Новая личность Джеймса Пенни. Ли Чайлд

Джеймс Пенни стал совершенно другим человеком. А началось все тринадцать лет назад в калифорнийском городке Лейни в самый обыкновенный июньский понедельник в час пополудни. В самое жаркое время суток, в самое жаркое время года, в самой жаркой местности Штатов. Городок притулился у обочины дороги, ведущей из Мохаве в Лос-Анджелес. Если смотреть строго на запад, можно увидеть южные отроги Береговых хребтов; на востоке же в вечной дымке раскинулась пустыня Мохаве. В Лейни мало что происходит, а после того понедельника тринадцать лет назад события стали и вовсе крайне редки.

В городке имелась промышленность, а именно фабрика, занимающая приличный участок земли. Суровый местный климат не пощадил огромный металлический ангар, построенный в шестидесятые. Офисные помещения расположились в северной, тенистой части. На первом этаже размещались конторские служащие низшего звена: здесь выписывали счета, вели телефонные переговоры, подбивали бухгалтерские балансы. На втором этаже обосновались менеджеры. Угловой офис по правую руку раньше принадлежал менеджеру по персоналу, а теперь — менеджеру по человеческим ресурсам; это был тот же самый человек, сменилась только табличка на двери.

Перед дверью по длинному коридору второго этажа тянулся ряд стульев. Не далее как утром их принесла и расставила секретарша менеджера по человеческим ресурсам. На стульях в полной тишине сидели мужчины и женщины. Каждые пять минут одного из них вызывали в кабинет. Остальные, продолжая хранить молчание, пересаживались ближе к двери. Говорить нужды не было. Все знали, что происходит.

Был почти час дня, когда Джеймс Пенни опустился на ближайший к кабинету стул. Спустя пять долгих минут прозвучало его имя; Джеймс переступил порог кабинета и закрыл за собой дверь. Менеджера по человеческим ресурсам звали Оделл, он еще пешком под стол ходил, когда Джеймс Пенни начал работать на фабрике.

— Мистер Пенни, — произнес Оделл.

Джеймс ничего не ответил, просто сел и осторожно кивнул.

— Мы хотим поделиться с вами некоторой информацией, — продолжил Оделл.

Пенни лишь пожал плечами. Ему было известно, что его ожидает — завод полнился слухами. И не про него одного.

— Только покороче, хорошо? — попросил он.

Согласно кивнув, Оделл тут же сообщил:

— Мы увольняем вас.

— На лето?

— Навсегда, — отчеканил менеджер.

Пенни потребовалась пара секунд, чтобы осознать услышанное. Он догадывался, что скажет Оделл, но одно дело — догадываться, и совсем другое — услышать.

— Почему?

Оделл пожал плечами. Вид у него был такой, словно он и сам не рад случившемуся. С другой стороны, особенно расстроенным он тоже не выглядел.

— Просто сокращение. У нас нет выбора. Это единственное, что нам остается.

— Почему? — упрямо повторил Пенни.

Откинувшись в кресле и сцепив руки за головой, Оделл в который уже раз за день пустился в объяснения.

— Нам необходимо урезать расходы. Мы тратим слишком много денег. Прибыль низкая. Рынок сокращается. Ну, вы же понимаете.

Джеймс уставился в пространство и прислушался — снизу, из производственных помещений, не доносилось ни звука.

— Так вы закрываете фабрику?

— Мы сокращаемся, вот и все, — уточнил Оделл. — Фабрика не закрывается. Будет проводиться текущий ремонт, техобслуживание оборудования и тому подобное. Но уже не так, как раньше.

— Фабрика не закрывается? — допытывался Пенни. — Тогда почему вы меня увольняете?

Менеджер переменил позу: скрестил руки на груди, словно защищаясь. Наступил самый щекотливый момент в беседе.

— Тут все дело в уровне квалификации, — заметил он. — Перед нами встала задача собрать подходящую команду. Так что пришлось поломать голову. Боюсь, вы не соответствуете нашим требованиям.

— И что вас не устраивает в моей квалификации? — спросил Пенни. — У меня большой опыт. Семнадцать лет я здесь вкалываю. Что вам еще надо, черт побери?

— Ничего, ничего, — поспешно отозвался Оделл. — Но другие работники лучше. Мы должны думать о перспективах и поэтому принимаем в команду самых надежных специалистов, быстро обучаемых, таких, у кого нет проблем с выходом на работу. Вы же понимаете меня.

— Проблемы с выходом на работу? — удивился Пенни. — У меня, что ли? Да я семнадцать лет на фабрике! И вы говорите, что я не заслуживаю доверия?

Менеджер положил руку на лежащую на столе коричневую папку.

— Вы много времени болели. Отсутствовали на работе восемь процентов рабочего времени.

