Дождусь. Ларри Нивен

На Плу­тоне ночь. Ли­ния го­ризон­та, рез­кая и от­четли­вая, пе­ресе­ка­ет по­ле мо­его зре­ния. Ни­же этой из­ло­ман­ной ли­нии — се­рова­то-бе­лая пе­лена сне­га в тус­клом све­те звезд. Вы­ше — кос­ми­чес­кий мрак и кос­ми­чес­кая яр­кость звезд. Из-за не­ров­ной це­пи зуб­ча­тых гор звез­ды вып­лы­ва­ют и по­оди­ноч­ке, и скоп­ле­ни­ями, и це­лыми рос­сы­пями хо­лод­ных бе­лых то­чек. Мед­ленно, но за­мет­но дви­жут­ся они — нас­толь­ко за­мет­но, что не­под­вижный взгляд мо­жет уло­вить их дви­жение.

Что-то здесь не так. Пе­ри­од об­ра­щения Плу­тона ве­лик: 6,39 дня. Те­чение вре­мени, ви­димо, за­мед­ли­лось для ме­ня.

Оно дол­жно бы­ло ос­та­новить­ся сов­сем.

Не­уже­ли я ошиб­ся?

Пла­нета ма­ла, и го­ризонт по­это­му бли­зок. Он ка­жет­ся еще бли­же, по­тому что рас­сто­яния здесь не скра­дыва­ют­ся дым­кой ат­мосфе­ры. Два ос­трых пи­ка вон­за­ют­ся в звез­дную рос­сыпь, слов­но клы­ки хищ­но­го зве­ря. В рас­ще­лине меж­ду ни­ми свер­ка­ет не­ожи­дан­но яр­кая точ­ка.

Я уз­наю в ней Сол­нце — хо­тя оно и без дис­ка, как лю­бая дру­гая тус­клая звез­да. Сол­нце свер­ка­ет, слов­но ле­дяная ис­корка меж­ду за­мер­зши­ми вер­ши­нами; оно вы­пол­за­ет из-за скал и сле­пит мне гла­за…

…Сол­нце ис­чезло, ри­сунок звезд из­ме­нил­ся. Ви­димо, я на вре­мя по­терял соз­на­ние.

Нет, тут что-то не так.

Не­уже­ли я ошиб­ся? Ошиб­ка не убь­ет ме­ня. Но она мо­жет свес­ти ме­ня с ума…

Я не чувс­твую, что со­шел с ума. Я не чувс­твую ни­чего — ни бо­ли, ни ут­ра­ты, ни рас­ка­яния, ни стра­ха. Да­же со­жале­ния. Од­на мысль: вот так ис­то­рия!

Се­рова­то-бе­лое на се­рова­то-бе­лом: по­садоч­ная сту­пень, при­земис­тая, ши­рокая, ко­ничес­кая, сто­ит, на­поло­вину пог­ру­зив­шись в ле­дяную рав­ни­ну ни­же уров­ня мо­их глаз. Я стою, смот­рю на вос­ток и жду.

Пусть это пос­лу­жит вам уро­ком: вот к че­му при­водит не­жела­ние уме­реть.

Плу­тон не был са­мой да­лекой пла­нетой — он пе­рес­тал ею быть в 1979 го­ду, де­сять лет на­зад. Сей­час Плу­тон в пе­риге­лии — нас­толь­ко близ­ко к Сол­нцу (и к Зем­ле), нас­коль­ко это во­об­ще воз­можно. Не ис­поль­зо­вать та­кую воз­можность бы­ло бы не­лепо.

И вот мы по­лете­ли — Дже­ром, Сэм­ми и я — в на­дув­ном плас­ти­ковом бал­ло­не, с дви­гате­лем на и­он­ной тя­ге. В этом бал­ло­не мы про­вели пол­то­ра го­да. Пос­ле та­кого дол­го­го сов­мес­тно­го пре­быва­ния без вся­кой воз­можнос­ти ос­тать­ся на­еди­не с са­мими со­бой мы дол­жны бы­ли бы воз­не­нави­деть друг дру­га. Но это­го не слу­чилось. Пси­хомет­ристы хо­рошо под­би­ра­ют лю­дей.

