Выпей крови моей. Ричард Матесон

Прос­лы­шав о со­чине­нии Жю­ля, жи­тели квар­та­ла окон­ча­тель­но уве­рились в его су­мас­шес­твии. По­доз­ре­ния на этот счет име­лись дав­но. От его пус­то­го взгля­да бро­сало в дрожь, гру­бый гор­танный го­лос не вя­зал­ся с тще­душ­ным ви­дом, блед­ность ко­жи от­пу­гива­ла де­тей, да и са­ма ко­жа ви­села на нем как не­живая. Он не­нави­дел сол­нечный свет.

А уж его же­лания ок­ру­жа­ющие вос­при­нима­ли во­об­ще как ди­кость. Жюль хо­тел быть вам­пи­ром.

Тут все как один за­гово­рили о том, что ро­дил­ся он в ночь, ког­да ве­тер с кор­ня­ми выр­вал де­ревья. Что ро­дил­ся он с тре­мя зу­бами. Что зу­бами он хва­тал­ся за грудь ма­тери и с мо­локом вса­сывал кровь. Го­вори­ли о том, что с нас­тупле­ни­ем тем­но­ты он ку­дах­тал и ла­ял в сво­ей дет­ской кро­ват­ке. Что по­шел он в два ме­сяца. Что имел при­выч­ку си­деть, ус­та­вив­шись на лу­ну. Вот о чем го­вори­ли лю­ди.

Жюль, единс­твен­ный ре­бенок в семье, пос­то­ян­но вы­зывал бес­по­кой­ство ро­дите­лей, быс­тро за­метив­ших от­кло­нения в его раз­ви­тии. Ре­бенок ка­зал­ся им сле­пым из-за сво­его от­сутс­тву­юще­го взгля­да, но врач рас­се­ял их опа­сения. Кро­ме то­го, по мне­нию вра­ча, Жюль, имея та­кую круп­ную го­лову, мог быть ли­бо ге­ни­ем, ли­бо иди­отом. Он ока­зал­ся иди­отом.

До пя­ти лет ре­бенок не вы­мол­вил ни од­но­го сло­ва. Но од­нажды, во вре­мя ужи­на он сел за стол и про­из­нес сло­во «смерть». Ро­дите­ли не зна­ли, ра­довать­ся ли им или го­ревать. В кон­це кон­цов они ре­шили, что Жюль вряд ли по­нима­ет зна­чение это­го сло­ва.

Но Жюль по­нимал.

С то­го са­мого мо­мен­та он на­чал впи­тывать каж­дое ска­зан­ное ему сло­во, сло­ва на вы­вес­ках, сло­ва из жур­на­лов и книг, в ре­зуль­та­те че­го его сло­вар­ный за­пас вы­рос нас­толь­ко, что ок­ру­жа­ющие по­ража­лись. Но Жюль не толь­ко за­поми­нал сло­ва, но и при­думы­вал свои собс­твен­ные. По су­ти, при­думан­ные им сло­ва сос­то­яли из нес­коль­ких слов, сли­тых во­еди­но, и обоз­на­чали то, что Жюль чувс­тво­вал, но не мог вы­разить обыч­ны­ми сло­вами. Ког­да дру­гие де­ти иг­ра­ли на ули­це, Жюль обык­но­вен­но си­дел на крыль­це до­ма. Он си­дел на крыль­це, та­ращил­ся на тро­ту­ар и при­думы­вал сло­ва.

До две­над­ца­ти лет Жюль в об­щем-то не дос­тавлял ни­кому неп­ри­ят­ностей. Но без них, ко­неч­но же, не обош­лось. Од­нажды его зас­тигли в пар­ке в тот мо­мент, ког­да он раз­де­вал Оли­вию Джонс. В дру­гой раз он был об­на­ружен за вскры­ти­ем ко­тен­ка на собс­твен­ной кро­вати. Но меж­ду эти­ми скан­даль­ны­ми про­ис­шес­тви­ями прош­ли го­ды, и о них за­были. В це­лом, в этот пе­ри­од жиз­ни Жюль ок­ру­жа­ющим был все­го лишь неп­ри­ятен.

