И если я, Земля, тебя забуду… Артур Кларк

Ког­да Мар­ви­ну ис­полни­лось де­сять лет. Отец по­вел его длин­ны­ми гул­ки­ми ко­ридо­рами, что за­бира­лись все вы­ше и вы­ше че­рез го­ризон­ты Уп­равле­ния и Энер­го­пита­ния, и вот они под­ня­лись на са­мый вер­хний уро­вень, в царс­тво быс­тро­рас­ту­щей зе­лени Пи­том­ных Зе­мель. Мар­ви­ну тут нра­вилось — бы­ло за­нят­но ви­деть, как длин­ные хруп­кие стеб­ли чуть ли не на гла­зах жад­но пол­зут вверх навс­тре­чу сол­нечно­му све­ту, ко­торый се­ет­ся сквозь плас­ти­ковые ку­пола. Здесь все пах­ло жизнью, и этот дух бу­дил в его сер­дце не­изъ­яс­ни­мое том­ле­ние — так не­похож он был на прох­ладный су­хой воз­дух жи­лых го­ризон­тов, очи­щен­ный от всех за­пахов, кро­ме сла­бого прив­ку­са озо­на. Ему очень не хо­телось ухо­дить, од­на­ко Отец по­вел его даль­ше. Они дош­ли до пор­та­ла Об­серва­тории — в ней Мар­вин еще не бы­вал, — но и тут не ос­та­нови­лись, и воз­бужде­ние вол­ной на­кати­ло на Мар­ви­на, по­тому что он по­нял: цель у них мо­жет быть толь­ко од­на. Пер­вый раз в жиз­ни ему пред­сто­яло вый­ти во Внеш­ний Мир.

В ог­ромном за­ле об­слу­жива­ния он уви­дел с де­сяток са­мых раз­ных вез­де­ходов, все на ши­роких бал­ло­нах и с гер­ме­тич­ны­ми ка­бина­ми. От­ца, су­дя по все­му, жда­ли: их сра­зу же про­вели к ма­лень­ко­му «раз­ведчи­ку», что сто­ял на­гото­ве пе­ред мас­сивной оваль­ной дверью шлю­зовой ка­меры. По­ка Отец вклю­чал дви­гатель и про­верял дат­чи­ки, Мар­вин ус­тро­ил­ся в тес­ной ка­бин­ке и за­мер от не­тер­пе­ния. Дверь шлю­за сколь­зну­ла в сто­рону, про­пус­ти­ла их и вер­ну­лась на мес­то; рев мощ­ных воз­душных на­сосов пос­те­пен­но со­шел на нет, дав­ле­ние упа­ло до ну­ля. Вспых­ну­ло таб­ло «Ва­ку­ум», створ­ки на­руж­ных две­рей ра­зош­лись, и Мар­ви­ну от­кры­лась по­вер­хность, на ко­торую ему еще не до­води­лось сту­пать.

Он, ко­неч­но, ви­дел ее на фо­тог­ра­фи­ях и сот­ни раз смот­рел по те­леви­зору. Но те­перь она рас­сти­лалась во весь око­ем, го­рела под не­ис­то­вым сол­нцем, ко­торое мед­ленно-мед­ленно пол­зло по чер­но­му-чер­но­му не­бу. От­вернув­шись от его сле­пяще­го блес­ка, Мар­вин пог­ля­дел на за­пад — и уви­дел звез­ды. О них он слы­шал, но по­верить в них до кон­ца так и не мог. Он дол­го не сво­дил с них глаз, ди­вясь, что они, та­кие кро­хот­ные, так яр­ко го­рят. Они про­калы­вали не­бос­вод иг­ла­ми нед­вижных огонь­ков, и ему вдруг при­шел на па­мять сти­шок, вы­читан­ный ког­да-то в од­ной из от­цов­ских кни­жек:

Ты ми­гай, звез­да ноч­ная!

Где ты, кто ты-я не знаю.

Ну, уж он-то знал, что та­кое звез­да, а тот, кто за­давал­ся та­кими воп­ро­сами, был, вер­но, очень глу­пым. И по­том, что зна­чит «ми­гай»? С од­но­го взгля­да бы­ло по­нят­но, что звез­ды го­рят ров­ным не­мига­ющим све­том. Он пе­рес­тал ло­мать го­лову над этой за­гад­кой и об­ра­тил­ся к то­му, что их ок­ру­жало.