Толь­ко бы у­еди­нить­ся хоть на нес­коль­ко ми­нут. Толь­ко бы иметь хоть ка­кое-то не пре­дус­мотрен­ное прог­раммой де­ло. Но­вый мир мог та­ить бес­числен­ное мно­жес­тво не­ожи­дан­ностей. И на­ша по­садоч­ная сту­пень, эта ме­тал­ли­чес­кая рух­лядь, то­же мог­ла их та­ить. На­вер­ное, ник­то из нас до кон­ца не по­лагал­ся на на­шу «Нер­ву».

По­думай­те са­ми. Для даль­них пу­тешес­твий в кос­мо­се мы ис­поль­зу­ем и­он­ную тя­гу. И­он­ный дви­гатель раз­ви­ва­ет ма­лые ус­ко­рения, но за­то его хва­та­ет на­дол­го — наш, нап­ри­мер, про­рабо­тал уже де­сят­ки лет. Там, где тя­готе­ние мно­го мень­ше зем­но­го, мы са­дим­ся на бе­зот­казном хи­мичес­ком топ­ли­ве; что­бы сесть на Зем­лю или Ве­неру, мы ис­поль­зу­ем теп­ло­вой барь­ер и тор­мо­зящее дей­ствие ат­мосфе­ры; для по­сад­ки на га­зовых ги­ган­тах… но ко­му охо­та там са­дить­ся?

На Плу­тоне нет ат­мосфе­ры. Хи­мичес­кие ра­кеты бы­ли слиш­ком тя­желы, что­бы та­щить их с со­бой. Для по­сад­ки на Плу­тон ну­жен вы­соко­манев­ренный атом­но-ре­ак­тивный дви­гатель. Ти­па «Нер­вы» на во­дород­ном го­рючем.

И он у нас был. Толь­ко мы ему не до­веря­ли.

Дже­ром Гласс и я от­пра­вились вниз, ос­та­вив Сэм­ми Грос­са на ор­би­те. Он вор­чал по это­му по­воду, да еще как! Он на­чал вор­чать еще на мы­се Кен­не­ди и про­дол­жал в том же ду­хе все пол­то­ра го­да. Но кто-то дол­жен был ос­тать­ся. Кто-то всег­да дол­жен ос­та­вать­ся на бор­ту воз­вра­ща­емо­го на Зем­лю ап­па­рата, что­бы от­ме­чать все не­полад­ки, что­бы под­держи­вать связь с Зем­лей, что­бы сбро­сить сей­сми­чес­кие бом­бы, ко­торые по­могут нам раз­ре­шить пос­леднюю за­гад­ку Плу­тона.

Эту за­гад­ку мы ни­как не мог­ли раз­ре­шить. От­ку­да взя­лась у Плу­тона его ог­ромная мас­са? Пла­нета бы­ла в де­сят­ки раз тя­желее, чем ей по­ложе­но. Мы со­бира­лись ре­шить воп­рос с по­мощью бомб — точ­но так же, как еще в прош­лом ве­ке вы­яс­ня­ли стро­ение Зем­ли. Тог­да пос­тро­или схе­му рас­простра­нения сей­сми­чес­ких волн сквозь тол­щу на­шей пла­неты. Толь­ко эти вол­ны бы­ли ес­тес­твен­но­го про­ис­хожде­ния, нап­ри­мер от из­верже­ния Кра­катау. На Плу­тоне боль­ше тол­ку бу­дет от сей­сми­чес­ких бомб.

Меж­ду клы­ками-пи­ками вне­зап­но свер­кну­ла яр­кая звез­да. Ин­те­рес­но, раз­га­да­ют ли эту тай­ну к то­му вре­мени, как кон­чится моя вах­та?..

