Первосортная гармония. Стивен Кинг

Рас­сказ впер­вые опуб­ли­кован в жур­на­ле The New Yorker 9 но­яб­ря 2009

Они по­жени­лись де­сять лет на­зад, и дол­гое вре­мя всё бы­ло хо­рошо, ве­лико­леп­но, но те­перь они спо­рят. Те­перь они спо­рят до­воль­но час­то. Это, в прин­ци­пе, спор об од­ном и том же. В этом есть цик­личность. По­хоже, ду­ма­ет Рэй, на со­бачьи гон­ки. Ког­да они спо­рят, он ста­новят­ся как бор­зые, не­сущи­еся за ме­хани­чес­ким зай­цем. Один и тот же пей­заж мель­ка­ет пе­ред гла­зами, но они его не за­меча­ют. Они ви­дят толь­ко зай­ца.

Он ду­ма­ет, что де­ла, мо­жет, об­сто­яли бы ина­че, ес­ли у них бы­ли бы де­ти, но она не мог­ла. Они, на­конец, про­вери­лись, и док­тор так и ска­зал. Это бы­ла её проб­ле­ма. При­мер­но год спус­тя он ку­пил ей со­баку, Джек-Рас­се­ла,[1] ко­торо­го она наз­ва­ла Биз­незз. Она да­же по бук­вам разъ­яс­ня­ла клич­ку, ес­ли её спра­шива­ли. Со­баку она лю­бит, но те­перь они всё рав­но спо­рят.

Они едут в «У­ол-Март»[2] за се­мена­ми тра­вы. Они ре­шили про­дать дом, так как не в сос­то­янии его со­дер­жать, но Мэ­ри го­ворит, что этим за­нимать­ся ещё ра­но, по­ка не по­чинен во­доп­ро­вод и не при­веде­на в се­бя лу­жай­ка. Она го­ворит, что проп­ле­шины на лу­жай­ке соз­да­ют вид заб­ро­шен­ности. Это из-за за­сухи. Ле­то сто­ит жар­кое, и не бы­ло ни­како­го дож­дя. Рэй ей го­ворит, что ка­кими бы хо­роши­ми не бы­ли се­мена, тра­ва без дож­дя рас­ти не бу­дет. Он го­ворит, что сто­ит по­дож­дать.

— По­том прой­дёт ещё один год, а мы всё тут, — го­ворит она. — Мы не мо­жем ждать ещё год, Рэй. Мы обан­кро­тим­ся.

Ког­да она го­ворит, Биз смот­рит на неё со сво­его мес­та на зад­нем си­дении. Он смот­рит на Рэя, ког­да го­ворит Рэй, но не всег­да. В ос­новном он смот­рит на Мэ­ри.

— Ты что ду­ма­ешь? — го­ворит он. — Пой­дёт дождь спе­ци­аль­но, что­бы ты не бес­по­ко­илась о бан­кротс­тве?

— Во­об­ще-то мы вмес­те, ес­ли ты за­был, — го­ворит она.

Они про­ез­жа­ют че­рез Кэсл-Рок.[3] Здесь мер­тво. То, что Рэй на­зыва­ет «эко­номи­кой» ис­чезло из этой час­ти Мэ­на. «У­ол-Март» на­ходит­ся на дру­гом кон­це го­рода, ря­дом со шко­лой, где Рэй ра­бота­ет убор­щи­ком. У это­го «У­ол-Мар­та» свой све­тофор. На­род по­шучи­ва­ет по это­му по­воду.

— Умён на пен­ни, глуп на фунт, — го­ворит он. — Слы­шала та­кую по­говор­ку?

— Мил­ли­он раз, от те­бя.

Он бур­чит. Он ви­дит в зер­ка­ле, как со­бака наб­лю­да­ет за ней. Биз его нем­но­го раз­дра­жа­ет, ког­да он так де­ла­ет. Ему ста­новит­ся яс­но, что они оба не име­ют ни­како­го пред­став­ле­ния, о чём они раз­го­вари­ва­ют.

— И зас­ко­чи в «Квик-Пик», — го­ворит она. — Я хо­чу взять мя­чик для Тал­ли.

Тал­ли — это доч­ка её бра­та. Рэй по­лага­ет, это зна­чит, что она его пле­мян­ни­ца, но он не сов­сем уве­рен в этом, так как вся род­ня со сто­роны Мэ­ри.

— Мя­чики есть в «У­ол-Мар­те», — го­ворит Рэй. — И там всё де­шев­ле.

— В «Квик-Пи­ке» есть фи­оле­товые. Фи­оле­товый — её лю­бимый цвет. Не знаю, бу­дут ли фи­оле­товые в «У­ол-Мар­те».

