Роман с Леди-Дракон. Микки Спиллейн

Те­перь, ког­да смыш­ле­ный фо­тог­раф из жур­на­ла «Лайф» нас об­на­ружил, нет ни­како­го смыс­ла при­думы­вать се­бе оп­равда­ния. Что слу­чилось, то слу­чилось. Воз­можно, кто-то счи­та­ет нас куч­кой иди­отов, но, черт возь­ми, мы це­лых два го­да прек­расно про­води­ли вре­мя в на­шем су­мас­шедшем клу­бе и нас­лажда­лись об­ще­ни­ем с чле­нами на­шего тай­но­го об­щес­тва. И нам чер­тов­ски жаль, что все за­кон­чи­лось.

И я со­ветую вам не то­ропить­ся на­зывать нас бе­зум­ны­ми, так как вы силь­но уди­витесь, ког­да уз­на­ете, ка­кие зна­мени­тос­ти на­дева­ли кос­тюм Ле­ди-Дра­кон на оче­ред­ное соб­ра­ние клу­ба, а по­том за­пира­ли его в сун­дук на чер­да­ке в на­деж­де, что ког­да-ни­будь их вновь приг­ла­сят.

Впро­чем, все хо­рошее ког­да-ни­будь кон­ча­ет­ся, вот и наш клуб рас­пался. И как это всег­да бы­ва­ет, тай­на на­ша рас­кры­лась с не­от­вра­тимостью сти­хий­но­го бедс­твия. Сей­час, ког­да на­ше об­щес­тво пе­рес­та­ло быть тай­ным и каж­дый лю­бопытс­тву­ющий мо­жет ра­зуз­нать о нем лю­бые под­робнос­ти, я ре­шил са­молич­но обо всем рас­ска­зать, что­бы сэ­коно­мить вам вре­мя.

Все на­чалось в ок­тябре 1945-го. Тог­да все воз­вра­щались со служ­бы, а на­ибо­лее удач­ли­вые прих­ва­тили с со­бой еще и ку­чу де­нег. Пот­ра­тить их мож­но бы­ло са­мыми раз­личны­ми спо­соба­ми и в са­мых раз­личных мес­тах. Те, у ко­го бы­ли же­ны, быс­тро ос­те­пени­лись и на­чали стро­ить се­мей­ный очаг. Хо­лос­тя­ки же мо­тались по стра­не в по­ис­ках уда­чи, но в кон­це кон­цов об­ра­щались на бир­жу тру­да и ра­но или поз­дно ус­тра­ива­лись на ра­боту. По­потев ра­ди кус­ка хле­ба, они при­ходи­ли к вы­воду, что за пос­ледние три-че­тыре го­да не про­изош­ло ров­ным сче­том ни­чего ин­те­рес­но­го, и за­думы­вались: а так ли хо­рошо на граж­данке?

Вот так про­изош­ло и с на­ми, де­сятью ка­вале­рами Ле­ди-Дра­кон. На­шей об­щей да­мой сер­дца ста­ла на­ша лю­бимая ма­шина — «В-17Е»[1]. Воз­люблен­ная бы­ла вся в дыр­ках от пуль, с из­ре­шечен­ным хвос­том, а все ее сус­та­вы и соч­ле­нения скри­пели и сто­нали, да­же ког­да она от­ды­хала в ан­га­ре. Но все рав­но она ос­та­валась кра­сави­цей, и во­семь­де­сят два ра­за бла­гопо­луч­но дос­тавля­ла нас к це­ли и об­ратно. Па­ру раз она да­же чуть не по­гиб­ла, сох­ра­няя нам жизнь, но, ви­димо, от­то­го, что мы без­за­вет­но лю­били ее, ей уда­лось вы­жить.

Пред­став­ля­ете, ка­ково нам бы­ло рас­ста­вать­ся с ней! Каж­дый из нас унес в сум­ке ма­лень­кий ее ку­сочек, об­ло­бызав ее изу­родо­ван­ное те­ло. А из ее дви­гате­лей но­мер 1 и но­мер 4 тек­ли го­рючие вы­соко­ок­та­новые сле­зы. Вот толь­ко не го­вори­те, что са­молет не мо­жет пла­кать!

Мы то­же пла­кали, зная, что ка­кие-то нез­на­комые лю­ди уве­ли ее в тюрь­му в да­лекой пус­ты­не вмес­те с дру­гими са­моле­тами той же се­рии, за­кова­ли в чех­лы из син­те­тики и ос­та­вили уми­рать — да-да, уми­рать, ка­кой бы за­ум­ной тер­ми­ноло­ги­ей это ни прик­ры­валось!

А мы? Все мы вер­ну­лись до­мой. Мы жи­ли в од­ном шта­те, не да­лее трех ок­ру­гов друг от дру­га. На­чал­ся мед­ленный про­цесс ста­рения, на­зыва­емый жизнью. Мы пе­репи­сыва­лись, к праз­дни­кам при­сыла­ли от­крыт­ки, иног­да, на­пив­шись, бро­сались зво­нить, в об­щем, под­держи­вали кон­такт. У всех, на­чиная с Эда Пер­си, хвос­то­вого пу­лемет­чи­ка, и кон­чая мной, пер­вым пи­лотом, по­яви­лись де­ти, и мы да­вали им име­на дру­зей, по­ка окон­ча­тель­но не за­пута­лись.

Вот так все мы и жи­ли. И толь­ко лишь Верн Тайс, наш вто­рой пи­лот, гля­дя на нас, упор­но из­бе­гал же­нить­бы, не же­лая прев­ра­щать­ся в то, во что прев­ра­тились мы. Де­ло в том, что на­шими дей­стви­ями уп­равля­ли жен­щи­ны, боль­ше под­хо­див­шие на роль ма­терей, не­жели жен. Они от­но­сились к сво­им мужь­ям точ­но так же, как и к де­тям.

Черт по­дери, эта ис­то­рия ста­ра как мир, так ка­кой смысл му­солить ее?

Мы с Чар­ли Крос­сом, на­шим ме­хани­ком, ре­шили са­жать рис, сбра­сывая се­мена со «штер­ма­на»[2]. Же­ны дол­го хо­дили в сле­зах, не раз­го­вари­вая с на­ми в знак про­тес­та, и нам приш­лось ос­та­вить эту за­тею. Штур­ман Ген­ри Лу­цер­не, ра­дист Вик Ка­бо и пу­лемет­чик пра­вого бор­та Ма­лыш Син­квич ре­шили за­патен­то­вать и на­чать про­из­во­дить элек­трон­ный ра­ди­оком­пас для час­тных са­моле­тов.

Это оз­на­чало не­кото­рые ли­шения на на­чаль­ном эта­пе: ре­бятам приш­лось бы уво­лить­ся, по­жер­тво­вать сво­им не­боль­шим, но ста­биль­ным за­работ­ком… Же­ны уп­ря­мо не хо­тели слу­шать ни­каких ар­гу­мен­тов, ду­лись, и мужь­ям приш­лось от­сту­пить. Сто­ит ли го­ворить, что вско­ре элек­трон­ный ра­ди­оком­пас за­патен­то­вали дру­гие, вско­ре на­чали его про­давать и ско­лоти­ли на этом це­лое сос­то­яние. Од­на­ко при упо­мина­нии об этом от­ве­том ре­бятам бы­ли лишь ко­лючие взгля­ды их жен.

