Дом разделившийся. Рэй Бредбери

Тон­кие паль­цы пят­надца­тилет­ней де­воч­ки пор­ха­ли над пу­гови­цами брюк Кри­са, слов­но мо­тыль­ки, вле­комые к ог­ню. В тем­но­те ком­на­ты Крис слы­шал ее ше­пот, но ни­чего не зна­чащие сло­ва за­быва­лись, ед­ва она ус­пе­вала их про­из­нести.

Гу­бы Ви­ви­ан бы­ли уди­витель­но неж­ны­ми. Кри­су чу­дилось, буд­то все это — прос­то сон. В тем­но­те раз­во­рачи­валась не­види­мая ему пан­то­мима. Ви­ви­ан са­ма по­гаси­ла все све­тиль­ни­ки. Этот ве­чер на­чал­ся так же, как и лю­бой дру­гой. Крис и его брат Лео под­ня­лись на вто­рой этаж вмес­те со сво­ими дво­юрод­ны­ми сес­тра­ми Ви­ви­ан и Шир­ли. Обе де­воч­ки бы­ли свет­ло­воло­сы и улыб­чи­вы. Лео в свои шес­тнад­цать ос­та­вал­ся на ред­кость нес­клад­ным. Кри­су ис­полни­лось две­над­цать, и он ни­чего не знал о том, что в теп­лой пан­то­миме жи­вут ноч­ные мо­тыль­ки, рав­но как и о том, что у не­го внут­ри го­рит не­ведо­мый до­селе огонь, к ко­торо­му мо­жет по­тянуть­ся де­воч­ка. Шир­ли бы­ло поч­ти один­надцать; она от­ли­чалась не­веро­ят­ной лю­боз­на­тель­ностью. Но глав­ной за­води­лой выс­ту­пала Ви­ви­ан, ко­торая к сво­им пят­надца­ти го­дам уже кое-что смыс­ли­ла в этой жиз­ни.

Крис и Лео при­еха­ли на ма­шине с ро­дите­лями; оба хра­нили серь­ез­ный вид, как и по­доба­ло в та­ких серь­ез­ных об­сто­ятель­ствах. Вслед за ма­мой и па­пой они мол­ча вош­ли в дом Джон­со­нов на Бат­трик-стрит, где уже соб­ра­лись все родс­твен­ни­ки, зас­тыв в мол­ча­ливом ожи­дании. Дя­дя Эй­нар не­от­рывно гля­дел на те­лефон, а его боль­шие ру­ки, ле­жащие на ко­ленях, са­ми со­бой под­ра­гива­ли, как два нес­по­кой­ных зве­ря.

У каж­до­го из вхо­дящих воз­ни­кало та­кое ощу­щение, буд­то он по­пал в боль­нич­ный вес­ти­бюль. И все по­тому, что дя­дя Лес­тер был в край­не тя­желом сос­то­янии. В лю­бую ми­нуту мог­ли поз­во­нить из боль­ни­цы. Лес­тер от­пра­вил­ся на охо­ту и по­лучил ра­нение в жи­вот; уже трое су­ток он ле­жал без соз­на­ния. Родс­твен­ни­ки хо­тели быть вмес­те, ког­да при­дет из­вестие о кон­чи­не дя­ди Лес­те­ра. Его три сес­тры и двое брать­ев при­сутс­тво­вали со сво­ими семь­ями.

Все раз­го­вари­вали впол­го­лоса; выж­дав для при­личия ка­кое-то вре­мя, Ви­ви­ан ти­хонь­ко об­ра­тилась к ма­тери:

— Ма­ма, мож­но мы пой­дем на­верх, что­бы вам не ме­шать? Бу­дем рас­ска­зывать страш­ные ис­то­рии.

— Страш­ные ис­то­рии, — про­бор­мо­тал дя­дя Эй­нар. — Са­мое под­хо­дящее за­нятие для та­кого слу­чая. Страш­ные ис­то­рии.

Ма­ма Ви­ви­ан не воз­ра­жала:

— Сту­пай­те, толь­ко ти­хо. Что­бы ни­како­го шу­ма.

