Годзилла вышел не из моря… Андрей Лазарчук, Михаил Успенский

В ян­ва­ре 1986 го­да в Мин­ске про­води­лась не­деля япон­ско­го ки­но.

Де­монс­три­рова­лись филь­мы всех жан­ров, в том чис­ле скан­даль­но из­вес­тная «Ле­ген­да о На­рай­яме», но осо­бым ус­пе­хом поль­зо­валась оче­ред­ная лен­та из се­рии «Год­зилла», по­вес­тву­ющая о чу­довищ­ном ра­ди­оак­тивном яще­ре, вы­шед­шем из оке­ан­ских глу­бин и с упорс­твом, дос­той­ным луч­ше­го при­мене­ния, раз­ру­ша­ющем То­кио. Мно­гие по­том счи­тали, что имен­но де­монс­тра­ция это­го филь­ма на­кар­ка­ла Чер­но­быль­скую ка­тас­тро­фу…

Ра­бот­ни­ков рес­публи­кан­ско­го от­де­ла куль­ту­ры по­вер­гла в за­меша­тель­ство прось­ба сце­нарис­та О­оно Но­рихи­ро, ав­то­ра по край­ней ме­ре двух де­сят­ков опу­сов о прок­ля­том монс­тре, ра­зыс­кать мо­гилу од­но­го уро­жен­ца здеш­них мест, учас­тни­ка рус­ско-япон­ской вой­ны 1904-1906 гг. Ве­лик же был ужас япон­ца, ког­да ему пред­ло­жили вмес­то по­сеще­ния клад­би­ща ус­тро­ить лич­ную встре­чу со сто­шес­ти­лет­ним па­сеч­ни­ком Але­сем Ры­горо­вичем. Фа­милия же па­сеч­ни­ка бы­ла…

Вот в фа­милии-то все и де­ло.

На го­суда­реву служ­бу уро­женец мес­течка Ош­мя­ны, сын во­дово­за Ры­гора, по­шел сво­ей во­лей, за­менив со­бой ра­но же­нив­ше­гося бра­та. Меч­та­лось ему по­пасть в лейб-гвар­дию, пог­ля­деть на цар­ское житье-бытье, но пе­рерос: при рос­те три ар­ши­на без вер­шка путь ему был толь­ко в ар­тилле­рию. От­слу­жив год в га­убич­ной ба­тарее ка­пита­на Си­ницы­на, мо­лодой еф­рей­тор по­пал под суд за пор­чу ка­зен­но­го иму­щес­тва: на ма­нев­рах, вы­тас­ки­вая ору­дие из ка­навы не за сош­ни­ки, как по­доба­ет по ус­та­ву, а за ствол, оный ствол пог­нул. За что и был пе­реб­ро­шен из Грод­но на Даль­ний вос­ток, где уже слы­шалось да­лекое эхо гря­дущей ка­нона­ды, и оп­ре­делен в Чим­кент­ский ра­кет­ный ди­визи­он.

Не удив­ляй­тесь, чи­татель! На ру­беже ве­ков ра­кет­ные вой­ска не толь­ко име­лись в Рос­сии (как, впро­чем, и в дру­гих ев­ро­пей­ских стра­нах), но и счи­тались уже ус­та­рев­ши­ми. Свой рас­цвет они пе­режи­ли во вре­мена Крым­ской вой­ны и Тур­кестан­ских по­ходов Ско­беле­ва и Гур­ко.

Рус­ско-ту­рец­кая вой­на за ос­во­бож­де­ние Бал­кан зна­читель­но дис­кре­дити­рова­ла их, и под сок­ра­щение они не по­пали толь­ко из-за кон­серва­тиз­ма Во­ен­но­го ми­нис­терс­тва. Тог­дашние ра­кеты в си­лу осо­бен­ностей конс­трук­ции пред­став­ля­ли для об­слу­ги опас­ность ед­ва ли не боль­шую, чем для про­тив­ни­ка. По­это­му ра­кет­ный ди­визи­он у ар­тилле­рис­тов был чем-то вро­де штраф­ба­та.

И, по­доб­но штраф­ным ба­таль­онам Ве­ликой Оте­чес­твен­ной вой­ны, ра­кет­чи­ки на­чала ве­ка слу­жили за­тыч­кой там, где вой­скам при­ходи­лось ту­го. А ту­го при­ходи­лось поч­ти всю вой­ну.