Де­лая око­ло ста миль в час, они нес­лись по плос­кой до­лине, взды­мая за со­бой гро­мад­ны­ми бал­ло­нами фон­танчи­ки пы­ли. О Ко­лонии уже нич­то не на­поми­нало: за те нес­коль­ко ми­нут, что он гля­дел на звез­ды, ее ку­пола и ра­ди­омач­ты про­вали­лись за го­ризонт. За­то по­яви­лись дру­гие приз­на­ки при­сутс­твия че­лове­ка. При­мер­но за ми­лю по кур­су Мар­вин за­метил не­обыч­ные со­ору­жения, ко­торые тес­ни­лись вок­руг на­зем­но­го кор­пу­са шах­ты; из при­земис­той тру­бы вре­мя от вре­мени вы­рыва­лись и мгно­вен­но та­яли клу­бы па­ра.

Ми­нута — и шах­та ос­та­лась по­зади. Отец гнал вез­де­ход так, что зах­ва­тыва­ло дух, сно­ровис­то и от­ча­ян­но, слов­но — не­ожи­дан­ное для ре­бен­ка срав­не­ние — хо­тел от че­го-то спас­тись. Че­рез нес­коль­ко ми­нут они дос­тигли края пла­то, на ко­тором на­ходи­лась Ко­лония. По­вер­хность вне­зап­но об­ры­валась из-под ко­лес го­ловок­ру­житель­ным спус­ком, и ко­нец его те­рял­ся в те­ни. Впе­реди, нас­коль­ко хва­тал глаз, рас­ки­нулась бес­по­рядоч­ная пус­ты­ня кра­теров, гор­ных це­пей и про­валов. Под лу­чами низ­ко­го сол­нца греб­ни и пи­ки го­рели в мо­ре мра­ка ог­ненны­ми ос­тро­вами, а над ни­ми все тем же прис­таль­ным све­том си­яли звез­ды.

Пу­ти вниз не мог­ло быть — и од­на­ко он был. Мар­вин стис­нул зу­бы, ког­да «раз­ведчик» пе­рева­лил че­рез гре­бень пла­то и на­чал­ся дол­гий спуск. Но тут он раз­ли­чил еле за­мет­ную ко­лею, ухо­дящую вниз по скло­ну, и ему по­лег­ча­ло. Они, по­хоже, бы­ли, не пер­вы­ми, кто здесь спус­кался.

Они пе­ресек­ли те­невую чер­ту, сол­нце скры­лось за кра­ем пла­то — и па­ла ночь. За­жег­ся пар­ный про­жек­тор, блед­но-го­лубые по­лосы све­та зап­ля­сали на ска­лах по кур­су, и уже не нуж­но бы­ло гля­деть на спи­дометр, что­бы уз­нать ско­рость. Так они еха­ли дол­гие ча­сы, оги­бая под­но­жия гор, ко­торые сво­ими ос­тры­ми вер­ши­нами, ка­залось, про­чесы­ва­ют звез­ды, пе­ресе­кая до­лины и вре­мя от вре­мени на счи­таные ми­нуты вы­ныри­вая из ть­мы под сол­нце, ког­да взби­рались на пе­ревал.

И вот спра­ва, вся в склад­ках, лег­ла при­поро­шен­ная пылью рав­ни­на, а сле­ва, воз­но­ся — ми­лю за ми­лей — неп­риступ­ные бас­ти­оны ус­ту­пов, сте­ной вста­ла гор­ная цепь, ухо­дящая в даль­нюю даль до са­мой гра­ницы обоз­ри­мого ми­ра, за ко­торой ис­че­зали ее вер­ши­ны. Нич­то не го­вори­ло о том, что здесь ког­да-ли­бо бы­вал че­ловек, ес­ли не счи­тать ос­то­ва раз­би­той ра­кеты да пи­рамид­ки кам­ней ря­дом, увен­чанной крес­том из ме­тал­ла.

