Это конец, Света! Юлия Зонис

— Бляха-муха, — мрачно сказал Епифаныч.

Неизвестно, бляхой ли была эта муха. Скорее она смахивала на урод­ливую саранчу с шестью железными крыльями и (почему-то) комариным хоботком. Епифа­ныч встряхнул банку. Муха внутри загремела, ударяясь о стенки. Звук напоминал клацанье металлических зу­бов или мерную поступь римских легионов по мощено­му тракту. И пыль, пыль, пыль…

— Товарыщ, это как, закусь? — иронически предпо­ложил Лаврентий.

Он присел рядом с Епифанычем на облако и, свесив ноги в хромовых сапогах, уставился на землю внизу.

Земля линяла. Зимняя ее шкура, белая и пушистая, об­лезала, обнажая грязные подпалины. Но кое-где рощи уже обметало зеленой дымкой будущей листвы. Весна. Даже здесь, на облаке, остро пахло сыростью, бензи­ном и собачьими какашками, вылезшими из-под тало­го снега.

— Сам ты закусь, — угрюмо отозвался Епифаныч.

Епифаныч было не настоящее его имя. Когда-то его звали иначе. Возможно, Азраилом или Абаддоном, или еще одним из древне-жидовских имен, которые нынче не в чести. Но сейчас все как-то привыкли звать неудач­ливого ангела Епифанычем. Он пил горькую с декабря. И закусывал саранчой, хотя и скрывал последний факт от более удачливых коллег.

Лаврентий был не коллегой, а, скорее, консультан­том по рабочим вопросам. От консультаций его, однако, проку было ничуть не больше, чем от пресловутой саранчи.

— Небесный огонь пробовали? — поинтересовался Лаврентий, извлекая из тесного френча непонятно как уместившуюся там бутылку армянского коньяка.

Протерев очочки, он внимательно оглядел саранчу в банке, облако и Епифаныча, покрутил коротким но­сом и полез в карман. Оттуда появились пузатенькие стеклянные стопки и белоснежный платок. Платком Лаврентий протер стопки и, кажется, не прочь был бы протереть и облако, и самого Епифаныча, однако мрач­ный взгляд собеседника удержал его от этого поступка.

— А то как же, — ядовито отозвался Епифаныч, поче­сав поросшее черными перьями крыло.

В те времена, когда Епифаныч был Азраилом или Абаддоном, его черные крылья, вероятно, навевали на смертных восторг и ужас. Сейчас Епифаныч здорово смахивал на облезлую ворону, а коллеги, ухмыляясь уже в открытую, приветствовали его фразочками типа: «Ой, позырь-ка, брат Даниил, грачи прилетели. Весна не за горами!» Нахохлившись, Епифаныч уставился на пузырь.

— Небесный огонь, совмещенный с человеческими представлениями об агрессивных пришельцах. Вон, — он ткнул пальцем с заскорузлым ногтем туда, где, пред­положительно, находился Челябинск. — Вон где мой огонь и мои пришельцы. Хоть иди и обломками торгуй… А все Михаил, сквалыга проклятый: «Вот тебе, мол, ко­лесница Илии, почти что новая, только гаек пару под­крути…» Подкрутили!

В голосе Епифаныча прорезалась тысячелетняя го­речь. Ну как же, Михаил, небесный архистратиг, весь в белом, а как мусор за ним подбирать — это все ему, противному и чернокрылому…

— Это вы погодите, товарыщ, — сурово оборвал его консультант Лаврентий. — Это вы не ту линию гнете. Пораженческую гнете линию. Товарыщи из Мексики

должны были оказать нам свою революцыонную, так сказать, эсхатологыческую поддержку…

— Иди, друг, сам ищи своего Тескатлипоку! Они с Кукульканом и этим… как его… с большим членом кото­рый… Тельпочтли, во! — нефть в Мексиканском зали­ве ищут! И, говорят, уже нашли, после того как там два американских танкера затонули…

— Гнилые буржуазные ценности подорвали револю­ционный дух наших мексиканских товарыщей, — со­крушенно заметил Лаврентий и разлил коньяк. — Так выпьем же за то, чтобы такие инциденты не подрывали дружбу между нашыми великыми народами!

— Гамарджоба, генацвале, — уныло отозвался Епи­фаныч и одним махом опрокинул в себя стопку.

Сунув грязную пятерню в банку, он вытащил бляху-муху и сочно ею захрустел. Лаврентий извлек откуда-то огромный, бордовый помидор сорта «бычье сердце»

и впился зубами в ароматную мякоть. Некоторое время на облаке царило молчание. Ветер доносил с земли за­пах прели, навоза и свежей листвы.

