Великолепные каннибалы. Ренсом Риггз

Cтран­ные лю­ди де­рев­ни Свом­пмак [Swampmuck (англ.) – бо­лот­ная жи­жа, грязь.] жи­ли очень скром­но. Они бы­ли фер­ме­рами и, хо­тя у них не бы­ло до­рогих и изыс­канных ве­щей, а но­чевать им при­ходи­лось в шат­ких ка­мышо­вых хи­жинах, об­ла­дали креп­ким здо­ровь­ем, ни в чем не нуж­да­лись и уме­ли ра­довать­ся жиз­ни. В их са­дах в изо­билии рос­ли фрук­ты и ово­щи, в ручь­ях бе­жала чис­тая во­да. Да­же их скром­ные жи­лища ка­зались рос­кошны­ми, по­тому что в Свом­пма­ке всег­да сто­яла изу­митель­ная по­года, а де­ревен­ские жи­тели бы­ли нас­толь­ко ув­ле­чены сво­ей ра­ботой, что, за­кон­чив вы­маки­вать грязь (чем они, собс­твен­но, и за­нима­лись с ут­ра до ве­чера), мно­гие из них прос­то ло­жились и спа­ли в сво­их бо­лотах.

Боль­ше все­го им нра­вилось уби­рать уро­жай. Ра­ботая не пок­ла­дая рук, они сры­вали луч­шую тра­ву, ус­певшую вы­рас­ти на бо­лоте за ле­то, пос­ле че­го гру­зили ее на те­леж­ки, в ко­торые бы­ли зап­ря­жены ос­ли­ки. За­тем свом­пмак­цы вез­ли это доб­ро на ры­нок в рас­по­ложен­ный в пя­ти днях пу­ти от их де­рев­ни го­родок Чип­пинг У­ип­пет, где ста­рались во что бы то ни ста­ло про­дать вы­ращен­ное.

Их труд был не­лег­ким. Жес­ткая бо­лот­ная тра­ва ре­зала ру­ки. Ос­лы бы­ли раз­дра­житель­ны­ми и час­то ку­сались. Из­ры­тая яма­ми до­рога к рын­ку изо­било­вала гра­бите­лями. На бо­лотах час­то про­ис­хо­дили нес­час­тные слу­чаи, та­кие, нап­ри­мер, как тот, ког­да фер­мер Пул­лман, ста­ратель­но уби­рая уро­жай, слу­чай­но от­ре­зал ко­сой но­гу сво­ему со­седу. Со­сед, фер­мер Хей­ворт, ра­зуме­ет­ся, очень огор­чился, но, как и все жи­тели де­рев­ни Свом­пмак, он был та­ким ми­лым че­лове­ком, что вско­ре прос­тил оби­ду. За­рабо­ток на рын­ке был ми­зер­ным, но его хва­тало на то, что­бы ку­пить са­мое не­об­хо­димое и нес­коль­ко козь­их огуз­ков в при­дачу. Это ред­кое уго­щение бы­ло ко­рон­ным блю­дом на шум­ном мно­год­невном пи­ру.

В том го­ду сра­зу пос­ле то­го, как праз­дник сбо­ра уро­жая окон­чился и свом­пмак­цы уже со­бира­лись сно­ва прис­ту­пить к сво­им ра­ботам на бо­лотах, в де­рев­ню при­были трое всад­ни­ков. Гос­ти в Свом­пма­ке по­яв­ля­лись край­не ред­ко, пос­коль­ку это се­ление не от­но­силось к чис­лу мест, прив­ле­ка­ющих по­сети­телей. А уж та­ких гос­тей тут сро­ду не бы­вало. Двое муж­чин и од­на да­ма с го­ловы до ног бы­ли раз­ря­жены в зо­лотой шелк и си­дели на ве­лико­леп­ных араб­ских ло­шадях. Но хо­тя гос­ти, вне вся­кого сом­не­ния, бы­ли бо­гаты, они выг­ля­дели ис­то­щен­ны­ми и от сла­бос­ти по­качи­вались в изук­ра­шен­ных дра­гоцен­ны­ми ка­мень­ями сед­лах.

Жи­тели де­рев­ни стол­пи­лись вок­руг, с лю­бопытс­твом гля­дя на при­ез­жих и ди­вясь их кра­сивой одеж­де и ло­шадям.

– Не под­хо­дите к ним слиш­ком близ­ко! – пре­дос­те­рег­ла со­седей фер­мерша Сэл­ли. – Су­дя по их ви­ду, они на­вер­ня­ка чем-то боль­ны.

– Мы едем на по­бережье Ми­ка, [Ис­то­ричес­кая мес­тность, ку­да ссы­лали прес­тупни­ков. Счи­та­ет­ся, что она на­ходи­лась где-то на тер­ри­тории сов­ре­мен­но­го Кор­ну­ол­ла. (При­меч. Мил­ларда Нал­лин­гса.)] – по­яс­нил один из всад­ни­ков. По­хоже, этот муж­чи­на был единс­твен­ным из всей тро­ицы, у ко­го еще ос­та­вались си­лы на то, что­бы го­ворить. – Нес­коль­ко не­дель на­зад на нас на­пали бан­ди­ты, и хо­тя нам уда­лось от них ус­ка­кать, мы заб­лу­дились. С тех пор мы ез­дим кру­гами в по­ис­ках ста­рой рим­ской до­роги.

– От­сю­да очень да­леко до рим­ской до­роги, – со­об­щи­ла им фер­мерша Сэл­ли.

– Как и до по­бережья Ми­ка, – до­бавил фер­мер Пул­лман.

– Нас­коль­ко да­леко? – спро­сил всад­ник.

– Шесть дней вер­хом, – от­ве­тила фер­мерша Сэл­ли.

– Нам ту­да уже ни за что не доб­рать­ся, – мрач­но про­из­нес муж­чи­на.

Ус­лы­шав это, за­кутан­ная в шел­ка да­ма спол­зла с сед­ла и упа­ла на зем­лю.