Мар­вин ре­шил, что го­рам не бу­дет кон­ца, но ми­нова­ли ча­сы, и гря­да за­вер­ши­лась пос­ледней вздыб­ленной кру­чей, ко­торая от­весно вос­ста­вала из наг­ро­мож­де­ния не­высо­ких хол­мов. Они съ­еха­ли на глад­кую рав­ни­ну, ис­по­лин­ской ду­гой за­бирав­шую к да­леко­му гор­но­му краю, и до Мар­ви­на пос­те­пен­но дош­ло, что с лан­дшаф­том на­чина­ет тво­рить­ся что-то не­понят­ное.

Хол­мы спра­ва зас­ти­ли сол­нце, и в от­крыв­шей­ся пе­ред ни­ми до­лине дол­жна бы­ла бы ца­рить неп­рогляд­ная ть­ма. Од­на­ко до­лину омы­вало хо­лод­ным блед­ным си­яни­ем, что ли­лось из-за скал, под ко­торы­ми они те­перь про­ез­жа­ли. Но вот они выс­ко­чили на рав­ни­ну, и ис­точник све­та воз­ник пе­ред ни­ми во всем сво­ем ве­лико­лепии.

Дви­гате­ли смол­кли, в ка­бин­ке ста­ло сов­сем ти­хо, толь­ко еле-еле пос­висты­вал кис­ло­род­ный бал­лон да из­редка пот­рески­вал, от­да­вая теп­ло, ме­тал­ли­чес­кий кор­пус ма­шины. Ибо ни­чуть не грел ве­личес­твен­ный се­реб­ря­ный по­луме­сяц, что ви­сел низ­ко над го­ризон­том и за­ливал всю по­вер­хность жем­чужным си­яни­ем. Это си­яние ос­лепля­ло, и прош­ли ми­нуты, преж­де чем Мар­вин на­конец зас­та­вил се­бя под­нять гла­за и в упор пос­мотреть на весь этот блеск. Ма­ло-по­малу он раз­ли­чил и очер­та­ния кон­ти­нен­тов, и зыб­кий оре­ол ат­мосфе­ры, и бе­лые ос­тро­ва об­ла­ков. А от­свет сол­нца на ле­довых по­ляр­ных шап­ках мож­но бы­ло раз­гля­деть да­же на та­ком рас­сто­янии.

Прек­расна бы­ла пла­нета, и ее зов дос­тиг его сер­дца че­рез без­дну прос­транс­тва. Там, на этом си­яющем по­луме­сяце, кры­лись все чу­деса, ка­кие ему не до­велось пе­режить, — крас­ки за­кат­но­го не­ба, жа­лобы мо­ря в шо­рохе галь­ки, дробь и ше­лест дож­дей, нес­пешная бла­годать сне­гопа­да. Все это и мно­гое дру­гое при­над­ле­жало ему по пра­ву рож­де­ния, но он знал про них толь­ко из книг и ста­рых зву­коза­писей, и эта мысль отоз­ва­лась в нем горь­кой болью из­гна­ния.

По­чему им нель­зя вер­нуть­ся? Пла­нета выг­ля­дела та­кой мир­ной и ти­хой под те­кучим об­лачным оде­ялом. Но ког­да его гла­за при­тер­пе­лись к ос­ле­питель­но­му блес­ку, Мар­вин уви­дел, что та часть дис­ка, ко­торой по­лага­лось пре­бывать во мра­ке, сла­бо лу­чит­ся зло­вещим мер­твен­ным све­том, — и вспом­нил. Он смот­рел на пог­ре­баль­ный кос­тер че­лове­чес­тва — на ра­ди­оак­тивное пе­пели­ще Ар­ма­гед­до­на. Меж­ду ни­ми ле­жали чет­верть мил­ли­она миль, но все еще мож­но бы­ло ви­деть тле­ние атом­но­го рас­па­да, это веч­ное на­поми­нание о ги­бель­ном прош­лом. Прой­дут ве­ка и ве­ка, преж­де чем смер­то­нос­ное све­чение угас­нет на ока­мене­лой зем­ле и жизнь смо­жет вер­нуть­ся и за­пол­нить со­бою этот пус­той без­мол­вный мир.

