Улица трёх магнолий. Георгий Захаров

Юрист из ок­ру­га N спе­шил к сво­ему кли­ен­ту, про­жива­юще­му на ули­це Трех Маг­но­лий в особ­ня­ке вик­то­ри­ан­ско­го сти­ля. У мо­лодо­го юрис­та без бо­гатых па­пы или ма­мы не бы­ва­ет лиш­них де­нег. По­это­му сна­чала он вос­поль­зо­вал­ся го­род­ским рей­со­вым ав­то­бусом. С на­береж­ной пе­ресел на реч­ной трам­вай, иду­щий до ос­тро­ва N. По са­мому ос­тро­ву мо­лодой че­ловек пе­ред­ви­гал­ся на ви­дав­шем ви­ды кэ­бе, все еще ве­домым ма­лень­кой ста­рень­кой ло­шад­кой. По­пал на ули­цу, без сом­не­ния, с глу­пым наз­ва­ни­ем – ули­ца Двух Маг­но­лий; эти цве­точ­ные наз­ва­ния воз­бужда­ли в его па­мяти вос­по­мина­ния о уже вы­шед­шей из мо­ды пе­сен­ке «Тан­го маг­но­лий» – так се­бе пе­сен­ка. Сам же юрист из цве­тов пред­по­читал чай­ные ро­зы, неп­ре­мен­но куп­ленные в ки­тай­ском квар­та­ле – там они бы­ли де­шев­ле и пах­ли зна­читель­но луч­ше роз, вы­ращен­ных мес­тны­ми фер­ме­рами.

Дос­тав из кар­ма­на пид­жа­ка ак­ку­рат­но сло­жен­ный лис­ток бу­маги, он раз­вернул его, све­рил­ся с наз­ва­ни­ями улиц, пе­ревер­нув лис­ток, пос­мотрел на схе­му, на­чер­танную от ру­ки.

– Сэр с ули­цы Трех Маг­но­лий.

Мно­гоз­на­читель­ная па­уза.

– Он очень стар, я был маль­чиш­кой.

На ли­це на­чаль­ни­ка про­мель­кну­ла улыб­ка.

– А мой отец уже на­зывал его ста­риком. Дос­то­поч­тенный сэр, на­вер­но, уже вы­жил из ума. На­шим луч­шим пар­ням нет боль­ше дел, как выс­лу­шивать ста­риков­ские бай­ки.

Муж­чи­на быс­тро встал и, гроз­но скло­нив­шись над си­дящим на сту­ле мо­лодым, про­рычал:

– И не смей гру­бить дос­то­поч­тенно­му сэ­ру!

Мо­лодой че­ловек свер­нул с до­роги и оку­нул­ся в те­ни раз­ве­сис­тых ду­бов. Воз­дух на­пол­нился за­паха­ми, свой­ствен­ны­ми лишь при­горо­дам боль­ших го­родов. В нем при­чуд­ли­во сме­шива­лись тер­пкий аро­мат по­левых цве­тов и за­пах тле­юще­го му­сора, при­носи­мый вет­ром с улиц бед­ня­ков. Кое-где ему чу­дилась вонь, ис­хо­дящая от тух­лой ры­бы.

– А вот, ка­жет­ся, и тот дом. Трех Маг­но­лий 12‑бис – где же тут маг­но­лии? – улыб­нувшись, про­из­нес мо­лодой че­ловек.

Он про­шел че­рез ма­лень­кий сад пе­ред до­мом, чрез­вы­чай­но за­пущен­ный и на­поми­нав­ший фер­мер­ские гряд­ки: из все­го ве­лико­лепия ос­та­лись лишь пень­ки от фрук­то­вых де­ревь­ев и куст смо­роди­ны, на ко­тором яго­ды по­жух­ли, а листья оку­тала па­ути­на.