Пенни недоверчиво уставился на хозяина кабинета.

— Болел? Я не болел. У меня был посттравматический шок. После Вьетнама.

Оделл был слишком молод. Он снова покачал головой и произнес:

— Это не имеет значения. Еще раз повторяю: вы слишком часто не выходили на работу.

Джеймс Пенни сидел совершенно ошарашенный. Он чувствовал себя так, будто по нему проехалась машина.

— Мы стремились создать достойную команду, — добавил Оделл. — Менеджмент затратил массу усилий, и мы уверены, что приняли правильное решение. Вы не единственный, кто попал под сокращение. Мы лишаемся восьмидесяти процентов сотрудников.

Тогда Пенни взглянул прямо в глаза собеседнику и задал последний вопрос:

— Вы остаетесь?

Тщетно пытаясь скрыть улыбку, Оделл кивнул и ответил:

— Мы будем продолжать работу. Нам пока нужны управленцы.

В угловом офисе воцарилась тишина. На улице дул из пустыни горячий ветер, он кружился над металлическим ангаром в ленивых вихрях. Оделл открыл папку и достал голубой конверт. Протянул его через стол со словами:

— Ваше жалованье по июль включительно. Деньги перевели в банк сегодня утром. Удачи вам, мистер Пенни.

Пять минут, отведенные на беседу, истекли. Появилась секретарша Оделла и открыла дверь. Пенни понуро вышел из кабинета в коридор. Тем временем секретарша пригласила следующего бедолагу. Миновав длинную молчаливую очередь, Пенни спустился на парковку. Скользнул на сиденье красного «файрберда». Машина была почти новая (всего полтора года), он еще не расплатился за нее. Включив двигатель, он на небольшой скорости проехал милю до своего дома. Остановил автомобиль на подъездной дорожке и, забыв выключить мотор, погрузился в раздумья.

Он представил себе визит нежданных гостей — людей из коллекторского агентства, которые забирают его машину. Единственную вещь в жизни, о которой он по-настоящему мечтал. Он вспомнил, какую дикую радость испытал при ее покупке. Это случилось вскоре после развода. Он тогда проснулся и сразу понял, что прямо сейчас может пойти к агенту по продажам, подписать необходимые бумаги и получить автомобиль. И не будет никаких упреков и возражений со стороны жены. Так он и поступил: направился в салон, сдал старый драндулет, выполнил необходимые формальности и стал счастливым обладателем «файрберда». Возвращаясь домой за рулем собственного авто, Пенни находился на седьмом небе от счастья.

С тех пор он еженедельно до блеска надраивал свое сокровище. Внимательно следил за рекламой и пробовал все «волшебные» средства для мойки и ухода за машиной. И она, сверкающая, каждый день стояла перед фабрикой как ярко-красный символ достижений. Как радостное утешение после этой дерьмовой и нудной работы. Пусть в жизни Пенни много чего не хватало, но у него был «файрберд».

Джеймс почувствовал, как внутри клокочет безрассудная ярость. Он выскочил из машины, побежал к гаражу и взял там запасную канистру с бензином. Быстро вернулся в дом. Открыл входную дверь. Вылил бензин на диван. Не найдя спичек, зажег на кухне газовую плиту и размотал большой рулон бумажных полотенец. Один конец рулона он положил на диван, а второй протянул к зажженной конфорке. Самодельный бикфордов шнур немедленно вспыхнул. Пенни помчался к машине, быстро включил зажигание и погнал на север в направлении Мохаве.

Когда языки пламени стали пробиваться через щели в крыше, соседка заметила неладное и тотчас позвонила в пожарную бригаду. Но безуспешно. В Лейни не было профессиональных пожарных, а добровольные члены бригады в ту самую минуту сидели в здании фабрики в узком коридоре второго, административного этажа. Легкий ветерок из пустыни превратился в сильный ветер, и когда Пенни был уже в тридцати милях от Лейни, языки пламени принялись лизать растущий перед его домом сухой кустарник. А когда он в банке городка Мохаве обналичивал последний чек, огонь перекинулся на лужайку соседки и стал постепенно подбираться к заднему крыльцу ее дома.

Как и любой другой калифорнийский город, возникший в результате экономического подъема, Лейни вырос очень быстро. Фабрику воздвигли в начале первого президентского срока Никсона. Сотни акров апельсиновых рощ были в одночасье перепаханы бульдозерами, и на их месте появилось пять сотен каркасных домов, так что за год население городка увеличилось вчетверо. Дома в целом были неплохие, если не считать того, что за тридцать один год, с той поры как их возвели, дождь в Лейни шел не больше десяти раз и деревянные конструкции высохли до предела. Дни напролет дома были опаляемы беспощадным солнцем и овеваемы горячими ветрами пустыни Мохаве. Конечно, никто в городе не знал, что такое пожарные гидранты. Постройки располагались совсем рядышком друг с другом и не были защищены от возможной огненной стихии. Впрочем, в Лейни никогда и не случалось серьезных пожаров. До того понедельника.