Жи­тели де­рев­ни пре­ис­полни­лись со­чувс­твия и, нес­мотря на опа­сения за­разить­ся, пе­ренес­ли упав­шую да­му в бли­жай­шую хи­жину, приг­ла­сив ту­да и ее спут­ни­ков. При­ез­жим да­ли во­ды и уло­жили на со­ломен­ные тю­фяки. Дю­жина фер­ме­ров тол­пи­лась вок­руг, пред­ла­гая гос­тям свою по­мощь.

– Ос­тавь­те их в по­кое! – ска­зал фер­мер Пул­лман. – Они вы­бились из сил и нуж­да­ют­ся в от­ды­хе!

– Нет, им ну­жен врач! – воз­ра­зила фер­мерша Сэл­ли.

– Мы не боль­ны, – про­из­нес муж­чи­на-пу­тешес­твен­ник. – Мы го­лод­ны. На­ши при­пасы за­кон­чи­лись при­мер­но не­делю на­зад, и с тех пор у нас во рту не бы­ло ни крош­ки.

Фер­мерша Сэл­ли за­далась воп­ро­сом, по­чему та­кие бо­гатые лю­ди не ку­пили еду у дру­гих пут­ни­ков, но спра­шивать об этом вслух ей бы­ло не­лов­ко. Она по­ручи­ла де­ревен­ским маль­чиш­кам при­нес­ти гос­тям су­па из бо­лот­ной тра­вы, про­сяно­го хле­ба и козь­их огуз­ков, ос­тавших­ся пос­ле праз­дни­ка. Но ког­да все это раз­ло­жили пе­ред при­ез­жи­ми, они от­вер­гли пред­ло­жен­ную им пи­щу.

– Я не хо­чу вас оби­деть, – ска­зал один из муж­чин-пу­тешес­твен­ни­ков, – но мы не мо­жем это есть.

– Я знаю, что это очень скром­ное уго­щение, – от­ве­тила фер­мерша Сэл­ли, – а вы, ве­ро­ят­но, при­вык­ли пи­ровать по-ко­ролев­ски, но у нас боль­ше ни­чего нет.

– Де­ло не в этом, – воз­ра­зил муж­чи­на. – На­ши те­ла прос­то не в сос­то­янии ус­ва­ивать кру­пу, ово­щи и мя­со. А ес­ли мы бу­дем есть че­рез си­лу, нас это толь­ко еще боль­ше ос­ла­бит.

Фер­ме­ры рас­те­рялись.

– Ес­ли вы не мо­жете есть кру­пу, ово­щи и мя­со, – спро­сил фер­мер Пул­лман, – то что вы во­об­ще мо­жете есть?

– Лю­дей, – от­ве­тил муж­чи­на-пу­тешес­твен­ник.

Свом­пмак­цы, соб­равши­еся в ма­лень­ком до­мике, по­пяти­лись.

– Вы хо­тите ска­зать, что вы… кан­ни­балы? – уточ­нил фер­мер Хей­ворт.

– От рож­де­ния, а не по собс­твен­но­му же­ланию, – ска­зал муж­чи­на-пу­тешес­твен­ник. – Да, это так.

Он при­нял­ся уве­рять изум­ленных фер­ме­ров, что он и его спут­ни­ки – кан­ни­балы ци­вили­зован­ные и ни­ког­да не уби­ва­ют не­вин­ных лю­дей. Они и дру­гие, по­доб­ные им, приш­ли с ко­ролем к сог­ла­шению, по ко­торо­му обя­зались ни­ког­да не по­хищать и не есть лю­дей про­тив их во­ли. Вза­мен кан­ни­балам бы­ло поз­во­лено при­об­ре­тать за ог­ромные день­ги ко­неч­ности, отор­ванные в ре­зуль­та­те нес­час­тных слу­ча­ев, и те­ла по­вешен­ных прес­тупни­ков. Ни­чего дру­гого они не ели. И сей­час дер­жа­ли путь на по­бережье Ми­ка, по­тому что имен­но эти мес­та мог­ли пох­вастать са­мым вы­соким в Бри­тании ко­личес­твом нес­час­тных слу­ча­ев, а так­же каз­ней че­рез по­веше­ние. Это оз­на­чало, что еды бы­ло в дос­татке, хо­тя наз­вать изо­били­ем это все рав­но бы­ло бы не­воз­можно.

И хо­тя в те вре­мена кан­ни­балы бы­ли бо­гаты, они поч­ти ни­ког­да не ис­пы­тыва­ли чувс­тва сы­тос­ти. За­коно­пос­лушные граж­да­не, они бы­ли об­ре­чены на не­до­еда­ние, и их всег­да тер­зал го­лод, уто­лить ко­торый уда­валось край­не ред­ко. Все ука­зыва­ло на то, что кан­ни­балы, при­быв­шие в Свом­пмак, нас­толь­ко ис­то­щены (а до Ми­ка еще так да­леко), что об­ре­чены на смерть.

Выс­лу­шав все это, жи­тели лю­бой дру­гой де­рев­ни, как стран­ной, так и обыч­ной, по­жали бы пле­чами и пре­дос­та­вили бы лю­до­едам го­лодать даль­ше. Но оби­тате­ли Свом­пма­ка бы­ли поч­ти до неп­ри­личия от­зывчи­вы, и по­это­му ник­то не уди­вил­ся, ког­да фер­мер Хей­ворт сде­лал шаг впе­ред, не­лов­ко опи­ра­ясь на кос­ты­ли, и про­из­нес:

– Так уж выш­ло, что нес­коль­ко дней на­зад в ре­зуль­та­те нес­час­тно­го слу­чая я по­терял но­гу. Я швыр­нул ее в бо­лото, но, ве­ро­ят­но, смог бы ее най­ти, ес­ли толь­ко ее еще не съ­ели уг­ри.

У при­ез­жих за­горе­лись гла­за.

– Вы прав­да сде­ла­ете это для нас? – спро­сила жен­щи­на-кан­ни­бал, от­во­дя с за­пав­шей ще­ки прядь во­лос.

– Мне ва­ши ку­линар­ные пред­почте­ния, ко­неч­но, ка­жут­ся стран­ны­ми, – про­из­нес Хей­ворт, – но не мо­жем же мы поз­во­лить вам уме­реть.