…Не­бос­вод вздрог­нул и за­мер, и…

Я смот­рю на вос­ток, мой взгляд сколь­зит по рав­ни­не, где мы опус­ти­ли по­садоч­ную сту­пень. Рав­ни­на и го­ры за ней то­нут, слов­но Ат­ланти­да, — это звез­ды, под­ни­ма­ясь, по­рож­да­ют ил­лю­зию, буд­то мы неп­ре­рыв­но сколь­зим вниз, па­дая в чер­ное не­бо, — Дже­ром, и я, и за­муро­ван­ный во ль­дах ко­рабль…

«Нер­ва» ве­ла се­бя ве­лико­леп­но. Нес­коль­ко ми­нут мы ви­сели над рав­ни­ной, что­бы про­ложить се­бе путь сквозь плас­ты за­мер­зших га­зов и най­ти опо­ру для по­сад­ки. Ле­тучие со­еди­нения ис­па­рялись вок­руг нас и ки­пели под на­ми, и мы опус­ка­лись в блед­ном, бе­лесом оре­оле ту­мана, рож­денно­го во­дород­ным пла­менем.

В прос­ве­те по­садоч­но­го коль­ца по­яви­лась влаж­ная чер­ная по­вер­хность. Я опус­кал ко­рабль мед­ленно, мед­ленно — и вот мы се­ли.

Пер­вый час ушел у нас на то, что­бы про­верить сис­те­мы и при­гото­вить­ся к вы­ходу. Ко­му вый­ти пер­вым? Это не был праз­дный воп­рос. Еще мно­гие сто­летия Плу­тон бу­дет са­мым даль­ним фор­постом Сол­нечной сис­те­мы, и сла­ва пер­во­го че­лове­ка, сту­пив­ше­го на Плу­тон, не по­мер­кнет во­веки.

Жре­бий вы­тянул Дже­ром. Мо­нета ре­шила спор: его имя бу­дет сто­ять в учеб­ни­ках ис­то­рии пер­вым. Пом­ню улыб­ку, ко­торую я вы­давил; хо­тел бы я улыб­нуть­ся сей­час. Вы­бира­ясь че­рез люк, он сме­ял­ся и ос­трил нас­чет мра­мор­ных па­мят­ни­ков. Мо­жете ви­деть в этом иро­нию судь­бы.

Я за­вин­чи­вал шлем, ког­да Дже­ром на­чал из­ры­гать в шле­мофон ру­гатель­ства. Я то­роп­ли­во про­делал все по­ложен­ные про­цеду­ры и вы­лез на­ружу.

Все ста­ло яс­но с пер­во­го взгля­да.

Хлю­па­ющая чер­ная грязь под на­шей по­садоч­ной сту­пенью бы­ла гряз­ным ль­дом, за­леде­нев­шей во­дой, пе­реме­шан­ной с лег­ки­ми га­зами и скаль­ны­ми по­рода­ми. Огонь, выр­вавший­ся из дви­гате­ля, рас­пла­вил этот лед. Скаль­ные об­ломки, вмер­зшие в не­го, ста­ли то­нуть, на­ша по­садоч­ная сту­пень то­же ста­ла то­нуть, и ког­да во­да сно­ва за­мер­зла, она ох­ва­тила кор­пус вы­ше сред­ней ли­нии. На­ша по­садоч­ная сту­пень на­мер­тво вмер­зла в лед.

Мы, ко­неч­но, мог­ли бы про­вес­ти кое-ка­кие ис­сле­дова­ния, преж­де чем при­нимать­ся за ос­во­бож­де­ние ко­раб­ля. Ког­да мы поз­ва­ли Сэм­ми, он пред­ло­жил нам имен­но та­кой план. Но Сэм­ми был на­вер­ху в ап­па­рате, ко­торый мог вер­нуть­ся на Зем­лю, а мы — вни­зу, и на­ша по­садоч­ная сту­пень вмер­зла в лед на чу­жой пла­нете.

Нас ох­ва­тил страх. Мы не спо­соб­ны бы­ли ни­чего пред­при­нять, по­ка не ос­во­бодим­ся, — и мы оба зна­ли это.

Стран­но, по­чему я не пом­ню стра­ха.

У нас бы­ла воз­можность. По­садоч­ная сту­пень рас­счи­тана для пе­ред­ви­жения по Плу­тону, по­это­му вмес­то по­садоч­ных опор она снаб­же­на коль­цом. По­ловин­ная мощ­ность дви­гате­ля прев­ра­щала сту­пень в ко­рабль на воз­душной по­душ­ке. Это бе­зопас­нее и эко­номич­нее, чем со­вер­шать про­гул­ки с по­мощью ре­ак­тивной тя­ги. Под коль­цом, как под ко­локо­лом, дол­жны бы­ли сох­ра­нить­ся ос­татки ис­па­рив­шихся га­зов, и, зна­чит, дви­гатель ос­та­вал­ся в га­зовой по­лос­ти.