Шко­лу он по­сещал, но учить ни­чего не учил, про­ведя в каж­дом клас­се по два-три го­да. Все учи­теля зна­ли его по име­ни. По не­кото­рым пред­ме­там, нап­ри­мер, чте­нию и пись­му, Жюль имел поч­ти блес­тя­щие зна­ния. По дру­гим же был без­на­дежен.

Од­нажды в суб­бо­ту две­над­ца­тилет­ний Жюль по­шел в ки­но. На «Дра­кулу». Пос­ле филь­ма, вы­ходя из за­ла в тол­пе маль­чи­ков и де­вочек, он на­поми­нал пуль­си­ру­ющий ко­мок нер­вов. При­дя до­мой, Жюль на два ча­са за­пер­ся в ван­ной ком­на­те. Ро­дите­ли ко­лоти­ли в дверь, гро­зили, но он им так и не от­крыл. Ког­да он все-та­ки вы­шел из ван­ной и усел­ся за стол ужи­нать, па­лец у не­го был за­бин­то­ван. Ли­цо его вы­ража­ло удов­летво­рение.

Ут­ром сле­ду­юще­го дня Жюль по­шел в биб­ли­оте­ку. Бы­ло вос­кре­сенье, и он весь день про­сидел на сту­пень­ках в ожи­дании, что ее от­кро­ют. Но это­го не про­изош­ло, и он ни с чем вер­нулся до­мой. В по­недель­ник ут­ром он вмес­то шко­лы сно­ва по­шел в биб­ли­оте­ку. На пол­ках он на­шел «Дра­кулу». Взять по­читать кни­гу он не мог, по­тому что не имел чи­татель­ско­го би­лета, а что­бы стать чи­тате­лем биб­ли­оте­ки, на­до бы­ло при­вес­ти ко­го-ни­будь из ро­дите­лей. По­это­му он спря­тал кни­гу в шта­ны и вы­нес ее из биб­ли­оте­ки. Об­ратно он ее так и не вер­нул. Жюль на­шел мес­течко в пар­ке и про­читал всю кни­гу. Был уже поз­дний ве­чер, ког­да он за­кон­чил чте­ние. По пу­ти до­мой, пе­ребе­гая от од­но­го фо­нар­но­го стол­ба к дру­гому, он взял­ся пе­речи­тывать за­ново.

При­дя до­мой, Жюль не слы­шал, как его от­чи­тыва­ли за от­сутс­твие на обе­де и ужи­не. Нас­ко­ро по­ев, он про­шел к се­бе в ком­на­ту и до­читал кни­гу до кон­ца. Ро­дите­ли по­ин­те­ресо­вались, от­ку­да у не­го кни­га. Жюль сов­рал, что на­шел ее.

Шли дни, а он пе­речи­тывал кни­гу сно­ва и сно­ва. В шко­лу же боль­ше не хо­дил. Поз­дно ночью, ког­да он в из­не­може­нии за­сыпал, мать вы­носи­ла кни­гу в зал, что­бы по­казать от­цу.

Как-то раз ро­дите­ли об­ра­тили вни­мание на строч­ки, не­ров­но под­чер­кну­тые Жю­лем тем­ным ка­ран­да­шом. Сре­ди них бы­ли: «Гу­бы але­ли све­жей кровью; струй­ка кро­ви стек­ла по под­бо­род­ку, за­пят­нав бе­лиз­ну ее изыс­канно­го смер­тно­го оде­яния». Или: «Ког­да кровь хлы­нула на­ружу, он од­ной ру­кой взял мои ла­дони и силь­но сжал в сво­ей, а дру­гой схва­тил ме­ня за шею и при­тянул к се­бе так, что мои гу­бы ока­зались при­жаты­ми к ра­не…» Тут мать не вы­дер­жа­ла и выб­ро­сила кни­гу в му­сороп­ро­вод. Ут­ром, об­на­ружив про­пажу, Жюль за­катил ис­те­рику и не от­стал от ма­тери, по­ка она не ска­зала ему, где кни­га. Он бро­сил­ся вниз, в под­вал до­ма и, пе­рерыв ку­чи му­сора, все-та­ки на­шел ее. С ко­фей­ной гу­щей и я­ич­ным жел­тком в ру­ках он у­еди­нил­ся в пар­ке и сно­ва пе­речи­тал кни­гу.

