Неиспользованный пропуск. Джон Уиндем

Уми­рать в сем­надцать лет ужас­но ро­ман­тично, ес­ли, ко­неч­но, при этом соб­лю­дать все над­ле­жащие при­личия. Ле­жишь вся та­кая кра­сивая, хоть и нем­но­го блед­ная, с оду­хот­во­рен­ным ли­цом, уто­пая в по­душ­ках; обо­роч­ки ней­ло­новой со­роч­ки выг­ля­дыва­ют из-под ажур­ной шер­стя­ной коф­точки; во­лосы мер­ца­ют в све­те ноч­ни­ка. Тон­кая ру­ка по­ко­ит­ся на ро­зовом шел­ке оде­яла…

А ка­кая вы­дер­жка, ка­кое тер­пе­ние, бла­годар­ность ко всем про­яв­ля­ющим о те­бе хоть ма­лей­шую за­боту, пол­ное про­щение док­то­рам, чьи на­деж­ды ты не оп­равда­ла, со­чувс­твие к оп­ла­кива­ющим, сми­рение, твер­дость ду­ха… Нет, это все прос­то вос­хи­титель­но, пе­чаль­но-ро­ман­тично и не так уж страш­но, как при­нято счи­тать, осо­бен­но, ес­ли ни ми­нуты не сом­не­ва­ешь­ся, что по­падешь пря­мо в рай. А в этом Аман­да не сом­не­валась ни­ког­да.

Как ни ста­ралась, она не мог­ла при­пом­нить о се­бе ни­чего зас­лу­жива­юще­го уп­ре­ка. Те два или три мел­ких греш­ка, со­вер­шенные в ран­нем детс­тве, вро­де по­доб­ранной на ули­це мо­нет­ки, на ко­торую она ку­пила кон­фет, или яб­ло­ка, сва­лив­ше­гося с те­леги пря­мо ей в ру­ки, или да­же страх приз­нать­ся в том, что это она вот­кну­ла бу­лав­ку в стул Даф­нии Ди­кин, не ста­нут пре­пятс­тви­ем, уве­рил ее пре­подоб­ный отец У­ил­лис, к то­му, что­бы ей вы­дали про­пуск пря­мо в рай. Та­ким об­ра­зом по­лучи­лось, что у нее да­же бы­ли не­кото­рые пре­иму­щес­тва пе­ред те­ми, ко­му пред­сто­яло про­жить дол­гую жизнь и не раз сог­ре­шить. Заб­ро­ниро­ван­ное мес­то в раю, бе­зус­ловно, дол­жно бы­ло ком­пенси­ровать ран­ний уход из жиз­ни.

Од­на­ко ей очень хо­телось пред­ста­вить, что же ожи­да­ет ее на не­бесах. Хо­тя пре­подоб­ный отец У­ил­лис был со­вер­шенно уве­рен в су­щес­тво­вании рая, он го­ворил о нем лишь в об­щих чер­тах, не вда­ва­ясь в под­робнос­ти и ста­ра­ясь увиль­нуть от нас­той­чи­вых расс­про­сов Аман­ды.

По прав­де ска­зать, по­луча­лось, что все ок­ру­жав­шие Аман­ду или ни­чего не зна­ли о рае, или от­ка­зыва­лись об­суждать его ус­трой­ство. Так ле­чив­ший Аман­ду док­тор Фро­бишер приз­на­вал свое пол­ное не­вежес­тво в этом воп­ро­се и всег­да ста­рал­ся нап­ра­вить бе­седу в ме­нее, как он вы­ражал­ся, мрач­ное рус­ло, хо­тя Аман­да ни­как не мог­ла взять в толк, по­чему раз­го­вор о та­ком вол­шебном мес­те, как рай, счи­тал­ся мрач­ным. При­мер­но то же са­мое по­луча­лось и с ма­мой. Сто­ило Аман­де за­вес­ти речь о рае, как гла­за мис­сис Дэй за­тума­нива­лись, она ле­пета­ла что-то нев­ра­зуми­тель­ное и тот­час пред­ла­гала до­чери по­бесе­довать о чем-ни­будь бо­лее ве­селом.