Мы мог­ли рас­пла­вить лед на­шей «Нер­вой» и от­крыть се­бе путь.

Пом­ню, мы бы­ли так ос­то­рож­ны, как толь­ко мо­гут быть ос­то­рож­ны два нас­мерть ис­пу­гав­шихся че­лове­ка. Мы под­ни­мали тем­пе­рату­ру дви­гате­ля му­читель­но мед­ленно. Во вре­мя по­лета во­дород­ное го­рючее об­те­ка­ет ре­ак­тор и са­мо ох­лажда­ет его; здесь это­го не бы­ло, за­то в га­зовой по­лос­ти вок­руг дви­гате­ля сто­ял ужа­са­ющий хо­лод. Он мог ском­пенси­ровать ис­кусс­твен­ное ох­лажде­ние ли­бо… Вне­зап­но стрел­ки слов­но взбе­сились. Под вли­яни­ем чу­довищ­ной раз­ности тем­пе­ратур что-то выш­ло из строя. Дже­ром вдви­нул за­мед­ля­ющие стер­жни — ни­како­го ре­зуль­та­та. Быть мо­жет, они рас­пла­вились. Быть мо­жет, про­вод­ка выш­ла из строя или ре­зис­то­ры прев­ра­тились в сверх­про­вод­ни­ки в этом ле­дяном ми­ре. Быть мо­жет, сам ре­ак­тор… — но те­перь это уже не име­ло зна­чения.

Стран­но, по­чему я не пом­ню стра­ха.

…Сно­ва свер­кну­ло Сол­нце…

Ощу­щение тя­желой дре­моты. Я сно­ва оч­нулся. Те же звез­ды вос­хо­дят ро­ем над те­ми же мрач­ны­ми вер­ши­нами.

Что-то тя­желое на­вали­ва­ет­ся на ме­ня. Я ощу­щаю его вес на спи­не и но­гах. Что это? По­чему ме­ня это не пу­га­ет?

Оно сколь­зит вок­руг ме­ня, пе­рели­ва­ясь, слов­но че­го-то ищет. Оно по­хоже на ог­ромную аме­бу, бес­формен­ную и проз­рачную, и внут­ри не­го вид­ны ка­кие-то чер­ные зер­на. На вид оно при­мер­но мо­его ве­са.

Жизнь на Плу­тоне? Свер­хте­кучая жид­кость? Ге­лий-II с при­месью слож­ных мо­лекул? Тог­да это­му чу­дищу луч­ше уб­рать­ся по­даль­ше — ког­да взой­дет Сол­нце, ему по­надо­бит­ся тень. На сол­нечной сто­роне Плу­тона тем­пе­рату­ра на це­лых пять­де­сят гра­дусов вы­ше ну­ля! Вы­ше аб­со­лют­но­го ну­ля.

Нет, вер­нись! Но оно уда­ля­ет­ся, пе­рели­ва­ясь, как кап­ля, оно ухо­дит к ле­дяно­му кра­теру. Не­уже­ли моя мысль зас­та­вила его уй­ти? Нет, че­пуха. Ему, на­вер­но, не пон­ра­вил­ся мой за­пах. Как ужа­са­юще мед­ленно оно пол­зет, ес­ли я за­мечаю его дви­жение! Я ви­жу его бо­ковым зре­ни­ем, как рас­плыв­ча­тое пят­но, — оно спус­ка­ет­ся вниз, к по­садоч­ной сту­пени и кро­хот­ной зас­тывшей фи­гур­ке пер­во­го че­лове­ка, ко­торый по­гиб на Плу­тоне.

Пос­ле ава­рии дви­гате­ля один из нас дол­жен был спус­тить­ся вниз и взгля­нуть, нас­коль­ко ве­лики раз­ру­шения. Кто-то дол­жен был стру­ей ран­це­вого дви­гате­ля про­жечь тун­нель во ль­ду и про­пол­зти по не­му в по­лость под по­садоч­ным коль­цом. Мы ста­рались не ду­мать о воз­можных ос­ложне­ни­ях. Мы все рав­но уже по­гиб­ли. Тот, кто впол­зет под коль­цо, по­гиб­нет на­вер­ня­ка; что ж из это­го? Смерть есть смерть.