Дверь бы­ла при­от­кры­та, но ру­ка все же по­тяну­лась к звон­ку, как по­зади не­го пос­лы­шал­ся скри­пучий жен­ский го­лос:

– Вы к ста­рому гос­по­дину? Мис­тер…

– Моя фа­милия Ан­дерс.

– Да, я пре­дуп­режде­на о ва­шем ви­зите, на­зывай­те ме­ня мисс Де­виле, я си­дел­ка. Впро­чем, прой­дем­те в дом.

Он ду­мал, что, вой­дя в дом, по­чувс­тву­ет за­пахи увя­да­ющей жиз­ни, свой­ствен­ные глу­бокой ста­рос­ти и ста­рым до­мам. За­пах мок­рой шту­катур­ки, мо­чи, фе­калий, за­пах гряз­ной одеж­ды. Его ожи­дани­ям не суж­де­но бы­ло сбыть­ся: в до­ме пах­ло све­жим хле­бом, и к это­му аро­мату при­меши­вал­ся ед­ва ощу­тимый за­пах тух­лой ры­бы. Сре­ди ме­бели по­пада­лись ста­рин­ные эк­зем­пля­ры, но не бо­лее то­го – это свой­ствен­но всем при­город­ным до­мам. При­хожая бы­ла на­пол­не­на тус­клым све­том, и ни­чего не ука­зыва­ло, что здесь до­жива­ет свой век древ­ний как мир ста­рик.

– Сэр на­вер­ху, он ждет вас.

Он бы­ло хо­тел поб­ла­года­рить ее…

– Но ку­да ис­чезла си­дел­ка? Дол­жно быть страш­но, хо­лодок дол­жен про­бежать по жи­лам, толь­ко по­чему-то я улы­ба­юсь.

Лес­тни­ца не скри­пела, подъ­ем на­верх не ук­ра­шали кар­ти­ны или се­мей­ные фо­тог­ра­фии, стен­ка бы­ла ок­ра­шена скуч­ной бе­жевой крас­кой. Он пос­ту­чал­ся, ус­лы­шал «вой­ди­те», про­из­не­сен­ное не­мощ­ным стар­ческим го­лосом.

Ко всем за­пахам в до­ме, в спаль­не, су­дя по бо­гато­му сек­ре­теру, ког­да-то ка­бине­ту, до­бавил­ся за­пах ле­карств, и ры­бой тут пах­ло силь­нее. Хо­зя­ин ле­жал на ог­ромной кро­вати, за­наве­шен­ной бе­лым тю­лем, че­рез ткань ед­ва бы­ло мож­но уви­деть его из­не­можен­ное, про­резан­ное глу­боки­ми мор­щи­нами ли­цо и глу­пый ноч­ной кол­пак на го­лове.

– Здравс­твуй­те, сэр, я…

– Да, да, я знаю, кто вы.

Хо­зя­ин пе­ребил во­шед­ше­го и раз­ра­зил­ся глу­хим каш­лем.

– При­сажи­вай­тесь… по­жалуй­ста, на стул, что под­ле сек­ре­тера, я имею же­лание ви­деть, с кем раз­го­вари­ваю.

Мо­лодой юрист бод­рым ша­гом, не по­давая ви­да стес­не­ния бо­лезнью хо­зя­ина, про­шел че­рез всю ком­на­ту к сек­ре­теру и сел на вин­то­вой стул из-под пи­ани­но.

– Кто до­думал­ся пос­та­вить его сю­да, как мож­но за та­ким ра­ботать? – про се­бя про­думал он.

– Я приг­ла­сил вас под­вести ча­сы.

– Прос­ти­те?

– Вы не зна­ете, что та­кое ча­сы?

– Дос­то­поч­тенный сэр, вы, дол­жно быть, шу­тите.

– Не на­до, вы еще мо­лоды, вы ма­ло что по­нима­ете.

– Я юрист, а не ча­сов­щик, я оту­чил­ся шесть лет…

Ста­рик сно­ва пе­ребил его.