Ос­таль­ные фер­ме­ры под­держа­ли его. Хей­ворт до­ковы­лял до бо­лота и на­шел свою но­гу. С тру­дом отог­нав об­ле­пив­ших ее уг­рей, он по­ложил но­гу на блю­до и при­нес ее кан­ни­балам.

Один из них про­тянул фер­ме­ру ко­шелек с день­га­ми.

– Что это? – спро­сил Хей­ворт.

– Оп­ла­та, – по­яс­нил кан­ни­бал. – Ров­но столь­ко, сколь­ко бе­рет с нас ко­роль.

– Я не мо­гу это при­нять, – от­ве­тил Хей­ворт, но ког­да он по­пытал­ся вер­нуть ко­шелек, кан­ни­бал за­ложил ру­ки за спи­ну и улыб­нулся.

– Это бу­дет спра­вед­ли­во, – за­явил он. – Вы спас­ли нам жизнь!

Кан­ни­балы на­чали есть, и жи­тели де­рев­ни так­тично от­верну­лись. Фер­мер Хей­ворт от­крыл ко­шелек, заг­ля­нул внутрь и слег­ка поб­леднел. Еще ни­ког­да в жиз­ни он не ви­дел столь­ко де­нег.

Нес­коль­ко пос­ле­ду­ющих дней кан­ни­балы ели и вос­ста­нав­ли­вали си­лы. Ког­да они на­конец сно­ва го­товы бы­ли тро­нуть­ся в путь – под­робно расс­про­сив, в ка­ком нап­равле­нии им не­об­хо­димо ехать, – жи­тели де­рев­ни соб­ра­лись, что­бы с ни­ми поп­ро­щать­ся. Уви­дев фер­ме­ра Хей­вор­та, при­ез­жие об­ра­тили вни­мание на то, что он хо­дит без по­мощи кос­ты­лей.

– Я не по­нимаю! – в изум­ле­нии вос­клик­нул один из муж­чин-кан­ни­балов. – Я ду­мал, мы съ­ели твою но­гу!

– Так и бы­ло, – от­ве­тил Хей­ворт. – Но ког­да стран­ный че­ловек из Свом­пма­ка те­ря­ет ко­неч­ность, она от­раста­ет сно­ва. [Бы­ли вре­мена – дав­но за­бытая без­мя­теж­ная эра, – ког­да стран­ные лю­ди мог­ли жить вмес­те, вне пе­тель, от­кры­то, не опа­са­ясь прес­ле­дова­ний. Стран­ные лю­ди той по­ры час­то де­лились на груп­пы в за­виси­мос­ти от то­го, ка­кими спо­соб­ностя­ми они об­ла­дали. В на­ши дни к по­доб­ной прак­ти­ке от­но­сят­ся не­одоб­ри­тель­но, пос­коль­ку она уси­лива­ет обо­соб­ленность и враж­ду меж­ду от­дель­ны­ми груп­па­ми стран­ных лю­дей. (При­меч. Мил­ларда Нал­лин­гса.)]

На ли­це кан­ни­бала по­яви­лось стран­ное вы­раже­ние. Ка­залось, он хо­тел что-то ска­зать, но за­тем пе­реду­мал. Сев на ло­шадь, он у­ехал вмес­те со сво­ими спут­ни­ками.

Прош­ло нес­коль­ко не­дель. Жизнь в Свом­пма­ке вер­ну­лась в при­выч­ное рус­ло – для всех, кро­ме фер­ме­ра Хей­вор­та. Он был рас­се­ян и час­то опи­рал­ся на по­сох, гля­дя ку­да-то вдаль, за бо­лота. Он ду­мал о ко­шель­ке, ко­торый спря­тал в тай­ни­ке. Что же ему де­лать с эти­ми день­га­ми?

Друзья на­пере­бой под­бра­сыва­ли ему идеи.

– Ты мо­жешь ку­пить мно­го кра­сивой одеж­ды, – про­из­нес фер­мер Бет­тель­хайм.

– Но что я бу­ду с ней де­лать? – спро­сил фер­мер Хей­ворт. – Ра­ботая це­лыми дня­ми на бо­лотах, я быс­тро ее ис­порчу.

– Ты мо­жешь ку­пить це­лую биб­ли­оте­ку за­меча­тель­ных книг, – пред­ло­жил фер­мер Хе­гель.

– Но я не умею чи­тать, – от­ве­тил Хей­ворт. – И ник­то в Свом­пма­ке не уме­ет.

Со­вет фер­ме­ра Бэ­челар­да был са­мым бес­толко­вым.

– Те­бе на­до ку­пить сло­на, – за­явил он, – и во­зить на нем бо­лот­ную тра­ву на ры­нок.

– Но он съ­ест всю бо­лот­ную тра­ву, преж­де чем я ус­пею ее про­дать! – раз­дра­жен­но за­метил Хей­ворт. – Ес­ли бы я толь­ко мог что-ни­будь сде­лать со сво­им до­мом! Ка­мыш поч­ти не за­щища­ет от вет­ра, и зи­мой по ком­на­те гу­ля­ют ужас­ные сквоз­ня­ки.

– На эти день­ги ты мо­жешь ку­пить обои и ок­ле­ить ими сте­ны, – под­ска­зал фер­мер Ан­дерсон.

– Что за вздор, – встря­ла в раз­го­вор фер­мерша Сэл­ли. – Прос­то пос­трой се­бе но­вый дом!

Хей­ворт имен­но так и пос­ту­пил: пос­тро­ил пер­вый в Свом­пма­ке де­ревян­ный дом. Он был ма­лень­ким, но проч­ным и хо­рошо за­щищал от вет­ра. В нем да­же име­лась дверь, ко­торую мож­но бы­ло от­кры­вать и зак­ры­вать бла­года­ря то­му, что она бы­ла на­веше­на на пет­лях. Фер­мер Хей­ворт очень гор­дился сво­им до­мом, слу­жив­шим пред­ме­том за­вис­ти для всей де­рев­ни.

