Зомби. Харуки Мураками

Он и она шли по до­роге. Вдоль клад­би­ща. В пол­ночь. Оку­тан­ные мглою. Они сов­сем не со­бира­лись ид­ти в та­ком мес­те и в та­кое вре­мя. Но по раз­ным при­чинам им приш­лось пой­ти. Они спеш­но ша­гали, креп­ко взяв­шись за ру­ки.

— Пря­мо как в кли­пе Май­кла Джэк­со­на, — за­мети­ла она.

— Да! Ос­та­лось толь­ко над­гро­би­ям за­шеве­лить­ся, — под­хва­тил он.

И в этот са­мый мо­мент пос­лы­шал­ся скрип, буд­то где-то ря­дом дви­гали тя­жёлый пред­мет. Они ос­та­нови­лись и, не сго­вари­ва­ясь, пе­рег­ля­нулись.

Он рас­сме­ял­ся: «Не бой­ся! Это, на­вер­ное, вет­ка. От вет­ра».

Но вет­ра не бы­ло. Она вздох­ну­ла и ог­ля­нулась по сто­ронам. Воз­никло дур­ное пред­чувс­твие. Слов­но сей­час про­изой­дёт что-то не­лад­ное.

Зом­би?!

Но ни­чего не бы­ло вид­но. По­хоже, в эту ночь мер­тве­цы и не ду­мали вос­кре­сать. И они пош­ли даль­ше.

По­каза­лось, буд­то его ли­цо при­няло неп­ри­выч­но гру­бое вы­раже­ние.

— Что у те­бя за по­ход­ка, — не­ожи­дан­но спро­сил он.

— У ме­ня? — уди­вилась она. — Что, пло­хая?

— Ужас­ная.

— Прав­да?

— Но­ги ко­лесом.

Она за­куси­ла гу­бу. «Да, есть нем­но­го. Да­же по­дош­ва обу­ви стёр­лась по бо­кам. Но не нас­толь­ко, что­бы на­роч­но об­ра­щать на это вни­мание».

И про­мол­ча­ла. По­тому что лю­била его. Как и он её. Они со­бира­лись че­рез ме­сяц по­женить­ся, и сов­сем не хо­телось ссо­рить­ся по пус­тя­кам.

— Да, у ме­ня но­ги нем­но­го кри­вые. Ну и что из то­го?

— Прос­то, у ме­ня не бы­ло рань­ше жен­щин с кри­выми но­гами.

— А-а! — рас­те­рян­но рас­сме­ялась она… «Мо­жет, он пь­ян. Да нет, се­год­ня, вро­де, не пил».

— А ещё у те­бя в ухе це­лых три ро­дин­ки!

— Да ну! — вос­клик­ну­ла она. — И в ка­ком?

— В пра­вом… Пря­мо внут­ри уха. И та­кие мер­зкие!

— Те­бе не нра­вят­ся ро­дин­ки?

— Ты най­ди хоть од­но­го че­лове­ка, ко­му бы они нра­вились? Я не­нави­жу мер­зкие ро­дин­ки!

Она ещё… ещё силь­нее за­куси­ла гу­бу.

— Кста­ти, у те­бя иног­да во­ня­ет под­мышка­ми, — про­дол­жал он. — Ме­ня это дав­но раз­дра­жа­ет. Ес­ли бы мы поз­на­коми­лись ле­том, то вряд ли уже встре­чались.

Она тя­жело вздох­ну­ла и от­пусти­ла его ру­ку.

— За­чем ты так? По-мо­ему, ты го­воришь лиш­нее? Ты ни­ког­да се­бе та­кое…

— У те­бя да­же во­рот­ник блуз­ки гряз­ный. Вот этой. Ко­торая на те­бе. Ка­кая ты всё же не­ряха! Ведь, ни­чего тол­ком сде­лать не мо­жешь!

Она про­дол­жа­ла мол­чать. Она так рас­серди­лась, что не мог­ла про­ронить ни сло­ва.

— Слы­шишь? Я те­бе мно­гое хо­чу ска­зать: но­ги ко­лесом, во­лос под­мышка­ми, гряз­ный во­рот­ник, ро­дин­ки в ухе, — это толь­ко на­чало. А, вот ещё! По­чему ты но­сишь серь­ги, ко­торые те­бе не идут? Ты в них выг­ля­дишь как шлю­ха. Да нет, шлю­ха — та при­лич­ней бу­дет. Раз уж цеп­лять, тог­да сра­зу коль­цо в нос. Оно как раз по­дой­дёт к тво­ему зо­бу. Вот ещё вспом­нил — зоб! У тво­ей ма­тери он как у свиньи. У тол­стой хрю­ка­ющей свиньи. Это же ты спус­тя лет так двад­цать! Ты и жрёшь сов­сем как мать. По-свин­ски! Как из го­лод­но­го края. А па­паш­ка твой! Да­же и­ерог­ли­фы тол­ком не уме­ет пи­сать! Не­дав­но прис­лал пись­мо мо­ему ста­рику, так все со сме­ху по­пада­ли. Про по­черк я, во­об­ще, мол­чу. Он ведь и на­чаль­ную шко­лу не смог за­кон­чить?.. А твой дом?! Куль­тур­ная рух­лядь. Её бы об­лить бен­зи­ном да по­жечь. Что­бы сго­рела си­ним пла­менем. Вот.