Но, нес­мотря ни на что, все-та­ки бы­ло при­ят­но соз­на­вать, что те­бя приз­на­ли дос­той­ной рая и ник­то об этом да­же не спо­рит. Ее бо­лезнь кто-то наз­вал мед­ленным уга­сани­ем, но са­мой Аман­де при­ят­нее бы­ло ду­мать о се­бе, как о цвет­ке, ро­ня­ющем ле­пес­тки один за дру­гим, по­ка од­нажды не ос­та­нет­ся ни­чего, а все вок­руг бу­дут пла­кать и го­ворить, ка­кой она бы­ла тер­пе­ливой и му­жес­твен­ной и как те­перь ей дол­жно быть хо­рошо на не­бесах…

И, на­вер­но, так бы оно и бы­ло, ес­ли б не при­виде­ние. Сна­чала Аман­да да­же не по­няла, что это при­виде­ние. Ког­да она прос­ну­лась ночью и уви­дела ко­го-то сто­яще­го у две­ри, ей по­дума­лось, что это ноч­ная си­дел­ка. По­том она со­об­ра­зила, что на си­дел­ке, ве­ро­ят­но, кро­ме шел­ко­вых тру­сиков и ко­ротень­кой ком­би­наш­ки дол­жно быть на­дето еще что-ни­будь и к то­му же вряд ли в тем­но­те ее бы­ло бы так хо­рошо вид­но. За­метив Аман­ду, при­виде­ние нес­коль­ко уди­вилось.

— Ах, прос­ти­те, по­жалуй­ста, за втор­же­ние, — ска­зало оно, — я ду­мала, что вас здесь уже нет, — и по­вер­ну­лось, что­бы уй­ти.

При­виде­ние ока­залось на ред­кость нес­траш­ное — де­вуш­ка с при­вет­ли­вым ли­цом, ры­жева­тыми во­лоса­ми и ши­роко от­кры­тыми гла­зами. У нее бы­ли оча­рова­тель­ные руч­ки и нож­ки, а фи­гур­ке мог­ла по­зави­довать вся­кая жен­щи­на. Аман­да по­дума­ла, что де­вуш­ка стар­ше ее лет на семь или во­семь.

— По­жалуй­ста, не ухо­дите, — по­вину­ясь мгно­вен­но­му им­пуль­су, поп­ро­сила Аман­да.

При­виде­ние обер­ну­лось с не­кото­рым удив­ле­ни­ем.

— А вы не бо­итесь ме­ня? — спро­сило оно. — Зна­ете, лю­ди обыч­но так пу­га­ют­ся, что да­же виз­жат.

— Не­понят­но, по­чему, — ска­зала Аман­да. — Но мне-то во­об­ще пу­гать­ся не­чего, я са­ма, на­вер­но, ско­ро ста­ну по­хожей на при­виде­ние.

— Ну, что вы, — веж­ли­во воз­ра­зило при­виде­ние.

— Са­дитесь сю­да, — приг­ла­сила Аман­да, — ес­ли вам хо­лод­но, мо­жете за­вер­нуть­ся в оде­яло.

— К счастью, хо­лод ме­ня не бес­по­ко­ит, у ме­ня сов­сем дру­гие за­боты, от­ве­тило при­виде­ние и усе­лось на край пос­те­ли, изящ­но за­кинув но­гу на но­гу.

— Ме­ня зо­вут Аман­да, — пред­ста­вилась хо­зяй­ка.

— А ме­ня Вир­джи­ния.

Пос­ле­дова­ла не­боль­шая па­уза.

Аман­да сго­рала от лю­бопытс­тва, на­конец не вы­дер­жа­ла и спро­сила:

— Прос­ти­те, ес­ли я за­даю бес­так­тный воп­рос, но как это слу­чилось, что вы ста­ли при­виде­ни­ем? Ведь обыч­но пос­ле смер­ти лю­ди сра­зу по­пада­ют ли­бо в од­но мес­то, ли­бо в дру­гое, ес­ли вы по­нима­ете, что я имею в ви­ду.

— Да, по­нимаю: ли­бо в рай, ли­бо в ад, но все это не так прос­то, как вам ка­жет­ся. Вот у ме­ня, нап­ри­мер, осо­бый слу­чай: по­ка что я неч­то вро­де пе­реме­щен­но­го ли­ца. Мое де­ло все еще в ста­дии рас­смот­ре­ния — вот я и блуж­даю, по­ка они там на­вер­ху ре­шат, что со мной де­лать.

Аман­да ни­чего не по­няла.

— Как это? — спро­сила она в не­до­уме­нии.