Це­лый ме­сяц он с жад­ностью пе­речи­тывал кни­гу. На­конец он изу­чил ее со­дер­жа­ние нас­толь­ко хо­рошо, что в тек­сте от­па­ла не­об­хо­димость. Те­перь он прос­то раз­мышлял о про­читан­ном. Из шко­лы при­ходи­ли уве­дом­ле­ния о про­гулах. Мать взвы­ла. И Жюль ре­шил не­кото­рое вре­мя по­ходить в шко­лу. Он хо­тел на­писать со­чине­ние.

И од­нажды на уро­ках им да­ли та­кое за­дание. Ког­да де­ти за­кон­чи­ли пи­сать, учи­тель­ни­ца спро­сила, есть ли же­лание про­читать на­писан­ное пе­ред клас­сом. Жюль под­нял ру­ку. Учи­тель­ни­ца уди­вилась. Дви­жимая сос­тра­дани­ем и же­лани­ем под­бодрить маль­чи­ка, она, улыб­нувшись, ска­зала:

— Хо­рошо. Де­ти, про­шу вни­мания. Сей­час Жюль нам проч­тет свое со­чине­ние.

Жюль встал. Он был воз­бужден. Лис­тки бу­маги дро­жали в его ру­ках:

— Моя меч­та, — на­чал он. — На­писа­но…

— Жюль, де­точ­ка, — пе­реби­ла его учи­тель­ни­ца, — Встань ли­цом к клас­су.

Жюль по­вер­нулся ли­цом к клас­су. Учи­тель­ни­ца опять лас­ко­во ему улыб­ну­лась, и он на­чал сна­чала:

— Моя меч­та. На­писа­но Жю­лем Дра­кулой.

Улыб­ка зас­ты­ла на ли­це учи­тель­ни­цы.

— Ког­да я вы­рас­ту, я хо­чу быть вам­пи­ром.

Улыб­ка рез­ко сош­ла с ли­ца учи­тель­ни­цы. Гла­за по­лез­ли из ор­бит.

— Я хо­чу жить веч­но и рас­кви­тать­ся со все­ми, и сде­лать всех де­вочек вам­пи­рами. Я хо­чу, что­бы от ме­ня ис­хо­дил за­пах смер­ти.

— Жюль!

— Я хо­чу, что­бы у ме­ня изо рта неп­ри­ят­но пах­ло мер­твой зем­лей и ске­лета­ми, и ми­лыми мо­ему сер­дцу гро­бами.

Учи­тель­ни­ца вздрог­ну­ла и нер­вно за­бара­бани­ла паль­ца­ми по зе­леной пап­ке. Не ве­ря сво­им ушам, она бро­сила взгляд на де­тей. Те по­рас­кры­вали рты. Кое-кто хи­хикал. Но толь­ко не де­воч­ки.

— Я хо­чу быть со­вер­шенно хо­лод­ным, иметь гни­ющую плоть с чу­жой кровью в жи­лах.

— Дос­тат… кх-кх-кх! — Учи­тель­ни­ца по­пер­хну­лась. — Дос­та­точ­но, Жюль! — на­конец про­из­несла она.

Жюль про­дол­жал чи­тать, но уже гром­че и с ка­ким-то ос­терве­нени­ем:

— Я хо­чу вон­зать мои ужас­ные бе­лые зу­бы в шеи жертв. Я хо­чу, что­бы они как брит­ва про­ходи­ли сквозь плоть к жи­лам, сви­репо чи­тал Жюль.

Учи­тель­ни­ца вско­чила на но­ги. Де­ти дро­жали. Ник­то боль­ше не хи­хикал.

— По­том я хо­чу выр­вать свои зу­бы из те­ла жер­твы, и кровь са­ма по­течет мне в рот и сог­ре­ет мне гор­ло, и…

Учи­тель­ни­ца схва­тила его за ру­ку. Жюль выр­вался и, убе­жал в угол, спря­тал­ся за та­бурет. От­ту­да он вык­рикнул:

— …и кровь бу­дет кап­ля­ми сте­кать с мо­его язы­ка и губ на гор­ло жер­твы! Я хо­чу пить кровь де­вочек!

