Лекарство от рака. Андрей Ломачинский

В кон­це 1970-х в го­роде Вы­бор­ге жи­ли-бы­ли два вра­ча — док­тор Рай­тсман и док­тор Куз­не­цов. На чём спе­ци­али­зиро­вал­ся док­тор Рай­тсман, я за­был, а вот спе­ци­али­зацию док­то­ра Куз­не­цова я бу­ду пом­нить до са­мых глу­боких се­дин стар­ческо­го ма­раз­ма. Он­ко­лог он был. При­чём ес­ли ве­рить ма­тери­алам то­го уго­лов­но­го де­ла и до­кумен­там, прис­ланным на су­деб­но-эк­спертную ме­дицин­скую оцен­ку, то он­ко­логом он был клас­сным. Ни­каких дис­серта­ций не пи­сал, но в час­ти прак­ти­чес­ко­го ле­чения мно­гих зло­качес­твен­ных за­боле­ваний да и по те­оре­тичес­ким зна­ни­ям док­тор Куз­не­цов зап­росто мог сос­та­вить кон­ку­рен­цию ка­кому-ни­будь пе­рифе­рий­но­му про­фес­со­ру из об­лас­тно­го ме­дин­сти­тута. Кол­ле­ги о Куз­не­цове да­вали са­мые по­ложи­тель­ные от­зы­вы: взя­ток не брал прин­ци­пи­аль­но, спе­ци­аль­ную ли­тера­туру чи­тал тон­на­ми, в кон­суль­та­ци­ях не от­ка­зывал, а ког­да кон­суль­ти­ровал, то нос не за­дирал и был всег­да про­фес­си­ональ­но чес­тен — слов «это­го я не знаю» не бо­ял­ся. Доб­рый, по ха­рак­те­ру урав­но­вешен­ный, жизнью до­волен, хо­роший семь­янин, ни­каких пси­хопа­толо­гичес­ких вы­ходок за всю жизнь это­го док­то­ра не за­регис­три­рова­но. От па­ци­ен­тов от­боя не бы­ло, а са­ми па­ци­ен­ты и их родс­твен­ни­ки толь­ко гим­ны сла­вы это­му док­то­ру пе­ли — луч­ший кри­терий оцен­ки лю­бого вра­ча. Од­ним сло­вом, как тог­да го­вори­ли, дос­той­ный со­вет­ский че­ловек.

Док­тор Рай­тсман и док­тор Куз­не­цов бы­ли близ­ки­ми друзь­ями. Дру­жили семь­ями, проч­но и дол­го. Де­ти в этих семь­ях друг дру­га с ран­не­го детс­тва зна­ли, и от­но­шения у них бы­ли как у близ­ких родс­твен­ни­ков. Жё­ны ни од­но­го праз­дни­ка не пом­ни­ли, что­бы по­рознь. Да­же от­пуска под­га­дыва­ли так, что­бы от­ды­хать об­щей боль­шой ком­па­ни­ей. Да и ув­ле­чения у этих док­то­ров бы­ли од­ни и те же — лю­били вы­ходы на при­роду, осо­бен­но по гри­бы и на охо­ту на бо­ровую дичь.

На здо­ровье друзья не жа­лова­лись, хоть оба смо­лили «Бе­ломор» как са­пож­ни­ки. Ну и, ра­зуме­ет­ся, у обо­их бы­ли хро­ничес­кие брон­хи­ты за­яд­лых ку­риль­щи­ков — пе­ри­оди­чес­ки друзья выс­лу­шива­ли друг у дру­га свис­тя­щие хри­пы в лёг­ких и шу­тили на те­му са­пож­ни­ков без са­пог. Та­кое нап­ле­ватель­ское от­но­шение к собс­твен­но­му здо­ровью бы­ло весь­ма рас­простра­нено в ин­телли­ген­тной про­вин­ци­аль­ной сре­де то­го вре­мени.

