Кот. Ричард Бах

Это был кот, се­рый пер­сид­ский кот. У не­го не бы­ло име­ни. Он си­дел в за­рос­лях тра­вы у кон­ца взлет­но-по­садоч­ной по­лосы и вни­матель­но сле­дил за ис­тре­бите­лями, ко­торые один за дру­гим впер­вые ка­сались фран­цуз­ской зем­ли.

Кот да­же не вздра­гивал, ког­да де­сяти­тон­ные ре­ак­тивные ис­тре­бите­ли со свис­том гра­ци­оз­но про­носи­лись ми­мо — пе­ред­нее шас­си все еще в воз­ду­хе, тор­мозные па­рашю­ты вот-вот го­товы выс­ко­чить из сво­его ук­ры­тия под хвос­то­вым соп­лом. Его жел­тые гла­за спо­кой­но наб­лю­дали, оце­нивая ка­чес­тво по­сад­ки, ос­тро­уголь­ные уши чут­ко улав­ли­вали ед­ва раз­ли­чимое «пух!», с ко­торым рас­цве­тали по­зади са­моле­тов тор­мозные па­рашю­ты, го­лова нес­пешно по­вора­чива­лась вслед при­зем­ливше­муся са­моле­ту, за­тем воз­вра­щалась на­зад, что­бы пос­мотреть на по­сад­ку сле­ду­юще­го. Иног­да по­сад­ка по­луча­лась тя­желой, и гла­за на мгно­вение су­жались в тот мо­мент, ког­да по­душеч­ки лап ощу­щали, как сод­ро­га­ет­ся зем­ля под са­моле­том — он не де­лал поп­равку на бо­ковой ве­тер, и из-под его пос­тра­дав­ших ко­лес, вы­рыва­лось об­ла­ко си­зого ды­ма.

Это про­ис­хо­дило в хо­лод­ный ок­тябрь­ский день. Кот наб­лю­дал по­сад­ки три ча­са кря­ду, по­ка не при­зем­ли­лись двад­цать семь са­моле­тов, в не­бе не ста­ло пус­то и не за­тих вой пос­ледне­го заг­лу­ша­емо­го дви­гате­ля, до­носив­ший­ся со сто­роны пар­ко­воч­ных пло­щадок. За­тем кот вдруг под­нялся и, да­же не по­тянув­шись, как обыч­но пос­ту­па­ют в се­мей­стве ко­шачь­их, пос­пе­шил прочь и ис­чез в вы­сокой тра­ве. 167-я так­ти­чес­кая ис­тре­битель­ная эс­кадрилья при­была в Ев­ро­пу.

Ког­да ис­тре­битель­ная эс­кадрилья воз­рожда­ет­ся пос­ле пят­надца­ти лет не­бытия, обыч­но воз­ни­ка­ют проб­ле­мы. Из трид­ца­ти лет­чи­ков эс­кадрильи лишь нес­коль­ко бы­ли опыт­ны­ми пи­лота­ми, по­это­му проб­ле­мы 167-й эс­кадрильи в ос­новном зак­лю­чались в от­сутс­твии про­фес­си­она­лиз­ма. Двад­цать че­тыре че­лове­ка из ее лет­но­го сос­та­ва лишь за год до это­го за­кон­чи­ли учи­лища.

— Мы спра­вим­ся, Боб, и сде­ла­ем это на­илуч­шим об­ра­зом, — ска­зал май­ор Карл Лэн­гли ко­ман­ди­ру эс­кадрильи. — Не в пер­вый раз я от­ве­чаю за опе­рации, и дол­жен те­бе ска­зать, ни­ког­да не ви­дел пи­лотов, у ко­торых бы­ло бы столь­ко рве­ния и же­лания все­му это­му на­учить­ся.

Май­ор Ро­берт Рай­дер ле­гонь­ко стук­нул ку­лаком по гру­бой де­ревян­ной сте­не сво­его бу­дуще­го ка­бине­та.

— Это я те­бе мо­гу га­ран­ти­ровать, — ска­зал он. — Но нам с то­бой дос­та­лась не­лег­кая ра­бота. Это Ев­ро­па, а ты ведь зна­ешь, ка­кая в Ев­ро­пе зи­мой по­года. Ес­ли не счи­тать ко­ман­ди­ров, то из мо­лодых лишь у Хен­дерсо­на есть ка­кой-то опыт по­летов в пло­хих по­год­ных ус­ло­ви­ях, да и то у не­го это­го опы­та — один­надцать лет­ных ча­сов. Один­надцать ча­сов! Карл, пред­ставь се­бе, что нуж­но вес­ти чет­верку этих пи­лотов на ста­рых F-84 в дождь и ту­ман, на двад­ца­ти ты­сячах фу­тов. Или во­об­ра­зи се­бе, что им нуж­но са­дить­ся всле­пую на мок­рую по­лосу при бо­ковом вет­ре. — Он бро­сил взгляд на ули­цу че­рез заб­рызган­ное грязью ок­но. Об­ла­ка вы­соко, вни­зу хо­рошая ви­димость, ав­то­мати­чес­ки от­ме­тил он про се­бя. — Мне до­вери­ли эту эс­кадрилью, и я сде­лаю все, что в мо­их си­лах, од­на­ко я ни­как не мо­гу от­де­лать­ся от мыс­ли, что, преж­де чем 167-я ста­нет нас­то­ящим бо­евым под­разде­лени­ем, мы по­теря­ем па­ру на­ших ре­бят на скло­нах этих гор. А вот это­го мне сов­сем не хо­чет­ся.

Ис­крис­то-го­лубые гла­за Кар­ла Лэн­гли вы­зыва­юще вспых­ну­ли. У не­го всег­да бы­ла страсть брать­ся за ра­боту, ко­торая дру­гим ка­залась не­воз­можной.

