Не единственные сущие. Север Гансовский

Шум по­гони приб­ли­жал­ся, и, за­дыха­ясь, На­ар опять по­думал: нуж­но про­сить Юно­шу, что­бы он бе­жал один, ос­та­вил его, ста­рика. (Он да­же не знал, как то­го зо­вут, — прос­то Юно­ша.) Но в этот мо­мент мо­гучий низ­кий рев, ко­торый так оза­дачил весь го­род и их дво­их, ког­да они вы­ходи­ли из тюрь­мы, сно­ва пот­ряс не­бо и ска­лы и умолк.

На этот раз он был еще силь­нее, все­об­ни­ма­ющий сви­репый звук. И он от­четли­во уда­рил свер­ху, с не­ба.

Юно­ша, рос­лый и кра­сивый, с прис­таль­ным су­ровым взгля­дом, ос­та­новил­ся и по­вер­нулся к На­ару.

— Ты слы­шал ког­да-ни­будь та­кое, Учи­тель?

На­ар по­качал го­ловой. Это бы­ло чуть-чуть по­хоже на рев ура­гана, но по­года сто­яла без­ветрен­ная. Это по­ходи­ло и на рас­ка­ты от­да­лен­ной гро­зы, но рев был от­ры­вис­тым, ко­рот­ким. Ка­залось, что-то приб­ли­зилось свер­ху, из не­веро­ят­ной да­ли, уда­рило как мо­лотом и ис­чезло опять где-то там, в не­бе.

— Ни­ког­да.

Юно­ша пос­мотрел на не­бо, по­том вниз, в до­лину.

По­гоня ос­та­нови­лась. Их то­же на­пугал рев.

Ук­ра­шен­ные с длин­ны­ми би­чами в ру­ках и ра­бы тре­мя боль­ши­ми от­ря­дами рас­сы­пались по ка­менис­то­му скло­ну. В каж­дом от­ря­де бы­ло еще по два быс­трых ди­ато­на, но здесь, на кру­тиз­не, эти про­вор­ные зве­ри де­лались не­ук­лю­жими им ме­шали сред­ние но­ги.

Те­перь все за­мер­ло.

Ук­ра­шен­ные — вы­сокие, круп­ные (каж­дый поч­ти в пол­то­ра ра­за боль­ше жи­теля и вдвое вы­ше ра­ба) — ос­та­нови­лись, опус­тив би­чи и зад­рав го­ловы с тя­желы­ми греб­ня­ми к се­рому клоч­ко­вато­му не­бу. Ра­бы сра­зу же упер­лись длин­ны­ми уз­ло­ваты­ми ру­ками в зем­лю и ста­ли от­ды­хать. Ди­ато­ны улег­лись на кам­ни, под­ло­жив под се­бя все шесть ног, и ста­ли во­дить из сто­роны в сто­рону длин­ны­ми уз­ки­ми мор­да­ми.

По­том один из ук­ра­шен­ных снял свой шлем с греб­нем и по­махал им над го­ловой. На­ару по­каза­лось, что от­сю­да, из­да­ли, он уз­на­ет его. Это был ста­рей­ши­на убе­жища Су­дилищ и На­каза­ний.

По зна­ку ста­рей­ши­ны дру­гие ук­ра­шен­ные из двух от­ря­дов сош­лись к цен­тру до­лины и ста­ли в кру­жок. Свер­ху двум бег­ле­цам бы­ло вид­но, как ше­велят­ся их гу­бы — они со­веща­лись, пог­ля­дывая вверх. За­тем они ста­ли рас­хо­дить­ся по сво­им мес­там.

— Впе­ред, Учи­тель, — ска­зал Юно­ша.

Они опять по­бежа­ли, про­бира­ясь в ха­осе кам­ней.

«За­чем он вы­вел ме­ня из тюрь­мы, — ду­мал На­ар. — Не­уже­ли я еще ну­жен ко­му-ни­будь пос­ле этих дол­гих лет пы­ток и му­чений?»

Он вдруг по­нял, что ви­дит Юно­шу не в пер­вый раз. Мно­го дней на­зад его вы­води­ли по обы­чаю на пло­щадь, и один из ук­ра­шен­ных, под­го­няя его би­чом, кри­чал: «Вот бе­зумец, ко­торый ут­вер­жда­ет, буд­то над на­шим не­бом есть еще од­но, свет­лое! Вот он, кто от­ри­ца­ет Все­об­щий Ка­мень!» Он кри­чал тем осо­бым гну­савым го­лосом, к ко­торо­му ук­ра­шен­ные при­уча­ют се­бя с детс­тва, что­бы еще и этим от­ли­чать­ся от жи­телей и ра­бов. Тог­да-то в тол­пе На­ар за­метил гор­дый прис­таль­ный взгляд и мо­лодое су­ровое ли­цо и с го­речью по­думал: «Не­уже­ли и этот пре­зира­ет?» Но вот прош­ли дни, се­год­ня ут­ром дверь ка­меры вдруг от­во­рилась, мер­твый страж ле­жал на по­лу, и Юно­ша вы­вел его из го­рода. За­чем?..