И вот приш­ла семья Рай­тсма­нов в дом Куз­не­цовых встре­тить Но­вый год. «Со­вет­ское шам­пан­ское» на сто­ле, луч­шие конь­яки и де­лика­тесы — не взят­ки, а зна­ки поч­те­ния от бла­годар­ных боль­ных. По те­леви­зору Бреж­нев поз­драв­ле­ние от­шамкал, ча­сы бь­ют две­над­цать. Все под­ни­ма­ют фу­жеры и пь­ют пер­вый тост за нас­ту­пив­ший. Улыб­ки, ра­дость на ли­цах, пред­вку­шение хо­роше­го зас­толья. Но че­рез ми­нуту док­то­ру Рай­тсма­ну ста­новит­ся пло­хо — он блед­не­ет и бе­жит в ту­алет. Там его скру­чива­ет силь­ный же­лудоч­ный спазм, а ми­нутой поз­же при­ходит об­легче­ние в ви­де рво­ты. Док­тор Куз­не­цов без вся­ких це­ремо­ний от­кры­ва­ет не­запер­тую дверь, вхо­дит и смот­рит в уни­таз. Там све­жевы­питое шам­пан­ское с про­жил­кой кро­ви. Но­вогод­ний ве­чер ис­порчен: рво­та с кровью без при­чины — всег­да тре­вога для он­ко­лога.

Без вся­ких це­ремо­ний Куз­не­цов за­водит дру­га в спаль­ню, про­сит раз­деть­ся и лечь на кро­вать. Паль­цы при­выч­но уто­па­ют в став­шей по­дат­ли­вой пе­ред­ней брюш­ной стен­ке. Мнёт Куз­не­цов жи­вот дру­гу и ста­новит­ся всё серь­ёз­ней и серь­ёз­ней. Дол­го мнёт. Жё­ны за стол зо­вут, хва­тит, мол, с кем не бы­ва­ет. Пе­рес­тань­те, му­жики, друг на дру­га страх на­гонять. Иди­те конь­яч­ку по ма­лень­кой — всё как ру­кой сни­мет! Не слу­ша­ет док­тор Куз­не­цов, злой стал, орёт, чтоб не ме­шали. По­шёл пе­рифе­рий­ные лим­фо­уз­лы паль­пи­ровать, ле­зет в пах, да­вит под мыш­ка­ми и над клю­чица­ми. А в од­ной из над­клю­чич­ных ямок не­понят­ный жел­ва­чок. Хва­та­ет сте­тос­коп и дол­го слу­ша­ет лёг­кие. По­том ос­но­ватель­но выс­ту­кива­ет груд­ную клет­ку. И на­чина­ют дро­жать паль­цы у док­то­ра Куз­не­цова… «Лад­но, пош­ли к сто­лу. Пить не со­ветую, и ку­шай уме­рен­но. Зав­тра с по­луд­ня ни­чего не есть, с шес­ти ве­чера и жид­кости не пить, а вто­рого чис­ла с са­мого ут­ра ко мне в ка­бинет».

Вто­рого ян­ва­ря с ут­ра пер­вый раз в сво­ей жиз­ни док­тор Куз­не­цов пос­лал ку­да по­даль­ше сво­их пла­новых боль­ных. Ре­гис­тра­тура обоз­ли­лась, да вы­сок был куз­не­цов­ский ав­то­ритет. Ко­му та­лон­чи­ки пе­репи­сали, ко­го, нес­мотря на про­тес­ты, к дру­гим док­то­рам нап­ра­вили, ко­го поп­ро­сили по­дож­дать. Всё ут­ро во­зил­ся док­тор со сво­им дру­гом. Лич­но во­дил на рен­тген и в ла­бора­торию. При­нёс рен­тге­ноло­гу бу­тыл­ку «На­поле­она», дав­но сто­яв­шую му­зей­ным эк­спо­натом до­ма, а пос­ле раз­го­вора с зав­ла­бора­тори­ей ос­та­вил на сто­ле ко­роб­ку «Пи­ковой Да­мы». Сре­ди кол­лег та­кие ве­щи не по­пуляр­ны, сот­рудни­ки по­дар­ки при­нять от­ка­зыва­ют­ся — прин­цип «ты мне, я те­бе» до­роже. От­несли по­дар­ки на­зад и от­да­ли мед­сес­тре, что в ка­бине­те у он­ко­лога си­дела.