Нес­коль­ко дней спус­тя в Свом­пмак при­была еще од­на груп­па гос­тей. Их бы­ло чет­ве­ро – трое муж­чин и жен­щи­на. И пос­коль­ку они бы­ли оде­ты в рос­кошную одеж­ду и еха­ли на араб­ских ло­шадях, фер­ме­ры сра­зу по­няли, кто пе­ред ни­ми – за­коно­пос­лушные кан­ни­балы с по­бережья Ми­ка. [Вас ин­те­ресу­ет ис­точник бо­гатс­тва кан­ни­балов? Они про­из­во­дили ле­ден­цы и дет­ские иг­рушки. (При­меч. Мил­ларда Нал­лин­гса.)] Впро­чем, эти кан­ни­балы, по­хоже, не го­лода­ли.

И вновь жи­тели де­рев­ни в изум­ле­нии соб­ра­лись вок­руг. Жен­щи­на-кан­ни­бал, ко­торая бы­ла оде­та в со­роч­ку, рас­ши­тую зо­лоты­ми ни­тями, брю­ки с пер­ла­мут­ро­выми пу­гови­цами и са­пож­ки, ото­рочен­ные лись­им ме­хом, про­из­несла:

– На­ши друзья нес­коль­ко не­дель на­зад про­ез­жа­ли че­рез ва­шу де­рев­ню, и вы бы­ли к ним очень доб­ры. Мы не при­вык­ли к доб­ро­жела­тель­но­му от­но­шению и по­это­му при­еха­ли, что­бы поб­ла­года­рить вас лич­но.

С эти­ми сло­вами кан­ни­балы спрыг­ну­ли с ло­шадей и низ­ко пок­ло­нились фер­ме­рам, пос­ле че­го на­чали по­жимать им ру­ки. Жи­тели де­рев­ни изум­ля­лись то­му, ка­кая у них мяг­кая ко­жа.

– Пе­ред тем как у­ехать, мы хо­тели бы кое-что уточ­нить, – ска­зала жен­щи­на-кан­ни­бал. – Мы слы­шали о ва­шей уни­каль­ной спо­соб­ности. Это прав­да, что у вас за­ново от­раста­ют ут­ра­чен­ные ко­неч­ности?

Фер­ме­ры под­твер­ди­ли, что так и есть.

– В та­ком слу­чае, – за­яви­ла жен­щи­на, – мы хо­тели бы сде­лать вам пред­ло­жение. Ко­неч­ности, ко­торые мы едим на по­бережье Ми­ка, ред­ко бы­ва­ют све­жими, и мы ус­та­ли от гни­лой пи­щи. Мо­жет, вы про­дади­те нам нес­коль­ко ног или рук? Ра­зуме­ет­ся, мы бы вам щед­ро за это зап­ла­тили.

Она от­кры­ла се­дель­ную сум­ку и по­каза­ла пач­ку де­нег и дра­гоцен­ные кам­ни.

Фер­ме­ры вы­тара­щили гла­за на день­ги, но за­тем приш­ли в смя­тение и ста­ли пе­решеп­ты­вать­ся.

– Мы не мо­жем про­давать свои ко­неч­ности! – за­явил фер­мер Пул­лман. – Мои но­ги нуж­ны мне для ходь­бы!

– Тог­да про­дай ру­ки, – от­ве­тил фер­мер Бэ­челард.

– Но ру­ки нуж­ны нам для то­го, что­бы вы­маки­вать бо­лот­ную грязь! – на­пом­нил фер­мер Хей­ворт.

– Ес­ли за на­ши ру­ки хо­рошо зап­ла­тят, нам боль­ше не при­дет­ся вы­ращи­вать бо­лот­ную тра­ву, – за­метил фер­мер Ан­дерсон. – Да и во­об­ще, фер­мерс­твом мы поч­ти ни­чего не за­раба­тыва­ем.

– Но мне ка­жет­ся неп­ра­виль­ным про­давать се­бя, – ска­зал фер­мер Хей­ворт.

– Те­бе хо­рошо го­ворить! – вос­клик­нул фер­мер Бет­тель­хайм. – У те­бя есть де­ревян­ный дом!

И жи­тели де­рев­ни зак­лю­чили с кан­ни­бала­ми до­говор: прав­ши про­дадут им ле­вые ру­ки, а лев­ши – пра­вые, пос­ле че­го про­дол­жат тор­го­вать вер­хни­ми ко­неч­ностя­ми по ме­ре их от­раста­ния. Та­ким об­ра­зом, у свом­пмак­цев по­явил­ся ста­биль­ный ис­точник до­хода, и им бы­ло уже не­зачем вы­маки­вать бо­лот­ную грязь или гнуть спи­ну во вре­мя убор­ки уро­жая. Все ос­та­лись до­воль­ны этим до­гово­ром, за ис­клю­чени­ем фер­ме­ра Хей­вор­та, ко­торо­му нра­вилось вы­маки­вать грязь. Нес­мотря на то что тра­дици­он­ное ре­мес­ло бы­ло го­раз­до ме­нее при­быль­ным, чем про­дажа ко­неч­ностей, он со­жалел о том, что жи­тели де­рев­ни его заб­ро­сили.

Но фер­мер Хей­ворт уже ни­чего не мог с этим по­делать. Все его со­седи заб­ро­сили ра­боту и толь­ко то и де­лали, что от­ру­бали се­бе ру­ки. (Это бы­ло поч­ти не боль­но, и ко­неч­ности от­ва­лива­лись до­воль­но лег­ко, как хвос­ты у яще­риц.) На за­рабо­тан­ные та­ким об­ра­зом день­ги фер­ме­ры по­купа­ли еду на рын­ке в Чип­пинг У­ип­пе­те, и козьи огуз­ки, ко­торы­ми в Свом­пма­ке преж­де ла­коми­лись лишь раз в го­ду, прев­ра­тились в пов­седнев­ное блю­до.