Соседка Джеймса Пенни во второй раз позвонила пожарным, после того как заднее крыльцо ее дома исчезло в бушующем пламени. В пожарной бригаде царило смятение. Диспетчер посоветовал перепуганной даме покинуть жилище и дожидаться приезда команды на улице. Когда бригада наконец появилась, тушить было нечего. К тому времени пожар успел поглотить уже и следующий дом. Огонь, подгоняемый нестихающим ветром, легко преодолел небольшое расстояние, разделявшее дома, и вынудил пожилую пару в панике выскочить на улицу.

На помощь были призваны пожарные бригады из Ланкастера, Глендейла и Бейкерсфилда, которые вскоре во всеоружии прибыли на место и смогли предотвратить дальнейшее распространение огня. Они залили водой растущий между домами кустарник, тем самым отрезав пламени дальнейший путь. Сгорело всего лишь три дома: Джеймса Пенни и двух его соседей с подветренной стороны. Спустя пару часов после того, как улеглась паника, — Пенни к тому моменту находился уже в пятидесяти милях к северу от Мохаве — шериф городка вместе с двумя дознавателями попытались на месте разобраться, что же, собственно, произошло.

Начали они с дома Пенни, который стоял с наветренной стороны и был уничтожен первым. Пепелище уже слегка остыло. Дом выгорел почти до основания, однако планировка комнат была вполне различима. Причина пожара сразу бросалась в глаза. На том месте, где некогда располагалась спальня, сейчас чернело огромное выжженное пятно. Дознавателю из Глендейла много раз приходилось видеть подобное. Такие последствия остаются, когда диван или кресло, набитые синтетическим наполнителем, обливают бензином и поджигают. Случай был очевидный. Усугубили несчастье сильный ветер из пустыни и близость соседних домов.

Выяснив все на месте происшествия, шериф отправился на поиски Пенни — сообщить, что кто-то сжег его дом, а заодно и два соседских. Оставив полицейскую машину у входа на фабрику, шериф поднялся по лестнице и прошел мимо все еще длинной очереди прямо в офис менеджера по человеческим ресурсам. Там Оделл поведал подробности пятиминутной беседы с Джеймсом Пенни, после чего шериф покинул фабрику и направился в участок. Одной рукой он вел машину, а второй задумчиво потирал подбородок.

И пока Пенни ехал по шоссе в ста пятидесяти милях от своего дома вдоль высящегося восточного склона горы Уитни, полиция объявила его в розыск по подозрению в преднамеренном поджоге, что в засушливых районах южной части Калифорнии считалось очень серьезным обвинением.

На следующее утро Джеймс Пенни проснулся оттого, что на его лице нахально резвились лучи солнца, проникшие сквозь неплотно прикрытые шторы номера в мотеле. Он дернулся спросонья и открыл глаза, а потом просто лежал, наслаждаясь теплом и наблюдая, как в солнечном свете танцуют пылинки.

Пенни по-прежнему находился в Калифорнии, не очень далеко от Йосемитского национального парка, но все же достаточно далеко для того, чтобы комната в мотеле не стоила безумных денег. В спрятанном под матрасом бумажнике имелось жалованье за шесть недель. Шестинедельное жалованье минус полтора бака бензина, чизбургер и двадцать семь с половиной баксов за комнату. И бумажник под матрасом, потому что за двадцать семь пятьдесят первоклассных условий не купишь. Дверь он, конечно, запер, но на ресепшене имелся запасной ключ, и, вполне возможно, парень на ресепшене был одним из тех гостиничных работников, которые могут одолжить ключ от номера какому-нибудь ночному любителю разжиться денежкой на халяву.

Однако ничего подобного не случилось. Матрас был такой тонкий, что Пенни чувствовал, как бумажник упирается в спину в районе почки. Лежит себе на месте, приятно раздутый. Классное ощущение! Пенни следил за игрой солнечного света и производил в уме сложные арифметические вычисления, пытаясь прикинуть, как долго он протянет на шестинедельное жалованье. Выходило не так уж и скверно. Все, что ему требовалось, — это дешевая еда, недорогие мотели и бензин для «файрберда». Машина имела самый современный двадцатичетырехклапанный двигатель, обеспечивая и необходимую мощь, и экономию топлива. Так что проблем не предвиделось: он может отправиться куда душа пожелает и не заботиться о деньгах.