На­конец вер­нулся Куз­не­цов к се­бе в ка­бинет и сра­зу за те­лефон. На весь Вы­борг тог­да единс­твен­ный эн­доскоп имел­ся. Эн­доскоп — это та­кая шту­ка, ко­торой че­рез рот в же­лудок за­лезть мож­но, пос­мотреть, что там тво­рит­ся, ну и би­оп­сию взять, от­щипнуть ку­сочек тка­ней на ана­лиз под мик­роско­пом. Зво­нит эн­доско­пис­ту, про­сит не­мед­ленно при­ять боль­но­го Рай­тсма­на. Эн­доско­пист то­же весь день ском­кал, но раз уж сам Куз­не­цов про­сит, то бу­дет сде­лано. За­тем хи­рур­гу зво­нит: дру­гу мо­ему нуж­но сроч­но лим­фо­узел из над­клю­чич­ной ям­ки вы­резать, опять же на гис­то­логию. За­тем па­толо­гу — ставь на уши всю свою па­тогис­то­логи­чес­кую ла­бора­торию, а мои ана­лизы в пер­вую оче­редь! И тот сог­ла­сен. Ещё про­сит нес­коль­ко до­пол­ни­тель­ных стёк­лы­шек с прок­ра­шен­ны­ми тка­нями под­го­товить — для собс­твен­но­го изу­чения и ес­ли ко­му на кон­суль­та­цию пос­лать при­дёт­ся. И это бу­дет сде­лано. На­до ска­зать, что док­тор Куз­не­цов сам мик­роско­па не чу­рал­ся. Сто­ял у не­го в ка­бине­те от­личный би­ноку­ляр, и сто­ял от­нюдь не для ме­бели. Час­тень­ко Куз­не­цов у не­го про­сижи­вал, изу­чая слож­ные тка­невые из­ме­нения с по­доз­ре­ни­ем на ма­лиг­ни­зацию.

Всё, что на­до док­то­ру Рай­тсма­ну, сде­лали. Как ни­ког­да быс­тро все ре­зуль­та­ты лег­ли на куз­не­цов­ский стол. Ос­тался Куз­не­цов пос­ле ра­боты, об­ло­жил­ся ат­ла­сами по он­ко­логи­чес­кой па­толо­гии и стал смот­реть пре­пара­ты тка­ней сво­его дру­га. Си­дел за мик­роско­пом до­поз­дна, иног­да пе­рево­дя гла­за с мик­ро­поля на ма­товый яр­кий эк­ран на сте­не, где ви­сели мно­гочис­ленные рен­тге­нов­ские сним­ки боль­но­го Рай­тсма­на. Опус­те­ла по­лик­ли­ника, вот уже и де­жур­но­му те­рапев­ту по­ра ухо­дить. Дож­дался Куз­не­цов, ког­да тот при­мет пос­ледне­го боль­но­го, и за­ходит к не­му в ка­бинет. Та­кой прось­бы от Куз­не­цова ник­то из кол­лег не пом­нил, хо­тя то, о чём док­тор поп­ро­сил, счи­талось де­лом обыч­ным. А поп­ро­сил он для се­бя ба­наль­ный боль­нич­ный на три дня с ди­аг­но­зом ОРЗ. Ска­зал чес­тно, что в

Ле­нин­град смо­тать­ся на­до — сроч­но и по лич­но­му. Друг Рай­тсман до­ма то­же на боль­нич­ном ма­ял­ся, но это­му за­кон­но вы­писа­ли от­кры­тый лист — без ука­зания да­ты, ког­да на ра­боту яв­лять­ся.