По­зади, вни­зу, раз­да­лись свис­тки и рез­кое щел­канье би­чей. По­гоня во­зоб­но­вилась; бег­ле­цы мол­ча при­бави­ли ша­гу.

«Он на­зыва­ет ме­ня Учи­телем, — ска­зал се­бе На­ар. — Зна­чит, есть та­кие, кто ве­рит мне?»

А сам он уже поч­ти пе­рес­тал ве­рить се­бе, и то, что бы­ло де­сяти­летия на­зад, ка­залось ему поч­ти сном. Тог­да, еще мо­лодой и силь­ный, он был так вы­сок рос­том, что в тем­но­те его при­нима­ли за ук­ра­шен­но­го. По но­чам он мог бро­дить по го­роду, не опа­са­ясь по­пасть в убе­жище На­каза­ний. На­ар стал сом­не­вать­ся в том, че­му учи­ли ук­ра­шен­ные. Их на­ука ут­вер­жда­ла, что на­вер­ху, за се­рым мя­тущим­ся клоч­ко­ватым не­бом, на­виса­ет веч­ный Все­об­щий Ка­мень, ко­торый и за­пол­ня­ет со­бой все Прос­транс­тво Прос­транств. Что оке­ан, ко­торый ок­ру­жа­ет со­бой со всех сто­рон край двад­ца­ти го­родов, там, даль­ше, за го­ризон­том, упи­ра­ет­ся в тот же Все­об­щий Ка­мень. Что единс­твен­ная су­щая жизнь где бы то ни бы­ло есть жизнь двад­ца­ти го­родов — жизнь ук­ра­шен­ных и ра­бов. Ка­мень вни­зу под на­ми и ка­мень на­вер­ху, над се­рым не­бом — вот все, что есть, бы­ло и бу­дет.

Но од­нажды, бро­дя по бе­регу, На­ар уви­дел, как тя­желые вол­ны выб­ро­сили на кам­ни уди­витель­ную твер­дую тра­ву, ко­торая не рас­тет ниг­де. По­том, поз­же, в пе­щерах ры­баков, ко­торые дос­тавля­ют ук­ра­шен­ным ры­бу, вы­лав­ли­вая ее ру­ками, На­ар не раз встре­чал из­де­лия из той же тра­вы и убе­дил­ся, что ры­баки ве­рят в то, что за оке­аном есть еще дру­гие зем­ли и, мо­жет быть, да­же дру­гие го­рода. Тог­да он стал сом­не­вать­ся и в уче­нии о Все­об­щем Кам­не. Он спра­шивал се­бя, от­че­го же днем не­бо свет­лое, а по но­чам тем­ное, по­чему всег­да ме­ня­ет­ся его цвет, от­ку­да взя­лась жизнь в ще­ли кам­ня? И, му­ча­ясь эти­ми воп­ро­сами, он ре­шил доб­рать­ся до не­ба — влезть на Го­ру Всех Гор, вер­ши­на ко­торой, как ут­вер­жда­ла на­ука ук­ра­шен­ных, со­еди­нялась на­вер­ху со Все­об­щим Кам­нем.

Это бы­ло уди­витель­ное пу­тешес­твие. Он под­ни­мал­ся все вверх и вверх, пре­одо­левая кру­чи и про­пас­ти. Сна­чала он пи­тал­ся толь­ко жес­тким мо­хом, ко­торый рас­тет на ска­лах и ко­торый сос­тавля­ет единс­твен­ную пи­щу ра­бов. По­том, обес­си­лев­ше­му от го­лода, ему по­палось гнез­до ме­донос­ной пти­цы. На­ар знал, что мед — это пи­ща ук­ра­шен­ных и что он смер­те­лен для жи­телей и ра­бов. Но он был так из­му­чен, что ре­шил­ся раз­бить од­но яй­цо из гнез­да и вы­пить его. Ока­залось, что мед не пов­ре­дил ему, а, нап­ро­тив, дал си­лу, хо­тя он и не при­над­ле­жал к ук­ра­шен­ным.