В более отдаленном будущем Пенни не был так уверен. Впрочем, какое-нибудь занятие всегда отыщется, можно не сомневаться. Пусть даже самое непритязательное. Он ведь работяга. Хорошо бы найти работу на свежем воздухе — какое-никакое разнообразие. Главное, чтобы она не ущемляла чувство собственного достоинства. Самый простой труд для простых честных людей — вот чего хотел Пенни, а не пахать как проклятый на этого лживого отморозка Оделла.

Некоторое время он лежал и смотрел, как солнечные лучи падают на стеганое покрывало. Затем откинул его и вскочил на ноги. Сходил в уборную, вымыл над раковиной лицо и прополоскал рот. Разобрал одежду, которую накануне свалил в кучу. Гардероб явно нуждался в пополнении. У Пенни не имелось ничего, кроме вещей, которые были на нем надеты. Все остальное сгорело вместе с домом. Он пожал плечами и пустился в раздумья, сможет ли позволить себе обзавестись новыми штанами и парой рубашек. И еще парой прочных ботинок, если придется работать на улице. Для этого нужно будет сократить прочие расходы. Пенни решил, что теперь с целью экономии топлива будет двигаться медленнее и, возможно, попробует меньше есть. Ну или не меньше, а дешевле. Можно питаться не в ресторанах для туристов, а приобретать еду в магазинчиках для дальнобойщиков. Так будет калорийнее и вместе с тем менее затратно.

Сегодня он запланировал проехать как можно больше и только потом остановиться на завтрак. Поигрывая в кармане ключами от машины, Пенни открыл дверь домика и замер. Сердце застучало с удвоенной силой. Взору его предстал черный асфальт, на котором радужной пленкой сверкали масляные пятна. В отчаянии Пенни взглянул направо, потом налево. Никаких признаков красного «файрберда». Пошатываясь, он вернулся в комнату, тяжело опустился на кровать и некоторое время сидел в оцепенении, размышляя, как же теперь быть.

Он пришел к выводу, что администратора мотеля лучше не беспокоить. Тот почти наверняка замешан в исчезновении машины. Пенни легко мог представить, как все произошло. Парень выждал часик-другой, затем позвонил приятелям, те мигом явились и забрали тачку. Всего-то пара пустяков — соединить два проводка, тихонько вырулить со стоянки и свернуть на трассу. Да, эти ребята знают свое дело. Чего им стоит облапошить недоумка, который заплатил двадцать семь с половиной баксов за номер и посчитал, что может спать спокойно. И он, он оказался этим недоумком! Пенни ощущал себя совершенно разбитым, в груди клокотала ярость. Его красный «файрберд». Пропал. Угнан. И увели его не люди из коллекторского агентства, а обычные воры.

Ближайший полицейский участок находился в двух милях к югу. Накануне вечером Пенни проезжал мимо. Участок был небольшой, внутри толпился народ. Джеймс занял очередь; перед ним было пять человек. Полицейский за стойкой выслушивал жалобы и обращения и что-то неторопливо записывал. Однако Пенни дорожил каждой минутой — возможно, именно сейчас его «файрберд» на полной скорости мчит в сторону границы. А этот парень, полицейский, наверняка может связаться по рации с коллегами, и те задержат угонщика. В расстроенных чувствах Джеймс нетерпеливо переминался с ноги на ногу, блуждая по помещению диким взглядом. На доске позади полицейского висели листочки с различной информацией: плохо пропечатавшиеся факсы, ксероксы каких-то документов, распоряжения начальника участка и многое другое.

Пенни с безразличием взирал на них, и вдруг одна бумага привлекла его внимание. С доски на него смотрел… Джеймс Пенни. Это была скопированная с водительских прав черно-белая фотография, увеличенная так, что изображение стало зернистым и нечетким. Внизу крупными буквами было напечатано его имя: ДЖЕЙМС ПЕННИ, Лейни, Калифорния. Имелось и описание машины: красный «файрберд», такие-то номерные знаки. Объявлен в розыск за поджог и причинение материального ущерба. Не мигая, он уставился на объявление. Казалось, оно растет и растет и постепенно заслоняет собой всю его жизнь. Впечатление было такое, будто Пенни глядит на себя в зеркало. Поджог… Причинение материального ущерба… Объявлен в розыск… Женщина перед ним закончила говорить с полицейским и отошла. Джеймс шагнул к стойке. Сержант поднял на него глаза и спросил:

— Чем могу вам помочь, сэр?

Покачав головой, Пенни бочком двинулся к выходу, стараясь не привлекать внимания. Едва оказавшись на улице, где ослепительно светило солнце, он как сумасшедший бросился бежать на север. Преодолев около сотни ярдов, Пенни почувствовал, что на такой жаре задыхается, и перешел на шаг. Еще через несколько секунд он инстинктивно нырнул с дороги в березовую рощицу. Он пробирался через заросли до тех пор, пока шоссе не скрылось из виду, потом рухнул на землю, привалился спиной к тонкому шершавому стволу березы и широко раскинул ноги. Грудь его вздымалась и опускалась. Руками Пенни сжимал голову, словно опасался, что она вот-вот взорвется.