Я не чувс­твую се­бя ви­нова­тым: ес­ли бы жре­бий пал на ме­ня, вмес­то Дже­рома по­шел бы я.

Дви­гатель выб­ро­сил рас­плав­ленные об­ломки ре­ак­то­ра пря­мо на ле­дяные стен­ки по­лос­ти. Мы здо­рово по­пались, вер­нее, по­пал­ся я. По­тому что Дже­ром был уже все рав­но что мертв. В га­зовой по­лос­ти был нас­то­ящий ра­ди­оак­тивный ад.

Дже­ром, впол­зая в тун­нель, ти­хо шеп­тал прок­ля­тия, а вы­полз мол­ча на­вер­но, все под­хо­дящие сло­ва он из­расхо­довал рань­ше, на бо­лее мел­кие неп­ри­ят­ности.

Пом­ню, что я пла­кал, от­части от го­ря, от­части от стра­ха. Пом­ню, что я ста­рал­ся го­ворить спо­кой­но, нес­мотря на сле­зы. Дже­ром не уви­дел мо­их слез. Ес­ли он до­гады­вал­ся, это его де­ло. Он опи­сал мне си­ту­ацию, ска­зал: «Про­щай», а по­том шаг­нул на лед и снял шлем. Ту­ман­ное бе­лое об­ла­ко ок­ру­жило его го­лову, по­том оно взор­ва­лось и опус­ти­лось на лед кро­шеч­ны­ми сне­жин­ка­ми.

Но все это ка­жет­ся мне бес­ко­неч­но да­леким. Дже­ром так и сто­ит там, сжи­мая в ру­ках шлем: па­мят­ник са­мому се­бе, пер­во­му че­лове­ку на Плу­тоне. Иней ле­жит на его ли­це.

Сол­нце вос­хо­дит. На­де­юсь, эта аме­ба ус­пе­ла…

…Это ди­ко, не­веро­ят­но. Сол­нце на мгно­вение ос­та­нови­лось ос­ле­питель­но бе­лая точ­ка в прос­ве­те меж­ду дву­мя вер­ши­нами-близ­не­цами. По­том оно мет­ну­лось вверх — и вра­ща­ющий­ся не­бос­вод вздрог­нул и зас­тыл. Вот по­чему я не за­метил это­го рань­ше! Это про­ис­хо­дит так быс­тро!

Чу­довищ­ная до­гад­ка… Ес­ли по­вез­ло мне, то мог­ло по­вез­ти и Дже­рому. Не­уже­ли…

Там на­вер­ху ос­та­вал­ся Сэм­ми, но он не мог спус­тить­ся ко мне. А я не мог под­нять­ся к не­му. Сис­те­мы жиз­не­обес­пе­чения бы­ли ис­прав­ны, но ра­но или поз­дно я бы за­мерз или ос­тался без кис­ло­рода.

Я про­возил­ся ча­сов трид­цать, со­бирая об­разцы ль­да и ми­нера­лов, ана­лизи­руя их, со­об­щая дан­ные Сэм­ми по ла­зер­но­му лу­чу, от­прав­ляя ему воз­вы­шен­ные про­щаль­ные пос­ла­ния и ис­пы­тывая жа­лость к са­мому се­бе. Каж­дый раз, вы­бира­ясь на­ружу, я про­ходил ми­мо ста­туи Дже­рома. Для тру­па, да еще не при­ук­ра­шен­но­го баль­за­миров­щи­ком, он выг­ля­дел чер­тов­ски хо­рошо. Его про­мер­зшая ко­жа бы­ла сов­сем как мра­мор­ная, а гла­за бы­ли ус­трем­ле­ны к звез­дам в му­читель­ной тос­ке. Каж­дый раз, про­ходя ми­мо не­го, я га­дал, как бу­ду выг­ля­деть сам, ког­да при­дет мой че­ред.

— Ты дол­жен най­ти кис­ло­род­ную жи­лу, — твер­дил Сэм­ми.

— За­чем?