Жи­тели де­рев­ни выс­тро­или се­бе де­ревян­ные до­ма, как у фер­ме­ра Хей­вор­та. И ко­неч­но же, всем за­хоте­лось, что­бы две­ри в этих до­мах бы­ли на­веше­ны на пет­лях. Фер­мер Пул­лман воз­вел зда­ние из двух эта­жей. А фер­мерша Сэл­ли – из двух эта­жей и с двус­катной кры­шей. Вско­ре все свом­пмак­цы за­горе­лись меч­той о дву­хэтаж­ном до­ме с двус­катной кры­шей. Вся­кий раз, ког­да у фер­ме­ров от­раста­ли ру­ки и они от­ру­бали их и сно­ва про­дава­ли, они тра­тили день­ги на но­вые прис­трой­ки к сво­им жи­лищам. На­конец до­ма ста­ли та­кими ог­ромны­ми, что меж­ду ни­ми поч­ти не бы­ло прос­транс­тва, а де­ревен­ская пло­щадь, не­ког­да боль­шая и прос­торная, прев­ра­тилась в уз­кий пе­ре­улок.

Фер­мер Бэ­челард был пер­вым, кто при­думал, как ре­шить эту проб­ле­му. Он ку­пил учас­ток зем­ли на ок­ра­ине де­рев­ни и пос­тро­ил там но­вый дом, еще боль­ше, чем преж­ний (в ко­тором, кста­ти, бы­ло три две­ри на пет­лях, два эта­жа, двус­катная кры­ша и ве­ран­да). При­мер­но в это же вре­мя свом­пмак­цы пе­рес­та­ли на­зывать друг дру­га «фер­мер та­кой-то» и «фер­мерша та­кая-то» и на­чали ис­поль­зо­вать об­ра­щения «мис­тер та­кой-то» и «мис­сис та­кая-то» – они уже не бы­ли фер­ме­рами, за ис­клю­чени­ем Хей­вор­та, ко­торый про­дол­жал вы­маки­вать свое бо­лото и от­ка­зал­ся про­давать ко­неч­ности кан­ни­балам. Он ут­вер­ждал, что ма­лень­кий до­мик его впол­не ус­тра­ива­ет и да­же им он поль­зу­ет­ся очень ред­ко, по­тому что пос­ле тя­жело­го ра­боче­го дня ему по-преж­не­му нра­вит­ся спать на бо­лоте. Друзья соч­ли Хей­вор­та глу­пым и ста­ромод­ным и пе­рес­та­ли под­держи­вать с ним от­но­шения.

Не­ког­да скром­ная де­ревуш­ка Свом­пмак стре­митель­но раз­раста­лась по ме­ре то­го, как ее жи­тели по­купа­ли все бо­лее об­ширные учас­тки и стро­или на них до­ма, вы­ше и прос­торнее.

Что­бы все это оп­ла­тить, свом­пмак­цы на­чали про­давать кан­ни­балам как ру­ки, так и но­ги (пра­вую но­гу вмес­те с ле­вой ру­кой и на­обо­рот – что­бы лег­че бы­ло сох­ра­нять рав­но­весие), и на­учи­лись хо­дить на кос­ты­лях. Кан­ни­балы, чей го­лод был не­уто­лим, а бо­гатс­тво не­ис­то­щимо, бы­ли толь­ко ра­ды это­му. За­тем мис­тер Пул­лман снес свой де­ревян­ный дом и за­менил его но­вым, кир­пичным, пос­ле че­го сре­ди жи­телей де­рев­ни на­чалось нас­то­ящее со­рев­но­вание – кто пос­тро­ит са­мый рос­кошный кир­пичный дом. Но мис­тер Бет­тель­хайм прев­зо­шел всех: он воз­вел изу­митель­ный дом из из­вес­тня­ка ме­дово­го от­тенка. В та­ких до­мах жи­ли толь­ко са­мые бо­гатые тор­говцы Чип­пинг У­ип­пе­та. Мис­тер Бет­тель­хайм смог поз­во­лить се­бе это бла­года­ря то­му, что про­дал свою ру­ку, а так­же обе но­ги.

– Он за­шел слиш­ком да­леко! – воз­му­щалась мис­сис Сэл­ли, си­дя в ши­кар­ном но­вом рес­то­ране, по­явив­шемся в их де­рев­не, и жуя бу­тер­бро­ды с козь­им огуз­ком.

Друзья сог­ла­сились с ней.

– Как он со­бира­ет­ся жить в тре­хэтаж­ном до­ме, – вос­клик­ну­ла мис­сис У­он­на­мей­кер, – ес­ли да­же не спо­собен под­нять­ся по лес­тни­це?!

Имен­но в этот мо­мент в рес­то­ране по­явил­ся мис­тер Бет­тель­хайм, ко­торо­го нес дю­жий муж­чи­на из со­сед­ней де­рев­ни.

– Я на­нял че­лове­ка, ко­торый бу­дет но­сить ме­ня вверх и вниз по лес­тни­це и во­об­ще всю­ду, ку­да мне нуж­но, – гор­до объ­явил на­ход­чи­вый свом­пма­кец. – Мне не нуж­ны но­ги!

Да­мы бы­ли по­раже­ны.

Но вско­ре они пос­ле­дова­ли при­меру мис­те­ра Бет­тель­хай­ма. По всей де­рев­не сно­сили де­ревян­ные до­ма, а на их мес­те вы­рас­та­ли ги­гант­ские особ­ня­ки из из­вес­тня­ка.

К это­му вре­мени кан­ни­балы по­кину­ли по­бережье Ми­ка и по­сели­лись в ле­су воз­ле Свом­пма­ка. Ог­ра­ничи­вать­ся скуд­ным пай­ком, сос­то­яв­шим из по­вешен­ных прес­тупни­ков и ко­неч­ностей, ут­ра­чен­ных в ре­зуль­та­те нес­час­тных слу­ча­ев, боль­ше не бы­ло ни­како­го смыс­ла. Ко­неч­ности жи­телей де­рев­ни Свом­пмак бы­ли све­жее и вкус­нее. Кро­ме то­го, их бы­ло мно­го, в от­ли­чие от то­го, что уда­валось до­быть в Ми­ке. Лес­ные жи­лища кан­ни­балов бы­ли скром­ны­ми, по­тому что очень мно­го де­нег им при­ходи­лось от­да­вать быв­шим фер­ме­рам, но при­шель­цы бы­ли до­воль­ны. Жить с пол­ным жи­вотом в хи­жинах им нра­вилось ку­да боль­ше, чем вес­ти по­луго­лод­ное су­щес­тво­вание в особ­ня­ках.