Учи­тель­ни­ца бро­силась к не­му и вы­тащи­ла его из уг­ла. Жюль вце­пил­ся в нее ру­ками; и по­ка его та­щили в ка­бинет ди­рек­то­ра шко­лы, он, не пе­рес­та­вая, во­пил:

— Это моя меч­та! Это моя меч­та! Это моя меч­та!

Бы­ло страш­но.

До­ма ро­дите­ли за­пер­ли Жю­ля в его ком­на­те и се­ли по­гово­рить с ди­рек­то­ром и учи­тель­ни­цей. Го­лоса пос­ледних зву­чали как на по­хоро­нах. Так они рас­ска­зыва­ли о слу­чив­шемся.

Во всем квар­та­ле ро­дите­ли уче­ников об­сужда­ли это про­ис­шес­твие. По­нача­лу мно­гие из них не по­вери­ли ус­лы­шан­но­му, пос­чи­тав все ре­бячь­ей вы­дум­кой. Но по­том рас­су­дили так: раз их де­ти спо­соб­ны при­думать та­кое — зна­чит у них дур­ное вос­пи­тание. Ос­та­валось по­верить.

Пос­ле это­го слу­чая от­но­шение ок­ру­жа­ющих к Жю­лю ста­ло от­кры­то не­доб­ро­жела­тель­ным. Его из­бе­гали. Как толь­ко он по­яв­лялся на ули­це, ро­дите­ли за­гоня­ли сво­их де­тей до­мой. О нем рас­пуска­лись раз­но­го ро­да слу­хи и не­были­цы.

Из шко­лы сно­ва на­чали при­ходить уве­дом­ле­ния о про­гулах. Жюль за­явил ма­тери, что в шко­лу боль­ше не пой­дет. И нич­то не мог­ло пов­ли­ять на его ре­шение. На шко­ле он пос­та­вил крест. А ког­да к не­му до­мой при­ходил клас­сный ру­ково­дитель, он за­лезал на кры­шу и пря­тал­ся там.

Год про­шел впус­тую.

Маль­чик це­лыми дня­ми сло­нял­ся по ули­цам: он что-то ис­кал, не зная сам, что имен­но. Он ис­кал в пар­ке. Ис­кал в му­сор­ных ящи­ках. Ис­кал пов­сю­ду. Но не на­ходил то­го, че­го хо­тел. Он ма­ло спал. Поч­ти не раз­го­вари­вал. И пос­то­ян­но хо­дил с по­туп­ленным взгля­дом. Он за­был при­думан­ные им сло­ва.

И вот… Как-то раз во вре­мя сво­их хож­де­ний он заб­рел в зо­опарк. Ког­да Жюль уви­дел кро­восо­сущую ле­тучую мышь, его как буд­то уда­рило то­ком. Гла­за его рас­ши­рились и тем­но­ватые зу­бы тус­кло заб­лесте­ли в до­воль­ной улыб­ке. Те­перь Жюль каж­дый день при­ходил в зо­опарк и смот­рел на ле­тучую мышь. Он об­ра­щал­ся к ней и на­зывал ее Гра­фом, сер­дцем чувс­твуя, что в дей­стви­тель­нос­ти это был че­ловек, по­меняв­ший свое об­ли­чие. Ему в го­лову приш­ла мысль о вто­ром рож­де­нии.

Жюль ук­рал из биб­ли­оте­ке еще од­ну кни­гу. В ней бы­ло все о жи­вой при­роде. Он на­шел стра­ницу с опи­сани­ем кро­восо­сущей ле­тучей мы­ши и выр­вал ее, а са­му кни­гу выб­ро­сил. Эту стра­ницу Жюль вы­учил на­изусть. Он знал, как ле­тучая мышь на­пада­ет на жер­тву и ра­нит ее. Как пь­ет кровь жер­твы, на­поми­ная при этом ко­тен­ка, ла­ка­юще­го мо­локо. Как пе­ред­ви­га­ет­ся на флан­гах сло­жен­ных крыль­ев и зад­них ко­неч­ностях, по­хожая в этот мо­мент на чер­но­го мох­на­того па­ука. По­чему пи­та­ет­ся толь­ко кровью.