— Что­бы вы­жить. Ра­но или поз­дно они выш­лют спа­сатель­ную эк­спе­дицию. Ты не дол­жен сда­вать­ся.

Я уже сдал­ся. Кис­ло­род я на­шел, но не та­кую жи­лу, на ко­торую на­де­ял­ся Сэм­ми. Все­го лишь кро­хот­ные про­жил­ки кис­ло­рода, сме­шан­но­го с дру­гими га­зами, — вро­де про­жилок зо­лото­нос­ной ру­ды в ска­ле. Они бы­ли слиш­ком ма­лы, они про­низы­вали лед слиш­ком тон­кой па­ути­ной.

— Тог­да ис­поль­зуй во­ду! Ты мо­жешь до­быть кис­ло­род элек­тро­лизом!

Но спа­сатель­ный ко­рабль при­летит че­рез го­ды. Им при­дет­ся стро­ить его со­вер­шенно за­ново, да еще пе­реде­лывать конс­трук­цию по­садоч­ной сту­пени. Для элек­тро­лиза нуж­на энер­гия, для обог­ре­ва то­же. А у ме­ня бы­ли толь­ко ак­ку­муля­торы.

Ра­но или поз­дно мои за­пасы энер­гии кон­чатся. Сэм­ми это­го не по­нимал. Он был в еще боль­шем от­ча­янии, чем я. Я не ис­черпал спис­ка сво­их про­щаль­ных пос­ла­ний — прос­то пе­рес­тал их по­сылать, по­тому что они сво­дили Сэм­ми с ума.

Вид­но, я слиш­ком мно­го раз про­ходил ми­мо ста­туи Дже­рома — и вот она приш­ла, на­деж­да.

В Не­ваде, в трех мил­ли­ар­дах миль от­сю­да, в скле­пах, ок­ру­жен­ных жид­ким азо­том, ле­жат пол­милли­она тру­пов. Пол­милли­она за­моро­жен­ных лю­дей ждут сво­его вос­кре­шения, ждут то­го дня, ког­да вра­чи на­учат­ся раз­мо­ражи­вать их без рис­ка для жиз­ни, на­учат­ся ус­тра­нять те на­руше­ния, что выз­ва­ны ле­дяны­ми крис­талли­ками, про­бив­ши­ми стен­ки кле­ток в их моз­гах и те­лах, на­учат­ся ле­чить те бо­лез­ни, что уби­вали их.

Пол­милли­она кре­тинов? А что им ос­та­валось де­лать? Они уми­рали.

И я уми­раю.

В пол­ном ва­ку­уме че­ловек мо­жет про­жить ка­кие-ни­будь де­сятые до­ли се­кун­ды. Ес­ли дви­гать­ся быс­тро, за это вре­мя мож­но сбро­сить ска­фандр. Без его за­щиты чер­ная плу­тоно­ва ночь за счи­тан­ные мгно­вения вы­сосет все теп­ло из мо­его те­ла. И при пя­тиде­сяти гра­дусах вы­ше аб­со­лют­но­го ну­ля я бу­ду сто­ять за­моро­жен­ный и ждать вто­рого при­шес­твия — вра­чей или гос­по­да бо­га.

…Сол­нце свер­кну­ло…

…И сно­ва звез­ды. Ниг­де не вид­но той ги­гант­ской аме­бы, ко­торой я не пон­ра­вил­ся вче­ра. А мо­жет, я смот­рю не в ту сто­рону.

Мне бы хо­телось, что­бы она ус­пе­ла спря­тать­ся.

Я смот­рю на вос­ток, мой взгляд сколь­зит по ис­ко­режен­ной рав­ни­не. Бо­ковым зре­ни­ем я ви­жу по­садоч­ную сту­пень — це­лехонь­кую и не­под­вижную.

Ска­фандр ле­жит ря­дом со мной на ль­ду. Я стою в се­реб­ристом оде­янии на вер­ши­не чер­ной ска­лы, не­от­рывно и веч­но гля­дя на го­ризонт. Я ус­пел при­нять эту ге­ро­ичес­кую по­зу, преж­де чем хо­лод кос­нулся моз­га. Ли­цом к вос­то­ку, мо­лодой че­ловек! Прав­да, я нем­но­го спу­тал нап­равле­ние. Но пар от мо­его ды­хания зас­ло­нял тог­да от ме­ня мир, и я все де­лал в бе­зум­ной спеш­ке.