Соб­рал Куз­не­цов свои за­писи, все рен­тге­ног­раммы, мик­ропре­пара­ты и дру­гие ана­лизы и при­нёс всё до­мой. Ра­но ут­ром на­бил вто­рую сум­ку луч­шим конь­яком, сел в элек­трич­ку и по­катил в Ле­нин­град. Хоть и не за­нимал­ся этот док­тор на­укой, но мно­гих зна­комых в на­уч­ных кру­гах имел. Ос­та­новил­ся на три дня у ко­го-то из них. За это вре­мя сво­ей «бо­лез­ни» ус­пел прой­тись по све­тилам он­ко­логии из 1-го ме­да, за­шёл на ка­фед­ру па­тана­томии в Сан­ги­ге, схо­дил к кол­ле­гам в Он­ко­цен­тре. Вез­де на­род толь­ко не­до­уме­ние вы­ража­ет. Мол, ну че­го ты к нам с та­кой эле­мен­тарщи­ной при­пёр­ся? Ты ведь сам клас­сный спе­ци­алист, ка­кие ещё у те­бя мо­гут быть сом­не­ния? За­дач­ка для сту­ден­тов-вто­рокур­сни­ков — эле­мен­тарная, ти­пич­ная аде­нокар­ци­нома! Зло­качес­твен­ная опу­холь тка­ней же­луд­ка. А раз име­ют­ся ме­тас­та­зы в лёг­ких и по всем лим­фо­уз­лам, то и ди­аг­ноз про­ще па­реной ре­пы — рак чет­вёртой ста­дии. Прог­ноз боль­но­го од­нознач­ный — сли­вай­те во­ду, вы­ходи­те в там­бур, при­еха­ли. Сле­ду­ющая ос­та­нов­ка — клад­би­ще. Ник­то ни­чем по­мочь не мо­жет. Поз­дно. Дав­но поз­дно. Слу­ша­ет эти оче­вид­ные ис­ти­ны док­тор Куз­не­цов, а у са­мого в гла­зах слё­зы. Да всё бы­ло яс­но и по­нят­но, толь­ко ведь друг это — на чу­до на­деж­да бы­ла…

Здесь умес­тно сде­лать од­но ли­ричес­кое от­ступ­ле­ние. Точ­нее, не ли­ричес­кое, а буль­вар­но-по­пуля­риза­тор­ское. Пусть ме­дики снис­хо­дитель­но улыб­нутся, за­то ос­таль­ным по­нят­нее бу­дет. То, что рак — это кле­точ­ная му­тация, все зна­ют. Но это не сов­сем вер­но. Каж­дую се­кун­ду в нор­маль­ном че­лове­чес­ком ор­га­низ­ме про­ис­хо­дит бо­лее двух мил­ли­онов из­ме­нений хро­мосом­но­го ап­па­рата, од­на­ко дву­мя мил­ли­она­ми ра­ков в се­кун­ду мы не за­боле­ва­ем. Боль­шинс­тво му­таций не опас­ны, и хро­мосом­ные по­лом­ки чи­нят­ся, не вы­ходя из кле­точ­но­го яд­ра, — есть спе­ци­аль­ные ре­пара­ци­он­ные ме­ханиз­мы на­шего ген­но­го ап­па­рата кле­ток. Но не­кото­рые му­тации «про­рыва­ют­ся», что, в об­щем, то­же не проб­ле­ма. Им­мунная сис­те­ма сто­ит на стра­же — та­кие клет­ки-из­менни­ки быс­тро отыс­ки­ва­ют­ся лим­фо­цита­ми и мо­мен­таль­но унич­то­жа­ют­ся как пре­дате­ли. Раз­ные лим­фо­циты ра­бота­ют в на­шей им­мунной оп­рични­не, есть там и вы­сокос­пе­ци­али­зиро­ван­ные сле­дова­тели, и штат­ные па­лачи. Пря­мо так и на­зыва­ют­ся: Т-кил­ле­ры, это на­уч­ный тер­мин, а не жар­гон. Так вот, эти кил­ле­ры без дру­гих ти­пов лим­фо­цитар­ных кле­ток бес­по­мощ­ны. Не ви­дят они клет­ку-му­тан­та. А вот по­чему не ви­дят — воп­рос от­кры­тый. Ес­ли кто на не­го от­ве­тит — это Но­белев­ская пре­мия в об­ласти ме­дици­ны и зо­лотой па­мят­ник при жиз­ни от все­го бла­годар­но­го че­лове­чес­тва.