Прош­ло нес­коль­ко ме­сяцев, а маль­чик все хо­дил в зо­опарк и смот­рел на ле­тучую мышь, про­дол­жая с ней раз­го­вари­вать. Она ста­ла единс­твен­ным уте­шени­ем в его жиз­ни, единс­твен­ным ре­аль­ным сим­во­лом его меч­та­ний.

Од­нажды Жюль за­метил, что низ про­волоч­ной клет­ки не был плот­но зак­реплен. Он быс­тро ог­ля­дел­ся вок­руг. Ря­дом ни­кого не бы­ло. День сто­ял пас­мурный, по­это­му по­сети­телей бы­ло нем­но­го. Жюль дер­нул за низ сет­ки. Про­воло­ка чуть-чуть по­далась. Тут он уви­дел, что кто-то вы­шел из клет­ки с обезь­яна­ми. От­дернув ру­ку, он за­шагал прочь, нас­висты­вая толь­ко что при­думан­ный мо­тив­чик.

Поз­дно ночью, ког­да все спа­ли, Жюль под храп ро­дите­лей прош­мы­гивал бо­сиком ми­мо их спаль­ни. На хо­ду обу­вал­ся и бе­жал в зо­опарк. Ес­ли сто­рожа не бы­ло поб­ли­зос­ти, Жюль за­нимал­ся тем, что дер­гал за сет­ку. Он ста­рал­ся под­нять ее как мож­но вы­ше. Пе­ред тем, как бе­жать до­мой, он воз­вра­щал сет­ку на мес­то. И ник­то ни о чем не до­гады­вал­ся. Днем же он ча­сами прос­та­ивал у клет­ки, смот­рел на Гра­фа, до­воль­но улы­бал­ся и обе­щал ско­ро вы­пус­тить его на во­лю. Он рас­ска­зывал Гра­фу обо всем. И о том, что хо­чет на­учить­ся спус­кать­ся по сте­не вниз го­ловой. Жюль про­сил Гра­фа не вол­но­вать­ся. Го­ворил, что ско­ро тот бу­дет на сво­боде. И вот тог­да они смо­гут вмес­те бро­дить по све­ту и пить де­вичью кровь.

В од­ну из но­чей Жю­лю уда­лось от­тя­нуть сет­ку и про­пол­зти в клет­ку. Бы­ло очень тем­но. На ко­ленях он под­полз к де­ревян­но­му до­мику. Прис­лу­шал­ся, пы­та­ясь ус­лы­шать писк Гра­фа. Жюль про­сунул ру­ку в тем­ный про­ем. При этом что-то на­шеп­ты­вал. Он под­ско­чил, ког­да по­чувс­тво­вал иго­лоч­ный укол в па­лец. С вы­раже­ни­ем ог­ромно­го удо­воль­ствия на ху­дом ли­це Жюль вы­тащил тре­пещу­щую мох­на­тую тварь на­ружу. Он вы­полз из клет­ки вмес­те с ле­тучей мышью и по­бежал прочь от зо­опар­ка. По­бежал по тем­ным пус­тынным ули­цам. Бли­зил­ся рас­свет. Свет кос­нулся тем­ных не­бес и ок­ра­сил их в се­рый цвет. Пой­ти до­мой Жюль не мог. На­до был най­ти ка­кое-ни­будь ук­ромное мес­то. Прой­дя вниз по ал­лее, он пе­релез че­рез за­бор. В ру­ке он креп­ко сжи­мал ле­тучую мышь. Она сли­зыва­ла ка­пель­ки кро­ви с его паль­ца.

Он пе­ресек дво­рик и за­шел в не­боль­шую ла­чугу. Внут­ри бы­ло тем­но и сы­ро. Бы­ло пол­но щеб­ня, жес­тя­ных ба­нок, от­сы­рев­ше­го кар­то­на и не­чис­тот. Жюль убе­дил­ся, что ле­тучая мышь ни­куда не ус­коль­знет. За­тем плот­но зак­рыл дверь на за­сов. Сер­дце уча­щен­но би­лось, ру­ки и но­ги дро­жали. Он от­пустил ле­тучую мышь. Она уле­тела в угол и при­цепи­лась к де­ревяш­ке. Жюль нер­вно сор­вал с се­бя ру­баш­ку. Гу­бы его дро­жали. Он улы­бал­ся как су­мас­шедший. Он су­нул ру­ку в кар­ман брюк и вы­тащил ма­лень­кий пе­рочин­ный но­жик, ук­ра­ден­ный им у ма­тери. Он от­крыл нож и про­вел паль­цем по лез­вию. По­резал­ся до мя­са. Тря­сущи­мися ру­ками ткнул се­бя в гор­ло. Кровь по­тек­ла по паль­цам.