Луи Ку­бит­ски, пу­лемет­чи­ку пра­вого бор­та, по­вез­ло чу­точ­ку боль­ше. До вой­ны он был бок­се­ром, но ес­ли бы он по­пытал­ся вер­нуть­ся на ринг, его по­лови­на отор­ва­ла бы ему го­лову. По­это­му он ре­шил стать ба­калей­щи­ком, и ког­да рай­он раз­росся, его тор­говля рас­ши­рилась, и де­ла у Луи пош­ли в го­ру. Да, он был удач­лив, но в кон­це кон­цов Луи воз­не­нави­дел ба­калей­ные то­вары и в до­пол­не­ние к сво­ему ос­новно­му биз­не­су стал ме­нед­же­ром па­ры бок­се­ров, иног­да ра­ботал с ни­ми сам, та­ким об­ра­зом ос­та­ва­ясь в спор­те.

Джордж По, Ар­ни Касл и Фред Гал­ло­вей ста­ли ком­ми­во­яже­рами в од­ной и той же фир­ме, «Ти­пог­ра­фии Кос­те­ра и Се­лига», жи­ли по со­седс­тву в при­горо­де, одал­жи­вали друг дру­гу инс­тру­мен­ты. Все трое за­дира­ли го­лову к не­бу каж­дый раз, ког­да про­летал вин­то­вой са­молет, а ре­ак­тивные во­об­ще счи­тали не име­ющи­ми пра­во на су­щес­тво­вание. У всех тро­их бы­ли же­ны, ко­торые пе­режи­ли все во­семь­де­сят два вы­лета на за­дания сво­их му­жей, и по­тому за­гово­рить с ни­ми о не­бе бы­ло рав­нознач­но са­мо­убий­ству.

Так мы и жи­ли, ры­цари Ле­ди-Дра­кон, и все, за ис­клю­чени­ем Вер­на, пос­те­пен­но пе­рес­та­вали быть кру­тыми пар­ня­ми и на­чина­ли ста­реть. И ког­да это са­мое «ис­клю­чение» вдруг по­яв­ля­лось в до­ме у ко­го-то из нас, мы поз­во­ляли се­бе нем­но­го по­весе­лить­ся, ес­ли толь­ко го­товы бы­ли за­тем вы­дер­жать не­делю ле­дяно­го мол­ча­ния, нев­кусной еды и всех тех шту­чек, на ко­торые так изоб­ре­татель­ны оби­жен­ные же­ны.

Итак, по­гово­рим о Вер­не.

Тай­су в прош­лом го­ду ис­полни­лось трид­цать во­семь. Он все еще ос­та­вал­ся в хо­рошей фор­ме, без еди­ного се­дого во­лоса, без грам­ма лиш­не­го ве­са. Прос­то кра­сав­чик! Он пос­то­ян­но но­сил в кар­ма­не мят­ные кон­фе­ты и пус­кался на та­кие спе­куля­ции, ко­торые боль­шинс­тво бро­керов об­хо­дили сто­роной. Боль­ше все­го он за­рабо­тал, ког­да сог­ла­сил­ся в по­ловин­ной до­ле про­ин­вести­ровать пос­та­нов­ку шоу на Брод­вее — и в те­чение по­луто­ра лет заг­ре­бал бас­нослов­ные ба­рыши. «А как же жен­щи­ны?» — спро­сите вы. О, Верн лю­бил их всех! Но же­нить­ся? Сто­ило толь­ко взгля­нуть на нас!

Верн и со­чувс­тво­вал нам, и под­сме­ивал­ся над на­ми.

Так все и шло, по­ка в один прек­расный день Верн Тайс не прим­чался на бе­лом «ягу­аре» вмес­те с кра­сот­кой с об­ложки «Фил­дерс чойс» на пе­ред­нем си­денье. Ес­ли бы не эта уку­тан­ная в ме­ха и уве­шан­ная брил­ли­ан­та­ми пыш­но­телая блон­динка со сме­хом, по­хожим на звон ку­биков ль­да в бо­кале, нам ни­ког­да не уда­лось бы соб­рать­ся всем вмес­те: од­ной из ус­та­новок на­ших жен бы­ло пре­пятс­тво­вать нам со­бирать­ся в пол­ном сос­та­ве.

Элейн Гуд ре­шила эту проб­ле­му. Каж­дая из на­ших бла­говер­ных страсть как хо­тела пос­мотреть на зна­мени­тость, ко­торая кра­сова­лась на об­ложках всех жур­на­лов и чье имя ре­гуляр­но по­яв­ля­лось в ко­лон­ках свет­ских но­вос­тей. Наш Верн — хит­рый жук. Он пок­ра­совал­ся с Элейн вез­де, где толь­ко ус­пел, а за­тем от­пустил ее в сво­бод­ное пла­вание по на­шим пат­ри­ар­халь­ным мес­там.

И вот еще что. Мо­лодая ле­ди бы­ла пол­ностью го­това к бою. Она не шла нап­ро­лом с гор­до под­ня­той го­ловой, нет. Дер­жа пуш­ки на при­целе, она на­чина­ла так­ти­чес­кое ма­нев­ри­рова­ние, пря­мо как ве­теран с по­лусот­ней вы­летов за пле­чами. У на­ших же­нушек не бы­ло ни еди­ного шан­са ус­то­ять!

Так что пос­ле ужи­на в за­город­ном клу­бе на­ши по­лови­ны бы­ли ра­ды спро­вадить му­жей в бар, что­бы всласть расс­про­сить Элейн обо всех пос­ледних пи­кан­тных но­вос­тях.

Был по­недель­ник, и бар пус­то­вал. Мы вы­пили за бы­лые день­ки, а по­том Чар­ли Кросс про­воз­гла­сил с чувс­твом:

— За ста­руш­ку! За Ле­ди-Дра­кон, пар­ни.

Ко­неч­но же за это вы­пили с осо­бым во­оду­шев­ле­ни­ем.

— Ску­ча­ете по ней? — спро­сил Верн, ког­да мы пос­та­вили ста­каны.

— Не тра­ви ду­шу! — вскри­чал Джордж По. — Как не ску­чать? С то­го прок­ля­того дня, ког­да я в пос­ледний раз ви­дел ее, я во сне, на­вер­но, ты­сячу за­даний вы­пол­нил.

— А вы хо­тели бы сно­ва ее уви­деть?

Нас­ту­пила ти­шина. Ес­ли бы об этом спро­сил кто-то дру­гой, то в от­вет ус­лы­шал бы тра­дици­он­ные охи и вздо­хи. Но пос­коль­ку воп­рос за­дал Верн, мы сра­зу по­чу­яли, что он к че­му-то кло­нит. Хо­тя, ко­неч­но, знать-то мы ни­чего не мог­ли.