И вот Отец за­гово­рил. Он рас­ска­зывал Мар­ви­ну о том, что до той ми­нуты зна­чило для маль­чи­ка не боль­ше, чем слы­шан­ные в ран­нем детс­тве вол­шебные сказ­ки. Мно­гое бы­ло вы­ше его ра­зуме­ния — он не умел и не мог во­об­ра­зить си­яющую мно­гоц­ветную ра­дугу жиз­ни на пла­нете, ко­торую ни­ког­да не ви­дал. Не мог он пос­тигнуть и при­роду тех сил, что в кон­це кон­цов ее унич­то­жили, так что на всем све­те ос­та­лась од­на лишь Ко­лония, да и та уце­лела толь­ко по­тому, что бы­ла на от­ши­бе. Но аго­нию тех пос­ледних дней, ког­да в Ко­лонии на­конец осоз­на­ли, что ни­ког­да уже не свер­кнет сре­ди звезд вых­лопное пла­мя гру­зовой ра­кеты, дос­та­вив­шей по­дар­ки из до­ма, — эту аго­нию он был спо­собен про­чувс­тво­вать. Од­на за дру­гой умол­кли ра­ди­ос­танции; по­мер­кли и угас­ли на за­тенен­ной сто­роне пла­неты ог­ни го­родов; и лю­ди ос­та­лись в оди­ночес­тве, ка­кое до тех пор бы­ло не­ведо­мо че­лове­ку, и бу­дущее всей ра­сы лег­ло им на пле­чи.

А по­том пош­ли го­ды от­ча­яния, дол­гая бит­ва за вы­жива­ние в этом чуж­дом и лю­том ми­ре. Они по­беди­ли, но по­беда бы­ла не­надеж­ной: кро­хот­ный о­азис жиз­ни ог­ра­дил се­бя от са­мого страш­но­го, чем гро­зил Кос­мос, од­на­ко без це­ли, без бу­дуще­го, ра­ди ко­торо­го сто­ило бо­роть­ся. Ко­лония ут­ра­тила бы во­лю к жиз­ни, и тог­да ее не спас­ли бы ни­какие ма­шины, ни на­ука, ни опыт и сно­ров­ка ко­лонис­тов.

Толь­ко те­перь до Мар­ви­на до­шел смысл их па­лом­ни­чес­тва. Сам он не прой­дет бе­рега­ми рек по­терян­но­го и ка­нув­ше­го в ле­ген­ду ми­ра, не ус­лы­шит рас­ка­тов гро­ма над мяг­ко круг­ля­щими­ся его хол­ма­ми. Но ког­да-ни­будь — кто зна­ет ког­да? — по­том­ки его по­том­ков воз­вра­тят­ся, что­бы всту­пить во вла­дение сво­им нас­ле­ди­ем. Дож­ди и вет­ра со­берут от­ра­ву с выж­женных зе­мель, сне­сут ее в оке­ан, и там, в без­дне мор­ской, она ли­шит­ся сво­ей гу­битель­ной си­лы и не смо­жет вре­дить жиз­ни. Тог­да ог­ромные ко­раб­ли, тер­пе­ливо жду­щие сво­его ча­са здесь, на пыль­ных без­мол­вных рав­ни­нах, сно­ва под­ни­мут­ся в кос­мос и нап­ра­вят по­лет к род­но­му до­му.

Так вот она, за­вет­ная меч­та; при­дет вре­мя — Мар­вин поз­нал это в еди­ный миг оза­рения — и он пе­редаст ее сво­ему собс­твен­но­му сы­ну, здесь, на этом са­мом мес­те, где за спи­ной вы­сят­ся го­ры, а ли­цо омы­ва­ет се­реб­ристым си­яни­ем.

Мар­вин не ог­ля­нул­ся ни ра­зу, ког­да они тро­нулись в об­ратный путь. Ви­деть, как ле­дяной блеск Зем­ли пос­те­пен­но ис­та­ива­ет на ок­ру­жа­ющих ска­лах, бы­ло ему не под си­лу — ведь он воз­вра­щал­ся к сво­ему на­роду, что­бы раз­де­лить со все­ми их дол­гое из­гна­ние.

Итак, пог­ре­баль­ный кос­тер че­лове­чес­тва — или мно­гоц­ветная ра­дуга жиз­ни. Треть­его не да­но.

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print