По­нят­но те­перь, по­чему рак — это не толь­ко и не столь­ко му­тация, сколь­ко брешь в сис­те­ме «свой-чу­жой»? Как толь­ко при­нял ор­га­низм му­тиро­вав­шую клет­ку за нор­маль­ную, та сра­зу на­чина­ет своё прос­тое быд­лячье де­ло — жрать, га­дить, бе­зудер­жно раз­мно­жать­ся и ло­мать всё вок­руг. На на­чаль­ной ста­дии та­кую опу­холь мож­но вы­резать. Есть в он­ко­хирур­гии од­но свя­тое пра­вило: ма­лень­кий рак — боль­шая опе­рация, боль­шой рак — ма­лень­кая опе­рация. Ну а на пос­ледней ста­дии, ког­да опу­холь рас­простра­нила ме­тас­та­зы, опе­рация за­час­тую со­вер­шенно бес­по­лез­на. Так, кое-ка­кая те­рапия мо­жет лишь слег­ка за­мед­лить про­цесс — и не бо­лее. Хо­тя в ви­де ред­чай­ше­го ка­зуса в ми­ровой прак­ти­ке име­лись еди­нич­ные наб­лю­дения, ког­да им­мунная сис­те­ма вос­ста­нав­ли­вала кон­троль над си­ту­аци­ей и про­ис­хо­дило са­мо­из­ле­чение от ра­ка. «Еди­нич­ные» и «в ми­ровой» — это клю­чевые сло­ва. Ник­то из обыч­ных прак­ти­ку­ющих он­ко­логов та­кого не наб­лю­дал и на по­доб­ную ка­зу­ис­ти­ку ссы­лать­ся не лю­бит. Шанс стать мил­ли­оне­ром, иг­рая в ло­терею, во мно­го раз вы­ше, чем са­мо­из­ле­чение от ра­ка.

Вер­нулся док­тор Куз­не­цов из Ле­нин­гра­да, взял до­ма нем­но­го спир­тяшки и по­шёл в гос­ти к дру­гу Рай­тсма­ну. Нес­коль­ко ду­бовая со­вет­ская ме­дицин­ская эти­ка пред­пи­сыва­ла ди­аг­ноз он­ко­логи­чес­ко­го за­боле­вания от са­мого боль­но­го скры­вать, об­на­дёжи­вая бед­няг вся­кой ла­жей. Ди­аг­ноз над­ле­жало со­об­щать толь­ко бли­жай­шим родс­твен­ни­кам в стро­го кон­фи­ден­ци­аль­ной фор­ме. Но Рай­тсман был друг и врач — не мог Куз­не­цов ему врать. Опять же впер­вые в жиз­ни нап­ле­вал он на ме­дицин­скую эти­ку. Раз­лил спир­тик и на воп­рос «А мне мож­но?» от­ве­тил пря­мо: «Те­бе, брат, те­перь всё мож­но. Не­опе­рабель­ная аде­нокар­ци­нома у те­бя, друг ты мой ми­лый. Но­вый год нам вмес­те уже не встре­тить, да и на охо­ту не схо­дить. Счёт, в луч­шем слу­чае, на ме­сяцы. При­веди де­ла и ду­шу в по­рядок, че­му быть — то­го не ми­новать. Как дру­га му­чить ни те­бя, ни твою семью я не со­бира­юсь — не бу­дет ни ра­дио-, ни хи­ми­оте­рапии. Не нра­вит­ся — иди к дру­гому спе­ци­алис­ту. В тво­ём слу­чае чем ско­рее, тем луч­ше. Обез­бо­лива­ющих, тран­кви­лиза­торов и лю­бой дру­гой дря­ни по­лучишь столь­ко, сколь­ко за­хочешь. Од­но до­пол­ни­тель­ное средс­тво те­бе лишь по­сове­тую — пей по­боль­ше гра­нато­вого со­ка. Ле­чить не ле­чит, но сли­зис­тую слег­ка ду­бит, — по мо­им наб­лю­дени­ям, луч­шая до­бав­ка в ди­ету при та­ких слу­ча­ях».