— У них есть зна­ния. Воз­можно, они зна­ют по­лет по при­борам да­же луч­ше, чем мы с то­бой, они ведь толь­ко из учи­лища. Все, что им нуж­но, — это опыт. У нас есть тре­нажер. Мы мо­жем го­нять его по де­сять ча­сов в день, от­ра­баты­вая по­лет и по­сад­ку по при­борам на лю­бую ба­зу Фран­ции. Они пош­ли в 167-ю эс­кадрилью доб­ро­воль­но, и они пол­ны же­лания ра­ботать. Те­перь на­ша за­дача — дать им ра­боту.

Ко­ман­дир эс­кадрильи вдруг улыб­нулся.

— Ког­да ты так го­воришь, я поч­ти го­тов те­бя пой­мать на том, что ты бы и сам ри­нул­ся вмес­те с ни­ми в по­лет. — Он по­мол­чал, по­том за­гово­рил нес­пешно: — Я при­поми­наю ста­рую 167-ю, в Ан­глии в 1944 го­ду. У нас тог­да бы­ли но­вые «сан­дербол­ты», на их бор­ту мы ри­сова­ли наш бо­евой сим­вол — ма­лень­ко­го пер­сид­ско­го ко­та. Что бы «люф­тваф­фе» ни за­пус­тил в воз­дух, нам это бы­ло ни­почем. Я ду­маю, тот, кто энер­ги­чен и нас­той­чив в мир­ное вре­мя, тот храбр и смел на вой­не. — Он кив­нул сво­ему от­ветс­твен­но­му за опе­рации. — Нель­зя ска­зать, что­бы я ду­мал, буд­то мы из­бе­жим сво­ей до­ли ава­рий­ных слу­ча­ев с этим ста­рым са­моле­том или что нам не нуж­но бу­дет из­рядно­го ве­зения, преж­де чем эти пар­ни нач­нут воз­вра­щать этой эс­кадрилье ее бы­лое имя, — ска­зал он. — Ну да­вай, раз­ра­баты­вай рас­пи­сание по­летов и за­нятий на тре­наже­ре на­чиная с зав­траш­не­го дня, и пос­мотрим, ка­ковы они на са­мом де­ле, твои па­цаны.

Че­рез ми­нуту май­ор Ро­берт Рай­дер ос­тался один в сво­ем ка­бине­те, пог­ру­жа­ющем­ся в су­мер­ки. Он по­думал о ста­рой 167-й. С грустью. О лей­те­нан­те Джо­не Бак­не­ре, ко­торый в го­рящем «сан­дербол­те» про­дол­жал ата­ковать па­ру оп­ро­мет­чи­вых «фок­ке-вуль­фов», и од­но­го из них он ув­лек вмес­те с со­бой на твер­дую фран­цуз­скую зем­лю. О лей­те­нан­те Дже­ке Бен­не­те, на сче­ту ко­торо­го бы­ло шесть сби­тых са­моле­тов и не­малая сла­ва, ко­торый взял на та­ран МЕ-109, ког­да тот приб­ли­жал­ся к под­би­тому В-17 в не­бе над Страс­бургом. О лей­те­нан­те Ала­не Спен­се­ре, ко­торый вер­нулся на та­ком изу­вечен­ном в бою «сан­дербол­те», что пос­ле при­зем­ле­ния его приш­лось из­вле­кать из об­ломков при по­мощи ав­то­гена. Рай­дер ви­дел­ся с ним сра­зу пос­ле это­го.

— Это был тот са­мый 190-й, ко­торый обил Джи­ма Пар­ка, — ска­зал тот уже из бе­лой пос­те­ли в гос­пи­тале. — Чер­ные змей­ки на бор­ту фю­зеля­жа. И я ска­зал се­бе: «Се­год­ня, Ал, это бу­дешь ли­бо ты, ли­бо он, но од­но­му из нас не суж­де­но бу­дет вер­нуть­ся до­мой». Мне пос­час­тли­вилось.

Алан Спен­сер доб­ро­воль­но вер­нулся в строй, ког­да вы­шел из гос­пи­таля, и со сле­ду­юще­го бо­ево­го вы­лета он не вер­нулся. Ник­то не слы­шал его по­зыв­ных, ник­то не ви­дел, что­бы его са­молет был сбит. Он прос­то не вер­нулся. Нес­мотря на свой сим­вол — пер­сид­ско­го ко­та, у пи­лотов 167-й эс­кадрильи бы­ло не де­вять жиз­ней. И да­же не две.

— Тот, кто энер­ги­чен и нас­той­чив в мир­ное вре­мя, храбр и смел на вой­не, — пов­то­рил про се­бя Рай­дер, за­дум­чи­во гля­дя на шрам на тыль­ной сто­роне сво­ей ле­вой ла­дони, той са­мой, что дер­жа­ла руч­ку га­за. Он был ши­рокий и бе­лый, та­кие шра­мы ос­та­ют­ся лишь пос­ле встре­чи с пу­лей из пу­леме­та «мес­сер­шми­та» трид­ца­того ка­либ­ра. — Но же­лания и нас­той­чи­вос­ти не­дос­та­точ­но. Ес­ли мы хо­тим не по­терять ни од­но­го пи­лота во вре­мя зи­мы, нам нуж­но неч­то боль­шее, чем прос­то нас­той­чи­вость. Нам нуж­ны уме­ния, и нам ну­жен опыт. — С та­кими мыс­ля­ми он вы­шел на­ружу, в тем­но­ту об­лачной но­чи.

