Корица. Нил Гейман

Дав­ным-дав­но в ма­лень­кой и теп­лой вос­точной стра­не, где все очень древ­нее, жи­ла Ко­рица, и бы­ла она прин­цессой. Гла­за Ко­рицы по­ходи­ли на жем­чу­га, при­давав­шие ей боль­шую кра­соту, но, увы, оз­на­чав­шие, что она бы­ла сле­па. Ее мир по­ходил на цве­та жем­чу­гов: блед­но-бе­лый и ро­зовый, и мяг­ко мер­ца­ющий.

И еще Ко­рица не про­из­но­сила ни еди­ного сло­ва.

Отец и мать де­воч­ки — Рад­жа и Ра­ни — пред­ла­гали ком­на­ту в двор­це, ро­щу де­ревь­ев ман­го, пор­трет стар­шей те­туш­ки ко­роле­вы Ра­ни, вы­пол­ненный в эма­ли на крас­ном де­реве и зе­лено­го по­пугая, лю­бому че­лове­ку, ко­торый смог бы сде­лать так, что­бы Ко­рица за­гово­рила.

Го­ры ок­ру­жали вос­точную стра­ну с од­ной сто­роны, джун­гли с дру­гой; лю­ди при­быва­ли в ко­ролевс­тво из­да­лека и пы­тались по­мочь Ко­рице. Но по­луча­лось у них нем­но­гое: они гос­ти­ли в двор­цо­вых по­ко­ях, и ос­матри­вали де­ревья ман­го, и кор­ми­ли по­пугая, и вос­хи­щались пор­тре­том ко­ролев­ской те­туш­ки (ко­торая в бы­лые дни сла­вилась сво­ей кра­сотой, хо­тя те­перь бы­ла ста­рой и смор­щенной, от­ме­чен­ная воз­растом и ра­зоча­рова­ни­ями), и, в ко­неч­ном сче­те, они ухо­дили, расс­тро­ен­ные, прок­ли­ная ма­лень­кую мол­ча­ливую де­воч­ку.

Од­нажды во двор­це по­явил­ся тигр. Он был ог­ромным и сви­репым чер­но-оран­же­вым кош­ма­ром, и он шел, по­доб­но бо­гу, че­рез мир, ко­торый был по­хож на дви­жения тиг­ров. Лю­ди бы­ли на­пуга­ны.

«Бо­ят­ся аб­со­лют­но не­чего,» уве­рял Рад­жа. «Очень нем­но­гие тиг­ры едят лю­дей.»

«Я как раз из них,» до­бав­лял тигр.

Под­данные ко­ролевс­тва удив­ля­лись это­му, хо­тя их страх не умень­шал­ся.

«Ты, воз­можно, лжешь,» не слиш­ком уве­рен­но ска­зал Рад­жа.

«Воз­можно,» сог­ла­шал­ся тигр. «Но не сей­час. А впро­чем, я здесь для то­го, что­бы на­учить де­воч­ку го­ворить».

Рад­жа по­сове­товал­ся с Ра­ни и, нес­мотря на про­тес­ты те­туш­ки, ко­торая счи­тала, что тиг­ра над­ле­жит выг­нать из го­рода мет­ла­ми и за­ос­трен­ны­ми пи­ками, зве­рю пре­дос­та­вили ком­на­ту во двор­це, и вру­чили рас­пи­сан­ную эмаль, и по­каза­ли ман­го­вую ро­щу, и так­же при­нес­ли по­пугая, ко­торый сра­зу воз­му­щен­но за­лопо­тал на сво­ем по­пугай­ском язы­ке и за­бил­ся на стро­пила под са­мую кры­шу, на­от­рез от­ка­зыва­ясь спус­тить­ся вниз.

И вот Ко­рицу при­вели в ком­на­ту тиг­ра.

«Ве­селая да­ма из Ри­ги,» за­вере­щал по­пугай с вы­соты стро­пил,

«Лю­била ка­тать­ся на тиг­ре.