Док­тор Рай­тсман вздох­нул и ска­зал, что обо всём до­гадал­ся ещё на куз­не­цов­ской кро­вати в но­вогод­ний ве­чер. Поб­ла­года­рил за прав­ду и дру­жес­кое учас­тие. К си­ту­ации от­нёсся фи­лософ­ски — хоть и был он ев­ре­ем без и­уда­из­ма, но и мар­ксист­ско-ле­нин­скую фи­лосо­фию не це­нил. По­ра — зна­чит по­ра. Пос­мотрим, что ле­жит за чер­той, от­ку­да не воз­вра­ща­ют­ся. Де­ти под­росли, же­на в тор­говле кру­тит­ся — вы­тянет. Стал он спо­кой­ным и урав­но­вешен­ным. Сам сос­та­вил спи­сок пре­пара­тов, ко­торые пос­чи­тал нуж­ны­ми, и мо­мен­таль­но по­лучил на всё куз­не­цов­ские крас­ные ре­цеп­ты со спе­ци­аль­ны­ми пе­чатя­ми для дос­тавки на дом. Поз­вал же­ну. Поп­ро­сил не пла­кать, всё ей рас­ска­зал и ве­лел весь Вы­борг­прод­торг пе­рерыть и при­тащить до­мой де­сять ящи­ков гра­нато­вого со­ка. На­пос­ле­док об­нял по-брат­ски док­то­ра Куз­не­цова и поп­ро­сил к не­му боль­ше не за­ходить, по­ка сам не по­зовёт. А по­зовёт, ког­да бо­ли нес­терпи­мыми ста­нут. А по­ка не ста­ли — от­ло­жит док­тор все де­ла, про­чита­ет то, что не до­читал, прос­тит тех, ко­го не прос­тил, а меж­ду де­лами зай­мёт­ся обыч­ным со­зер­ца­ни­ем ок­ру­жа­ющей ре­аль­нос­ти, наб­лю­дать ко­торую ос­та­лось не­дол­го. По­это­му та­кая вот дру­жес­кая прось­ба — не бес­по­ко­ить. Дру­гих зна­комых док­тор Рай­тсман со­бирал­ся опо­вес­тить поз­же. Вы­пили друзья по про­щаль­но­му сто­пари­ку, и ушёл док­тор Куз­не­цов до­мой. А до­ма впер­вые со сту­ден­ческих лет наж­рался вдра­бадан.

Про­ходят ме­сяцы. Док­тор Рай­тсман не зво­нит. Ма­дам Куз­не­цова как-то пы­талась наб­рать но­мер Рай­тсма­нов, за что по­луча­ла по ру­кам от му­жа, ни­ког­да по­доб­но­го се­бе не поз­во­ляв­ше­го. Же­лание дру­га бы­ло свя­тым. По­дош­ла осень, охот­ни­чий се­зон в раз­га­ре. В ле­су кра­сота, за­вет­ные мес­та ле­жат под жёл­то-крас­ным оде­ялом. Толь­ко без дру­га не тя­нет боль­ше Куз­не­цова на охо­ту…

Вдруг в ночь с пят­ни­цы на суб­бо­ту зво­нит Рай­тсман. На охо­ту зо­вёт. Вро­де как вче­ра с Куз­не­цовым рас­стал­ся. Ну, у он­ко­лога сра­зу толь­ко од­на мысль в го­лове — всё, ме­тас­та­зы в моз­гу, бред на­чал­ся. Ос­то­рож­но на­чина­ет вы­яс­нять сос­то­яние боль­но­го. Рай­тсман в от­пет сме­ет­ся бод­рым го­лосом: «Да нор­маль­ное сос­то­яние. Ку­рить бро­сил, по ут­рам бе­гаю, вче­ра толь­ко из ле­су вер­нулся, хо­рошие мес­та на­шёл, где ди­чи мно­го, а охот­ни­ков ма­ло. По­еха­ли, не по­жале­ешь! Бо­лей дав­но нет, бре­дом не стра­даю. Ко­роче, са­дись на­бивать пат­ронташ, а ут­ром ко мне».

Не ве­рит Куз­не­цов, но всё же со­бира­ет­ся на охо­ту. Ес­ли с дру­гом пло­хо, как его семье врать и из­ви­нять­ся, что за­шёл на­вес­тить не вов­ре­мя, да ещё в ду­рац­кой охот­ничь­ей эки­пиров­ке?

Ут­ро. Как мно­го раз до это­го, сто­ит Куз­не­цов пе­ред квар­ти­рой дру­га. Зво­нить нель­зя — дав­нишний уго­вор: родс­твен­ни­ков не бу­дить. Дверь дол­жна быть не за­пер­та. Точ­но, не за­пер­та. В при­хожей свет. На тум­бочке си­дит до­воль­ный Рай­тсман и на­тяги­ва­ет са­поги. Ря­дом ружьё и рюк­за­чок. Па­лец к гу­бам — не шу­ми, все спят. Друзья вы­ходят на лес­тни­цу. Рай­тсман за­пира­ет дверь и быс­тро сбе­га­ет на ули­цу. За ним ни­чего не по­нима­ющий Куз­не­цов. По­веде­ние аб­со­лют­но нор­маль­ное, в смыс­ле аб­со­лют­но стран­ное — по­веде­ние здо­рово­го со­рока­лет­не­го му­жика в от­личной фи­зичес­кой фор­ме. «На элек­трич­ку опаз­ды­ва­ем, да­вай бе­гом». У ку­ряще­го Куз­не­цова одыш­ка, у не­куря­щего и бе­га­юще­го по ут­рам Рай­тсма­на — нет. Се­ли в элек­трич­ку.