Сей­час Сэм­ми Гросс, дол­жно быть, уже на об­ратном пу­ти. Он рас­ска­жет им, где я.

Звез­ды вып­лы­ва­ют из-за гор­ных вер­шин. Вер­ши­ны гор, и вол­нистая рав­ни­на, и Дже­ром, и я бес­ко­неч­но пог­ру­жа­ем­ся в чер­ное не­бо.

Мой труп бу­дет са­мым хо­лод­ным за всю ис­то­рию че­лове­чес­тва. Да­же ис­полнен­ных на­деж­ды мер­тве­цов на Зем­ле хра­нят все­го лишь при тем­пе­рату­ре жид­ко­го азо­та. Это ка­жет­ся страш­ной ка­рой пос­ле но­чей на Плу­тоне, ког­да пять­де­сят гра­дусов аб­со­лют­но­го днев­но­го теп­ла рас­се­ива­ют­ся в прос­транс­тво.

Сверх­про­вод­ник — вот что я та­кое. Каж­дое ут­ро лу­чи Сол­нца под­ни­ма­ют тем­пе­рату­ру и вык­лю­ча­ют ме­ня, слов­но ка­кую-ни­будь обык­но­вен­ную ма­шину. Но по но­чам сеть мо­их нер­вов прев­ра­ща­ет­ся в сверх­про­вод­ник. По ней те­кут то­ки, те­кут мыс­ли, те­кут ощу­щения. Мед­ленно, бе­зум­но мед­ленно. Сто­пяти­деся­тит­рехча­совые сут­ки Плу­тона сжи­ма­ют­ся в ка­кие-ни­будь пят­надцать ми­нут. При та­ком тем­пе я, по­жалуй, дож­дусь.

Я и ста­туя, и наб­лю­датель­ный пункт. Ни­чего уди­витель­но­го, что у ме­ня нет эмо­ций. Но кое-что я все-та­ки ощу­щаю: тя­жесть, на­валив­шу­юся на ме­ня, боль в ушах, рас­тя­гива­ющее уси­лие ва­ку­ума, при­ложен­ное к каж­до­му квад­ратно­му мил­ли­мет­ру мо­его те­ла. Моя кровь не вски­па­ет в ва­ку­уме. Но внут­ри мо­его ле­дяно­го те­ла за­моро­жено нап­ря­жение, и мои нер­вы неп­рестан­но го­ворят мне об этом. Я ощу­щаю, как ве­тер сколь­зит по мо­им гу­бам, слов­но лег­кий си­гарет­ный ды­мок.

Вот к че­му при­водит не­жела­ние уме­реть. За­нят­но бу­дет, ес­ли я все-та­ки дож­дусь!

Не­уже­ли они не най­дут ме­ня? Плу­тон — не­боль­шая пла­нета. Прав­да, для то­го что­бы за­терять­ся, да­же ма­лень­кая пла­нета дос­та­точ­но ве­лика. Но ведь есть еще по­садоч­ная сту­пень.

Впро­чем, она, ка­жет­ся, скры­та ине­ем. Ис­па­рив­ши­еся га­зы сно­ва скон­денси­рова­лись на ее кор­пу­се. Се­рова­то-бе­лое на се­рова­то-бе­лом: са­хар­ная го­лова на не­ров­ном ле­дяном под­но­се. Я мо­гу прос­то­ять здесь веч­ность, по­ка они не оты­щут мой ко­рабль сре­ди бес­ко­неч­ной рав­ни­ны.

Пе­рес­тань!

Опять Сол­нце…

…Опять вы­каты­ва­ют­ся на не­бо звез­ды. Те же соз­вездия все сно­ва и сно­ва вос­хо­дят в тех же мес­тах. Теп­лится ли в те­ле Дже­рома та­кая же по­лужизнь, как и в мо­ем? Ему сле­дова­ло бы раз­деть­ся. Гос­по­ди, как бы я хо­тел смах­нуть иней с его глаз!

Хоть бы этот свер­хте­кучий шар вер­нулся…

Прок­лятье! Как хо­лод­но здесь.

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print