— Ес­ли нет, то мы за­едем в «Квик-Пик» на об­ратном пу­ти.

Он ощу­ща­ет тя­жёлый вес, на­дав­ли­ва­ющий ему на го­лову. Бу­дет так, как она за­хоте­ла. Всег­да так бы­ва­ет в та­ких слу­ча­ях. Он иног­да ду­ма­ет, что за­муж­няя жизнь — это фут­бол, а он — за­щит­ник не­удач­ли­вой ко­ман­ды. Ему на­до быть ак­ку­рат­ным. Де­лать быс­трые па­сы.

— На об­ратном пу­ти ма­газин бу­дет не на той сто­роне, — го­ворит она, буд­то они за­вяз­ли в по­токе го­род­ско­го дви­жения, и не про­ез­жа­ют по поч­ти заб­ро­шен­но­му го­род­ку, где боль­шинс­тво ма­гази­нов выс­тавле­ны на про­дажу. — Я лишь за­бегу, возь­му мя­чик, и выс­ко­чу об­ратно.

При ве­се в двес­ти фун­тов, ду­ма­ет Рэй, прош­ло уже твоё вре­мя ска­кать.

— Они все­го де­вянос­то де­вять цен­тов, — го­ворит она. — Не будь та­ким скря­гой.

Не будь та­кой глу­пой на фун­тах, ду­ма­ет он, но вмес­то это­го го­ворит:

— Ку­пи мне пач­ку па­пирос, раз уж ты там бу­дешь. У ме­ня кон­чи­лись.

— Ес­ли бы ты бро­сил, у нас бы по­яви­лись лиш­нее со­рок дол­ла­ров в не­делю. Мо­жет боль­ше.

Он ко­пит, и пла­тит то­вари­щу в Юж­ной Ка­роли­не, что­бы тот при­сылал ему по дю­жине бло­ков за раз. В Юж­ной Ка­роли­не блок сто­ит на двад­цать дол­ла­ров де­шев­ле. Это не­малень­кие день­ги, да­же в ны­неш­нее вре­мя. Он пы­та­ет­ся эко­номить. Он ей не раз го­ворил об этом, и ска­жет опять — но ка­кая раз­ни­ца? В од­но ухо вле­та­ет, из дру­гого вы­лета­ет.

— Рань­ше я ку­рил по две пач­ки в день, — го­ворит он. — Те­перь я ку­рю ме­нее пол­пачки.

На са­мом де­ле он ку­рит боль­ше. Она об этом зна­ет, и Рэй зна­ет, что она зна­ет. Та­ков брак пос­ле ка­кого-то вре­мени. Дав­ле­ние на его го­лову ста­новит­ся нем­но­го тя­желей. К то­му же он ви­дит, как Биз до сих пор смот­рит на неё. Он кор­мит эту чёр­то­ву со­баку, он день­ги за­раба­тыва­ет, на ко­торые по­купа­ет­ся его еда, а смот­рит со­бака на неё. А го­ворят, что Джек-Рас­се­лы ум­ные.

Он за­вора­чива­ет в «Квик-Пик».

— Ты бы луч­ше по­купал их на Ин­ди­эн Ай­лэн­де,[4] ес­ли уж те­бе так на­до, — го­ворит она.

— На ре­зер­ва­ции не про­да­ют па­пиро­сы без на­логов уже лет де­сять, — го­ворит он. — Я те­бе об этом уже рас­ска­зывал. Ты не слу­ша­ешь.

Он про­ез­жа­ет ми­мо бен­зо­коло­нок, и пар­ку­ет ма­шину воз­ле ма­гази­на. Те­ни нет. Сол­нце пря­мо над го­ловой. Кон­ди­ци­онер в ма­шине еле ра­бота­ет. Они оба пот­ные. На зад­нем си­дении пых­тит Биз. По­хоже, буд­то он ска­лит зу­бы.

— Тог­да те­бе сле­ду­ет бро­сить, — го­ворит Мэ­ри.

— А те­бе сле­ду­ет бро­сить «Литтл Деб­би»,[5] — го­ворит он.

Он не хо­чет это­го го­ворить, он зна­ет, как бо­лез­ненно она ре­аги­ру­ет на ком­мента­рии о сво­ём ве­се, но это всё рав­но выс­ка­кива­ет. Он не мо­жет при­дер­жать эту фра­зу. Не­понят­но по­чему.

— Я их не ем боль­ше, — го­ворит она. — То есть, во­об­ще.

— Мэ­ри, ко­роб­ка ле­жит на вер­хней пол­ке. Упа­ков­ка из двад­ца­ти че­тырёх штук. За му­кой.