По­ез­дка за­кон­чи­лась дра­мой, смот­ри:

Вер­нулся лишь тигр, ну а да­ма — внут­ри,

И ух­мылка на мор­де у тиг­ра».

(Хо­тя в ин­те­ресах ис­то­ричес­кой и ли­тера­тур­ной точ­ности я обя­зан от­ме­тить здесь, что по­пугай в дей­стви­тель­нос­ти ци­тиро­вал дру­гое сти­хот­во­рение, зна­читель­но бо­лее ста­рое и нес­коль­ко бо­лее длин­ное, но, в кон­це кон­цов, все с тем же смыс­лом).

«Точ­но,» под­да­кива­ла те­тя Ра­ни. «Да­же пти­ца зна­ет!»

«Ос­тавь­те ме­ня с де­воч­кой на­еди­не,» при­казал тигр.

Рад­жа и Ра­ни, и те­тя Ра­ни, и двор­цо­вый пер­со­нал не­охот­но ос­та­вили зве­ря с Ко­рицей. Де­воч­ка за­пус­ти­ла свои паль­цы в тиг­ри­ный мех и по­чувс­тво­вала го­рячее ды­хание жи­вот­но­го на сво­ем ли­це.

Тигр вло­жил ру­ку Ко­рицы в свою ла­пу.

«Боль,» ска­зал Тигр, и дот­ро­нул­ся од­ним ос­трым как иг­ла ког­тем ла­дони Ко­рицы. Ца­рапи­на ос­та­вила яр­ко-крас­ную це­поч­ку ка­пель кро­ви на ее свет­ло-ко­рич­не­вой ко­же.

Ко­рица зап­ла­кала.

«Страх,» ска­зал Тигр, и за­рычал, на­чав так ти­хо, что вы ед­ва ли мог­ли ус­лы­шать его. Звук пе­решел в мур­лы­канье, за­тем в ти­хий рев, по­доб­ный рас­ка­там от­да­лен­но­го вул­ка­на, за­тем в рев та­кой гром­кий, что зат­ряслись двор­цо­вые сте­ны.

Ко­рица зад­ро­жала.

«Лю­бовь,» ска­зал Тигр. И сво­им шер­ша­вым алым язы­ком слиз­нул кровь с ла­дони Ко­рицы и об­ли­зал ее смуг­лое ли­цо.

«Лю­бовь?» про­шеп­та­ла Ко­рица сла­бым и глу­хим го­лосом, поль­зо­вать­ся ко­торым дав­но от­выкла.

И Тигр рас­крыл пасть и ух­мыль­нул­ся по­доб­но го­лод­но­му бо­гу, ко­торый по­добен ус­мешке тиг­ра.

Лу­на бы­ла пол­ной в ту ночь.

А ког­да нас­ту­пило яс­ное ут­ро, ре­бенок и зверь вмес­те выш­ли из ком­на­ты. Зве­нели цим­ба­лы, и пе­ли пес­трые пти­цы, и Ко­рица с Тиг­ром по­дош­ли к Ра­ни и Рад­же, ко­торые си­дели в кон­це трон­но­го за­ла, а ста­рые слу­ги об­ма­хива­ли их листь­ями паль­мы. Те­тя ко­роле­вы Ра­ни си­дела в уг­лу ком­на­ты, пи­ла чай и не­одоб­ри­тель­но пос­матри­вала на про­ис­хо­дящее.

«Те­перь она мо­жет го­ворить?», спро­сила Ра­ни.

«По­чему бы вам не спро­сить ее?», про­рычал Тигр.

«Ты мо­жешь го­ворить?», спро­сил Рад­жа Ко­рицу.

Де­вуш­ка кив­ну­ла.

«Ха!», за­кудах­та­ла те­тя Ра­ни. «Она так же мо­жет го­ворить, как и дос­тать язы­ком собс­твен­ную спи­ну!»