От­ту­да с вы­соты он ви­дел сра­зу пять го­родов, и все они ка­зались лишь ма­лень­ки­ми куч­ка­ми ка­меш­ков.

Поз­же, на третье вось­мид­невье пу­ти На­ар доб­рался до не­ба. И ока­залось, что оно та­кое же, как ту­ман, со­бира­ющий­ся ве­чера­ми вни­зу, в ска­лах у оке­ана. На­ар шел все вы­ше и вы­ше, и клочья ту­мана прев­ра­тились в по­ля, а до­лины вни­зу не ста­ло вид­но. На­ар уже на­чал ду­мать, что ско­ро он дой­дет до Все­об­ще­го Кам­ня. Но ту­ман вок­руг не­го и над ним ста­новил­ся все свет­лее. Страш­ный хо­лод, ко­торый тер­зал его на вы­соте, кон­чился, сде­лалось теп­ло. И, на­конец, на пя­тое вось­мид­невье его пу­тешес­твия со­вер­ши­лось ве­ликое чу­до. Се­рое не­бо об­ла­ков и ту­манов кон­чи­лось, оно бес­ко­неч­ной рав­ни­ной ле­жало под но­гами На­ара. А над ним, над его го­ловой, пов­сю­ду, бы­ло дру­гое не­бо, прек­расное, глу­бокое, си­нее и си­яющее. В этом не­бе пы­лал ог­ромный диск — та­кой яр­кий, что На­ар чуть не ос­леп, взгля­нув на не­го в пер­вый раз. Лу­чи дис­ка сог­ре­ли На­ара, да­ли ему но­вые си­лы.

И не бы­ло ни­како­го Все­об­ще­го Кам­ня. Диск под­ни­мал­ся над го­ловой На­ара, в бес­ко­неч­ную глу­бину ухо­дила си­нева не­ба, вер­ши­ны гор вок­руг бы­ли пок­ры­ты тра­вами, та­кими яр­ки­ми и гус­ты­ми, ка­ких На­ар ни­ког­да не ви­дел вни­зу, и пе­ли пти­цы. И мир, ко­торый ос­тался под сло­ем ту­манов и об­ла­ков, мир ук­ра­шен­ных и их ра­бов, ка­зал­ся от­сю­да тем­ным, страш­ным и жал­ким.

Но поз­же, ког­да На­ар спус­тился и стал рас­ска­зывать в го­родах обо всем этом, ук­ра­шен­ные схва­тили его, и под пыт­ка­ми в ка­мерах убе­жища На­каза­ний он сам поч­ти уже пе­рес­тал ве­рить в то, что ви­дел.

— Учи­тель, — ска­зал Юно­ша, — обоп­рись на ме­ня. — Он за­метил, что На­ару труд­но ид­ти, и взял его за ру­ку. — Учи­тель, я вы­вел те­бя из тюрь­мы, что­бы по­казать од­ну вещь. Мно­гие из мо­лодых ве­рят те­бе, и нес­коль­ко жи­телей ре­шило пов­то­рить твой под­виг. Мы тай­но со­бира­лись здесь, на ка­мен­ном пла­то, что­бы ук­ра­шен­ные не уз­на­ли о на­ших на­мере­ни­ях. И вот мно­го дней на­зад, ког­да мы, пас­ту­хи, бы­ли здесь, вдруг раз­дался тот же звук, что мы слы­шим се­год­ня. С не­ба вы­летел си­яющий шар и упал не­дале­ко от нас. Был страш­ный гро­хот, и взле­тели кам­ни, но по­том все стих­ло. По­дой­дя к то­му мес­ту, мы уви­дели тя­желый пред­мет со стран­ным зна­ком на нем. Мы под­ня­ли его и уви­дели, что он от­шли­фован так, как мо­гут толь­ко ра­зум­ные ру­ки. Мы хо­тим по­казать те­бе этот пред­мет, и ты ска­жешь нам, что это зна­чит, по-тво­ему. В том мес­те нас ждут друзья, мы отор­вемся от по­гони и скро­ем­ся в го­рах…

Он не ус­пел еще до­гово­рить, как сле­ва раз­дался свист и над ни­ми про­лете­ла стре­ла. Обер­нувшись, они уви­дели но­вый от­ряд прес­ле­дова­телей: в цен­тре трое ук­ра­шен­ных, греб­ни на их шле­мах раз­ве­вались по вет­ру, по бо­кам длин­ной це­поч­кой ра­бы, сог­нувши­еся в быс­тром бе­ге. Не­кото­рые бе­жали на двух но­гах, дру­гие по­мога­ли се­бе ру­ками. Один из них был уже так близ­ко, что На­ар мог раз­ли­чить лу­кавую ус­мешку на его ли­це. Раб хо­тел схва­тить его пер­вым, он на­де­ял­ся по­лучить мно­го пи­щи в наг­ра­ду.