Для млад­ше­го лей­те­нан­та Джо­ната­на Хей­нца день ле­тел за днем. Все эти раз­го­воры о не­пого­де и ос­то­рож­ности, яко­бы не­об­хо­димой зи­мой в Ев­ро­пе, — все это бы­ла ерун­да, чис­тая ерун­да. Но­ябрь был по­лон яс­ных сол­нечных дней. Уже де­кабрь го­тов был вот-вот всту­пить в свои пра­ва на ка­лен­да­ре, а за все это вре­мя лишь че­тыре дня над ба­зой бы­ла низ­кая об­лачность. Пи­лоты в эти дни за­нима­лись кон­троль­ны­ми за­дани­ями по при­борам, при­думан­ны­ми май­ором Лэн­гли. Его кон­троль­ные по при­борам ста­ли стан­дар­тным яв­ле­ни­ем в эс­кадрилье; раз в три дня — но­вая кон­троль­ная, двад­цать воп­ро­сов, из ко­торых лишь на один мож­но от­ве­тить не­вер­но. Не про­шел — и еще три ча­са в ожи­дании вы­лета про­водишь за учеб­ни­ками, за­тем еще од­на кон­троль­ная, и сно­ва до­пус­ка­ет­ся лишь один не­вер­ный от­вет.

Хей­нц на­жал на кноп­ку стар­те­ра в сво­ем уже не­моло­дом «сан­дерс­три­ке», ощу­тил тол­чок от за­пус­ка дви­гате­ля и вы­рулил к взлет­ной по­лосе вслед за са­моле­том Бо­ба Хен­дерсо­на. «Но, по­жалуй, толь­ко так и уз­на­ешь при­боры», — по­думал он. По­нача­лу бук­валь­но каж­дый си­дел по три ча­са, прок­ли­ная тот день, ког­да он доб­ро­воль­но по­шел в 167-ю так­ти­чес­кую ис­тре­битель­ную эс­кадрилью. Так­ти­чес­кую при­бор­ную эс­кадрилью, как они ее проз­ва­ли. Но зна­ния и уме­ния со­вер­шенс­тво­вались, и как-то вдруг ока­зыва­лось, что ты зна­ешь все боль­ше и боль­ше пра­виль­ных от­ве­тов. Те­перь очень ред­ко при­ходи­лось ос­та­вать­ся на три ча­са.

Ког­да Хей­нц пе­ред взле­том уб­рал от­ра­жате­ли, в ре­ве дви­гате­ля пос­лы­шал­ся ти­хий стук, од­на­ко все при­боры по­казы­вали нор­му, кро­ме то­го, стран­ные шу­мы и сту­ки в F-84 — не та­кое уже ред­кое яв­ле­ние. Стран­но, но в этот мо­мент, ког­да он за­мечал толь­ко по­каза­ния при­боров и са­молет сво­его ве­дуще­го, го­товый вот-вот сор­вать­ся с тор­мо­зов на пол­ной мощ­ности дви­гате­ля, Джо­натан Хей­нц вдруг уви­дел се­рого пер­сид­ско­го ко­та, спо­кой­но си­дяще­го у края взлет­ной по­лосы в нес­коль­ких сот­нях фу­тов впе­реди са­моле­та. «Дол­жно быть, кот со­вер­шенно глу­хой», — по­думал он. Дви­гатель, свя­зан­ный с тол­стой чер­ной руч­кой га­за, на ко­торой ле­жала его ле­вая пер­чатка, ре­вел, из­вергая на сде­лан­ные из нер­жа­ве­ющей ста­ли ло­пас­ти тур­би­ны го­лубое пла­мя, го­товый ос­во­бодить семь­де­сят во­семь со­тен фун­тов тя­ги, спря­тан­ной в этом са­моле­те.

Он при­гото­вил­ся к раз­бе­гу и кив­нул Хен­дерсо­ну. За­тем, сам не зная по­чему, на­жал кноп­ку мик­ро­фона, ко­торая бы­ла под его ле­вым боль­шим паль­цем на руч­ке га­за.

— У края по­лосы си­дит кот, — про­из­нес он в мик­ро­фон, встро­ен­ный в его кис­ло­род­ную мас­ку из зе­леной ре­зины. На мгно­вение во­цари­лась ти­шина.

— Под­тверждаю ко­та, — от­ве­тил серь­ез­но Хен­дерсон, и Хей­нц по­чувс­тво­вал се­бя глу­по. Он уви­дел, как офи­цер в ми­ни­атюр­ной дис­петчер­ской баш­не спра­ва от по­лосы под­нес к гла­зам би­нокль. «За­чем я го­ворю та­кие глу­пос­ти, — по­думал он. — Боль­ше ни сло­ва не ска­жу в этот по­лет. Ра­ди­одис­ципли­на, Хей­нц, ра­ди­одис­ципли­на!» Он от­пустил тор­мо­за по кив­ку бе­лого шле­ма Хен­дерсо­на, оба са­моле­та наб­ра­ли ско­рость и под­ня­лись в воз­дух.

Еще че­рез во­семь ми­нут Хей­нц сно­ва вы­шел в эфир.

— Са­хара Ли­дер, у ме­ня го­рит ин­ди­катор пе­рег­ре­ва хвос­то­вой час­ти, мощ­ность дви­гате­ля под­ско­чила где-то на пять про­цен­тов. Я уб­рал ее до ми­ниму­ма, а ин­ди­катор по-преж­не­му го­рит. Пос­мотри, нет ли за мной ды­ма.

«Как спо­кой­но ты го­воришь, — по­думал он. — Слиш­ком мно­го го­воришь, но, по край­ней ме­ре, спо­кой­но. Шесть­де­сят по­лет­ных ча­сов на 84-м, так что ты и дол­жен быть спо­ко­ен. Не вол­нуй­ся и ста­рай­ся, что­бы ты не выг­ля­дел ре­бен­ком в эфи­ре. Я раз­вернусь, сбро­шу на­вес­ные ба­ки с топ­ли­вом и при­зем­люсь, как при от­ра­бот­ке учеб­ных по­жаров. Не мо­жет быть, что­бы я го­рел».

— Ни­каких приз­на­ков ды­ма. Са­хара Два. Как об­ста­нов­ка?

«Спо­кой­ный го­лос, Хей­нц».