— Ко­неч­но, мэм, — по­обе­щали Крис и Лео.

Они на цы­поч­ках выш­ли из ком­на­ты. Ник­то это­го не за­метил. Ес­ли бы по ком­на­те проп­лы­ли че­тыре не­види­мых приз­ра­ка, им бы уде­лили ров­но столь­ко же вни­мания.

На­вер­ху, в ком­на­те Ви­ви­ан, у сте­ны сто­яла низ­кая ку­шет­ка, по сте­нам кра­сова­лись реп­ро­дук­ции с цве­тами, а на ту­алет­ном сто­лике был раз­ло­жен от­рез ро­зово­го жа­того шел­ка на юб­ку. Здесь же был днев­ник в зе­леном ко­жаном пе­реп­ле­те, с за­ман­чи­вой над­писью, но при этом на­деж­но за­щищен­ный ма­лень­ким за­моч­ком; на об­ложке вид­не­лись сле­ды пуд­ры. В воз­ду­хе ви­тал уди­витель­но лег­кий и при­ят­ный за­пах.

Маль­чи­ки и де­воч­ки чо­пор­но се­ли ряд­ком на ку­шет­ку, прис­ло­нив­шись к сте­не пря­мыми, нег­ну­щими­ся спи­нами, и, как обыч­но, Ви­ви­ан пер­вой на­чала рас­ска­зывать стра­шил­ку. Они по­гаси­ли все лам­пы, кро­ме ноч­ни­ка, све­тив­ше­го сов­сем тус­кло, и Ви­ви­ан ше­потом за­вела рас­сказ, ко­торый был у нее зап­ря­тан где-то глу­боко, за ок­руглив­шей­ся де­вичь­ей грудью.

Это бы­ла очень ста­рая ис­то­рия о том, как поз­дней ночью, ког­да в не­бе хо­лод­ны­ми огонь­ка­ми ми­га­ют звез­ды, ты ле­жишь в пос­те­ли один-оди­неше­нек, и вдруг на лес­тни­це слы­шат­ся мед­ленные ша­ги. Кто-то приб­ли­жа­ет­ся к две­рям спаль­ни — ка­кой-то жут­кий нез­на­комец, зло­вещий гость из дру­гого ми­ра. И по хо­ду рас­ска­за, мед­ленно, шаг за ша­гом, шаг за ша­гом, го­лос рас­сказ­чи­ка ста­новит­ся все бо­лее нап­ря­жен­ным и пу­га­юще ти­хим, а ты все ждешь и ждешь ужа­са­ющей раз­вязки.

— Он кра­дучись под­нялся на вто­рую сту­пень­ку, взоб­рался на третью, сту­пил на чет­вертую…

Сер­дца юных слу­шате­лей уже ты­сячу раз тре­пета­ли в такт этой ис­то­рии. Их ли­ца, ис­полнен­ные ожи­дания, как и преж­де, пок­ры­вались хо­лод­ным по­том. Крис дер­жал Ви­ви­ан за ру­ку.

— Стран­ные зву­ки пос­лы­шались с шес­той сту­пени, что-то за­шур­ша­ло на седь­мой, по­том на вось­мой…

Крис дав­но вы­учил эту ис­то­рию на­изусть и час­тень­ко рас­ска­зывал ее сам, но ни­кому она не уда­валась так, как Ви­ви­ан. Те­перь ее го­лос зву­чал сов­сем хрип­ло, как у ведь­мы; она прик­ры­ла гла­за и вжа­лась в сте­ну.

Зная, что бу­дет даль­ше, Крис мыс­ленно за­бегал впе­ред.