Ма­лыш Син­квич мах­нул ру­кой и под­ба­вил тос­ки:

— Да ее дав­ным-дав­но пус­ти­ли на пе­реп­лав, при­ятель. Или ис­поль­зо­вали в ка­чес­тве ми­шени для ка­кого-ни­будь «F-100»[3].

— Ты уве­рен? — Верн ши­роко-ши­роко улыб­нулся.

— Лад­но, па­рень, да­вай-ка ты опус­тишь зак­рылки и возь­мешь нас на борт, — ска­зал я. — У те­бя на ро­же на­писа­но, что ты что-то при­дер­жи­ва­ешь с то­го са­мого мо­мен­та, как под­ру­лил. На­чинай раз­бор по­лета.

Верн по­лучал удо­воль­ствие от каж­дой се­кун­ды во­царив­ше­гося ожи­дания. Он дер­жал нас за стрен­ги и не то­ропил­ся от­пускать, по­куда мы на не­го не на­жали.

— Я ку­пил Ле­ди-Дра­кон, — на­конец вы­дал он.

— Что?! — чуть не по­пер­хнул­ся Чар­ли.

— Да-да, ре­бята. Я ку­пил на­шу ста­руш­ку! Я по­ходил по рас­про­дажам ар­мей­ско­го ба­рах­ла и, мож­но ска­зать, вых­ва­тил ее из са­мого кот­ла. Сей­час она сто­ит се­бе в боль­шом ан­га­ре на а­эрод­ро­ме Лей­кмор и за­меча­тель­но се­бя чувс­тву­ет.

— Ты со­шел с ума, — ска­зал я. — А­эрод­ром Лей­кмор дав­ным-дав­но заб­ро­шен. Он за­топ­лен с тех пор, как пра­витель­ство на­чало там стро­итель­ство дам­бы. Ты не смог бы ее по­садить, да­же ес­ли бы от­ка­чал во­ду.

Верн улыб­нулся и глу­боко­мыс­ленно кив­нул:

— Все это так, ре­бята. Но Ле­ди-Дра­кон при­вез­ли на гру­зови­ке.

Во вре­мя вы­летов Эд Пер­си всег­да на­ходил­ся в хвос­те и сей­час по при­выч­ке си­дел в кон­це сто­ла.

— Ту­да нет до­роги, при­ятель, — скеп­ти­чес­ки за­метил он.

— Те­перь есть, — глот­нув вис­ки, ска­зал Верн. — Я ку­пил и до­рогу. Приш­лось ис­поль­зо­вать сталь­ные ма­ты, ко­торые обыч­но при­меня­ют­ся для прок­ладки вре­мен­ных взлет­но-по­садоч­ных по­лос на пес­ке или гли­не. По­лучи­лось неп­ло­хо.

— А­эрод­ром Лей­кмор при­над­ле­жит… — воз­ра­зил бы­ло Вик Ка­бо.

— Семье Блей­кен­шип, — кив­нул Верн. — У них я его и ку­пил. По­лоса сво­бод­на, и она ва­ша.

— На­ша?! — хо­ром вскри­чали мы все.

Гля­дя на на­ши оше­лом­ленные ли­ца, Верн рас­хо­хотал­ся:

— Ко­неч­но, ва­ша. Не­уже­ли вы ре­шили, что я ку­пил ста­руш­ку толь­ко для се­бя, а?

— Но… — про­мям­лил Ген­ри Лу­цер­не.

— Ни­каких но, — от­ре­зал Верн. — Я дав­но наб­лю­даю за ва­ми и ви­жу, что вы без­на­деж­но рас­кисли. Вы прос­то как де­ти, у ко­торых от­ня­ли лю­бимую иг­рушку… — Верн мах­нул ру­кой и про­дол­жал: — Но те­перь у ва­ших же­нушек серь­ез­ные неп­ри­ят­ности, по­тому что на­ша об­щая воз­люблен­ная вновь вер­ну­лась к нам и пол­ностью нам при­над­ле­жит.

В та­кой мо­мент что ж ска­жешь? Вы пы­та­етесь по­доб­рать под­хо­дящие сло­ва, но у вас ни­чего не по­луча­ет­ся. Вы про­пус­ка­ете ста­кан­чик-дру­гой, что­бы пе­режить пот­ря­сение, и тог­да вам уда­ет­ся спра­вить­ся с вол­не­ни­ем и все вста­ет на свои мес­та. Мы все за­гал­де­ли од­новре­мен­но, хло­пая друг дру­га по пле­чам, и на­конец приш­ли к од­ной и той же мыс­ли.

Оз­ву­чить ее пре­дос­та­вили мне.

— Есть од­на заг­воз­дка, друг, — ска­зал я. — Вряд ли мы смо­жем по­летать на ней. Зат­ра­ты на го­рючее и зап­части обой­дут­ся в ко­пе­еч­ку, да еще не­из­вес­тно, дей­стви­тель­ны ли на­ши пра­ва.

— Так ко­му из вас охо­та по­летать? — спро­сил Верн.

Я с удив­ле­ни­ем взгля­нул на не­го:

— Мы все хо­тим по­летать.

Верн зас­ме­ял­ся:

— Ре­бята, у нас бу­дет са­мый су­мас­шедший клуб за всю ис­то­рию че­лове­чес­тва, и к то­му же на са­мом при­год­ном для ры­бал­ки и охо­ты клоч­ке зем­ли!

А ведь и вправ­ду — по­чему бы и нет? — ре­шили мы.

Так на­чалась вто­рая са­га о Ле­ди-Дра­кон.

Элейн Гуд бы­ла нас­то­ящим мас­те­ром сво­его де­ла. Она на­мек­ну­ла, что, ес­ли бы у на­ших дев­чо­нок наш­лась сво­бод­ная не­дель­ка, она ор­га­низо­вала бы по­ез­дку в боль­шой го­род к се­веру от нас. Го­тов по­бить­ся об зак­лад, вы пред­став­ле­ния не име­ете, ка­кую бур­ную де­ятель­ность спо­соб­ны раз­вить де­вять жен­щин, так друж­но ре­шив­ших ус­тро­ить свои де­ла! О, мы зас­та­вили их по­топ­тать­ся вок­руг нас, ис­про­бовать все свои жен­ские улов­ки и в кон­це кон­цов ве­лико­душ­но сог­ла­сились с их пла­ном по­лета, поз­во­лили на­нять нянь для ма­лышей, лю­без­но про­води­ли их до стан­ции.

В тот же день на­чал­ся и наш от­пуск. Мы вер­ну­лись к сво­ей единс­твен­ной нас­то­ящей люб­ви, на­шей не­из­менной да­ме сер­дца — Ле­ди-Дра­кон. Мы при­хора­шива­ли и лас­ка­ли ее за об­ветша­лыми сте­нами ан­га­ра, по­ка ее кра­сота не вер­ну­лась к ней.