Аккуратно положив надкушенный помидор на пла­ток, Лаврентий продолжил расспросы:

— А почему бездействуют товарыщи с Севера? На­сколько я помню, согласно утвержденной программе они должны были поставить нам волка Фенрира и ынеистых великанов. Где волк Фенрис и ынеистые велика­ны? Почему зима Фимбул не наступает в соответствии с намеченными сроками?

Слишком воспитанный, чтобы ткнуть пальцем, Лав­рентий указал подбородком на парящую внизу землю.

Выплюнув надкрылье саранчи, Епифаныч молча кив­нул на третий подъезд дома номер двадцать один дробь девять по Большой Монетной. Там какой-то старикаш­ка, кряхтя, тащил на помойку новогоднюю елку. Елка уже смахивала не на елку, а на скелет. В желтых сухих ветвях запуталась веселая мишура. Елка доблестно от­работала четыре месяца и теперь недоумевала, поче­му вместо заслуженной пенсии ее волокут в мусорный бак. Старик полностью разделял мысли елки, и даже собирался изложить их вслух на ближайшем собрании жильцов дома.

— Кирдык твоим ынеистым, — с чувством произнес Епифаныч и снова разлил. — Эта ель последняя была.

Вздохнули. Выпили. Закусили, каждый своим.

Епифаныч с тоской покосился на собутыльника. Из­влекать его из глубин преисподней явно не стоило. Все идеи Лаврентия были либо банальными, либо глупыми, либо шли вразрез с Генеральным Планом. Так, в част­ности, его предложение отправить все трудоспособное население Земли на лесоповал в амазонские леса и ли­шить планету ее зеленых легких не встретило одобре­ния в высших эшелонах Власти.

Зато коньяк был хороший. Хороший коньяк с ломти­ком лимона — что еще надо для счастья?

Словно подслушав его мысли, Лаврентий порылся в облаке и вытащил оттуда лимон и серебряный ножик. Епифаныч чуть не взвыл с досады.

— Откуда ты все это достаешь, чурка ненашенская?

— Папрашу, — тихо, но твердо сказал Лаврентий, сверкнув очками. — Спецснабжение. Продуктовый за­каз. Все согласно протоколу.

— Тебе что, из ада продуктовые заказы подгоняют?!

Лаврентий тонко, но многозначительно улыбнулся, и Епифаныч окончательно понял, что работает не в том ведомстве.

— Ты чего вообще пришел? — окрысился он. — Со­вета дельного от тебя не дождешься. Коньяк еще прита­щил зачем-то. Спаиваешь меня, да? К хвостатым пере­манить решил? Не дамся тебе! И не проси!

Но Лаврентий просить не стал. Вместо этого он, на­хмурившись, снова полез в карман. Епифаныч смотрел со странным предвкушением. Что появится оттуда на сей раз? Шоколадный торт «Прага»? Комиссарский «ма­узер»? Однако в широкой волосатой лапище Лаврентия показался только смятый листок бумаги. Льдисто свер­кая очами, консультант по эсхатологическим вопросам поинтересовался:

— Товарыщ, скажите, ваша ли это была идея: задать школьникам тему подготовительного сочинения к ЕГЭ «Другой конец света»?

Епифаныч мрачно кивнул.

— Моя. Понадеялся на юношескую свежесть и незашоренность мышления. Только в результате все та же хрень: вирусы, пришельцы, цунами, землетрясения. А что?

— А то, — сурово продолжал Лаврентий, — что това­рыщ Кастиил из канцелярии любезно предоставил мне этот вот документ.

Епифаныч взял бумажку из рук консультанта. На разлинованном листке, вырванном из школьной те­традки, расплылись кривые буквы:

«Боженка, — прочел Епифаныч, — все гаварят что скоро будет Канец Света. Пажалуста боженка, сделай так штобы канца света не было пока я не засажу Свет­ке, из 9 «А». Большое спасибо. Твой Толик»

— И что? — сердито спросил Епифаныч. — Дурак твой Толик. И товарыщ Кастиил, крыса канцелярская, дурак.

— А вы посмотрите, товарыщ, что там на обороте. Епифаныч перевернул листок. На обороте лиловела официальная печать Небесного Ведомства, а поверх нее виднелась размашистая надпись:

«ТОЛЯН, ЦЕЛИКОМ АДАБРЯЮ. ТВОЙ БОГ»

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print