— Ну, ви­дите ли, ког­да муж ме­ня за­душил, все сна­чала ре­шили, что это обык­но­вен­ное убий­ство, но по­том кто-то под­нял воп­рос, не бы­ло ли про­вока­ции с мо­ей сто­роны. И вот, ес­ли они ре­шат, что я на­руши­ла ка­кую-то там статью, то все под­ве­дут под са­мо­убий­ство, и тог­да мои де­ла пло­хи. Ко­неч­но, я по­дам апел­ля­цию, ссы­ла­ясь на бо­лее ран­нее встреч­ное про­воци­рова­ние — ведь мой муж из тех ти­хонь, что и свя­тую вы­ведут из се­бя. По прав­де го­воря, я дей­стви­тель­но нем­но­го пе­рег­ну­ла пал­ку, но ес­ли бы вы его зна­ли, вы бы ме­ня по­няли.

— А как это, ког­да те­бя ду­шат? — по­любо­пытс­тво­вала Аман­да.

— Ужас­но неп­ри­ят­но, — от­ве­тила Вир­джи­ния, — и ес­ли б я зна­ла, что в ре­зуль­та­те бу­ду вот так око­лачи­вать­ся, то ве­ла бы се­бя бла­гора­зум­ней.

— Как жаль, — вздох­ну­ла Аман­да, — а я ду­мала, хоть вы смо­жете рас­ска­зать мне о рае…

— О рае? А за­чем вам?

— Да, ви­дите ли, я, на­вер­но, ско­ро по­паду ту­да и хо­тела бы уз­нать хоть что-ни­будь…

— О Гос­по­ди! — вос­клик­ну­ла Вир­джи­ния, еще ши­ре рас­крыв гла­за от удив­ле­ния.

Аман­да не по­няла ре­ак­ции Вир­джи­нии — ведь по­пасть на не­бо ка­залось ей стрем­ле­ни­ем очень ра­зум­ным.

— Бед­няжка, — сос­тра­датель­но вздох­ну­ла Вир­джи­ния.

— Но по­чему же? — спро­сила Аман­да нем­но­го раз­дра­жен­но.

— Ви­дите ли, ис­хо­дя из мо­их лич­ных наб­лю­дений, я бы не очень-то спе­шила ту­да…

— Так ты бы­ла там?! — от вол­не­ния Аман­да пе­реш­ла на «ты».

— Да про­бежа­лась нем­но­го, но не вез­де, ко­неч­но, — приз­на­лась Вир­джи­ния.

— Ну, рас­ска­зывай, рас­ска­зывай пос­ко­рее!

Вир­джи­ния за­дума­лась.

— Спер­ва, — на­чала она, — я по­пала в вос­точное от­де­ление. Там все не­обык­но­вен­но рос­кошно — как в цвет­ном ки­но. Все жен­щи­ны но­сят проз­рачные ша­рова­ры, чад­ру и мас­су дра­гоцен­ностей. А муж­чи­ны все бо­рода­тые и в чал­мах, и вок­руг каж­до­го тол­па жен­щин, буд­то они хо­тят по­лучить ав­тограф. На са­мом же де­ле ав­тогра­фами тут и не пах­нет. Вре­мя от вре­мени муж­чи­на вы­бира­ет из тол­пы ка­кую-ни­будь кра­сот­ку (но, ко­неч­но, не те­бя) и с ней уда­ля­ет­ся, а те­бе при­ходит­ся ис­кать дру­гого, вок­руг ко­торо­го сво­их баб пол­но, и они злят­ся, ес­ли втис­ки­ва­ешь­ся в их тол­пу. Ужас­но обид­но по­луча­ет­ся.

— И это все? — спро­сила Аман­да ра­зоча­рован­но.

— Бо­лее или ме­нее. Ну, мож­но еще, ко­неч­но, ку­шать ра­хат-лу­кум.

— Но ведь это сов­сем не то, что я ду­мала! — прер­ва­ла ее Аман­да.

— Ви­дишь ли, там есть и дру­гие от­де­ления. Вот в скан­ди­нав­ском, нап­ри­мер, все со­вер­шенно по-дру­гому. В этом от­де­лении все вре­мя ухо­дит на то, что­бы бин­то­вать и про­мывать ра­ны ге­ро­ям да еще ва­рить им буль­он. Хо­рошо тем, у ко­го есть хоть ка­кое-ни­будь ме­дицин­ское об­ра­зова­ние, а по мне так там слиш­ком мно­го кро­ви. К то­му же эти ге­рои — те еще ти­пы, да­же не взгля­нут на те­бя. Они или хвас­та­ют­ся сво­ими под­ви­гами, или ле­жат плас­том, а то вска­кива­ют и от­прав­ля­ют­ся по­лучать но­вые ра­ны. Та­кая тос­ка!