— По-преж­не­му. Мощ­ность рас­тет, вмес­те с ней ту­да-сю­да ска­чут рас­ход топ­ли­ва и тем­пе­рату­ра хвос­то­вого соп­ла. Я сбра­сываю ба­ки и са­жусь.

— О’кей, Са­хара Два, я бу­ду сле­дить за ды­мом и возь­му на се­бя ра­ди­оэфир, ес­ли ты не про­тив. Но будь го­тов ка­тапуль­ти­ровать­ся, ес­ли твоя пти­ца взду­ма­ет вспых­нуть.

— При­нял. — «Я го­тов ка­тапуль­ти­ровать­ся, — по­думал Хей­нц. — Дос­та­точ­но под­нять руч­ку крес­ла и на­жать кноп­ку. Но мне ка­жет­ся, я смо­гу по­садить этот са­молет». Он ус­лы­шал, как Хен­дерсон со­об­ща­ет об ава­рии, и уви­дел, как на учеб­ную по­лосу из ан­га­ров вы­ез­жа­ют крас­ные по­жар­ные ма­шины и за­нима­ют свои мес­та у ру­леж­ной до­рож­ки. По руч­ке га­за мож­но бы­ло по­чувс­тво­вать, как не­ров­но ра­бота­ет дви­гатель. «Все нуж­но бу­дет сде­лать пре­дель­но точ­но. На под­хо­де к по­лосе, по­ка еще вы­сота не ста­ла мень­ше пя­тисот фу­тов, я сбро­шу ба­ки. При­под­ни­му нос вверх и отс­тре­лю их. Ни­же пя­тисот фу­тов мне при­дет­ся, нев­зи­рая ни на что, та­щить их с со­бой». Он по­тянул на се­бя руч­ку га­за, что­бы под­нять мощ­ность дви­гате­ля до 58 %, и тя­желый са­молет еще быс­трее по­нес­ся вниз. «Вы­пус­тить зак­рылки. Те­перь у ме­ня есть до­пол­ни­тель­ная подъ­ем­ная си­ла, на вся­кий слу­чай… Вы­пус­тить шас­си». Ко­леса вста­ли на зам­ки, как и по­ложе­но. Он про­шел от­метку че­тырес­та фу­тов. Стук. Еще стук, стук. Ог­ромный ска­чок мощ­ности.

— Из тво­его соп­ла ва­лит дым. Са­хара.

«Мог ли ты о та­ком по­думать! Сей­час эта шту­ка взор­вется, а для прыж­ка с па­рашю­том слиш­ком ма­лень­кая вы­сота. Что же мне те­перь де­лать?» Он на­жал кноп­ку отс­тре­ла ба­ков, и са­молет слег­ка под­бро­сило, ког­да че­тыре ты­сячи фун­тов топ­ли­ва уле­тели к зем­ле. Сза­ди, из дви­гате­ля, раз­дался рез­кий стук. Вдруг он за­метил, что дав­ле­ние мас­ла упа­ло до ну­ля.

«От­ка­зал дви­гатель, Хей­нц! Без дви­гате­ля ты не смо­жешь уп­равлять са­моле­том. Что те­перь, что де­лать?» Штур­вал сде­лал­ся твер­дым и не­под­вижным в его пер­чатках.

Офи­цер в дис­петчер­ской не знал, что от­ка­зал дви­гатель. Он не знал, что Са­харе Два суж­де­но бы­ло сде­лать мед­ленный по­ворот че­рез пра­вое кры­ло и вре­зать­ся в зем­лю в пе­ревер­ну­том сос­то­янии, не знал он и то­го, что Джо­натан Хей­нц был об­ре­чен на ги­бель.

— Те­бя у по­лосы ждет кот, — ска­зал он с юмо­ром, как ска­зал бы вся­кий, кто зна­ет, что опас­ность уже ми­нова­ла.

И тут вдруг до Хей­нца дош­ло. Слов­но вспыш­ка све­та. Ава­рий­ный гид­равли­чес­кий на­сос, элек­три­чес­кий на­сос! Его са­молет на­чал за­вали­вать­ся на кры­ло на вы­соте в сот­ню фу­тов. Пер­чатка впе­чата­ла тум­блер в по­ложе­ние АВА­РИЙН., и штур­вал быс­тро сно­ва ожил. Вы­ров­нять крылья, нос вверх, нос вверх. И пре­вос­ходное ка­сание пря­мо пе­ред баш­ней дис­петче­ра. По край­ней ме­ре, ощу­щение бы­ло та­кое, что оно пре­вос­ходное. Сбро­сить газ, вы­пус­тить тор­мозной па­рашют, вык­лю­чить по­дачу топ­ли­ва, от­клю­чить ба­тареи, от­крыть фо­нарь — и будь го­тов вып­рыгнуть из са­моле­та. Ог­ромные по­жар­ные ма­шины, на ка­бинах ко­торых ми­гали крас­ные лам­почки, с ре­вом сле­дова­ли за ним, по­ка его ис­тре­битель ка­тил­ся пос­ле по­сад­ки, за­мед­ляя свое дви­жение.

Са­молет не из­да­вал ни зву­ка, и Хей­нцу ка­залось, что рев мо­торов по­жар­ных ма­шин на­поми­на­ет приг­лу­шен­ный шум дви­гате­лей ог­ромно­го крей­се­ра, иду­щего на пол­ном хо­ду. Еще че­рез мгно­вение са­молет ос­та­новил­ся, и Хей­нц, от­стег­нув рем­ни, вып­рыгнул из ка­бины, ока­зав­шись ря­дом с по­жар­ной ма­шиной, из ко­торой тол­стой стру­ёй ли­лась бе­лая пе­на, пок­ры­вая из­рядных раз­ме­ров пят­но обес­цве­чен­но­го тем­пе­рату­рой алю­миния у зад­ней час­ти крыль­ев.