— Граф! Граф! — кри­чал он в бе­зум­ной ра­дос­ти. — Пей мою крас­ную кровь! Вы­пей ме­ня! Вы­пей ме­ня!

Он спот­кнул­ся о жес­тя­ные бан­ки, пос­коль­знул­ся, пы­та­ясь на­щупать ле­тучую мышь. Ле­тучая мышь отор­ва­лась от де­ревяш­ки, пе­реле­тела на про­тиво­полож­ную сте­ну и там за­цепи­лась. Сле­зы тек­ли по его ще­кам. Он стис­нул зу­бы. Кровь сте­кала по его пле­чам и ху­дой дет­ской гру­ди. Его зно­било. Он про­ковы­лял к про­тиво­полож­ной стен­ке ла­чуги. За­цепил­ся за что-то, упал и рас­по­рол бок об ос­трый край жес­тя­ной бан­ки. Он вы­тянул ру­ки и схва­тил ле­тучую мышь. При­жал ее к гор­лу. Опус­тился на прох­ладную влаж­ную зем­лю и лег на спи­ну. Вздох­нул. Он на­чал сто­нать и хва­тать­ся за грудь. Чер­ная ле­тучая мышь си­дела у не­го на шее и без­звуч­но со­сала его кровь. Жюль по­чувс­тво­вал, что жизнь пос­те­пен­но по­кида­ет его. Он вспом­нил про­житые го­ды. Свое ожи­дание. Сво­их ро­дите­лей. Шко­лу. Дра­кулу. Свои меч­ты. Все бы­ло ра­ди это­го. Ра­ди это­го не­ожи­дан­но­го три­ум­фа. Гла­за его рас­кры­лись. Над ним плы­ла сте­на омер­зи­тель­ной ла­чуги. Ста­ло тя­жело ды­шать. Он рас­крыл рот, что­бы вздох­нуть воз­дух. Он жад­но вса­сывал его. Воз­дух был от­вра­титель­ным. Жюль за­каш­лялся. Его ху­день­кое тель­це сод­ро­галось на хо­лод­ной зем­ле. Ту­ман в го­лове рас­се­ивал­ся. Он рас­се­ивал­ся по ме­ре то­го, как все мень­ше и мень­ше кро­ви ос­та­валось в его жи­лах.

Вне­зап­но он ощу­тил убий­ствен­ную яс­ность ума. Жюль осоз­нал, что ле­жит по­луго­лый сре­ди му­сора и поз­во­ля­ет ле­тучей мы­ши со­сать свою кровь. Со сдав­ленным кри­ком он до­тянул­ся ру­кой до пуль­си­ру­ющей мох­на­той тва­ри и отор­вал ее от се­бя. От­бро­сил в сто­рону. Ле­тучая мышь при­лете­ла об­ратно, об­дав его стру­ей воз­ду­ха от хло­па­ющих крыль­ев. Жюль, ша­та­ясь, встал на но­ги. На­щупал дверь. Он с тру­дом раз­ли­чал пред­ме­ты. По­пытал­ся при­ос­та­новить кро­воте­чение. Ему уда­лось от­крыть дверь. За­тем, выб­равшись в тем­ный дво­рик, он упал ли­цом в вы­сокую тра­ву. Он по­пытал­ся поз­вать на по­мощь. Но ни­чего кро­ме ши­пяще­го по­добия слов ему не уда­лось вы­мол­вить.

Он ус­лы­шал шум ма­шущих крыль­ев. За­тем шум вне­зап­но прек­ра­тил­ся. Силь­ные ру­ки ос­то­рож­но под­ня­ли его. Сквозь пе­лену смер­ти Жюль уви­дел вы­соко­го тем­но­воло­сого че­лове­ка, гла­за ко­торо­го го­рели как ру­бины.

— Сын мой, — ус­лы­шал Жюль.

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print