— Это ведь сов­сем не то… — на­чала бы­ло Аман­да, но Вир­джи­ния про­дол­жа­ла:

— Од­на­ко са­мая от­ча­ян­ная ску­ка — в от­де­лении нир­ва­ны. Сплошь од­ни ин­теллек­ту­алы. Жен­щин ту­да во­об­ще не пус­ка­ют, да­же вы­вес­ка ви­сит на сте­не, но я все-та­ки заг­ля­нула че­рез за­бор. А там…

Но Аман­да ре­шитель­но прер­ва­ла ее.

— Ког­да я го­ворю о рае, — ска­зала она, — я имею в ви­ду тот са­мый обык­но­вен­ный рай, о ко­тором нам рас­ска­зыва­ли в детс­тве, но ни­ког­да тол­ком не объ­яс­ня­ли, как он выг­ля­дит.

— Ах, этот… — про­тяну­ла Вир­джи­ния ра­зоча­рован­но. — Но, ми­лоч­ка, там все так чо­пор­но, что ей-бо­гу не со­ветую. Сплошь хо­ровое пе­ние псал­мов. Ко­неч­но, все в на­илуч­шем сти­ле, но уж слиш­ком серь­ез­но. И му­зыка од­но­об­разная — од­ни тру­бы и ар­фы. И все хо­дят в бе­лых плать­ях. Все ужас­но, как те­бе это ска­зать, ан­ти­сеп­тично? Нет, ас­ке­тич­но! А по­том, у них там за­кон, зап­ре­ща­ющий же­нить­ся, пред­став­ля­ешь? По­это­му ник­то да­же не ос­ме­лива­ет­ся приг­ла­сить те­бя пос­ле кон­церта в ка­фе — бо­ят­ся, что их арес­ту­ют. Свя­тым, ко­неч­но, все это очень нра­вит­ся… — тут она ос­та­нови­лась. — А ты ча­сом не свя­тая?

— Н-не ду­маю, — от­ве­тила Аман­да не слиш­ком уве­рен­но.

— Ну, ес­ли нет, то я ис­крен­не не со­ветую те­бе ту­да со­вать­ся.

Вир­джи­ния про­дол­жа­ла свой рас­сказ. Аман­да слу­шала ее с рас­ту­щей тре­вогой. На­конец не вы­дер­жа­ла:

— Неп­равда все это, неп­равда! — зак­ри­чала она. — Ты на­роч­но так го­воришь, что­бы ис­портить мне нас­тро­ение. Я так ра­дова­лась, что по­паду на не­бо, а те­перь… Это прос­то под­ло и жес­то­ко с тво­ей сто­роны. — На гла­за Аман­ды на­вер­ну­лись сле­зы.

Вир­джи­ния смот­ре­ла на нее мол­ча. За­тем сно­ва за­гово­рила:

— Но, Аман­да, до­рогая, ты же прос­то ни­чего не по­нима­ешь. Ведь все, что я те­бе рас­ска­зала, весь этот рай — он толь­ко для муж­чин, а для жен­щин — это же су­щий ад! Не знаю по­чему, но до сих пор ник­то так и не удо­сужил­ся спро­ек­ти­ровать рай для жен­щин. Чес­тно го­воря, я бы на тво­ем мес­те дер­жа­лась по­даль­ше от это­го муж­ско­го рая. Меж­ду на­ми де­воч­ка­ми го­воря…

Тут Аман­да боль­ше не мог­ла сдер­жи­вать сле­зы и раз­ры­далась, ут­кнув­шись но­сом в по­душ­ку. Ког­да же она под­ня­ла го­лову, Вир­джи­нии уже ниг­де не бы­ло. Аман­да поп­ла­кала, поп­ла­кала и ус­ну­ла.

Но все, что она уз­на­ла от Вир­джи­нии, так на нее по­дей­ство­вало, что не­ожи­дан­но для всех Аман­да ста­ла поп­равлять­ся. А ког­да выз­до­рове­ла окон­ча­тель­но, выш­ла за­муж за бух­галте­ра, ко­торый пред­став­лял се­бе рай в ви­де компь­юте­ра, что, сог­ла­ситесь, для мо­лодень­кой жен­щи­ны не пред­став­ля­ет ров­но ни­како­го ин­те­реса.

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Share on Google+
Google+
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print