Со сто­роны са­молет выг­ля­дел жал­ким, не же­ла­ющим быть цен­тром та­кого вни­мания. Но он был на зем­ле, и он был цел. Джо­натан Хей­нц был со­вер­шенно жив и аб­со­лют­но не чувс­тво­вал се­бя зна­мени­тым. «Здо­рово выш­ло, ас», — бу­дут го­ворить пи­лоты, они бу­дут расс­пра­шивать, что он чувс­тво­вал, о чем ду­мал, что и ког­да де­лал; нач­нется рас­сле­дова­ние ава­рии, и они при­дут лишь к од­но­му зак­лю­чению — мо­лодец, лей­те­нант Хей­нц. Ник­то не до­гада­ет­ся, что он был в двух се­кун­дах от ги­бели, по­тому что нап­рочь за­был, слов­но ка­кой-то но­вичок, о су­щес­тво­вании ава­рий­но­го гид­равли­чес­ко­го на­соса. Со­вер­шенно за­был… а что ему на­пом­ни­ло? Что об­ра­тило его взор на тум­блер, зак­ры­тый крас­ной крыш­кой, в пос­леднее мгно­вение, ког­да еще мож­но бы­ло что-то сде­лать? Ни­чего. Мысль прос­то са­ма к не­му приш­ла.

Хей­нц стал вспо­минать под­робнее. Не прос­то са­ма приш­ла. «Дис­петчер ска­зал, что у по­лосы ждет кот, и я вспом­нил про на­сос. Вот те­бе и за­гад­ка. Хо­тел бы я встре­тить­ся с ко­том». Он оки­нул взгля­дом длин­ную бе­лую взлет­ную по­лосу, но ко­та не уви­дел. Да­же дис­петчер в свой би­нокль не уви­дел ни­како­го ко­та. Вся эс­кадрилья по­том сме­ялась над ним и его нес­час­тным ко­том, но в дан­ный мо­мент ни воз­ле по­лосы, ни во­об­ще на тер­ри­тории ба­зы не бы­ло та­кого зве­ря, как се­рый пер­сид­ский кот.

 

Вновь это слу­чилось ме­нее чем че­рез не­делю, на этот раз с дру­гим млад­шим лей­те­нан­том. Джек Вил­лис окон­чил прог­рамму оз­на­коми­тель­но-тре­ниро­воч­ных по­летов на F-84 и те­перь воз­вра­щал­ся со сво­его пер­во­го учеб­но-бо­ево­го за­дания. За­дание бы­ло ус­пешно вы­пол­не­но, но при за­ходе на по­сад­ку он за­бес­по­ко­ил­ся. «Бо­ковой ве­тер в двад­цать уз­лов, от­ку­да он взял­ся? Ког­да мы взле­тали, его ско­рость бы­ла де­сять уз­лов, и нап­равлен он был вдоль по­лосы, а те­перь — двад­цать и по­перек». Он вы­ров­нял са­молет.

— Пов­то­рите еще раз ско­рость и нап­равле­ние вет­ра, по­жалуй­ста, — выз­вал он дис­петче­ра.

— При­нял, — в объ­яс­не­ни­ях дис­петче­ра не бы­ло ни ма­лей­шей не­об­хо­димос­ти. Ве­тер был са­мый что ни на есть бо­ковой.

— О’кей, Вто­рой, сле­ди за бо­ковым вет­ром, — ска­зал май­ор Лэн­гли и выз­вал дис­петче­ра. — Игл Пер­вый воз­вра­ща­ет­ся на ба­зу, шас­си вы­пуще­но, дав­ле­ние в по­ряд­ке, тор­мо­за в по­ряд­ке.

— По­сад­ку раз­ре­шаю, — от­ве­тил де­жур­ный дис­петчер. Вил­лис по­тянул­ся ле­вой пер­чаткой к при­бор­ной па­нели и пе­ревел тум­блер шас­си в по­ложе­ние ВЫ­ПУЩЕ­НО. «Лад­но-лад­но, — по­думал он, — это не проб­ле­ма. Я нем­но­го нак­ре­нюсь на пра­вое кры­ло, кос­нусь по­лосы пра­вым шас­си и ком­пенси­рую ве­тер при по­мощи ру­ля по­воро­та. На­до толь­ко по­силь­нее на­жать на пе­даль».

Он по­вер­нул к по­садоч­ной по­лосе и на­жал кноп­ку мик­ро­фона. «Еще ни­ког­да не про­махи­вал­ся ми­мо по­лосы, и се­год­ня я то­же это­го де­лать не на­мерен».

— Игл Два воз­вра­ща­ет­ся на ба­зу…

Ин­ди­катор пра­вого шас­си, зе­леная лам­почка, ко­торая дол­жна бы­ла за­жечь­ся, не заж­глась. Ле­вое и пе­ред­нее шас­си вста­ли на зам­ки, а пра­вое все еще бы­ло уб­ра­но. На проз­рачном тум­бле­ре шас­си за­горе­лась крас­ная лам­почка, и ка­бину за­пол­нил зву­ковой сиг­нал, пре­дуп­режда­ющий, что шас­си в не­рабо­чем по­ложе­нии. Он ус­лы­шал его в собс­твен­ных шле­мофо­нах, пос­коль­ку все еще не вык­лю­чил мик­ро­фон. Дис­петчер то­же, дол­жно быть, ус­лы­шал зву­ковой сиг­нал.

Вил­лис от­пустил кноп­ку мик­ро­фона и сно­ва ее на­жал:

— Игл Два прой­дет на бре­ющем, про­шу дис­петче­ра про­верить шас­си.