— Ты ко­пал­ся?

Её щё­ки ро­зове­ют, и он ви­дит, как она выг­ля­дела, ког­да бы­ла ещё кра­сивой. Сим­па­тич­ной, по край­ней ме­ре. Все го­вори­ли, что она сим­па­тич­ная, да­же его мать, ко­торой она не нра­вилась.

— Я ис­кал от­кры­вал­ку, — го­ворит он. — У ме­ня бы­ла бу­тыл­ка кре­мовой га­зиров­ки. Та­кая, со ста­ромод­ной крыш­кой.

— И ты её ис­кал на вер­хней пол­ке чёр­то­вого бу­фета!

— Иди по­купать мяч, — го­ворит он. — И возь­ми мне па­пирос. Будь дру­гом.

— Не­уже­ли нель­зя по­дож­дать до до­ма? Не­уже­ли да­же столь­ко по­дож­дать нель­зя?

— Мо­жешь взять де­шёвые, — го­ворит он. — Те, ле­вые. На­зыва­ют­ся «Пер­во­сор­тная гар­мо­ния».

Вкус у них как у са­модель­но­го дерь­ма, но пой­дёт. Толь­ко бы она зат­кну­лась.

— И по­том, где ты бу­дешь ку­рить? В ма­шине, я так по­нимаю, что­бы я ды­шала этим?

— Я ок­но от­крою, как всег­да.

— Я пош­ла за мя­чиком. Ког­да я вер­нусь, ес­ли ты всё ещё хо­чешь ис­тра­тить че­тыре дол­ла­ра и со­рок цен­тов что­бы пот­ра­вить свои лёг­кие, ты мо­жешь сам схо­дить. Я по­сижу с ма­лышом.

Рэя раз­дра­жа­ет, ког­да она на­зыва­ет Би­за ма­лышом. Это — со­бака, и хоть он воз­можно и столь ра­зум­ный, ка­ким вых­ва­лива­ет его Мэ­ри пе­ред гос­тя­ми, всё рав­но он срёт на ули­це, и ли­жет то мес­то, где у не­го рань­ше бы­ли яй­ца.

— Ку­пи па­ру «Твин­кис»[6] за­од­но, — го­ворит он ей. — Или мо­жет у них рас­про­дажа «Хо Хос».[7]

— Ка­кой ты злой, — го­ворит она.

Она вы­бира­ет­ся из ма­шины, и хло­па­ет дверью. Он при­пар­ко­вал­ся слиш­ком близ­ко к бе­тон­но­му зда­нию, из-за че­го ей при­ходит­ся ид­ти бо­ком вдоль ма­шины, и он зна­ет, что она зна­ет, что он смот­рит на неё, и ви­дит ка­кая она ста­ла тол­стая, что ей при­ходит­ся про­ходить бо­ком. Он зна­ет, что она ду­ма­ет, что он при­пар­ко­вал­ся так близ­ко на­роч­но, что­бы зас­та­вить её прой­ти бо­ком, и воз­можно это так.

* * *

— Ну, Биз, ста­рина, ос­та­лись мы вдво­ём.

Биз ло­жит­ся на зад­нем си­дении и зак­ры­ва­ет гла­за. Хоть он и вста­ёт на зад­ние ла­пы и ёр­за­ет на мес­те па­ру се­кунд, ког­да Мэ­ри вклю­ча­ет му­зыку и ве­лит ему тан­це­вать, и ког­да она ему го­ворит ве­сёлым го­лосом что он пло­хой маль­чик, он мо­жет пой­ти сесть в угол и ус­та­вить­ся на сте­ну, но всё рав­но он срёт на ули­це.

Он всё си­дит, а она не вы­ходит. Рэй от­кры­ва­ет бар­да­чок. Он ша­рит по ку­че бу­маг в по­ис­ках воз­можно за­бытых тут си­гарет, но ни­чего нет. За­то он на­ходит за­пако­ван­ный Хос­тесс Сно Бол.[8] Он ты­чет в не­го паль­цем. Он оде­реве­нелый, слов­но труп. На­вер­ное, ему ты­сяча лет. Мо­жет, боль­ше. Мо­жет, он прип­лыл на Ков­че­ге.

— У каж­до­го своя сла­бость, — го­ворит он. Он рас­па­ковы­ва­ет Сно Бол, и бро­са­ет его на зад­нее си­дение. — Хо­чешь, Биз?

Биз заг­ла­тыва­ет Сно Бол в два при­ёма. По­том он бе­рёт­ся сли­зывать ос­татки ко­коса с си­дения. Мэ­ри бы за­кати­ла ис­те­рику, но Мэ­ри нет.