Поджог и причинение материального ущерба. Ему было хорошо известно, что означают эти слова, но он не понимал, какое они имеют отношение к его поступку. Ведь он сжег свой собственный дом. Свой проклятый дом! Точно так, как если бы сжигал мусор. И имел на это полное право. Какой же это поджог? В любом случае, он может все объяснить! Он находился тогда в невменяемом состоянии. На короткое время Пенни успокоился и уселся поудобнее, но затем вспомнил об адвокатах. У него уже был опыт: развод с женой обошелся в кругленькую сумму, и Пенни знал, что представляют собой эти акулы. Кажется, у него проблемы. Даже если произошедшее не являлось намеренным поджогом, придется выложить кучу баксов, чтобы это доказать. Дело грозило вылиться в нескончаемый денежный поток. А как раз денег у Джеймса не было. И не предвиделось в будущем. Сидя на твердой иссушенной земле, он вдруг сообразил: буквально все его имущество без исключения сейчас при нем. Пара туфель, пара носков, трусы-боксеры, джинсы «Левайс», хлопковая рубашка, кожаная куртка. И бумажник, пока еще весьма объемистый. Пенни сунул руку в карман и нащупал его. Жалованье за шесть недель за минусом вчерашних трат.

Джеймс поднялся. Ему нечасто приходилось заниматься физическими упражнениями, поэтому в ногах он ощущал слабость, а сердце по-прежнему гулко стучало в груди. Он прислонился к стволу березы и сделал глубокий вдох. Сглотнул и стал пробираться через кустарник обратно к дороге. Затем повернул на север и зашагал прочь. Так Пенни шел полчаса, засунув руки в карманы, и одолел, наверное, около двух миль; мышцы наконец перестали ныть, дыхание восстановилось. Прояснилось и в голове; теперь он мог трезво оценить ситуацию, в которой оказался. Он всегда реально смотрел на вещи и привык говорить самому себе только правду. Раз его обвиняют в поджоге, значит, так и есть. Гнев его постепенно поутих, и теперь предстояло разработать разумный план, как вести себя дальше. Объяснить все служителям закона он не сможет, а отсюда вывод: нужно держаться от них подальше. Это первое. Отправная точка. Принципиальное, стратегическое решение. На нем должна основываться вся тактика последующих действий.

Найти его могли тремя способами: по фамилии, по внешности и по автомобилю. Пенни снова скрылся в придорожной роще. Отойдя на двадцать ярдов от дороги, он носком туфли выкопал в покрытой заплесневелыми листьями земле неглубокую ямку. Достал из бумажника все документы на свою фамилию, кинул в яму и засыпал сверху землей и листьями. Затем вытащил из кармана ключи от ненаглядного «файрберда» и изо всех сил зашвырнул подальше в гущу деревьев, даже не удосужившись посмотреть, куда они упали.

Все равно машина исчезла. В сложившихся обстоятельствах это было даже к лучшему. Однако след оставался. Автомобиль могли видеть в Мохаве возле банка или у заправочной станции. Кроме того, Пенни указал номер, когда накануне вечером заполнял форму в мотеле. Номер рядом с фамилией. В итоге вырисовывался весьма отчетливый след, тянущийся через всю Калифорнию на север.

Он вспомнил, чему его учили во Вьетнаме. Вспомнил маленькие военные хитрости. Вот одна из них: если хочешь тайно уйти на восток, сначала возьми курс на запад. Ты топаешь пару сотен ярдов на запад, будто случайно наступаешь на веточки, задеваешь растущие по пути кусты — вроде бы и тихо, но слышно, — пока крадущийся за тобой лопух не поверит, что ты действительно двигаешься в этом направлении. И тогда ты разворачиваешься на сто восемьдесят градусов — теперь уже по-настоящему бесшумно — и чешешь себе на восток, обходя стороной исходную точку. Пенни проделывал такое дюжину раз. Его вчерашний, первоначальный план заключался в том, чтобы податься на время на север, возможно в Орегон; несколько часов он потратил на реализацию этого плана, и, таким образом, красный «файрберд» проложил весьма заметный северный след. Значит, теперь самое время повернуть на юг и исчезнуть. Пенни выбрался из леска и побрел по пыльной обочине в ту сторону, откуда пришел.