Стран­ное чувс­тво, ког­да в са­моле­те что-то от­ка­зыва­ет. Шас­си обыч­но так на­деж­но ра­бота­ют. Он вы­ров­нялся и на вы­соте в сто фу­тов про­шел ря­дом с ма­лень­кой стек­лянной баш­ней. Дис­петчер сто­ял сна­ружи, пос­ре­ди ко­лышу­щей­ся вол­на­ми осен­ней тра­вы. Вил­лис наб­лю­дал за ним се­кун­ду-дру­гую, по­ка про­летал ми­мо. Дис­петчер да­же в би­нокль не смот­рел. За­тем он ос­тался где-то по­зади, и оди­нокий F-84 про­нес­ся над даль­ним кон­цом по­садоч­ной по­лосы, над сво­им бла­гопо­луч­но при­зем­лившим­ся ве­дущим.

— Твое пра­вое шас­си пол­ностью уб­ра­но. — до­летел го­лос дис­петче­ра.

— По­нял, поп­ро­бую пов­то­рить еще раз.

Вил­лис был до­волен сво­им го­лосом. Он мед­ленно под­нялся до ты­сячи фу­тов, уб­рал шас­си и сно­ва их вы­пус­тил. Ин­ди­катор пра­вого шас­си опять не за­жег­ся и крас­ная лам­почка на тум­бле­ре все так же нас­той­чи­во го­рела. Прош­ло еще пят­надцать ми­нут. Че­тыре ра­за Вил­лис пы­тал­ся уби­рать и вы­пус­кать шас­си, и все че­тыре ра­за ре­зуль­тат был тот же. Он пе­ревел тум­блер шас­си в ава­рий­ное по­ложе­ние. Спра­ва раз­дался ед­ва раз­ли­чимый щел­чок, но все ос­та­лось по-преж­не­му. Вил­лис за­бес­по­ко­ил­ся. Вре­мени на то, что­бы по­жар­ные ма­шины соз­да­ли на по­лосе по­душ­ку из пе­ны, ес­ли ему все-та­ки при­дет­ся са­дить­ся с уб­ранным пра­вым шас­си, уже не ос­та­валось. А сесть без не­го на су­хую твер­дую по­лосу, да еще при бо­ковом вет­ре, оз­на­чало раз­ле­теть­ся вдре­без­ги, пе­ревер­нувшись, как толь­ко пра­вое кры­ло кос­нется бе­тона. Ос­та­валось толь­ко вып­рыгнуть с па­рашю­том. «При­нимай ре­шение», — по­думал он. А ир­ра­ци­ональ­ный внут­ренний го­лос про­из­нес: «Про­лечу еще раз над по­лосой, мо­жет, на этот раз оно все-та­ки выш­ло».

— По-преж­не­му уб­ра­но, — ска­зал дис­петчер да­же преж­де, чем Вил­лис про­летел над ми­нибаш­ней. Тра­ва вни­зу вол­но­валась живьм зе­леным мо­рем. Вдруг у края по­садоч­ной по­лосы Вил­лис за­метил ма­лень­кое се­рое пят­нышко. Он с удив­ле­ни­ем по­нял, что это кот. «Счас­тли­вый кот Хей­нца», — по­думал он и, сам не зная по­чему, улыб­нулся под кис­ло­род­ной мас­кой. Ему ста­ло спо­кой­нее. И не­из­вес­тно от­ку­да по­яви­лась идея.

— Дис­петчер­ская, Игл Два объ­яв­ля­ет ава­рий­ное сос­то­яние. Я прой­ду над по­лосой еще раз, поп­ро­бую пос­ту­чать об нее ле­вым шас­си, что­бы ос­во­бодить пра­вое.

— По­нял, ава­рий­ное сос­то­яние, — от­ве­тил дис­петчер. Те­перь он дол­жен был вы­пол­нить свою обя­зан­ность, ко­торая сос­то­яла в том, что­бы дать сиг­нал на­зем­ным ава­рий­ным ко­ман­дам сед­лать свои крас­ные ма­шины. Пос­ле то­го как это бы­ло сде­лано, дис­петчер ос­тался лишь за­ин­те­ресо­ван­ным наб­лю­дате­лем, по­мощи от ко­торо­го бы­ло ма­ло.

Джек Вил­лис чувс­тво­вал стран­ную не­веро­ят­ную уве­рен­ность, слов­но это был вов­се не он. Пос­ту­чать ле­вым шас­си о по­лосу при силь­ном бо­ковом вет­ре спра­ва — это трюк, для ко­торо­го тре­бу­ет­ся опыт и ко­ор­ди­нация ты­сячи лет­ных ча­сов. У Вил­ли­са этих ча­сов бы­ло че­тырес­та, из ко­торых все­го шесть­де­сят че­тыре он про­вел в F-84.

Те, кто наб­лю­дал эту сце­ну, по­том го­вори­ли, что это бы­ла ра­бота опыт­но­го про­фес­си­ональ­но­го пи­лота. Нак­ре­нив­шись на ле­вое кры­ло, вы­жав до от­ка­за пра­вую пе­даль, ба­лан­си­руя при по­мощи зак­рылков, ко­торые на по­садоч­ной ско­рос­ти ока­зыва­ют лишь уме­рен­ное вли­яние на са­молет, млад­ший лей­те­нант Джек Вил­лис шесть раз ка­сал­ся по­садоч­ной по­лосы ле­вым шас­си сво­его са­моле­та ве­сом в двад­цать ты­сяч фун­тов. На шес­той раз пра­вое шас­си вне­зап­но выс­ко­чило и вста­ло на зам­ки, за­горе­лась третья зе­леная лам­почка.

Пос­ле­довав­шая за­тем по­сад­ка при бо­ковом вет­ре по срав­не­нию с этим бы­ла де­лом нес­ложным, и его са­молет мяг­ко кос­нулся зем­ли сна­чала пра­вым шас­си, за­тем ле­вым и на­конец пе­ред­ним.

Вы­жать до упо­ра ле­вую пе­даль и при­тор­ма­живать ак­ку­рат­но ле­вое шас­си, что­бы ос­та­нав­ли­ва­ющий­ся са­молет не выс­ко­чил за по­лосу под дей­стви­ем вет­ра, — и вся опас­ность по­зади. Ава­рий­ные ко­ман­ды в гро­моз­дких бе­лых ас­бесто­вых ком­би­незо­нах ос­та­лись без ра­боты.