Рэй смот­рит на ука­затель уров­ня бен­зи­на, и ви­дит, что ос­та­лась по­лови­на. Он мог бы заг­лу­шить мо­тор и от­крыть ок­но, но тог­да бы он сов­сем ис­пёкся. Он тут си­дит на сол­нце, ожи­дая, по­ка она ку­пит фи­оле­товый плас­ти­ковый мя­чик за де­вянос­то де­вять цен­тов, в то вре­мя, ког­да мож­но при­об­рести та­кой же в «У­ол- Мар­те» за семь­де­сят де­вять цен­тов. Толь­ко тот мо­жет быть жёл­тым или крас­ным. Для Тал­ли не под­хо­дит. Для прин­цессы — толь­ко фи­оле­товый.

Он всё си­дит, а Мэ­ри не воз­вра­ща­ет­ся.

— Чёрт по­бери! — го­ворит он.

Прох­ладный воз­дух про­сачи­ва­ет­ся че­рез вен­ти­ляцию. Он вновь по­думы­ва­ет, заг­лу­шить ли мо­тор, сэ­коно­мить нем­но­го бен­зи­на, но по­том ду­ма­ет: «Хуй с ним». Она всё рав­но не сжа­лит­ся и не при­несёт ему па­пирос. Да­же ле­вую де­шёв­ку. Он это зна­ет. Он дол­жен был сде­лать ту встав­ку про «Литтл Деб­би».

Он ви­дит де­вуш­ку в зер­ка­ле. Она бе­жит в сто­рону ма­шины. Она пол­нее Мэ­ри; ог­ромные сись­ки дви­га­ют­ся из сто­роны в сто­рону под её си­ней блуз­кой. Биз ви­дит, как она приб­ли­жа­ет­ся, и на­чина­ет ла­ять.

Рэй опус­ка­ет ок­но на па­ру дюй­мов.

— Не вы ли со свет­ло­воло­сой жен­щи­ной, что толь­ко заш­ла? Ва­ша же­на? — Она вы­дыха­ет сло­ва. Её ли­цо блес­тит от по­та.

— Да. Она хо­тела мяч для на­шей пле­мян­ни­цы.

— С ней что-то слу­чилось. Она упа­ла. Она по­теря­ла соз­на­ние. Мис­тер Гхош ду­ма­ет, это мо­жет быть ин­фаркт. Он поз­во­нил в 911.[9] На­вер­ное, вам луч­ше зай­ти.

* * *

Рэй за­пира­ет ма­шину, и идёт вслед за ней в ма­газин. Внут­ри хо­лод­но. Мэ­ри ле­жит на по­лу с рас­ки­нуты­ми в сто­роны но­гами, с ру­ками по бо­кам. Она ря­дом с про­волоч­ным ци­лин­дром с мя­чика­ми. Таб­личка над про­волоч­ным ци­лин­дром гла­сит: «Го­рячее ве­селье для ле­та». Её гла­за зак­ры­ты. Воз­можно, она там на ли­ноле­уме спит. Над ней сто­ят трое. Один из них — тём­но­кожий муж­чи­на в брю­ках и бе­лой ру­баш­ке. Плаш­ка на кар­ма­не его ру­баш­ки гла­сит: «МИС­ТЕР ГХОШ, ЗА­ВЕДУ­ЮЩИЙ». Ос­таль­ные двое — по­купа­тели. Ху­дой ста­рик, у ко­торо­го сов­сем нем­но­го во­лос. Ему, как ми­нимум, за семь­де­сят. И тол­стая жен­щи­на. Она тол­ще Мэ­ри. Тол­ще де­вуш­ки в си­ней блуз­ке. Рэй ду­ма­ет, по идее, это она дол­жна ле­жать на по­лу.

— Сэр, вы муж этой да­мы? — спра­шива­ет мис­тер Гхош.

— Да, — го­ворит Рэй. Это­го, по­хоже, не­дос­та­точ­но. — Да, это я.

— Мне очень жаль, но мне ка­жет­ся, что она умер­ла, — го­ворит мис­тер Гхош.

— Я сде­лал ис­кусс­твен­ное ды­хание, но…

Рэй пред­став­ля­ет, как тём­но­кожий муж­чи­на при­каса­ет­ся сво­им ртом ко рту Мэ­ри. Це­луя её по-фран­цуз­ски, как бы. Ды­ша в её гор­ло, на­ходясь ря­дом с про­волоч­ным ци­лин­дром, на­пол­ненным плас­ти­ковы­ми мя­чами. За этим он вста­ёт на ко­лени.

— Мэ­ри, — го­ворит он. — Мэ­ри! — Как буд­то он бу­дит её пос­ле тя­жёлой но­чи.