«Ти­хо,» при­казал Рад­жа те­те Ра­ни.

«Я мо­гу го­ворить,» ска­зала Ко­рица. «Я ду­маю, что всег­да мог­ла.»

«По­чему же ты мол­ча­ла?», спро­сила ее мать.

«Это не она го­ворит,» про­бор­мо­тала те­тя Ра­ни, под­няв вверх па­лец, на­поми­на­ющий скрю­чен­ную пал­ку. «, Это тигр ду­рачит нас, это его го­лос.»

«Не­уже­ли ник­то не мо­жет зас­та­вить эту жен­щи­ну за­мол­чать?», спро­сил Рад­жа у при­сутс­тву­ющих в ком­на­те.

«Зас­та­вить за­мол­чать ко­неч­но про­ще, чем раз­го­ворить,» за­метил Тигр и мо­мен­таль­но ис­пра­вил си­ту­ацию.

За­тем Ко­рица ска­зала, «По­чему я не го­вори­ла? По­тому что мне не­чего бы­ло ска­зать.»

«А те­перь?», спро­сил ее отец.

«А те­перь Тигр рас­ска­зал мне о джун­глях, о бол­товне обезь­ян и за­пахе рас­све­та, и вку­се лун­ных лу­чей, и шу­ме фла­мин­го, ког­да они всей ста­ей взмы­ва­ют в воз­дух с озер­ной гла­ди», го­вори­ла она. «И вот то, что я со­бира­лась ска­зать вам: я ухо­жу с Тиг­ром.»

«Ты не мо­жешь так пос­ту­пить», вски­пел Рад­жа. «Я зап­ре­щаю те­бе.»

«Труд­но,» ска­зала Ко­рица, «, зап­ре­тить тиг­рам де­лать то, что они хо­тят.»

И Рад­жа и Ра­ни, пос­ле не­дол­гих раз­ду­мий и со­веща­ний, при­няли ре­шение пусть бу­дет так.

«Кро­ме то­го,» вздох­ну­ла Ра­ни, «она не­сом­ненно бу­дет там бо­лее счас­тли­ва.»

«Как же нас­чет ком­на­ты во двор­це? И ман­го­вой ро­щи? И по­пугая? И пор­тре­та стар­шей те­ти Ра­ни?», спро­сил Рад­жа, ко­торый ве­рил, что в этом ми­ре еще су­щес­тво­вало мес­то для прак­тичнос­ти.

«От­дай­те их лю­дям,» ска­зал Тигр.

И лю­дям го­рода объ­яви­ли о том, что они бы­ли те­перь пол­ноправ­ны­ми вла­дель­ца­ми по­пугая, пор­тре­та, и ман­го­вой ро­щи, и что прин­цесса Ко­рица те­перь мо­жет го­ворить, но дол­жна ос­та­вить их на не­кото­рое вре­мя, что­бы про­дол­жить свое об­ра­зова­ние.

Лю­ди соб­ра­лись на го­род­ской пло­щади, и вско­ре две­ри двор­ца от­кры­лись, и по­яви­лись тигр и ре­бенок. Тигр мед­ленно про­шел сквозь тол­пу с ма­лень­кой де­воч­кой на спи­не, креп­ко дер­жавшей­ся за его мех. И ско­ро они оба бы­ли прог­ло­чены джун­гля­ми. Так ухо­дят тиг­ры.

В ко­неч­ном ито­ге ник­то не был съ­еден, за ис­клю­чени­ем стар­шей те­ти ко­роле­вы Ра­ни, ко­торую жи­тели ко­ролевс­тва со вре­менем ста­ли пом­нить толь­ко по пор­тре­ту, вы­вешен­но­му на го­род­ской пло­щади. Та­ким об­ра­зом, она нав­сегда ос­та­лась кра­сивой и мо­лодой.

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print