Щел­чок вык­лю­чате­ля — и она ожи­ва­ет. Она чут­ко виб­ри­ру­ет, ког­да вы при­каса­етесь к штур­ва­лу, го­ворит с ва­ми, ког­да вклю­ча­ете мик­ро­фон, а еще — бла­года­ря ге­нию ка­кого-то нес­пра­вед­ли­во за­быто­го конс­трук­то­ра — мы мог­ли греть ей брю­хо в хо­лод­ную по­году и ос­ту­жать в жа­ру.

О, мы вер­ну­ли ей преж­ний, не­от­ра­зимый об­лик! Ни­каких кри­чащих то­нов, толь­ко тем­ные. Мы ще­кота­ли ей ко­жу кис­точка­ми и вос­ста­нови­ли ее ори­гиналь­ную рас­цвет­ку. Мы на­ложи­ли ак­ку­рат­ные швы на ее ста­рые ра­ны, и она ста­ла как но­вень­кая.

За не­делю мы вновь зас­та­вили ее си­ять, а еще че­рез де­сяток вы­ход­ных она бы­ла на­ша, пол­ностью на­ша. Мы лас­ка­ли и ле­ле­яли ее как хо­тели. Это был нас­то­ящий вто­рой ме­довый ме­сяц! На­ши «сва­деб­ные» кос­тю­мы приш­лось ра­дикаль­но пе­решить, но в кон­це кон­цов у нас у всех вновь по­яви­лась фор­ма.

Хо­рошо, что уш­лый фо­тог­раф «Лайф» не ви­дел, как мы в пер­вый раз вы­ходи­ли из ста­рого са­рая, ко­торый пе­ре­обо­рудо­вали в раз­де­вал­ку, оде­тые в ста­рую ро­зово-зе­леную фор­му ВВС США. Скри­пя ко­жей и свер­кая медью, мы с глу­пова­то-вос­торжен­ны­ми ли­цами от­да­вали друг дру­гу честь, хва­тали па­рашю­ты, ви­сящие воз­ле ан­га­ра под бир­ка­ми с на­шими име­нами, и вбе­гали в ан­гар, где ца­рила кро­меш­ная ть­ма. Пря­мо как в Ан­глии. Толь­ко тог­да мы зна­ли, что на­вер­ху си­дит Джер­ри и выс­матри­ва­ет цель.

— Все го­товы? — спро­сил Ма­лыш Син­квич, ког­да дверь ан­га­ра зах­лопну­лась.

Мы ут­верди­тель­но ряв­кну­ли в от­вет. В пус­том ан­га­ре на­ши го­лоса зву­чали очень зыч­но.

— От­лично, — ска­зал Ма­лыш. — Да­вай!

Верн по­вер­нул ру­биль­ник, и по все­му ан­га­ру вспых­ну­ли яр­кие лам­пы. О гос­по­ди, мы вновь на по­лосе и ждем взле­та!

— Кра­сота, — вздох­нул кто-то. — Кра­соти­ща!

В точ­но та­ком же по­ряд­ке, как и тог­да, в 1944-м, мы за­лез­ли на борт Ле­ди-Дра­кон, что­бы вновь от­праздно­вать на­шу пер­вую брач­ную ночь. Что­бы до­казать свою лю­бовь, мы при­нес­ли ей по­дар­ки… те са­мые ма­лень­кие об­ломки и де­таль­ки, ко­торые мно­го лет на­зад унес­ли в ка­чес­тве су­вени­ров — а мо­жет быть, та­лис­ма­нов? Мы вер­ну­ли их ей… и про­вели не­забы­ва­емую ночь.

Но это бы­ло лишь на­чало. Та­кую кра­сот­ку, как на­ша Ле­ди, прос­то не­воз­можно дол­го дер­жать вза­пер­ти. Муж­чи­на не мо­жет не хвас­тать­ся, а за сло­ва при­ходит­ся от­ве­чать. По­это­му вско­ре Ле­ди-Дра­кон пред­ста­ла пе­ред зри­теля­ми, пря­мо как ко­роле­ва пе­ред сво­ими под­данны­ми. Ко­неч­но же «по­летать на «В-17» бы­ли приг­ла­шены лишь быв­шие пи­лоты ВВС США, но и они дол­жны бы­ли со­от­ветс­тво­вать оп­ре­делен­ным тре­бова­ни­ям. В час­тнос­ти, все, кто за­ходил на борт, неп­ре­мен­но дол­жны бы­ли быть в та­кой же, как у нас фор­ме, а те, у ко­го ее не бы­ло, ли­бо одал­жи­вали у ко­го-ни­будь, ли­бо от­ка­пыва­ли по час­тям в ар­мей­ских ма­гази­нах.

Но мо­гу пос­по­рить на что угод­но: ник­то не был ра­зоча­рован. Вско­ре ста­рый ан­гар прев­ра­тил­ся в нас­то­ящий офи­цер­ский клуб, где муж­чи­ны мог­ли по­чувс­тво­вать се­бя муж­чи­нами в преж­нем по­нима­нии, по­иг­рать в вой­ну и за­быть на вре­мя о бе­зум­ном ми­ре за сте­ной. Сю­да шли, как в уволь­ни­тель­ную.

Здесь ник­то не чувс­тво­вал се­бя ста­риком, а ес­ли вдруг го­ды бра­ли свое и на­вали­валась тос­ка, нуж­но бы­ло за­лезть в са­молет и за­нять свое мес­то. Ле­ди-Дра­кон уте­шала и воз­вра­щала мо­лодость.

Ко­неч­но же Верн Тайс с са­мого на­чала знал, что де­ла­ет. Клуб при­носил бас­нослов­ный до­ход, хо­тя взно­сы бы­ли впол­не уме­рен­ны­ми. Все день­ги мы вкла­дыва­ли в обус­трой­ство а­эрод­ро­ма, и в кон­це кон­цов на­ша ба­за бом­барди­ров­щи­ков впол­не мог­ла по­тягать­ся с лю­бой дру­гой и вый­ти по­беди­тель­ни­цей. Ни од­на ба­за в ми­ре не нас­чи­тала бы та­кого ко­личес­тва офи­церов и сер­жантов.

И ни од­ну ба­зу в ми­ре так не ох­ра­няли.

Ох, на­ши же­нуш­ки, ко­неч­но, за­подоз­ри­ли, что с на­ми что-то про­ис­хо­дит. Они выс­пра­шива­ли и вы­веды­вали, но ка­кой муж­чи­на в здра­вом уме даст же­не ад­рес сво­ей лю­бов­ни­цы?

Впро­чем, од­на жен­щи­на все же зна­ла, что про­ис­хо­дит. Это бы­ла Элейн Гуд, ко­торая к то­му вре­мени уже ста­ла звез­дой Гол­ли­вуда, по­лучи­ла «Ос­ка­ра», но вот Вер­на Тай­са ей за­полу­чить так и не уда­лось, как она ни ста­ралась. А она ста­ралась — ох как ста­ралась!

Верн не за­мечал это­го, но от нас, же­натых го­лубей, ни­чего не скро­ешь. Тем, кто уже в ло­вуш­ке, ос­та­ет­ся уте­шать­ся при­об­ре­тен­ным опы­том.