По­хоже, она не ды­шит, но не всег­да это за­мет­но. Он под­став­ля­ет ухо к её рту и ни­чего не слы­шит. Он ощу­ща­ет воз­дух на сво­ей ко­же, но это, ско­рее все­го, кон­ди­ци­онер.

— Этот джентль­мен поз­во­нил в 911, — го­ворит тол­стая жен­щи­на. Она дер­жит ме­шок Бь­юглс.[10]

— Мэ­ри! — го­ворит Рэй. На этот раз гром­че, но он не мо­жет зас­та­вить се­бя зак­ри­чать. По край­ней ме­ре, не стоя на ко­ленях, в ок­ру­жении лю­дей.

Он под­ни­ма­ет свой взор и го­ворит, как бы оп­равды­ва­ясь:

— Она ни­ког­да не бо­ле­ет. Здо­ровая как ло­шадь.

— Вся­кое бы­ва­ет, — го­ворит ста­рик. Он по­качи­ва­ет го­ловой.

— Она прос­то упа­ла, — го­ворит де­вуш­ка в си­ней блуз­ке. — Ни сло­ва.

— Она за грудь схва­тилась? — спра­шива­ет тол­стая жен­щи­на с Бь­юглс.

— Я не знаю, — го­ворит де­вуш­ка. — Вро­де нет. Я не ви­дела. Она прос­то упа­ла.

Ря­дом с мя­чика­ми на­ходит­ся пол­ка с су­венир­ны­ми май­ка­ми. На них на­писа­ны из­ре­чения, ти­па «Мо­их ро­дите­лей в Кэсл-Ро­ке пот­че­вали как ко­ролей, а мне дос­та­лась лишь эта ужас­ная май­ка». Мис­тер Гхош бе­рёт од­ну из них и го­ворит:

— Хо­тите, я прик­рою её ли­цо, сэр?

— Нет-нет! — го­ворит Рэй, вздрог­нув. — Мо­жет быть, она прос­то в об­мо­роке. Мы же не вра­чи.

За мис­те­ром Гхо­шем он ви­дит тро­их ре­бят, под­рос­тков, заг­ля­дыва­ющих в ок­но. У од­но­го мо­биль­ник. Он им фо­тог­ра­фиру­ет.

Мис­тер Гхош смот­рит ту­да же, ку­да и Рэй, и бе­жит к две­ри, раз­ма­хивая ру­ками.

— Уби­рай­тесь от­сю­да! Уби­рай­тесь!

Сме­ясь, под­рос­тки да­ют зад­ний ход, по­том по­вора­чива­ют­ся и бе­гут ми­мо бен­зо­коло­нок на тро­ту­ар. За ни­ми мер­ца­ет прак­ти­чес­ки заб­ро­шен­ный центр го­рода. Про­ез­жа­ет ма­шина, из ко­торой пуль­си­ру­ет рэп. Ба­сы для Рэя зву­чат как ук­ра­ден­ное сер­дце­би­ение Мэ­ри.

— Где «ско­рая»? — го­ворит ста­рик. — По­чему она ещё не при­еха­ла?

Рэй сто­ит на ко­ленях пе­ред сво­ей же­ной, а вре­мя про­ходит. Его спи­на бо­лит, и его ко­лени бо­лят, но ес­ли он вста­нет, он бу­дет по­хож на зе­ваку.

Ока­зыва­ет­ся, что «ско­рая» — Ше­ви Са­бёр­бан,[11] пок­ра­шен­ный в бе­лый цвет с оран­же­выми по­лос­ка­ми. Крас­ные лам­почки ми­га­ют. «КЭС­ЛРОКСКАЯ НЕ­ОТ­ЛОЖНАЯ ПО­МОЩЬ» на­писа­но спе­реди, толь­ко за­дом на­перёд, что­бы мож­но бы­ло про­честь в зер­ка­ле ма­шины.

Двое муж­чин, ко­торые за­ходят, оде­ты в бе­лое. Они по­хожи на офи­ци­ан­тов. Один ве­зёт бал­лон с кис­ло­родом на ко­лёси­ках. Этот бал­лон зе­лёный, с нак­лей­кой аме­рикан­ско­го фла­га.

— Из­ви­ня­юсь, — го­ворит он. — Толь­ко что рас­чисти­ли ава­рию в Ок­сфор­де.

Дру­гой за­меча­ет Мэ­ри на по­лу.

— Ой, блин, — го­ворит он.

Рэю не ве­рит­ся.