По ме­ре то­го как жи­тели де­рев­ни и кан­ни­балы ста­нови­лись все бо­лее за­виси­мыми друг от дру­га, ап­пе­титы тех и дру­гих про­дол­жа­ли рас­ти. Кан­ни­балы рас­тол­сте­ли. Ис­про­бовав все воз­можные ре­цеп­ты при­готов­ле­ния рук и ног, они ста­ли за­давать­ся воп­ро­сом: ка­кой вкус у ушей? Од­на­ко жи­тели де­рев­ни Свом­пмак от­ка­зыва­лись про­давать свои уши (по­тому что уши за­ново не от­раста­ли). Но так бы­ло до тех пор, по­ка мис­тер Бэ­челард не на­ведал­ся тай­ком в лес к кан­ни­балам (с по­мощью креп­ко­го слу­ги, ко­торый но­сил его пов­сю­ду) и не спро­сил, сколь­ко они го­товы зап­ла­тить. Слы­шать он смо­жет и без ушей, рас­суждал мис­тер Бэ­челард, и хо­тя он бу­дет выг­ля­деть ме­нее прив­ле­катель­но, дом из бе­лого мра­мора, ко­торый он смо­жет воз­вести на вы­ручен­ные средс­тва, бу­дет дос­та­точ­но кра­сив, что­бы ком­пенси­ровать эту ут­ра­ту. (На­ибо­лее про­ница­тель­ные чи­тате­ли, воз­можно, спро­сят: по­чему мис­тер Бэ­челард не на­чал ко­пить день­ги на то, что­бы пос­тро­ить мра­мор­ный дом? Де­ло в том, что он не мог это­го сде­лать. Мис­тер Бэ­челард по­лучил круп­ный займ на по­куп­ку зем­ли, на ко­торой был пос­тро­ен его из­вес­тня­ковый дом, и те­перь каж­дый ме­сяц дол­жен был от­да­вать бан­ку ру­ку и но­гу толь­ко для то­го, что­бы вып­ла­тить про­цен­ты. Так что про­дажа ушей бы­ла не­из­бежна.)

Кан­ни­балы пред­ло­жили мис­те­ру Бэ­челар­ду бас­нослов­ную сум­му. И он с ра­достью от­сек се­бе уши и за­менил из­вес­тня­ковый дом мра­мор­ным двор­цом сво­ей меч­ты. Это бы­ло са­мое кра­сивое зда­ние в де­рев­не, а воз­можно, и во всем Стран­нфордши­ре. Хо­тя жи­тели Свом­пма­ка и пе­решеп­ты­вались за спи­ной у Бэ­челар­да о том, что он се­бя изу­родо­вал и что бы­ло глу­по про­давать уши, ко­торые у не­го уже ни­ког­да не вы­рас­тут, они все по­быва­ли у не­го в гос­тях. Слу­ги но­сили их по мра­мор­ным ком­на­там, а так­же вверх и вниз по мра­мор­ным лес­тни­цам, и до­мой все вер­ну­лись зе­леные от за­вис­ти.

К это­му мо­мен­ту ни у ко­го из жи­телей де­рев­ни, кро­ме фер­ме­ра Хей­вор­та, не бы­ло ног, и лишь у нем­но­гих бы­ли ру­ки. Ка­кое-то вре­мя свом­пмак­цы счи­тали, что хо­тя бы од­на ру­ка не­об­хо­дима им для то­го, что­бы по­казы­вать на пред­ме­ты и есть, но за­тем по­няли, что с та­ким же ус­пе­хом лож­ку или бо­кал к их гу­бам мо­жет под­но­сить и слу­га и что ска­зать «при­неси мне то и это» не слож­нее, чем ткнуть паль­цем в нуж­ный пред­мет. Та­ким об­ра­зом, ру­ки ста­ли рас­смат­ри­вать­ся как чрез­мерная рос­кошь, и быв­ших фер­ме­ров, прев­ра­тив­шихся в без­но­гие и без­ру­кие те­ла, пе­рено­сили с мес­та на мес­то их слу­ги, заб­ро­сив че­рез пле­чо шел­ко­вый ме­шок с хо­зя­ином или хо­зяй­кой.

При­мер мис­те­ра Бэ­челар­да ока­зал­ся за­рази­тель­ным. Жи­тели де­рев­ни друж­но де­лали вид, буд­то ни­ког­да не на­зыва­ли его уро­дом.

– Он выг­ля­дит не так уж пло­хо, – за­явил мис­тер Бет­тель­хайм.

– Мы мог­ли бы но­сить теп­лые на­уш­ни­ки, – пред­ло­жил мис­тер Ан­дерсон.

Вско­ре уши бы­ли от­ре­заны и про­даны, а в де­рев­не вы­рос­ли мра­мор­ные до­ма. Свом­пмак прос­ла­вил­ся сво­ими ар­хи­тек­турны­ми кра­сота­ми, и мес­то, ко­торое не­ког­да бы­ло за­холусть­ем и ку­да заб­ре­дали лишь по чис­той слу­чай­нос­ти, прев­ра­тилось в дос­топри­меча­тель­ность, по­пуляр­ную у ту­рис­тов. В де­рев­не по­яви­лись отель и нес­коль­ко рес­то­ранов. Бу­тер­бро­дов с козь­ими огуз­ка­ми в ме­ню не бы­ло. Жи­тели Свом­пма­ка де­лали вид, буд­то ни­ког­да да­же не слы­шали о бу­тер­бро­дах с козь­ими огуз­ка­ми.

Ту­рис­ты из­редка ос­та­нав­ли­вались воз­ле скром­но­го де­ревян­но­го до­ма с плос­кой кры­шей – жи­лища фер­ме­ра Хей­вор­та, удив­ленные кон­трас­том меж­ду этой прос­то­той и ок­ру­жа­ющи­ми его двор­ца­ми. Хо­зя­ин до­ма объ­яс­нял, что пред­по­чита­ет прос­тую жизнь фер­ме­ра, вы­ращи­ва­юще­го бо­лот­ную тра­ву и об­ла­да­юще­го все­ми че­тырь­мя ко­неч­ностя­ми, пос­ле че­го по­казы­вал свой кло­чок бо­лота. Дру­гих бо­лот в Свом­пма­ке не сох­ра­нилось – их за­сы́па­ли зем­лей, ког­да го­тови­ли пло­щад­ки под до­ма.