Но что де­лало Элейн чес­ти, так это то, что она дер­жа­ла язык за зу­бами. Она все зна­ла о на­шей лю­бов­ни­це и мог­ла бы рас­ска­зать об этом всем, но она по­мал­ки­вала. Хо­рошая дев­чонка, хоть уже и не пер­вой мо­лодос­ти, но очень слав­ная. Она нам со­чувс­тво­вала и пы­талась по­нять. Она под­ру­жилась с на­шими же­нами и да­же как буд­то спло­тила их. Им на­чина­ло нра­вить­ся об­щес­тво друг дру­га, и они не прочь бы­ли иной раз по­бесе­довать за ужи­ном в за­город­ном клу­бе.

Они да­же по­мога­ли (ви­димо, бо­ясь не вы­дер­жать кон­ку­рен­ции с Ле­ди-Дра­кон), ког­да Ма­лыш Син­квич, Вик и Ген­ри вло­жили все свои сбе­реже­ния в де­ло и ста­ли про­из­во­дить элек­трон­ное обо­рудо­вание. Луи Ку­бит­ски про­дал свой ма­газин, от­крыл бок­сер­ский клуб и за­рабо­тал ку­чу де­нег. Его же­на Ире­на ста­ла ра­ботать би­летер­шей, и ей очень пон­ра­вилось. Ес­ли при­пом­нить, то что-то по­доб­ное про­ис­хо­дило во всех на­ших семь­ях.

А на бо­лотах не­дале­ко от Ве­село­го Ан­га­ра на­лади­лась от­личная ры­бал­ка и охо­та на уток, и мы ус­тра­ива­ли лю­бые раз­вле­чения, ка­кие толь­ко при­ходи­ли нам на ум. Но это был наш сек­рет, и ник­то не со­бирал­ся его рас­кры­вать. Верн вел се­бя как обыч­но, но уже не выг­ля­дел та­ким счас­тли­вым. Впро­чем, это не­уди­витель­но. Ког­да по­лет окан­чи­вал­ся и эки­паж разъ­ез­жался по кой­кам, Верн вмес­то от­ды­ха бес­цель­но но­сил­ся по ок­ру­ге в сво­ем «ягу­аре». Иног­да он ез­дил к Элейн, но ког­да воз­вра­щал­ся, бы­ло за­мет­но, что в ду­ше у не­го идет борь­ба. И нам бы сто­ило соб­рать во­лю в ку­лак и при­казать на­шим по­лови­нам прек­ра­тить стро­ить из се­бя свах и ос­та­вить Вер­на и Элейн в по­кое. Ес­ли па­рень не хо­чет же­нить­ся, то пусть се­бе жи­вет на квар­ти­ре не­жена­того офи­цера.

* * *

Этим же ле­том од­новре­мен­но про­изош­ли сра­зу два со­бытия: Элейн пе­рес­та­ла иг­рать на Брод­вее, а ВВС США ре­шило во­зоб­но­вить ра­боту а­эрод­ро­ма Эл­ли­сон. Элейн пе­ре­еха­ла в квар­ти­ру на Эве­ри-ро­уд, что в квар­та­ле от нас, а 332-я эс­кадрилья пе­ревез­ла пять­де­сят «F-100» на Эл­ли­сон.

Эти ог­ромные ле­та­ющие свиньи при­води­ли в вос­торг всех маль­чи­шек в ок­ру­ге и зас­тавля­ли за­дирать го­лову взрос­лых, но для нас, при­вык­ших ле­тать на вин­то­вых са­моле­тах, они бы­ли прос­то не­ук­лю­жими монс­тра­ми, от ко­торых слиш­ком мно­го шу­ма и ко­торым нуж­на ог­ромная по­лоса, что­бы взле­теть, и еще на по­рядок боль­шая, что­бы сесть.

Но они из­рядно под­порти­ли нам нас­тро­ение, так как каж­дый раз, ког­да эти ре­ак­тивные чу­дови­ща про­лета­ли над ан­га­ром, на­ша Ле­ди-Дра­кон на­чина­ла выг­ля­деть сов­сем ма­лень­кой и жал­кой, а мы это­го ни­как не мог­ли стер­петь. И каж­дый раз, ког­да мы встре­чали на ули­це ко­го-ни­будь из этих ро­зово­щеких со­сун­ков-пи­лотов, мы ода­рива­ли его през­ри­тель­ным взгля­дом, буд­то да­вая по­нять, что ему ни­ког­да не пе­реме­нить сво­ей го­лубень­кой, как пол­зунки, фор­мы и он так и ос­та­нет­ся ка­детом.

Воз­можно, нас всех одо­лела бы пи­лот­ская тос­ка, ес­ли бы не су­мас­шедшее по­каза­тель­ное выс­тупле­ние Вер­на Тай­са и Элейн Гуд. Все, кро­ме са­мого Вер­на, ви­дели, что это лю­бовь, но он, да­же ес­ли и чувс­тво­вал это, хо­рошо пом­нил, что с ней шут­ки пло­хи. Ему нра­вил­ся угол ата­ки, все эти ма­нев­ры меж­ду де­воч­кой и маль­чи­ком, но как толь­ко де­ло до­ходи­ло до серь­ез­но­го ре­шения, он пи­киро­вал и скры­вал­ся в ан­га­ре.

И что тут по­дела­ешь? Вер­ну уда­лось соб­рать нас, сво­их ста­рых при­яте­лей, вмес­те, и он по­лагал, что же­нить­ся на Элейн — это все рав­но что выб­ро­сить­ся с па­рашю­том во вре­мя воз­вра­щения с вы­пол­ненно­го за­дания. Она ведь по­тащит его об­ратно в Гол­ли­вуд или на Брод­вей и не поз­во­лит да­же об­нять на про­щание ста­руш­ку Ле­ди-Дра­кон. А это­го Верн вы­нес­ти бы не смог!

Все про­изош­ло в се­реди­не осе­ни. Верн и Элейн всерь­ез рас­со­рились, и, как мне уда­лось уз­нать из слу­чай­но под­слу­шан­но­го те­лефон­но­го раз­го­вора, Элейн со­бира­лась вер­нуть­ся в Гол­ли­вуд и учас­тво­вать в съ­ем­ках, а Верн ос­та­вал­ся здесь. Я рас­ска­зал об этом ре­бятам, по­тому что к то­му мо­мен­ту мы все бы­ли на сто­роне Элейн: нам уже по­ряд­ком под­на­до­ело, что Верн все еще жи­вет на квар­ти­ре не­жена­того офи­цера, в то вре­мя как ему, как мы по­лага­ли, дав­ным-дав­но по­ра же­нить­ся.

Верн же па­риро­вал на­ши на­пад­ки тем, что выс­лу­шива­ет со­веты из уст лю­дей, ко­торые са­ми нуж­да­ют­ся в сос­тра­дании. Ко­неч­но, это бы­ло все­го лишь бах­валь­ство, хо­тя сам Верн ни за что бы в этом не приз­нался. Вот так об­сто­яли де­ла на мо­мент праз­дно­вания пер­вой го­дов­щи­ны на­шего клу­ба. Вся эс­кадрилья приш­ла обод­рить Вер­на и вы­пить за на­шу вер­ную лю­бов­ни­цу. И черт с ни­ми, с эти­ми свис­телка­ми на а­эрод­ро­ме Элис­сон! На­ша ста­руш­ка все рав­но бы­ла са­мой прек­расной, и ник­то, ник­то не мог с ней срав­нить­ся.