Но внешность изменить он не мог. А его фотографии красовались везде и всюду. Пенни вспомнил самого себя, смотрящего с доски объявлений в полицейском участке. Аккуратно зачесанные набок волосы, запавшие серые щеки. Он поднял руку и энергично поводил туда-сюда по волосам — теперь они торчали в разные стороны и ничуть не напоминали прежнюю прическу. Затем Пенни ощупал суточную щетину и пообещал себе отрастить большую бороду. Собственно, выбора у него не было. Бритвы он с собой не захватил и не собирался тратить деньги на ее покупку. Он шагал и шагал на юг, вздымая ногами пыль, оставляя по правую руку гору Эксельсиор. Вскоре Пенни достиг дороги, которая убегала, петляя, на запад в сторону Сан-Франциско, через перевал Тиога мимо высокой горы Дана. На обочине Джеймс остановился и призадумался. Если и дальше двигаться на юг, он снова окажется в Мохаве, слишком близко к дому. Слишком близко. Такой вариант Пенни не нравился, оставалось одно — свернуть. Он пойдет на запад, а потом будет видно.

Уже вечером он высадился из джипа с открытым верхом на южной окраине Сакраменто. За рулем был какой-то старый хипарь. Некоторое время Пенни стоял на дороге, провожая джип взглядом, и махал вслед рукой. Затем во внезапно наступившей тишине осмотрелся и приосанился. Он находился на главной улице города; всюду, куда хватал глаз, пестрели разноцветные неоновые вывески, зазывающие в отели с прекрасным видом из окна, бассейном и кабельным телевидением, забегаловки на самый разный вкус, супермаркеты и автостоянки. Да, в таком месте легко затеряться. Вокруг, буквально вплотную, сосредоточилось множество мотелей; каждый, соревнуясь с остальными, предлагал «самую низкую цену в городе». Пенни решил снять в одном из них номер, отсидеться там и обдумать дальнейшие планы. Но сначала поесть! Он здорово проголодался. Он выбрал сеть забегаловок, в которой никогда раньше не был, занял столик у окна и принялся лениво наблюдать за движением на улице. Подошедшей официантке он заказал чизбургер и две коки. После нескольких часов, проведенных на пыльной дороге, чертовски хотелось пить.

Шериф городка Лейни раскрыл карту и погрузился в размышления. Пенни не станет задерживаться в Калифорнии. Он направится в другие края. Вероятно, в глухие места штата Орегон или Вашингтон. Или в Айдахо. Или в Монтану. Но точно не на север. Пенни воевал во Вьетнаме и знает, как перехитрить противника. Сначала он устремится на запад. Выберет дорогу через Сакраменто. А от Сакраменто рукой подать до побережья (если двигаться на запад), с восточной же стороны к нему подходят высокие горные хребты. Из города ведет всего шесть дорог. Следовательно, достаточно выставить посты на всех шести, допустим, на расстоянии десяти миль от города, чтобы не очень досаждать местным жителям. Шериф удовлетворенно кивнул и снял телефонную трубку.

Вот уже час Пенни шел по шоссе на север. На закате начался дождь. Занудный, монотонный дождь. В Северной Калифорнии вблизи гор климат совсем не походил на тот, к которому привык Пенни. Он брел, сгорбившись и спрятав голову в воротник, уставший, деморализованный и ужасно одинокий. И вызывающий подозрения. В Калифорнии никто никогда не ходит по дорогам пешком. Оглянувшись через плечо, Джеймс увидел притормаживающий седан «шевроле» тускло-оливкового цвета. Автомобиль остановился, со стороны пассажирского сиденья открылась дверь. На крыше включилась мигалка, освещая мокрый от дождя асфальт.

— Подбросить? — спросил водитель.

Пенни нагнулся и посмотрел в салон. За рулем сидел очень высокий мужчина лет тридцати, мускулистый, сложением напоминавший профессионального штангиста. Коротко подстриженные светлые волосы, строгое и вместе с тем открытое лицо. Одет был мужчина в военную форму. Пенни заметил знаки отличия: капитан военной полиции, а взглянув на оливковый борт машины, увидел написанный по трафарету серийный номер.

— Не знаю, — пожал он плечами.

— Давай залезай в машину, — скомандовал водитель. — Ветеран вроде тебя заслуживает лучшей участи, чем тащиться на своих двоих под дождем.

Тогда Пенни забрался внутрь и закрыл дверь.

— Как вы поняли, что я ветеран?

— По твоей походке, — пояснил мужчина. — Еще по возрасту и по тому, как ты смотришь. Судя по возрасту, ты наверняка служил там, а по твоему виду ясно, что ты не из тех, кто писал против той войны чертовы памфлеты. В этом я уверен.

— Верно, — кивнул Пенни. — В то время я болтался в джунглях.

— Так давай я подвезу тебя, — снова предложил водитель. — Небольшая услуга, которую один солдат оказывает другому. Считай, что ты это заслужил.