— Ес­ли я те­бе не нрав­люсь, за­чем тог­да соб­рался же­нить­ся?

Он не от­ве­тил, вык­рикнув толь­ко: «Свинья!», что­бы тут же про­дол­жить.

— А твоё это са­мое?! Я дав­но сми­рил­ся и встав­ляю, как есть. Но там уже всё как де­шёвая рас­тя­нутая ре­зин­ка. Чем иметь те­бя та­кую, луч­ше уме­реть. Пле­вать ка­кой смертью. По­дох­нуть и всё тут. Чем жить в та­ком сты­де.

Она рас­те­рян­но сто­яла ря­дом.

— Как ты сме­ешь так…

В этот мо­мент он вне­зап­но схва­тил­ся за го­лову. За­тем скор­чил бо­лез­ненную гри­масу и при­сел на кор­точки. Ра­зод­рал ног­тя­ми вис­ки. «Мне боль­но, — по­жало­вал­ся он. — Го­лова рас­ка­лыва­ет­ся… Нет, я не вы­дер­жу… Кто бы знал?..»

— Что с то­бой? — не­воль­но спро­сила она.

— Са­ма не ви­дишь? Я боль­ше не мо­гу тер­петь! Ко­жа рас­полза­ет­ся, как от ожо­га.

Она кос­ну­лась ру­ками его ли­ца. Оно пы­лало. Тог­да она по­пыта­лась по­тереть ли­цо, и вдруг… ко­жа спол­зла, буд­то её сод­ра­ли. За­тем по­каза­лась крас­ная глад­кая плоть. Она ах­ну­ла и от­пря­нула на­зад.

А он под­нялся и ехид­но улыб­нулся. И на­чал от­ди­рать с ли­ца ос­тавши­еся ош­метки ко­жи. По­вис­ли зрач­ки. Нос прев­ра­тил­ся в два тём­ных от­вер­стия. Ис­чезли гу­бы. Ос­ка­лились в жут­кой ус­мешке зу­бы.

— Я был всё это вре­мя с то­бой, что­бы ког­да-ни­будь сож­рать… как свинью. Ду­ма­ешь, ты нуж­на для че­го-то дру­гого? Или не по­нима­ешь да­же это­го?! Ты — ду­ра? Ты — ду­ра. Ты — ду-ра! Хе-хе-хе.

И ку­сок об­лезло­го мя­са пог­нался за ней вслед. Она бе­жала, что есть си­лы. Но убе­жать от мяс­ной ту­ши так и не смог­ла. На краю клад­би­ща склиз­кая ру­ка схва­тила её за во­рот­ник блуз­ки. Тог­да она зак­ри­чала, что бы­ло мо­чи.

Её те­ло об­ни­мал муж­чи­на.

Пе­ресох­ло в гор­ле и хо­телось пить. Муж­чи­на с улыб­кой смот­рел на неё.

— Что с то­бой? Кош­мар?

Она при­под­ня­лась и ос­мотре­лась по сто­ронам. Они вдво­ём ле­жали в пос­те­ли. В но­мере рас­по­ложен­ной на бе­регу озе­ра гос­ти­ницы. «Бр-р-р», — пот­рясла она го­ловой.

— Кри­чала? Я?!

— Дур­ным го­лосом, — от­ве­тил он, улы­ба­ясь. — Та­кой вопль! Вся гос­ти­ница, по­ди, слы­шала. Лишь бы не по­дума­ли, что здесь уби­ва­ют.

— Прос­ти, — поп­ро­сила она.

— Лад­но. Де­лов-то… Что, страш­ный был сон?

— Ты да­же пред­ста­вить се­бе не мо­жешь!

— Рас­ска­жешь?

— Не хо­чу, — как от­ре­зала она.

— Луч­ше ко­му-ни­будь рас­ска­зать. Сра­зу по­лег­ча­ет, ина­че так и бу­дешь дро­жать от стра­ха.

— Ну и пусть. Не хо­чу я сей­час ни­чего рас­ска­зывать.

И они за­мол­ча­ли. Она опять ока­залась в его объ­яти­ях. Вда­леке ква­кали ля­гуш­ки. Мед­ленно, но рит­мично би­лось его сер­дце.

— До­рогой, — за­гово­рила она, буд­то о чём-то вспом­нив, — ска­жи…

— Что?

— У ме­ня нет слу­чай­но в ухе ро­дин­ки?

— Ро­дин­ки? — пе­рес­про­сил он. — Это не той ли урод­ли­вой, что с пра­вой сто­роны?

Она зак­ры­ла гла­за. Кош­мар про­дол­жался…

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print