— Всё, Рай­тсман, хва­тит за­гадок — рас­ска­зывай всё под­робно. Что де­лал и как се­бя чувс­тву­ешь?

— Чувс­твую се­бя прек­расно, а что де­лал… Что ты ска­зал, то и де­лал. Ни­чего не де­лал, гра­нато­вый сок пил!

Нуж­ная ос­та­нов­ка. Друзья идут в лес. Хо­рошее мес­то Рай­тсман на­шёл — ряб­чик есть. Дож­дался док­тор Куз­не­цов пер­во­го дуп­ле­та док­то­ра Рай­тсма­на, по­дошёл к дру­гу вплот­ную и раз­ря­дил свой две­над­ца­тый ка­либр ему в об­ласть сер­дца. По­том дос­тал охот­ни­чий нож, труп раз­дел и про­вёл про­фес­си­ональ­ное вскры­тие с пол­ным из­вле­чени­ем ор­га­ноком­плек­са от язы­ка до ану­са. Толь­ко че­реп вскрыл неп­ро­фес­си­ональ­но — цир­ку­ляр­ной пи­лы не бы­ло. Приш­лось то­пори­ком по­рабо­тать. Прав­ду го­ворил док­тор Рай­тсман — рак рас­со­сал­ся!

Пос­ле это­го док­тор Куз­не­цов ра­зоб­рал своё и Рай­тсма­ново ружья, заб­рал пат­ронта­ши, труп прик­рыл пла­щом и хо­рошень­ко за­пом­нил мес­то. А даль­ше сел в элек­трич­ку и по­ехал в го­род Вы­борг. В Вы­бор­ге сра­зу при­шёл в при­вок­заль­ное от­де­ление ми­лиции, сдал ружья и рас­ска­зал всю ис­то­рию…

За­нима­лась бы этим де­лом толь­ко вы­борг­ская про­кура­тура, ка­бы его КГБ по осо­бому ста­тусу не про­вело. Мес­тный сле­дак по осо­бо важ­ным ре­шил, что док­тор Куз­не­цов от­крыл средс­тво от ра­ка — гра­нато­вый сок. Ну и прив­лекла гэ­буха Во­ен­но-ме­дицин­скую ака­демию по пол­ной сек­ретной прог­рамме. Ведь ес­ли дей­стви­тель­но всё де­ло в гра­нато­вом со­ке, то го­сударс­твен­ный до­ход в чис­той ва­люте с по­доб­ной раз­ра­бот­ки мо­жет и неф­тя­ной пе­реп­лю­нуть! Де­лов-то — вы­делить дей­ству­ющее на­чало и за­патен­то­вать пре­парат. Су­деб­ка, па­тана­томия, фар­ма­коло­гия, ток­си­коло­гия и ку­ча дру­гих ка­федр прив­ле­кались. Гра­нато­вый сок под­верга­ли всес­то­рон­ним ана­лизам — ни­чего спе­цифи­чес­ко­го не об­на­ружи­ли. По все­му Со­юзу тон­ны гра­нато­вого со­ка в чис­том ви­де бы­ли вы­даны он­ко­логи­чес­ким боль­ным — то­же ни­како­го эф­фекта. Те­ло Рай­тсма­на ос­но­ватель­но изу­чалось все­ми воз­можны­ми ме­тоди­ками. Наш­ли — за­жив­шие руб­цы от опу­холи и ме­тас­та­зов. Не наш­ли — ни од­ной ра­ковой клет­ки и при­чины ис­це­ления.

Док­то­ру Куз­не­цову при­жиз­ненно­го зо­лото­го па­мят­ни­ка не воз­двиг­ну­то. По слу­хам, на су­де он для се­бя поп­ро­сил выс­шую ме­ру и ни­каких про­шений о по­мило­вании не по­давал.

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print