О, ве­чер удал­ся на сла­ву! У­ол­до Кей­си и братья Сте­фано при­вели с со­бой шес­те­рых «но­во­об­ра­щен­ных», на ко­торых, как и на всех но­вич­ках в на­шем клу­бе, пло­хова­то си­дела их ста­рая фор­ма. И на­до ска­зать, ре­бята ни­ког­да еще так не ве­сели­лись.

Мы «ле­тали» по ан­га­ру, на­резая «вось­мер­ки»; каж­дый из нас лич­но вы­иг­ры­вал вой­ну и прев­ра­щал все ма­лое в ве­ликое.

В это вре­мя пря­мо над на­ми ре­ак­тивный са­молет с гром­ким хлоп­ком пре­одо­лел зву­ковой барь­ер. На мгно­вение все умол­кли.

Че­рез пол­ча­са заз­во­нил те­лефон. Труб­ку взял Ма­лыш Син­квич, а по­том жес­том по­казал Вер­ну, что спра­шива­ют его.

Но­мера ан­га­ра не знал ник­то. Со­вер­шенно и аб­со­лют­но ник­то, кро­ме чле­нов клу­ба, а в тот ве­чер все бы­ли там. Ос­та­валась толь­ко Элейн. Я за­метил, что ли­цо Вер­на пом­рачне­ло. Он по­мотал го­ловой и бур­кнул:

— Ска­жи ей, чтоб от­вя­залась.

— Про­си об этом ко­го угод­но, но толь­ко не ме­ня, при­ятель, — за­мотал го­ловой Ма­лыш. — Она го­ворит, что ты дол­жен по­дой­ти. Что-то очень важ­ное.

— Что она хо­чет? — хму­ро спро­сил Верн.

— Брат, я не по­нял, — от­ве­тил Ма­лыш, — она ведь не го­ворит по-на­шему, по-во­ен­но­му. По­гово­ри с ней сам.

Верн еще боль­ше нах­му­рил­ся, по­жал пле­чами, взял труб­ку и, вздох­нув, спро­сил: «Ну что там у те­бя еще?»

По­лучи­лось до­воль­но ве­село, так как наш те­лефон был под­клю­чен к мощ­но­му гром­ко­гово­рите­лю вро­де тех, что ис­поль­зо­вались во вре­мя вой­ны.

— Толь­ко что упал са­молет од­но­го из этих пар­ней с а­эрод­ро­ма Эл­ли­сон. — Го­лос Элейн зву­чал рез­ко.

— Пусть с этим раз­би­ра­ют­ся ВВС. Они те­перь пол­ностью ав­то­ном­ны.

Все раз­го­воры смол­кли са­ми со­бой. У нас по­яви­лось ощу­щение, что на нас вот-вот упа­дет бом­ба и мы не зна­ем, то ли бро­сать­ся на зем­лю, то ли бе­жать со всех ног.

— Слу­шай ты, бес­сердеч­ный! — ряв­кну­ла Элейн. — Пос­мотри на крылья, что ты но­сишь.

Все взгля­нули на собс­твен­ную грудь.

— Крылья на гру­ди это­го па­рень­ка точ­но та­кие, как и у те­бя, хо­тя он и мо­ложе на це­лое по­коле­ние. Он один из вас. Ты по­нима­ешь это?

— Ну и что… раз­ве мы что-то мо­жем…

— Он ка­тапуль­ти­ровал­ся как раз над тем бо­лотом, что вы, маль­чиш­ки, на­зыва­ете сво­им до­мом. И сей­час он тор­чит пос­ре­ди этой то­пи, и, воз­можно, он ра­нен и ему не­об­хо­дима по­мощь.

— Да, да, я все по­нял, дет­ка. И что я дол­жен де­лать?

— Да сде­лай же хоть что-ни­будь! Вы так ли­хо сра­жались на этой вой­не, что все ста­ли ге­ро­ями. Так что вы впол­не в сос­то­янии что-ни­будь при­думать. Вы ведь офи­церы? Вы во­ен­ные спе­ци­алис­ты, так? Ну не знаю, ну… за­лезть в этот ваш чер­тов ящик и…

— Но-но, ма­лыш­ка, вы­бирай-ка вы­раже­ния. Я слы­шу те­бя хо­рошо и не поз­во­лю ос­кор­блять ста­руш­ку. Где ты сей­час?

— На а­эрод­ро­ме, вмес­те с же­ной это­го пар­ня. Мы жи­вем ря­дом.

— А где там на а­эрод­ро­ме?

— На ли­нии за­лета. — Го­лос Элейн стал чуть спо­кой­нее.

— Хо­рошо, дет­ка, а те­перь ус­по­кой­ся. Ты мо­жешь как-ни­будь свя­зать­ся с мес­тны­ми слу­жащи­ми?

— Я най­ду спо­соб.

— Хо­рошо. Тог­да поз­во­ни нам от­ту­да, а мы по­ка что-ни­будь при­дума­ем.

Элейн по­веси­ла труб­ку еще до то­го, как Верн до­гово­рил. Мы пос­мотре­ли друг на дру­га. Пар­ни выг­ля­дели сей­час точ­но так же, как пе­ред рей­дом на Пло­еш­ти[4]. На нес­коль­ко се­кунд ге­рои ста­ли обык­но­вен­ны­ми мяс­ни­ками, бу­лоч­ни­ками и ре­мес­ленни­ками: пле­шивы­ми, с брюш­ком, ус­тавши­ми от всей этой ру­тины на граж­данке. И тут за­гово­рил Верн.

— Гос­по­да пи­лоты! — ска­зал он.

И это­го ока­залось дос­та­точ­но. Ге­рои вер­ну­лись и вста­ли пле­чом к пле­чу. Бес­ша­баш­ные ух­мылки, бой­ко сдви­нутые на бок пи­лот­ки. Все в пол­ной бо­евой го­тов­ности.

— По­ложе­ние ху­же не­куда. По­хоже, мы единс­твен­ные, кто ос­тался в жи­вых. Нет ин­форма­ции, что или кто скры­ва­ет­ся в зо­не бо­лот. Мы об­на­ружи­ли эту зо­ну сов­сем не­дав­но, по­это­му ее ник­то еще тол­ком не раз­ве­дал.

Джон­си хи­хик­нул:

— Черт, да я сто раз хо­дил ту­да ло­вить оку­ней на рас­све­те.

— Это так, — от­ве­тил Верн, — но ночь се­год­ня без­лунная.

— Мы идем, пи­жон, — ска­зал Ген­ри Лу­цер­не, наш ста­рый штур­ман. — Наз­начь толь­ко ко­ман­ди­ра.