Спра­ва то­же свис­те­ли, еще один от­ряд по­явил­ся на пла­то.

— Бе­ги, Учи­тель! — вос­клик­нул Юно­ша. Он тол­кнул На­ара в сто­рону уз­кой тро­пин­ки меж­ду ог­ромны­ми глы­бами. — Бе­ги, там встре­тят те­бя. — Сам же он лег меж­ду кам­ней и при­гото­вил свой лук со стре­лами.

На­ар сде­лал нес­коль­ко ша­гов и ос­та­новил­ся. За­чем? Все рав­но он не убе­жит. Его те­ло бы­ло сов­сем сла­бым, так как во вре­мя пы­ток в убе­жище На­каза­ний у не­го вы­нули мно­го мус­ку­лов из рук и ног.

— Смот­ри­те, смот­ри­те! — гну­саво зак­ри­чал один из ук­ра­шен­ных. — Вот он, бе­зумец, ко­торый го­ворит, что над на­шим не­бом есть еще что-то!

То­ропясь, Юно­ша на­тянул те­тиву и выс­тре­лил. Но стре­ла толь­ко сор­ва­ла гре­бень со шле­ма ук­ра­шен­но­го. Ис­пу­ган­ный и по­ражен­ный, он ос­та­новил­ся и ог­ля­дел­ся.

Ук­ра­шен­ные то­же ос­та­нови­лись.

— Ужас! Ужас! — зак­ри­чали ук­ра­шен­ные. — Он под­нял ру­ку на все­могу­щего.

Раб, ко­торый был уже в нес­коль­ких ша­гах от Юно­ши, сде­лал но­вый пры­жок, про­тянув впе­ред ру­ки. Но его нас­тигла вто­рая стре­ла Юно­ши. Прон­зенный нас­квозь, он упал на кам­ни и по­катил­ся, ку­сая стре­лу и пы­та­ясь зу­бами выр­вать ее из те­ла.

На­ар бро­сил­ся на­зад и лег ря­дом с Юно­шей.

— Бе­ги ты, — ска­зал он. — Убе­гай, не то ты по­падешь в убе­жище На­каза­ний.

Юно­ша рез­ко обер­нулся к не­му.

— По­чему ты здесь? То­ропись!

Ук­ра­шен­ные сно­ва за­щел­ка­ли би­чами. Те­перь они гна­ли впе­реди се­бя ра­бов, а са­ми ук­ры­вались за кам­ня­ми.

— Стра­шитесь! Стра­шитесь! — раз­дался гну­савый го­лос, и На­ар уз­нал ста­рей­ши­ну.

И в этот мо­мент Юно­ша вдруг схва­тил На­ара за пле­чо.

— Слу­шай, Учи­тель. Опять!

Воз­дух зад­ро­жал вок­руг них, и от­ту­да свер­ху, где, как знал На­ар, за об­ла­ками прос­ти­ралось бес­ко­неч­ное си­нее не­бо, до­нес­ся рев. Он на­рас­тал, он был гром­че, чем те два ра­за. Он ста­новил­ся нес­терпи­мым.

Ра­бы и ук­ра­шен­ные ос­та­нови­лись. Все в стра­хе под­ня­ли го­ловы.

Что-то в тем­но­те по­яви­лось над ни­ми в гус­тых об­ла­ках. Оно все рос­ло и рос­ло, и вдруг из мглы по­явил­ся ог­ромный, длин­ный пред­мет. Ис­то­чая сни­зу пла­мя, он опус­кался с не­ба, все уве­личи­ва­ясь в раз­ме­рах. За­мер на миг над глы­бами кам­ня, опус­тился еще и стал в трех­стах ша­гах от На­ара и его то­вари­ща.

Ук­ра­шен­ные и ра­бы ле­жали.

— Смот­ри! — вскри­чал Юно­ша, под­ни­ма­ясь. — Тот же знак, ка­кой мы ви­дели. Пя­тико­неч­ная фи­гура!..

Это бы­ло в… го­ду, ког­да пер­вый ко­рабль с Зем­ли про­бил веч­ный слой об­ла­ков, ок­ру­жа­ющих Ве­неру.

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Share on Google+
Google+
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print