— Хо­рошая ра­бота, Игл Два, — прос­то ска­зал дис­петчер.

А се­рый пер­сид­ский кот, ко­торый сле­дил за по­сад­кой с не­кошачь­им, мож­но да­же ска­зать про­фес­си­ональ­ным, ин­те­ресом, ис­чез. 167-я так­ти­чес­кая ис­тре­битель­ная эс­кадрилья пос­те­пен­но об­ре­тала бо­евую фор­му.

 

Приш­ла зи­ма. С мо­ря по­жало­вали низ­кие ту­чи, став­шие те­перь не­отъ­ем­ле­мой частью ок­рес­тных хол­мов. Час­то шли дож­ди, и по ме­ре то­го как зи­ма всту­пала в свои пра­ва, они ста­нови­лись все хо­лод­нее, по­ка не прев­ра­тились в снег. Взлет­но-по­садоч­ная по­лоса пок­ры­лась ль­дом, и те­перь, что­бы удер­жать са­молет на бе­тоне, на­до бы­ло уме­ло поль­зо­вать­ся по­садоч­ным па­рашю­том и тор­мо­зами. Вы­сокая изум­рудная тра­ва без­жизнен­но поб­лекла. Но бо­евая эс­кадрилья не де­ла­ет пе­реры­вов на зи­му, зи­ма не от­ме­ня­ет уче­бу и по­леты. Слу­чались и про­ис­шес­твия, ког­да мо­лодые пи­лоты стал­ки­вались в воз­ду­хе с не­обыч­ны­ми не­полад­ка­ми в са­моле­тах или с низ­кой об­лачностью, но они уже бы­ли хо­рошо обу­чены по­лету по при­борам, и как-то так вы­ходи­ло, что каж­дый раз, ког­да пи­лот, по­пав­ший в ава­рию, за­ходил на по­сад­ку, у края по­лосы си­дел, вни­матель­но наб­лю­дая за ним, се­рый пер­сид­ский кот. В эс­кадрилье его ста­ли на­зывать прос­то Кот.

В один из мо­роз­ных дней, пос­ле то­го как Вол­ли Дже­кобс как ни в чем не бы­вало кос­нулся по­садоч­ной по­лосы при том, что в его са­моле­те от­ка­зала гид­равли­чес­кая сис­те­ма и ему приш­лось за­ходить на по­сад­ку без зак­рылков и тор­мо­зов сквозь об­ла­ка, плот­ным сло­ем ле­жащие на вы­соте в пять­сот фу­тов, ка­питан Хен­дрик, ко­торый де­журил в дис­петчер­ской, ре­шил пой­мать ко­та. Тот спо­кой­но си­дел, гля­дя на по­лосу, все его вни­мание бы­ло при­кова­но к са­моле­ту Дже­коб­са, ко­торый толь­ко что со свис­том про­нес­ся ми­мо. Хен­дрик за­шел сза­ди и ак­ку­рат­но под­нял ко­та с зем­ли. В тот же мо­мент кот прев­ра­тил­ся в пу­шис­тую се­рую мол­нию. Его ког­ти ос­та­вили на ще­ке офи­цера глу­бокую ца­рапи­ну, по­томок пер­сов прыг­нул на зем­лю, бро­сил­ся прочь и ис­чез в вы­сокой су­хой тра­ве.

Пятью се­кун­да­ми поз­же в са­моле­те Вол­ли Дже­коб­са пол­ностью от­ка­зали тор­мо­за, и он на ско­рос­ти семь­де­сят уз­лов свер­нул с по­лосы в еще не за­мер­зший грунт. Пе­ред­нее шас­си слов­но кто-то мгно­вен­но сре­зал но­жом. Са­молет ис­чез в це­лом фон­та­не раз­ле­та­ющей­ся во все сто­роны гря­зи, его за­нес­ло, пра­вое шас­си смя­лось, лоп­нул под­весной бак, и еще двес­ти фу­тов он во­лочил­ся по зем­ле хвос­том впе­ред, Дже­кобс тут же выс­ко­чил из ка­бины, за­быв да­же уб­рать газ в дви­гате­ле. Еще че­рез се­кун­ду са­молет ох­ва­тило яр­кое сви­репое пла­мя. Все это наб­лю­дал со сто­роны Хен­дрик. С ги­белью это­го са­моле­та пал ре­корд, ко­торый пос­та­вила 167-я эс­кадрилья. До сих пор ни од­но дру­гое лет­ное под­разде­ление в Ев­ро­пе не мог­ло пох­вастать пол­ным от­сутс­тви­ем ава­рий.

Ко­мис­сия, рас­сле­довав­шая про­ис­шес­твие, об­ви­нила лей­те­нан­та Дже­коб­са в том, что он поз­во­лил са­моле­ту уй­ти с по­лосы и не уб­рал до ну­ля газ, из-за че­го ра­бота­ющий дви­гатель выз­вал воз­го­рание. Ес­ли бы он не за­был, как са­мый не­опыт­ный пи­лот, ос­та­новить дви­гатель, са­молет ос­тался бы цел и еще смог бы ле­тать.

Это ре­шение не поль­зо­валось осо­бой по­пуляр­ностью в 167-й так­ти­чес­кой ис­тре­битель­ной эс­кадрилье, но при­чиной ги­бели са­моле­та бы­ла приз­на­на ошиб­ка пи­лота. Хен­дрик рас­ска­зал о ко­те, и по эс­кадрилье раз­несся при­каз — не пи­саный, но впол­не офи­ци­аль­ный — боль­ше к пер­сид­ско­му ко­ту не приб­ли­жать­ся ни на шаг. С это­го мо­мен­та о Ко­те вспо­мина­ли ред­ко.