— Она ещё жи­ва? — спра­шива­ет он. — Она прос­то в об­мо­роке? Ес­ли так, то быс­трее да­вай­те ей кис­ло­род, а не то у неё бу­дет пов­режде­ние моз­га.

Мис­тер Гхош по­качи­ва­ет го­ловой. Де­вуш­ка в си­ней блуз­ке на­чина­ет пла­кать. Рэй хо­чет спро­сить ее, по­чему она пла­чет, но по­том по­нима­ет. Она уже при­дума­ла про не­го це­лую ис­то­рию, ис­хо­дя лишь из его слов. Кста­ти, ес­ли бы он вер­нулся сю­да при­мер­но че­рез не­делю и пра­виль­но бы сыг­рал свою кар­ту, то она на­вер­ня­ка из-за жа­лос­ти да­ла бы ему се­бя трах­нуть. Он это­го не сде­ла­ет, но он ви­дит, что мог бы. Ес­ли б за­хотел.

Гла­за Мэ­ри не ре­аги­ру­ют на оф­таль­мос­коп. Один са­нитар слу­ша­ет её не­сущес­тву­ющее сер­дце­би­ение, а дру­гой из­ме­ря­ет её не­сущес­тву­ющее дав­ле­ние. Так про­дол­жа­ет­ся не­кото­рое вре­мя. Под­рос­тки воз­вра­ща­ют­ся со сво­ими друзь­ями. Под­хо­дят и дру­гие то­же. Рэй по­лага­ет, что их зав­ле­ка­ют ми­га­ющие ог­ни на кры­ше Са­бёр­ба­на, как мош­ка­ру свет на крыль­це. Мис­тер Гхош сно­ва на­пада­ет на них, раз­ма­хивая ру­ками. Они сно­ва пя­тят­ся. По­том, ког­да мис­тер Гхош воз­вра­ща­ет­ся в кру­жок воз­ле Мэ­ри и Рэя, они идут об­ратно.

Один из са­нита­ров го­ворит Рэю:

— Она бы­ла Ва­шей же­ной?

— Да.

— К со­жале­нию, сэр, дол­жен ска­зать, что она умер­ла.

— Ма­рия, Ма­терь Божья, — го­ворит тол­стая жен­щи­на с Бь­юглс. Она пе­рек­ре­щива­ет­ся.

— Да. — Рэй под­ни­ма­ет­ся. Его ко­лени хрус­тят. — Они мне то же са­мое ска­зали.

Мис­тер Гхош пред­ла­га­ет од­но­му из са­нита­ров су­венир­ную май­ку, что­бы прик­рыть ли­цо Мэ­ри, но тот по­качи­ва­ет го­ловой и вы­ходит на ули­цу. Не­боль­шой тол­пе он го­ворит, что ни­чего тут смот­реть, но кто ж по­верит, что ни­чего ин­те­рес­но­го не про­ис­хо­дит, раз на по­лу «Квик-Пи­ка» ле­жит мёр­твая жен­щи­на.

Са­нитар вы­дёр­ги­ва­ет ка­тал­ку из не­от­ложки. Он это де­ла­ет од­ним дви­жени­ем ру­ки. Нож­ки рас­кры­ва­ют­ся са­мос­то­ятель­но. Ста­рик с ре­де­ющи­ми во­лоса­ми при­дер­жи­ва­ет от­кры­тую дверь, и са­нитар вка­тыва­ет свою смер­тную кро­вать.

— Ух, жар­ко, — го­ворит са­нитар, вы­тирая свой лоб.

— Вам луч­ше от­вернуть­ся сей­час, сэр, — го­ворит дру­гой, но Рэй наб­лю­да­ет, как они под­ни­ма­ют её на ка­тал­ку. В но­гах у неё зап­равлен­ная прос­ты­ня. Они её на­тяги­ва­ют до тех пор, по­ка она не зак­ры­ва­ет ли­цо. Те­перь Мэ­ри по­хожа на труп из ки­нофиль­ма. Они вы­каты­ва­ют её в жа­ру. На этот раз дверь им при­дер­жи­ва­ет тол­стая жен­щи­на с Бь­юглс. Тол­па отош­ла на тро­ту­ар. Под неп­реклон­ным ав­густов­ским сол­нцем лю­дей соб­ра­лось дю­жины три.

Пог­ру­зив Мэ­ри, са­нита­ры идут на­зад. Один дер­жит план­шет. Он спра­шива­ет Рэя око­ло двад­ца­ти пя­ти воп­ро­сов. Рэй от­ве­ча­ет на все, кро­ме то­го, что ка­са­ет­ся её воз­раста. По­том он вспо­мина­ет, что она на три го­да его мо­ложе, и го­ворит, что ей трид­цать пять.