Заз­во­нил те­лефон. Элейн про­гово­рила что-то быс­тро-быс­тро. Она бук­валь­но вор­ва­лась в дис­петчер­скую, и у нее за спи­ной сто­ял ко­ман­ду­ющий. В ди­нами­ке слы­шались его не­доволь­ные реп­ли­ки. Труб­ку взял Па­поч­ка Том­псон, вла­делец ог­ромно­го ав­то­мага­зина. Во вре­мя вой­ны он был ге­нера­лом и об­ла­дал по­доба­ющим сво­ему зва­нию го­лосом. «Я с этим раз­бе­русь», — за­явил он Вер­ну.

Па­поч­ка поп­ро­сил Элейн пе­редать труб­ку ко­ман­ду­юще­му, и мы ус­лы­шали его воз­му­щен­ный го­лос.

— С ва­ми го­ворит ге­нерал Том­псон из 413-й, — пред­ста­вил­ся Па­поч­ка.

413-я сги­нула еще в кон­це вой­ны, но ко­ман­ду­ющий это­го мог и не знать, да и вряд ли за­хотел бы огор­чать ге­нера­ла.

— Ка­кая тех­ни­ка у вас есть? Вер­то­леты есть? — тре­бова­тель­но спро­сил Том­псон.

— Э… да, сэр. Есть один, но он сей­час на про­филак­ти­ке.

— Так за­кан­чи­вай­те про­филак­ти­ку и под­го­товь­те ма­шину, черт возь­ми. Даю вам трид­цать ми­нут. Че­рез пол­ча­са вер­то­лет дол­жен быть на пло­щад­ке. Яс­но?

— Да, сэр, так точ­но, сэр, — не­уве­рен­но за­пина­ясь, от­ве­тил ко­ман­ду­ющий. — Но, ге­нерал, где вы сей­час?

— Я сей­час вмес­те с мо­ими людь­ми на бо­лоте, где упал этот па­ренек. Пос­тавь­те на но­ги всех, ко­го смо­жете. Зай­ми­тесь людь­ми, а эта жен­щи­на, ко­торая зво­нила, бу­дет пе­реда­вать вам со­об­ще­ния. Я тре­бую, что­бы вы бес­пре­кос­ловно им под­чи­нялись. Вы слы­шали? Бес­пре­кос­ловно! Я не хо­чу ни­каких не­дора­зуме­ний, ни­каких не­допо­нятых при­казов. Это по­нят­но?

Что ж, до ко­ман­ду­юще­го дош­ло, и он прис­ту­пил к вы­пол­не­нию при­каза. Де­ло те­перь ос­та­валось за на­ми. Ник­то и не по­думал пе­ре­одеть­ся. На бе­регу ле­жали ры­бац­кие плос­ко­дон­ки, и уже че­рез пять ми­нут мы пог­ру­зились на них.

В лод­ке по­меща­лись три-че­тыре че­лове­ка. Ка­кие-то лод­ки бы­ли ве­сель­ные, а ка­кие-то мо­тор­ные. На но­су каж­дой се­ло по два че­лове­ка: один све­тил фо­нарем, а вто­рой от­во­дил баг­ром все, что мог­ло по­мешать прод­ви­жению, — сви­са­ющие вет­ки, во­дорос­ли и про­чее.

Верн на­писал спи­сок не­об­хо­димо­го и пе­редал его Па­поч­ке, а тот за­читал его Элейн по те­лефо­ну. В спис­ке зна­чились «ско­рая по­мощь», ве­рев­ки, бен­зо­пилы и еще кое-ка­кое сна­ряже­ние. Элейн пе­реда­ла все без за­пин­ки ко­ман­ду­юще­му, а тот еще раз пов­то­рил весь спи­сок.

Ра­дио в уг­лу ан­га­ра, ко­торо­го не бы­ло слыш­но во вре­мя су­мато­хи, сно­ва за­гово­рило, и на этот раз пе­реда­ло осо­бое со­об­ще­ние. Ник­то не мог по­нять как, но ВВС со сво­ей обыч­ной опе­ратив­ностью ор­га­низо­вало спа­сатель­ную ко­ман­ду во гла­ве с ге­нера­лом. Спа­сате­ли уже на бо­лоте и ищут пи­лота.

Слу­шая это, мы улы­бались, но улыб­ки бы­ли кис­лы­ми, так как мы все по­нима­ли, что нам при­ходит ко­нец.

Из Элейн и Вер­на по­луча­лась от­личная ко­ман­да! Соз­да­валось ощу­щение, что они прак­ти­кова­лись всю свою жизнь. Мы пос­ла­ли Куд­ря­вого Мей­со­на и Гар­ри Стем­фа встре­чать ава­рий­ные ко­ман­ды, ина­че они ни­ког­да бы не смог­ли к нам про­ехать. По­том нам приш­лось выс­тро­ить вдоль до­роги еще с де­сяток че­ловек, что­бы во­дите­ли ви­дели путь. Как вы пом­ни­те, до­рога у нас бы­ла из сталь­ных плит, а в пос­леднее вре­мя сквозь за­зоры меж­ду пли­тами ста­ла про­бивать­ся буй­ная рас­ти­тель­ность, и да­же днем бы­ло не­лег­ко оп­ре­делить, где до­рога, а где уже бо­лото.

Дол­жно быть, этим пар­ням из ВВС да­же пон­ра­вилось ра­ботать с на­ми. Это бы­ло по­хоже на сон: офи­церы и ря­довые ра­бота­ли бок о бок. Хо­тя фор­ма у офи­церов бы­ла ста­рого об­разца, и во­об­ще все это по­ходи­ло на ста­рый фильм.

Пи­лоты, при­быв­шие на ава­рий­ке, ра­зину­ли рот, уви­дев, что грудь каж­до­го из нас уве­шана ме­даля­ми за бо­евые зас­лу­ги и ус­пешное вы­пол­не­ние ми­нимум пя­тиде­сяти бо­евых вы­летов. Впро­чем, вско­ре из-за пы­ли и на­лип­шей гря­зи все ста­ли выг­ля­деть поч­ти оди­нако­во.

Где-то в треть­ем ча­су но­чи Джон­си об­на­ружил пи­лота не­пода­леку от сво­его лю­бимо­го «рыб­но­го» мес­та. Па­рень ви­сел на де­реве на за­путав­шихся стро­пах, и бы­ло не­яс­но, жив он или нет. Все при­тих­ли. Тут по­дос­пе­ли Чар­ли и Эд и при­нес­ли еще один фо­нарь. Вдруг Чар­ли за­метил, что па­рень по­шеве­лил­ся. Ка­кая тут под­ня­лась бу­ря вос­торга!

А по­том Чар­ли со­об­щил нам пе­чаль­ное из­вестие. Пар­ня не­воз­можно вы­тащить, ес­ли у те­бя сна­ряже­ния — все­го лишь па­ра фо­нари­ков, а ава­рий­ная ко­ман­да по­явит­ся не рань­ше чем че­рез нес­коль­ко ча­сов. Мы ни­чего не мог­ли по­делать.