Все графс­тво прис­таль­но наб­лю­дало за Свом­пма­ком и его прек­расны­ми мра­мор­ны­ми двор­ца­ми. Их вла­дель­цы ку­пались в лу­чах сла­вы, но каж­до­му хо­телось хоть чем-то вы­делить­ся – ведь все зда­ния бы­ли очень по­хожи друг на дру­га. Каж­до­му свом­пмак­цу хо­телось быть вла­дель­цем са­мого кра­сиво­го зда­ния в де­рев­не. Но их ру­ки и но­ги каж­дый ме­сяц шли на по­гаше­ние про­цен­тов по ог­ромным зай­мам, а уши бы­ли уже про­даны.

Жи­тели де­рев­ни на­чали пред­ла­гать кан­ни­балам но­вые идеи.

– Вы не мог­ли бы за­нять мне де­нег? – спро­сила од­нажды у них мис­сис Сэл­ли. – За­логом пос­лу­жил бы мой нос.

– Нет, – от­ве­тили кан­ни­балы, – од­на­ко мы с удо­воль­стви­ем ку­пили бы у вас нос.

– Но ес­ли я от­ре­жу нос, то ста­ну по­хожа на чу­дови­ще! – от­ве­тила мис­сис Сэл­ли.

– Вы мог­ли бы за­кутать ли­цо шар­фом, – пред­ло­жили ей кан­ни­балы.

Мис­сис Сэл­ли от­ка­залась и, си­дя в меш­ке, при­каза­ла слу­ге от­нести ее до­мой.

Сле­ду­ющим, кто на­нес ви­зит кан­ни­балам, был мис­тер Бет­тель­хайм.

– Мо­жет, вы ку­пите мо­его пле­мян­ни­ка? – про­шеп­тал он, и слу­га под­тол­кнул к ним вось­ми­лет­не­го маль­чи­ка.

– Ни в ко­ем слу­чае! – от­ве­тили кан­ни­балы и, угос­тив нас­мерть пе­репу­ган­но­го маль­чиш­ку ле­ден­цом, от­пра­вили его до­мой.

Мис­сис Сэл­ли вер­ну­лась спус­тя нес­коль­ко дней.

– Ну хо­рошо, – со вздо­хом про­из­несла она, – я про­дам вам свой нос.

Она за­мени­ла нос про­тезом, из­го­тов­ленным из зо­лота, а на за­рабо­тан­ные день­ги воз­ве­ла над сво­им мра­мор­ным двор­цом ги­гант­ский зо­лотой ку­пол.

Вы, на­вер­ное, уже до­гада­лись, как раз­ви­вались со­бытия даль­ше. Все жи­тели де­рев­ни Свом­пмак про­дали но­сы и пос­тро­или зо­лотые ку­пола, баш­ни и ба­шен­ки. За­тем они про­дали гла­за – по од­но­му гла­зу каж­дый – и пот­ра­тили день­ги на то, что­бы об­нести двор­цы рва­ми, на­пол­ненны­ми ви­ном и эк­зо­тичес­ки­ми пь­яны­ми рыб­ка­ми. Свом­пмак­цы за­яви­ли, что би­ноку­ляр­ное зре­ние – это рос­кошь, не­об­хо­димая в ос­новном для то­го, что­бы бро­сать и ло­вить пред­ме­ты, че­го, вви­ду от­сутс­твия рук, они все рав­но уже не де­лали. А для то­го, что­бы лю­бовать­ся кра­сотой сво­его жи­лища, дос­та­точ­но и од­но­го гла­за.

На­до ска­зать, что, нес­мотря на ци­вили­зован­ность и за­коно­пос­лушность, кан­ни­балы от­нюдь не бы­ли ас­ке­тами. Им при­ходи­лось ютить­ся в лес­ных хи­жинах и го­товить пи­щу на кос­трах, в то вре­мя как свом­пмак­цы жи­ли во двор­цах и со­дер­жа­ли слуг. И в кон­це кон­цов кан­ни­балы пе­ре­еха­ли во двор­цы быв­ших фер­ме­ров. Там бы­ло столь­ко ком­нат, что при­сутс­твие пос­то­рон­них об­на­ружи­ли не сра­зу. Ког­да же жи­тели де­рев­ни осоз­на­ли, что про­изош­ло, они не на шут­ку рас­серди­лись.

– Мы вас к се­бе не приг­ла­шали! – за­яви­ли они. – Вы гряз­ные кан­ни­балы, ко­торые пи­та­ют­ся че­лове­чиной! Уби­рай­тесь об­ратно в свой лес!

– Ес­ли вы не поз­во­лите нам жить в ва­ших до­мах, – от­ве­тили кан­ни­балы, – мы пе­рес­та­нем по­купать у вас ко­неч­ности и вер­немся в Мик. Тог­да вы не смо­жете вып­ла­чивать зай­мы и все по­теря­ете.

Жи­тели де­рев­ни не зна­ли, как быть. Они не хо­тели, что­бы кан­ни­балы жи­ли в их до­мах, но не мог­ли да­же по­думать о том, что­бы вер­нуть­ся к преж­не­му об­ра­зу жиз­ни. К то­му же сей­час все бы­ло бы го­раз­до ху­же, чем ког­да-то. Ма­ло то­го что они ста­ли ис­ка­лечен­ны­ми и по­лус­ле­пыми, те­перь у них не бы­ло да­же бо­лот, ко­торые мож­но бы­ло бы об­ра­баты­вать, – все они бы­ли за­сыпа­ны зем­лей. Нет, пу­ти на­зад не ос­та­лось.