— Мы её от­ве­зём в гос­пи­таль свя­того Сти­ви, — го­ворит са­нитар с план­ше­том. — Мо­жете сле­довать за на­ми, ес­ли не зна­ете, где это.

— Я знаю, — го­ворит Рэй. — Вы что, хо­тите про­вес­ти вскры­тие? Раз­ре­зать её?

Де­вуш­ка в си­ней блуз­ке аха­ет. Мис­тер Гхош об­ни­ма­ет её, и она при­жима­ет­ся ли­цом к его бе­лой ру­баш­ке. Рэй ду­ма­ет, тра­ха­ет­ся ли с ней мис­тер Гхош. Он на­де­ет­ся, что нет. Не по­тому, что у мис­те­ра Гхо­ша ко­рич­не­вая ко­жа, а по­тому, что он, ве­ро­ят­но, вдвое её стар­ше.

— Ну, это не нам ре­шать, — го­ворит са­нитар, — но, ско­рее все­го, нет. Она умер­ла не в оди­ноч­ку…

— Это точ­но, — встав­ля­ет жен­щи­на с Бь­юглс.

— …и это яв­но ин­фаркт. На­вер­ное, вы смо­жете её от­пра­вить в по­хорон­ный дом поч­ти сра­зу.

По­хорон­ный дом? Час на­зад они бы­ли в ма­шине и спо­рили.

— У ме­ня нет по­хорон­но­го до­ма, — го­ворит Рэй. — Ни по­хорон­но­го до­ма, ни учас­тка на клад­би­ще, ни­чего. Ка­кого чёр­та? Ей трид­цать пять.

Са­нита­ры пе­рег­ля­дыва­ют­ся.

— Мис­тер Бёр­кетт, в гос­пи­тале Вам по­могут со всем этим. Не пе­режи­вай­те.

* * *

«Ско­рая по­мощь» тро­га­ет­ся, ог­ни всё ещё ми­га­ют, но си­рена от­клю­чена. Тол­па на тро­ту­аре на­чина­ет рас­хо­дить­ся. Про­дав­щи­ца, ста­рик, тол­стая жен­щи­на, и мис­тер Гхош смот­рят на Рэя, буд­то он нек­то осо­бен­ный. Зна­мени­тость.

— Она хо­тела фи­оле­товый мя­чик для на­шей пле­мян­ни­цы, — го­ворит он. — У неё день рож­де­ния. Ей ис­полня­ет­ся во­семь. Её Та­лия зо­вут. Тал­ли, сок­ра­щён­но. Она бы­ла наз­ва­на в честь ак­три­сы.

Мис­тер Гхош дос­та­ёт фи­оле­товый мяч из про­волоч­но­го стел­ла­жа, и обе­ими ру­ками про­тяги­ва­ет его Рэю.

— Бес­плат­но, — го­ворит он.

— Спа­сибо, сэр, — го­ворит Рэй, пы­та­ясь зву­чать столь же мрач­но, и жен­щи­на с Бь­юглс на­чина­ет ры­дать.

— Ма­рия, Ма­терь Божья, — го­ворит она. Нра­вит­ся ей эта фра­за.

Они нем­но­го сто­ят на мес­те, раз­го­вари­вая. Мис­тер Гхош дос­та­ёт из хо­лодиль­ни­ка га­зиров­ку. То­же бес­плат­но. Они пь­ют га­зиров­ку, и Рэй рас­ска­зыва­ет им нем­но­го о Мэ­ри. Он им рас­ска­зыва­ет, как Мэ­ри сши­ла из лос­кутков оде­яло, ко­торо­му прис­во­или третье мес­то на яр­марке ок­ру­га Кэсл. Это бы­ло в 2002-м, или, мо­жет быть, в 2003-м го­ду.

— Так пе­чаль­но, — го­ворит жен­щи­на с Бь­юглс. Она их рас­па­кова­ла и по­дели­лась со все­ми. Они едят и пь­ют.

— Моя же­на уш­ла во сне, — го­ворит ста­рик с ре­де­ющи­ми во­лоса­ми. — Она прос­то при­лег­ла на ди­ван, и боль­ше не прос­ну­лась. Мы бы­ли же­наты трид­цать семь лет. Я всег­да ду­мал, что уй­ду пер­вым, но Гос­подь Бог хо­тел по-дру­гому. Я всё ещё ви­жу её, ле­жащую на ди­ване.

На­конец, у Рэя боль­ше не­чего им ска­зать, а у них боль­ше не­чего ска­зать Рэю. Сно­ва за­ходят по­купа­тели. Мис­тер Гхош не­кото­рых об­слу­жива­ет, а ос­таль­ных об­слу­жива­ет де­вуш­ка в си­ней блуз­ке. Тол­стая жен­щи­на го­ворит, что ей по­ра уже ид­ти. Преж­де чем ухо­дить, она це­лу­ет Рэя в щё­ку.