– Вам на­вер­ня­ка ска­зали мне не пе­речить, ска­зали не гру­бить мне.

– Но…

– Вам же ска­зали не гру­бить мне?

Го­лос ста­рика сор­вался, и он сно­ва глу­хо за­каш­лял.

– Прос­ти­те, сэр.

Он хо­тело бы­ло спо­рить, но ус­по­ко­ил­ся – ему и до это­го до­води­лось вы­пол­нять уни­зитель­ные по­руче­ния, он да­же вы­носил ко­шачьи лот­ки. Шесть лет обу­чения…

– Шесть, – это сло­во он про­из­нес вслух.

– Вы что-то ска­зали? – про­из­нес за­каш­лявший­ся ста­рик.

– Нет, сэр, где ча­сы?

– В край­не пра­вом ящи­ке сек­ре­тера, на­вер­ху.

Ста­рик про­тянул ру­ку с вы­тяну­тым ука­затель­ным паль­цем. Ссох­ший­ся, кос­тля­вый па­лец про­ник сквозь за­наве­шивав­ший кро­вать тюль и ука­зал на вер­хнюю пол­ку сек­ре­тера.

– Они там, кхе-кхе-кхе, – глу­хой ка­шель ста­рика.

Он дер­жал в ру­ках кар­манные ча­сы, изящ­ные, вы­пол­ненные из ме­ди и се­реб­ра; крыш­ку ча­сов ук­ра­шало чу­дови­ще с ко­жис­ты­ми крыль­ями за спи­ной, как буд­то че­ловечь­им те­лом и го­ловой спру­та, пок­ры­той от­вра­титель­ны­ми щу­паль­ца­ми, зак­ры­вав­ши­ми ро­товое от­вер­стие. За­вод­ное ко­леси­ко бы­ло вы­пол­не­но в ви­де ког­тистой ла­пы де­мона, сжи­мав­шей над­ку­шен­ное яб­ло­ко. Ра­бота бы­ла нас­толь­ко тон­кой, что на яб­ло­ке был ви­ден след от зу­бов.

– За­веди­те их… Ну же! – в го­лосе ста­рика он ус­лы­шал нот­ки дет­ско­го не­тер­пе­ния, на­иг­ранную лас­ко­вость.

Он сдви­нул ме­ханизм, по­вер­нул за­вод­ное ко­лесо.

Один обо­рот.

Крас­ки по­мер­кли.

Два обо­рота.

Ок­ру­жа­ющий мир на­пол­нился ти­шиной.

Тре­тий обо­рот.

Пол под ним раз­вер­зся, и он рух­нул в пре­ис­поднюю. Его па­дение ед­ва за­дер­жи­вали ру­ки чер­тей, тор­ча­щие из стен бес­ко­неч­но­го тон­не­ля в без­дну; стен­ки тон­не­ля пуль­си­рова­ли, ког­тистые ру­ки хва­тали его, от­ры­вая от одеж­ды лос­ку­ты тка­ни вмес­те с ко­жей, тор­ча­щие из стен волчьи го­ловы на длин­ных жи­рафо­вых ше­ях от­ку­сыва­ли от не­го кус­ки пло­ти…

Тюль рас­пахнул­ся, с кро­вати встал мо­лодой че­ловек в бе­лой вик­то­ри­ан­ской пи­жаме и глу­пом ноч­ном кол­па­ке, вен­чавшем го­лову.

Он по­дошел к су­хому, как му­мия, те­лу ста­рика, зас­тывше­му в по­зе мыс­ли­теля на сту­ле для иг­ры на пи­ани­но.

Мо­лодой че­ловек улыб­нулся и од­ним щел­чком кос­тля­вого ука­затель­но­го паль­ца раз­бил че­реп тру­па на мно­жес­тво ос­колков, по­сыпав­шихся на пол.

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print