— Хорошо, — согласился Пенни.

— Куда направляешься? — осведомился капитан.

— Не знаю, — ответил Пенни. — Наверное, на север.

— На север так на север. Я Джек Ричер. Рад познакомиться.

Однако Пенни промолчал.

— У тебя имя-то есть? — поинтересовался Ричер.

Секунду Джеймс колебался, наконец повторил:

— Не знаю.

Ричер отпустил сцепление, посмотрел на дорогу и уверенно влился в поток машин. Затем нажал кнопку, блокирующую двери, и задал прямой вопрос:

— Что ты сделал?

— Сделал? — отозвался Пенни.

— Ты скрываешься, — утвердительно произнес Ричер. — Идешь по шоссе прочь из города, под дождем, без вещей и не знаешь, есть ли у тебя имя. Мне доводилось видеть многих людей, которые бежали, прятались от кого-то, и ты — один из них.

— Вы сдадите меня полиции?

— Я военный полицейский. Ты сделал что-нибудь против армии?

— Против армии? — удивился Пенни. — Нет, я был хорошим солдатом.

— Тогда с какой стати мне сдавать тебя?

Пенни озадаченно промолчал.

— А что ты сделал гражданским? — полюбопытствовал Ричер.

— Вы хотите меня сдать, — беспомощно заключил Пенни.

Ричер пожал плечами.

— Это зависит… от того, что ты натворил.

Джеймс снова промолчал. Ричер повернул голову и посмотрел ему прямо в глаза. В этом уверенном, сильном взгляде было что-то гипнотизирующее; на протяжении нескольких секунд Пенни сидел как завороженный, не в силах отвести глаза. Наконец он тяжело вздохнул.

— Я поджег свой дом. Возле Мохаве. Я вкалывал на фабрике семнадцать лет, а вчера меня выставили на улицу. Я так расстроился из-за того, что у меня отберут машину, и… спалил свой дом. А теперь они говорят, что это поджог.

— Возле Мохаве? — уточнил Ричер. — Правильно говорят. В тех местах не любят пожаров.

Кивнув, Пенни продолжил:

— Я словно обезумел. Семнадцать лет — и в итоге о меня вытерли ноги. А машину у меня все равно угнали, в первую же ночь.

— Здесь на дорогах всюду посты, — предупредил Ричер. — Я проехал через один к югу от города.

— Это из-за меня? — спросил Пенни.

— Возможно. Там не любят пожаров.

— Вы сдадите меня полиции?

Ричер снова бросил на него тяжелый молчаливый взгляд.

— Это все, что ты сделал?

— Да, сэр, — заверил Пенни. — Это все, что я сделал.

На некоторое время в машине повисла тишина. Доносился только шелест покрышек по мокрому асфальту.

— Не вижу никаких проблем, — наконец заявил Ричер. — Человек сражался в джунглях Вьетнама, проработал на одном месте семнадцать лет, и его выставили вон. Полагаю, он имеет право слегка обезуметь.

— Но что мне теперь делать?

— Начать все заново. На новом месте.

— Меня найдут, — пробормотал Пенни.

— Ты уже подумываешь о том, чтобы сменить имя, — заметил Ричер.

— Я избавился от всех своих документов, — доверительно сообщил Пенни. — Закопал в лесу.

— Так обзаведись новыми. Это все, что волнует людей, — лишь бы была бумажка.

— Как?

На пару минут Ричер погрузился в размышления.

— Классический способ — отыскать на кладбище могилу человека, который умер в детстве, и раздобыть копию свидетельства о рождении. Это первое. Потом получить номер свидетельства социального страхования, сделать паспорт, кредитные карты — и ты новый гражданин.

— У меня ничего не выйдет, — вздохнул Пенни. — Слишком сложно. И у меня нет времени. Вы же сами сказали, что впереди полицейский пост. Как я успею все сделать до того, как мы там окажемся?

— Есть и другие возможности, — успокоил Ричер.

— Например?

— Найти парня, который уже изготовил фальшивые документы для себя, и забрать их.

— Вы ненормальный, — покачал головой Пенни. — И как это сделать?

— Возможно, тебе и не нужно ничего делать. Может быть, я уже все сделал за тебя.

— У вас есть фальшивые документы?

— Не у меня, — ответил Ричер, — у парня, которого я разыскивал.

— Какого парня?

Одной рукой крутя баранку, Ричер другой достал из внутреннего кармана куртки какую-то официальную бумагу и пояснил:

— Это ордер на арест. Один офицер связи с оружейного завода близ Фресно продавал секретные чертежи. Выяснилось, что у него было целых три комплекта поддельных удостоверений личности. От настоящих не отличить, начиная с аттестата начальной школы. И все подтверждаются проверкой. Отсюда следует, что они, скорее всего, сделаны Советами, те всегда работают так, что не подкопаешься. Я как раз возвращаюсь после беседы с этим парнем. Он тоже пытался бежать, уже со вторым комплектом документов. Я изъял их. Там комар носа не подточит. Они у меня в багажнике, в портмоне.