Но иног­да, ког­да мо­лодо­му лей­те­нан­ту до­води­лось са­жать зах­во­рав­ший са­молет, да еще при пло­хой по­годе, он спра­шивал дис­петче­ра: «Кот есть?» И дис­петчер, отыс­кав взгля­дом фи­гуру се­рого пер­са у взлет­ной по­лосы, брал мик­ро­фон и от­ве­чал: «Да, он здесь». И са­молет при­зем­лялся.

 

Зи­ма про­дол­жа­лась. Мо­лодые пи­лоты ста­нови­лись стар­ше, на­бира­лись опы­та. И по ме­ре то­го, как не­деля про­ходи­ла за не­делей, Ко­та ви­дели у по­лосы все ре­же и ре­же. Норм Том­псон по­садил са­молет, все стек­ла ка­бины ко­торо­го бы­ли сплошь пок­ры­ты ль­дом. Кот не ждал его ря­дом с по­садоч­ной по­лосой, но Том­псон про­фес­си­ональ­но по­садил са­молет всле­пую, и все бла­года­ря тре­ниров­ке и опы­ту. Он всле­пую кос­нулся по­лосы, а за­тем, отс­тре­лив фо­нарь, что­бы ви­деть, за­тор­мо­зил и ос­та­новил­ся, как ни в чем не бы­вало. Джек Вил­лис, у ко­торо­го на сче­ту те­перь бы­ло сто трид­цать ча­сов на­лета на F-84, вер­нулся на ба­зу в тя­жело пов­режден­ном ри­коше­том са­моле­те, пос­ле то­го, как он ата­ковал с ми­нималь­ной вы­соты учеб­ную цель, рас­по­ложен­ную на твер­дых скаль­ных по­родах. Он при­зем­лился ак­ку­рат­но, хо­тя Ко­та ниг­де не бы­ло вид­но.

Пос­ледний раз Кот по­явил­ся воз­ле по­лосы в мар­те. В пе­редел­ку сно­ва уго­дил Дже­кобс. Он пе­редал по ра­дио, что у не­го па­да­ет дав­ле­ние мас­ла и что он пы­та­ет­ся его под­нять до нор­мы. Об­ла­ка бы­ли на зна­читель­ной вы­соте — три ты­сячи фу­тов. Он по ра­дару вы­шел на ба­зу и опус­тился ни­же об­лачно­го слоя, пе­редал, что ви­дит по­лосу.

Май­ор Ро­берт Рай­дер прим­чался к дис­петчер­ской на сво­ем слу­жеб­ном ав­то­моби­ле, ког­да до не­го до­лете­ло из­вестие об этом про­ис­шес­твии. Вот оно, по­думал он. Мне при­дет­ся уви­деть, как Дже­кобс по­гиб­нет. Он зак­рыл за со­бой стек­лянную дверь дис­петчер­ской как раз в тот мо­мент, ког­да пи­лот спро­сил:

— Кот там вни­зу есть?

Рай­дер взял би­нокль и про­бежал­ся взгля­дом по краю взлет­ной по­лосы. Перс спо­кой­но си­дел и ждал.

— Кот здесь, — серь­ез­но ска­зал ко­ман­дир эс­кадрильи дис­петче­ру, и тот не ме­нее серь­ез­но пе­редал эту ин­форма­цию Дже­коб­су.

— Дав­ле­ние мас­ла на ну­ле, — ска­зал пи­лот, прос­то кон­ста­тируя факт, а за­тем: — Дви­гатель от­ка­зал, штур­вал заб­ло­киро­ван. Поп­ро­бую пе­ревес­ти его на ава­рий­ный гид­равли­чес­кий на­сос.

Прош­ла се­кун­да, дру­гая, и в эфи­ре раз­да­лось:

— Не вы­ходит. Я по­кидаю са­молет.

Он раз­вернул са­молет в нап­равле­нии об­ширно­го лес­но­го мас­си­ва и ка­тапуль­ти­ровал­ся. Дву­мя ми­нута­ми поз­же он рас­тя­нул­ся на про­мер­зшем пе­репа­хан­ном по­ле, и па­рашют, слов­но ус­та­лая ба­боч­ка, нак­рыл его свер­ху.

Поз­же ко­мис­сия ус­та­новит, что у са­моле­та, ко­торый вре­зал­ся в зем­лю, пол­ностью от­ка­зали обе гид­равли­чес­кие сис­те­мы. Ава­рий­ный гид­равли­чес­кий на­сос вы­шел из строя еще до стол­кно­вения с зем­лей, и са­молет по­тер­пел кру­шение в со­вер­шенно не­уп­равля­емом сос­то­янии. По­том Дже­коб­са пох­ва­лят за его ре­шение не са­жать пов­режден­ный са­молет.

Но все это бу­дет по­том. А по­ка, в тот мо­мент, ког­да па­рашют Дже­коб­са скрыл­ся за не­высо­ким хол­мом, Рай­дер опус­тил би­нокль и пос­мотрел че­рез не­го на се­рого пер­сид­ско­го ко­та, ко­торый вдруг встал и рос­кошно по­тянул­ся, цеп­ля­ясь ког­тя­ми за про­мер­зшую зем­лю. Он за­метил, что на те­ле у ко­та бы­ла от­ме­тина. На его ле­вом бо­ку от пле­ча до ре­бер тя­нул­ся ши­рокий бе­лый шрам, ко­торо­го не мог скрыть се­рый бой­цов­ский мех. Го­лова ко­та ве­личес­твен­но по­вер­ну­лась, и ян­тарные гла­за ус­та­вились пря­мо на ко­ман­ди­ра 167-й так­ти­чес­кой ис­тре­битель­ной эс­кадрильи.

Кот мор­гнул один раз, нес­пешно, мож­но да­же ска­зать, до­воль­но, и от­пра­вил­ся прочь, что­бы нав­сегда ис­чезнуть в вы­сокой тра­ве.

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print