Это дол­жно бы­ло слу­чить­ся. Ты же знал, что это дол­жно слу­чить­ся…

Иног­да мне ка­жет­ся, что она все это вре­мя сто­яла там и жда­ла, ког­да это про­изой­дет.

Мы сде­лали Чар­ли знак по­дож­дать и поп­ро­сили ре­бят из ВВС от­крыть во­рота ан­га­ра. Мы-то ведь ду­мали, что они боль­ше уже ни­ког­да не от­кро­ют­ся. Ког­да при­каз был вы­пол­нен, Верн ска­зал Элейн:

— По­дож­ди ми­нут­ку, дет­ка, и ты ус­лы­шишь са­мую слад­кую в ми­ре пес­ню о люб­ви.

Мы с Вер­ном заб­ра­лись в Ле­ди-Дра­кон, вклю­чили все сис­те­мы, и я ска­зал:

— За­пус­кай.

Верн щел­кнул вык­лю­чате­лем.

О да, сэр, она за­пела! Все че­тыре дви­гате­ля пе­ли нам пес­ню! Мы ши­роко от­кры­ли ей гла­за, вклю­чив по­садоч­ные ог­ни, и ее свет рас­простра­нил­ся по все­му бо­лоту.

Вы бы ви­дели вы­раже­ние их лиц, ког­да Ле­ди мед­ленно вы­кати­лась на взлет­ную по­лосу. Они буд­то ди­нозав­ра уви­дели, и боль­шинс­тво, оче­вид­но, не ве­рило сво­им гла­зам. Ле­ди-лю­бов­ни­ца ста­ла жи­вой, из­ры­га­ющей огонь ма­моч­кой. Она де­лала то, что уме­ла луч­ше все­го, — за­боти­лась о сво­их муж­чи­нах и от­прав­ля­лась на свое пос­леднее и са­мое гран­ди­оз­ное за­дание.

Из ка­бины я ви­дел ли­ца нес­коль­ких не­моло­дых чле­нов клу­ба, то­роп­ли­во вы­тира­ющих не­ожи­дан­но выс­ту­пив­шие сле­зы, и по­нял, что на­ша Ле­ди бы­ла да­мой и их сер­дец и они лю­били ее не мень­ше, чем мы.

Верн свя­зал­ся с Па­поч­кой по ра­ции, и тот при­казал раз­вернуть хвост на­шей де­воч­ки и нап­ра­вить ее но­сом в сто­рону бо­лота. За­рабо­тали ге­нера­торы, и элек­три­чес­тво да­ло свет, ко­торый спа­сал жизнь. Ста­ло свет­ло, как днем.

Ре­бята за­вели бен­зо­пилы, про­руби­ли путь к де­реву, на ко­тором по­вис пи­лот, рас­чисти­ли пло­щад­ку. Но это­го бы­ло ма­ло.

Пи­лота увез­ли на вер­то­лете. Верн нап­равлял вер­то­лет, а Чар­ли Кросс и Эд вмес­те с ме­диком по­ложи­ли пар­ня на но­сил­ки. Вся эта эпо­пея на­чалась вне­зап­но и так же вне­зап­но и за­кон­чи­лась. Ну, поч­ти вне­зап­но. Мы вновь уло­жили Ле­ди спать. Но это бы­ла уже не сов­сем та кра­сот­ка: все ее дни­ще пок­ры­вала грязь с бо­лота. Од­на­ко все, да­же жел­то­роти­ки из ВВС, неж­но по­цело­вали Ле­ди, а двое ре­бят пос­тарше при­ник­ли к ней и дол­го не хо­тели по­кидать ста­руш­ку. По­том мы все пош­ли в ан­гар, вы­пили и поб­ро­сали ста­каны в ка­мин. Вой­на окон­чи­лась.

Тут-то нас и на­шел тот фо­тог­раф из «Лайф». Уж не знаю, как ему уда­лось проб­рать­ся к нам в ан­гар, но он щел­кал и щел­кал зат­во­ром фо­то­ап­па­рата, сни­мая, как мы на фо­не ге­нера­торов пь­ем за здо­ровье сто­ящей в ан­га­ре Ле­ди. Да, ре­пор­таж по­лучил­ся сен­са­ци­он­ным: тай­ное об­щес­тво лю­бите­лей бом­барди­ров­щи­ка «В-17», пы­та­ющих­ся вос­создать дав­но ушед­шее вре­мя.

Ко­неч­но же нам приш­лось обо всем рас­ска­зать на­шим же­нам и при­вес­ти их в клуб. Но ведь на­ше об­щес­тво — не кру­жок лю­бите­лей вы­шива­ния, это нас­то­ящий муж­ской клуб, и для то­го, что из­ба­вить­ся от жен­щин, дос­та­точ­но бы­ло все­го лишь зап­ла­ниро­вать лек­цию о сек­се. Впро­чем, жен­щи­ны осо­бо и не нас­та­ива­ли, и сла­ва бо­гу. Сто­ит им по­чувс­тво­вать се­бя сек­су­аль­ны­ми, и мож­но тут же рас­про­щать­ся с единс­твен­ной нас­то­ящей лю­бовью, ку­па­ющей­ся в све­те раз­ноцвет­ных ог­ней. Нель­зя из­ме­нять Ле­ди-Дра­кон в ее собс­твен­ном до­ме.

Ах, вы же еще не зна­ете! Ре­бята с а­эрод­ро­ма Эл­ли­сон, что­бы от­бла­года­рить нас, за­кати­ли ве­черин­ку и вы­дели­ли для на­шей ста­руш­ки ан­гар на сво­ем а­эрод­ро­ме. Так что те­перь она жи­вет не в хи­баре на бо­лоте, а в от­лично об­став­ленном кра­сивом до­ме.

А Верн с Элейн все же по­жени­лись, при­чем це­ремо­ния прош­ла — толь­ко не удив­ляй­тесь — пря­мо в ан­га­ре, а я был ша­фером. И ког­да Элейн шла к не­му ми­мо Ле­ди-Дра­кон, Верн еле ус­то­ял на но­гах от удив­ле­ния: на Элейн вмес­то сва­деб­но­го платья был тот са­мый ро­зово-зе­леный ха­лат, ко­торый она но­сила в 1944-м, ког­да бы­ла мед­сес­трой на фрон­те. Зва­ние у Элейн ока­залось вы­ше, чем у ста­рины Вер­на.

Пос­ле це­ремо­нии он пер­вым де­лом поп­ро­сил Па­поч­ку Том­псо­на по­высить его в зва­нии, что­бы он мог от­да­вать при­казы же­не. А пос­ле это­го Верн обер­нулся и под­мигнул Ле­ди-Дра­кон.

И будь я прок­лят, ес­ли она не под­мигну­ла ему в от­вет!

Промечания

1

В-17Е» — аме­рикан­ский бом­барди­ров­щик вре­мен Вто­рой ми­ровой вой­ны.

2

«Штер­ман РТ-19» — аме­рикан­ский учеб­ный бип­лан.

3

«F-100» — аме­рикан­ский бо­евой са­молет-штур­мо­вик.

4

Пло­еш­ти — го­род в Ру­мынии.

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print