Машины впереди замедляли ход. Сквозь потоки дождя на ветровом стекле виднелись красные тормозные огни. Синие вспышки освещали темноту. Метались лучи мощных ручных фонарей.

— Пост, — предупредил Ричер.

— Так я могу воспользоваться документами этого парня? — настойчиво спросил Пенни.

— Ну разумеется. Забери их из багажника. Портмоне в кармане куртки.

Он затормозил и припарковался на обочине. Пенни выбрался из машины, прошел назад и открыл крышку багажника. Через несколько долгих секунд он вернулся с побледневшим лицом, держа в руке портмоне.

— Там все, — добавил Ричер. — Все, что только может понадобиться.

Джеймс кивнул.

— Положи его в карман, — велел Ричер.

Пенни сунул бумажник во внутренний карман куртки. В этот момент Ричер поднял правую руку, в ней сверкнул пистолет; в левой руке появились наручники.

— А теперь сиди тихо, — мягко промолвил он.

Наклонившись, он одной рукой ловко защелкнул наручники на запястьях Пенни. Затем выехал обратно на дорогу и медленно покатил к посту.

— Зачем это? — произнес Пенни.

— Сиди спокойно, — отозвался Ричер.

От поста их отделяли две машины. Трое дорожных полицейских в накидках с капюшонами направляли машины в загончик, образованный припаркованными патрульными автомобилями. На крышах разноцветными огнями сверкали мигалки.

— Но зачем? — снова спросил Пенни.

Ричер ничего не ответил. Он остановил «шевроле», где указал полицейский, и опустил стекло. Внутрь ворвался прохладный, влажный ночной воздух. Полицейский нагнулся к открытому окну. Ричер протянул удостоверение капитана военной полиции. Коп взял его, осветил фонариком и вернул обратно с вопросом:

— Кто с вами в машине?

— Арестованный, — сказал Ричер и предъявил копу ордер.

— У него есть документы?

Повернувшись к своему пассажиру, Ричер ловко, двумя пальцами, точно карманник-профессионал, вытащил у него бумажник. Встряхнул, открыл и высунул в окно. Второй полицейский тем временем стоял в свете фар «шевроле» и записывал автомобильные номера. Покончив с этим, он обошел капот и присоединился к коллеге.

— Капитан Ричер, военная полиция, — продиктовал первый полицейский.

Второй коп записал эту информацию.

— С ним арестованный по имени Эдвард Хендрикс.

Коп записал и это.

— Спасибо, сэр, — поблагодарил первый блюститель закона. — Можете двигаться дальше.

Медленно вырулив из-за патрульных джипов на шоссе, Ричер нажал на газ. Через милю он припарковался на обочине. Наклонился, расстегнул наручники и убрал в карман. Пенни потер запястья и признался:

— Я уже подумал, что вы сдадите меня.

— Мне это невыгодно, — покачал головой Ричер. — Мне было нужно, чтобы все видели арестованного в машине. — Он протянул Джеймсу бумажник. — Возьми.

— Серьезно?

— Эдвард Хендрикс, — сообщил Ричер, — теперь это твое имя. Документы в полном порядке, не волнуйся. Считай, что это маленькая услуга, которую один солдат оказал другому солдату. Ветерану Вьетнама.

Эдвард Хендрикс посмотрел на человека за рулем, кивнул и выбрался из машины под несмолкающий дождь. Поднял повыше воротник кожаной куртки и устремился на север. Ричер следил за Хендриксом, пока тот не скрылся из виду. Затем выехал на дорогу и на первом перекрестке свернул на запад. Потом повернул на север и остановился в пустынном месте, где дорога подходила совсем близко к океану. Слева тянулась широкая полоса гравия, за ней был обрыв на пятьдесят футов вниз, где шумели и пенились волны Тихого океана.

Выйдя из автомобиля, Ричер открыл багажник и взялся за отвороты куртки — той самой, о которой говорил своему недавнему пассажиру. Тяжело вздохнул и потянул куртку на себя. Труп был чертовски тяжелый. Кряхтя, Ричер вытащил его из багажника, взвалил на плечо и, пошатываясь, направился к обрыву. Опустился на колени и перевалил свою ношу через край. Ударяясь о скалу и размахивая руками и ногами, труп безвольно, как кукла, полетел вниз. С едва слышным всплеском он плюхнулся в воды океана и мгновение спустя исчез.

 

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Share on Google+
Google+
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print