— Те­перь Вам по­ра за­нять­ся Ва­шими де­лами, мис­тер Бёр­кетт, — го­ворит она ему. Её тон од­новре­мен­но но­таци­он­ный и ко­кет­ли­вый.

Он смот­рит на ча­сы над при­лав­ком. На ча­сах рек­ла­ма пи­ва. Прош­ло поч­ти два ча­са с тех пор, как Мэ­ри про­леза­ла бо­ком меж­ду ма­шиной и бе­тон­ной сте­ной «Квик-Пи­ка». И он впер­вые вспо­мина­ет о Би­зе.

* * *

Ког­да он от­кры­ва­ет дверь, на не­го вы­рыва­ет­ся го­рячий воз­дух, и ког­да он кла­дёт ру­ку на руль, что­бы наг­нуть­ся вов­нутрь, он с воп­лем от­тя­гива­ет её на­зад. Внут­ри гра­дусов сто трид­цать.[12] Биз на спи­не, мёр­твый. У не­го мут­ные гла­за. Из пас­ти сбо­ку тор­чит язык. Рэй ви­дит ос­кал его зу­бов. Ку­соч­ки ко­коса зас­тря­ли у не­го в усах. Это не дол­жно быть смеш­ным, но это смеш­но. Не нас­толь­ко, что­бы рас­сме­ет­ся, но смеш­но.

— Биз, ста­рина, — го­ворит он. — Из­ви­ни. Я за­был, что ты тут.

Ог­ромная пе­чаль и изум­ле­ние ов­ла­дева­ют им, гля­дя на за­печен­но­го Джек-

Рас­се­ла. Прос­то по­зор­но, что столь грус­тная кар­ти­на мо­жет быть смеш­ной.

— Ну, ты с ней те­перь, прав­да? — го­ворит он, и это нас­толь­ко пе­чаль­но, что он на­чина­ет пла­кать. Это силь­ный взрыв. По­ка он пла­чет, он на­чина­ет по­нимать, что те­перь он мо­жет ку­рить сколь­ко угод­но и где угод­но. Он да­же мо­жет ку­рить пря­мо за её обе­ден­ным сто­лом.

— Те­перь ты с ней, Биз, — го­ворит он сно­ва сквозь слё­зы. Его го­лос хрип­лый и глу­хой. Хо­рошо, что по­луча­ет­ся зву­чать так, как сле­ду­ет в та­кой си­ту­ации. — Бед­ная Мэ­ри, бед­ный Биз. Чёрт по­бери!

Всё ещё в сле­зах и с фи­оле­товым мя­чом под мыш­кой, он за­ходит об­ратно в «Квик-Пик». Он го­ворит мис­те­ру Гхо­шу, что за­был взять си­гаре­ты. Он ду­ма­ет, вдруг мис­тер Гхош даст ему бес­плат­но и пач­ку «Пер­во­сор­тной гар­мо­нии», но щед­рость мис­те­ра Гхо­ша не столь ве­лика. Рэй ку­рит в те­чение всей до­роги к гос­пи­талю, с зак­ры­тыми ок­на­ми и вклю­чён­ным кон­ди­ци­оне­ром.


1

По­рода терь­еров

2

Wal-Mart, круп­ней­шая сеть уни­вер­ма­гов в США

3

Вы­мыш­ленный го­род в шта­те Мэн, фи­гури­ру­ющий в дру­гих про­из­ве­дени­ях Кин­га

4

Ре­зер­ва­ция аме­рикан­ских ин­дей­цев в ок­ру­ге Пе­ноб­скот, штат Мэн (ря­дом с го­родом Бэн­гор)

5

Little Debbie, тор­го­вая мар­ка раз­личных ин­ди­виду­аль­но-упа­кован­ных пи­рож­ных

6

Twinkies, пи­рож­ные с кре­мом

7

Ho Hos, шо­колад­ные пи­рож­ные с кре­мом, на­подо­бие Twinkies

8

Hostess Sno Balls, шо­колад­ные пи­рож­ные с кре­мом и зе­фиром, обыч­но с ко­косо­вым пок­ры­ти­ем

9

Но­мер те­лефо­на экс­трен­ной служ­бы

10

Bugles, чип­сы из ку­куру­зы

11

Chevy (т. е., Chevrolet) Suburban, боль­шой вне­дорож­ник клас­са «люкс»

12

По Фа­рен­гей­ту (при­мер­но +55 °C)

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print