Архив метки: эссе

Война, насилие, справедливость. Умберто Эко

Бы­ва­ют ли спра­вед­ли­вые вой­ны? Дис­куссия на эту те­му, сму­ща­ющая умы вот уже две не­дели [Име­ют­ся в ви­ду две не­дели с 17 ян­ва­ря 1991 го­да, ког­да на­чалась «Вой­на в за­ливе»], ос­ложне­на не­точ­ностью оп­ре­деле­ний. Точ­но так же мы мог­ли бы об­суждать, что тя­желее: две па­рал­лель­ные пря­мые или один квад­ратный ко­рень. Что­бы по­нять, в чем суть воп­ро­са, поп­ро­бую его пе­рефор­му­лиро­вать. Бу­дем счи­тать, что на­силие – это зло. Но бы­ва­ют ли слу­чаи, ког­да на­силь­ствен­ные дей­ствия оп­равдан­ны? По­нят­но, что «оп­равдан­ны» не зна­чит «хо­роши и же­латель­ны». Би­оло­гичес­ки от­ре­зать но­гу не­жела­тель­но, но в слу­чае ган­гре­ны это ста­новит­ся оп­равдан­но. Читать далее

Синестезия. Диана Акерман

Перо есть язык души.

Сервантес. Дон Кихот

Фантазия
Мягкое пятно сочного синего звука пахнет поспевшей за неделю клубникой, брошенной в жестяной дуршлаг, – это приближается мать в ореоле цвета, ласкового воркования и густого запаха золотистой ириски. Новорожденные обитают в смеси из зрительных, звуковых, осязательных, вкусовых и особенно обонятельных ощущений. Дафна и Чарльз Маурер напоминают в «Мире новорожденных» (The World of the Newborn):

Его мир пахнет для него почти так же, как наш мир – для нас, но он не сознает, что запахи проходят только через нос. Он слышит запахи, и видит запахи, и даже осязает. Его мир – это смесь резких запахов, и резких звуков, и горько пахнущих звуков, и сладко пахнущих зрелищ, и кисло пахнущих прикосновений к коже. Случись нам посетить мир новорожденного, мы решили бы, что оказались в лавке галлюциногенной парфюмерии. Читать далее

Как избавиться от перегрузки и не заболеть прокрастинацией. Ирина Хакамада

С эффективной самооценкой жить становится легче, а глав­ное — столько всего хочется успеть! Современный молодой человек (или девушка) не отнимает от уха телефон и потреб­ляет пищу, смачно приправляя ее деловыми переговорами. Точнее, наоборот — пытается провести бизнес-раунд, без­думно зажевывая его, в зависимости от доходов, японской лапшой или сибасом на гриле. Результат — гастрит и дикая перегрузка, требующая срочной перезагрузки. Человек, устав от бесконечного бега, останавливается и… не перезагружает­ся, а впадает в прокрастинацию, а значит, летит в пропасть не­реализованных планов. Все успел, проанализировал и понял, что ничего по пути не успел. Парадокс делового хомо сапиенс. Итак, быть или не быть, успеть или не успеть или к черту все послать? Читать далее

Преступление и наказание перед лицом советского правосудия. Антуан де Сент-Экзюпери

Пер­вое, что ска­зал судья, ед­ва на­чалась на­ша бе­седа в его ка­бине­те, по­каза­лось мне и са­мой глав­ной его мыслью:

«Не в том де­ло, что­бы на­казы­вать, а в том, что­бы ис­прав­лять».

Го­ворил он так ти­хо, что я нак­ло­нил­ся, что­бы рас­слы­шать, меж­ду тем его ру­ки ос­то­рож­но раз­ми­нали не­види­мую гли­ну. Гля­дя да­леко по­верх ме­ня, он пов­то­рил:

«На­до ис­прав­лять». Читать далее

Перечитывая Унбегауна. Евгений Водолазкин

В од­ном из пи­сем осе­ни 1935 го­да Ма­рина Цве­та­ева пи­сала: «Итог ле­та: ряд при­ят­ных зна­комств (при­ятель­ств) и од­на друж­ба — с мо­лодым рус­ским нем­цем — в ти­пе Да­ля, боль­шим и скром­ным фи­лоло­гом, — о нем был от­зыв в пос­ледней кни­ге Совр<емен­ных> за­писок: спе­ци­алист по рус­ско­му язы­ку XVI в. с стран­ной фа­мили­ей (Ун­геб) вот и ошиб­лась — Ун­бе­га­ун». В чем Ма­рина Ива­нов­на точ­но не ошиб­лась — в срав­не­нии нем­ца Бо­риса Ун­бе­га­уна с нем­цем (по­лудат­ча­нином-по­лунем­цем, ес­ли быть точ­ным) Вла­дими­ром Да­лем. Обоз­на­чая уди­витель­ный не­мец­кий три­ум­ви­рат на­шей фи­лоло­гии, я бы до­бавил сю­да еще од­но­го уче­ного — Мак­са Фас­ме­ра, сос­та­вите­ля са­мого ав­то­ритет­но­го эти­моло­гичес­ко­го сло­варя рус­ско­го язы­ка. Три этих че­лове­ка — каж­дый по-сво­ему — кос­ну­лись важ­ней­ших струн на­шей куль­ту­ры и сде­лали их слы­шимы­ми. Читать далее

Я обращаюсь к выпускникам. Вуди Аллен

Ни ра­зу за всю ис­то­рию че­лове­чес­тву еще не бы­ло столь яс­но, что оно на рас­путье. Од­на до­рога ве­дет к ут­ра­те пос­ледних на­дежд и от­ча­янью. Дру­гая — к пол­но­му вы­мира­нию. Дай бог, чтоб нам хва­тило муд­рости сде­лать пра­виль­ный вы­бор. Я го­ворю об этом от­нюдь не с уны­ни­ем, а лишь с кош­марной уве­рен­ностью в пол­ной бес­смыс­леннос­ти бы­тия, что мо­жет быть оши­боч­но рас­це­нено как пес­си­мизм. Это не пес­си­мизм. Это прос­то трез­вое по­нима­ние тра­гедии сов­ре­мен­но­го че­лове­ка. (Под «сов­ре­мен­ным че­лове­ком» здесь по­нима­ет­ся вся­кий ро­див­ший­ся в пе­ри­од меж­ду за­яв­ле­ни­ем Ниц­ше «Бог умер» и пер­вым ис­полне­ни­ем шля­гера «Твоя ру­ка в мо­ей ру­ке».) Есть два спо­соба опи­сать эту тра­гедию, хо­тя фи­лосо­фы-лин­гвис­ты пред­почли бы свес­ти ее к ма­тема­тичес­ко­му урав­не­нию — его лег­ко ре­шить и но­сить с со­бой в бу­маж­ни­ке. Читать далее