На­ряду с ад­ми­ралом Ма­каро­вым, ху­дож­ни­ком Ве­реща­гиным, мат­ро­сом Чер­тко­вым, крей­се­ром «Ва­ряг» и по­ход­ной кро­ватью ге­нера­ла Ку­ропат­ки­на, еф­рей­тор-ра­кет­чик Алесь Гад­зи­ла стал од­ной из ле­генд рус­ско-япон­ской вой­ны. Взва­лив на пле­чи два нап­равля­ющих стан­ка с во­семью ра­кета­ми сис­те­мы Яков­ле­ва (од­на ра­кета ве­сила око­ло пу­да) на каж­дом, он по­яв­лялся пе­ред ата­ку­ющи­ми са­мура­ями в са­мых не­ожи­дан­ных мес­тах. За ним, как хвост, тя­нулась связ­ка за­паль­ных шну­ров, го­лову за­щищал мед­ный во­долаз­ный шлем, по­чер­невший от ко­поти, а бо­гатыр­ский рев са­мого еф­рей­то­ра пе­рек­ры­вал да­же жут­кий звук ра­кет­но­го зал­па.

Вез­де­сущие япон­ские шпи­оны, под­ви­зав­ши­еся на ро­лях ки­тай­ских пра­чек, мел­ких тор­говцев и ко­рей­ских мар­ки­тан­ток, вско­ре вы­яс­ни­ли, как зо­вут еф­рей­то­ра, и те­перь са­мураи по­лучи­ли воз­можность во вре­мя па­ничес­ко­го бегс­тва кри­чать не «бан­зай!», как обыч­но, а: «Год­зилла!

Год­зилла!!!». Ис­ка­лечен­ные сол­да­ты воз­вра­щались на род­ные ос­тро­ва и рас­ска­зыва­ли де­тям и вну­кам ле­деня­щие кровь ис­то­рии о по­вад­ках и обы­ча­ях страш­но­го рус­ско­го чу­дови­ща. И ма­тери пу­гали не­пос­лушных де­тей: «Вот вый­дет из мо­ря Год­зилла, сож­жет всех ог­нем…»

В сра­жении под Мук­де­ном бла­года­ря еф­рей­то­ру Гад­зи­ле из­бе­жал не­мину­емо­го пле­на сам ге­нерал Ку­ропат­кин; за этот под­виг ге­рой по­лучил свой вто­рой Ге­ор­ги­ев­ский крест и чин пра­пор­щи­ка.

Отой­дя пос­ле тя­желых обо­рони­тель­ных сра­жений на ук­реплен­ные по­зиции, рус­ская ар­мия ста­ла под­тя­гивать ре­зер­вы и го­товить­ся к ре­шитель­но­му конт­рнас­тупле­нию. Од­на­ко не­ус­той­чи­вое по­лити­чес­кое по­ложе­ние в стра­не вы­нуди­ло пра­витель­ство пой­ти на зак­лю­чение ско­рос­пешно­го Порт­смут­ско­го ми­ра, следс­тви­ем че­го ста­ла по­теря Ку­риль­ских ос­тро­вов и Юж­но­го Са­хали­на. Впро­чем, от внут­ренней сму­ты это не спас­ло…

Од­на­ко мы за­бежа­ли впе­ред. Во вре­мя под­го­тов­ки к нас­тупле­нию Гад­зи­ла стал сим­во­лом не­мину­емой гря­дущей по­беды. В ар­мии рас­простра­нялись «лу­боч­ные кар­тинки» — так в то вре­мя на­зыва­лись ко­мик­сы — на ко­торых бра­вый пра­пор­щик изоб­ра­жал­ся в ви­де вы­ходя­щего из мо­ря ве­лика­на, из­ры­га­юще­го огонь изо рта и из паль­цев; ма­лень­кие жел­тые че­ловеч­ки, из­да­ли по­хожие на крыс, ока­рачь раз­бе­гались от не­го. Та­кого же со­дер­жа­ния лис­товки раз­бра­сыва­лись с мно­гочис­ленных воз­душных ша­ров над по­зици­ями де­мора­лизо­ван­ной япон­ской ар­мии ге­нера­ла Но­ги.

И ес­ли бы не так на­зыва­емая «пер­вая рус­ская ре­волю­ция», Алесь Гад­зи­ла стал бы об­ще­наци­ональ­ным ге­ро­ем…

Вмес­то это­го спус­тя пол­ве­ка вос­па­лен­ное во­об­ра­жение япон­ских ки­нема­тог­ра­фис­тов сде­лало его сим­во­лом ядер­ной уг­ро­зы.

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print