Свом­пмак­цы не­охот­но поз­во­лили кан­ни­балам ос­тать­ся, и те рас­се­лились по их до­мам (за ис­клю­чени­ем до­мика фер­ме­ра Хей­вор­та – ник­то не хо­тел жить в этой гру­бо ско­лочен­ной де­ревян­ной хи­жине). Кан­ни­балы за­няли са­мые боль­шие спаль­ни, и жи­тели де­рев­ни вы­нуж­де­ны бы­ли но­чевать в ком­на­тах для гос­тей, и в не­кото­рых из них не бы­ло да­же смеж­ной ван­ной! Мис­те­ра Бэ­челар­да вы­нуди­ли по­селить­ся в собс­твен­ном ку­рят­ни­ке. Мис­тер Ан­дерсон пе­ре­ехал в под­вал. (Это бы­ло очень ми­лое для под­ва­ла по­меще­ние, но все же…)

Жи­тели де­рев­ни те­перь толь­ко и де­лали, что жа­лова­лись на но­вое по­ложе­ние дел. (В кон­це кон­цов, у них все еще бы­ли язы­ки.)

– Ме­ня тош­нит от за­паха ва­шей стряп­ни! – за­яви­ла мис­сис Сэл­ли сво­им «пос­то­яль­цам».

– Ту­рис­ты все вре­мя спра­шива­ют, кто вы та­кие! – зак­ри­чал мис­тер Пул­лман на мир­но чи­та­ющих в ка­бине­те кан­ни­балов, зас­та­вив их вздрог­нуть.

– Ес­ли вы не убе­ретесь, я со­об­щу влас­тям, что вы по­хища­ете де­тей и го­тови­те из них пи­роги! – приг­ро­зил мис­тер Бет­тель­хайм.

– Пи­роги не го­товят, их пе­кут, – от­ве­тил ему кан­ни­бал, об­ра­зован­ный ис­па­нец по име­ни Гек­тор.

– Да мне пле­вать! – за­орал мис­тер Бет­тель­хайм, пок­раснев, как по­мидор.

Про­жив в та­ких ус­ло­ви­ях нес­коль­ко не­дель, Гек­тор ре­шил, что даль­ше так про­дол­жать­ся не мо­жет. Он пред­ло­жил мис­те­ру Бет­тель­хай­му все свои день­ги до пос­ледне­го пен­ни, ес­ли тот сог­ла­сит­ся про­дать свой язык.

Мис­тер Бет­тель­хайм не от­верг это пред­ло­жение. Он его тща­тель­но и всес­то­рон­не об­ду­мал. Ос­тавшись без язы­ка, он боль­ше не смо­жет жа­ловать­ся или уг­ро­жать Гек­то­ру. Но за те день­ги, ко­торые по­сулил ему кан­ни­бал, мож­но бы­ло бы пос­тро­ить на сво­ей тер­ри­тории еще один дом и жить там. Ес­ли ря­дом не бу­дет Гек­то­ра, жа­ловать­ся ему бу­дет уже не на что. И во­об­ще – во всей де­рев­не толь­ко он ста­нет вла­дель­цем не од­но­го, а двух мра­мор­ных до­мов под зо­лотым ку­полом.

Ко­неч­но, ес­ли бы мис­тер Бет­тель­хайм спро­сил со­вета у фер­ме­ра Хей­вор­та, ста­рый друг ска­зал бы ему, что зак­лю­чать по­доб­ную сдел­ку нель­зя ни в ко­ем слу­чае. «Ес­ли те­бе не нра­вит­ся за­пах стряп­ни Гек­то­ра, при­ходи и жи­ви со мной, – пред­ло­жил бы Хей­ворт. – Мес­та в мо­ем до­ме бо­лее чем дос­та­точ­но». Но мис­тер Бет­тель­хайм, так же как и ос­таль­ные со­седи, сто­ронил­ся фер­ме­ра Хей­вор­та, по­это­му не стал ни о чем с ним со­вето­вать­ся. В лю­бом слу­чае Бет­тель­хайм был слиш­ком горд и ско­рее сог­ла­сил­ся бы жить без язы­ка, чем в убо­гом до­миш­ке Хей­вор­та.

Мис­тер Бет­тель­хайм явил­ся к Гек­то­ру и ска­зал:

– Хо­рошо.

Кан­ни­бал вы­тащил раз­де­лоч­ный нож, ко­торый всег­да но­сил в нож­нах на бо­ку.

– Вы уве­рены?

– Уве­рен, – под­твер­дил Бет­тель­хайм и вы­сунул язык.

Гек­тор со­вер­шил нуж­ное дей­ствие. За­тем на­бил рот Бет­тель­хай­ма ва­той, что­бы ос­та­новить кро­воте­чение. Нап­ра­вил­ся с язы­ком на кух­ню, под­жа­рил его в трю­фель­ном мас­ле со ще­пот­кой со­ли и съ­ел. А пос­ле взял день­ги, ко­торые по­обе­щал Бет­тель­хай­му, от­дал их слу­гам Бет­тель­хай­ма и всех их уво­лил. Хо­зя­ин до­ма ле­жал на по­лу без рук, без ног и злил­ся, мы­ча и из­ви­ва­ясь. Гек­тор взял его на ру­ки, вы­шел в сад и при­вязал к стол­бу в те­ни де­ревь­ев.

Дваж­ды в день он по­ил и кор­мил Бет­тель­хай­ма, а тот, по­доб­но пло­доно­сящей ви­ног­радной ло­зе, от­ра­щивал для Гек­то­ра ко­неч­ности. Кан­ни­балу бы­ло не­лов­ко, но не очень. Со вре­менем он же­нил­ся на ми­лой де­вуш­ке-кан­ни­бале и они на­рожа­ли де­тишек-кан­ни­балов, и всех их кор­мил стран­ный че­ловек в са­ду за до­мом.

Та­кова бы­ла судь­ба всех жи­телей де­рев­ни Свом­пмак – всех, за ис­клю­чени­ем фер­ме­ра Хей­вор­та, ко­торый сох­ра­нил все свои ко­неч­ности, жил в ма­лень­ком до­мике и, как и преж­де, про­дол­жал об­ра­баты­вать бо­лото. Он не ме­шал но­вым со­седям, а они не ме­шали ему. У не­го бы­ло все не­об­хо­димое для жиз­ни, и у них то­же.

И жи­ли они дол­го и счас­тли­во.

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Share on Google+
Google+
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print