— Де­вятая, де­сятая, один­надца­тая сту­пени. Две­над­ца­тая, три­над­ца­тая, че­тыр­надца­тая. Он под­нялся на са­мый верх… Вот он топ­чется на лес­тнич­ной пло­щад­ке, — про­дол­жа­ла Ви­ви­ан. — Приб­ли­жа­ет­ся к две­рям. Те­перь вхо­дит. Зак­ры­ва­ет за со­бой дверь. — Она вы­дер­жа­ла па­узу. — Идет по ком­на­те. Ми­мо пись­мен­но­го сто­ла. Нак­ло­ня­ет­ся над пос­телью. И вот он уже сов­сем близ­ко, над тво­ей го­ловой…

Мол­ча­ние за­тяги­валось, тем­но­та в ком­на­те еще бо­лее сгу­щалась. Все жда­ли и жда­ли, за­та­ив ды­хание.

— ПО­ПАЛ­СЯ!

Визг, смех, взрыв об­легче­ния! Чер­ная ле­тучая мышь прор­ва­ла па­ути­ну. Ты сам плел внут­ри се­бя эту сеть из стра­ха и вол­не­ния, ми­нуту за ми­нутой, шаг за ша­гом, круг за кру­гом, нес­пешно, как при­веред­ли­вый ядо­витый па­ук, и на са­мом пи­ке нап­ря­жения взор­ва­лось это ог­лу­шитель­ное «ПО­ПАЛ­СЯ!», ко­торое, слов­но мер­зкая ле­тучая мышь, в клочья раз­ме­тало па­ути­ну, ос­та­вив пос­ле се­бя ли­хора­доч­ную дрожь и смех. Ибо толь­ко сме­хом мож­но за­мас­ки­ровать свой ис­конный страх. В та­ких слу­ча­ях все виз­жат и хо­хочут. Орут, под­пры­гива­ют на ку­шет­ке, хва­та­ют­ся друг за дру­га. А стра­шил­ка-то в са­мом де­ле ста­рая! Рас­ка­чива­ешь­ся взад-впе­ред, дро­жишь и за­дыха­ешь­ся. За­бав­но: ус­лы­шав эту ис­то­рию в со­тый раз, все рав­но об­ми­ра­ешь от стра­ха.

Смех быс­тро утих. По сту­пеням к ком­на­те Ви­ви­ан то­роп­ли­во приб­ли­жались впол­не ре­аль­ные ша­ги.

Крис на слух оп­ре­делил, что это его те­туш­ка, ма­ма Ви­ви­ан. Дверь рас­пахну­лась.

— Ви­ви­ан! — прик­рикну­ла те­туш­ка. — Вам бы­ло яс­но ска­зано: не шу­меть! Не­уже­ли у вас нет ни кап­ли ува­жения?

— Я по­нимаю, ма­ма. Прос­ти нас.

— Из­ви­ните, по­жалуй­ста. — Кри­су бы­ло по-нас­то­яще­му стыд­но. — Мы прос­то за­былись. Страш­но все-та­ки.

— Ви­ви­ан, прос­ле­ди за тем, что­бы все ве­ли се­бя ти­хо, — смяг­чи­лась те­тя. — Ес­ли я еще раз вас ус­лы­шу, вы все спус­ти­тесь вниз.

— Мы бу­дем вес­ти се­бя хо­рошо, — ти­хо и серь­ез­но про­гово­рил Лео.

— Ну, лад­но.

— Из боль­ни­цы не зво­нили? — спро­сила Шир­ли.

— Нет. — Те­туш­ка из­ме­нилась в ли­це, вспом­нив о том, что соб­ра­ло их здесь. — Ско­ро уже дол­жны поз­во­нить.

Она спус­ти­лась вниз. Че­рез пять ми­нут все опять жаж­да­ли страш­ных ис­то­рий.

— Кто те­перь бу­дет рас­ска­зывать? — спро­сила Шир­ли.

— Ви­ви­ан, да­вай опять ты, — поп­ро­сил Лео. — Рас­ска­жи про мас­ло с ядо­витой пле­сенью.

— Сколь­ко мож­но — каж­дый раз од­но и то же, — воз­ра­зила Ви­ви­ан.

— Да­вай­те я рас­ска­жу, — выз­вался Крис. — Я знаю но­вую стра­шил­ку.

— От­лично, — ска­зала Ви­ви­ан. — Толь­ко нуж­но вык­лю­чить ноч­ник. Тут слиш­ком свет­ло.

Она вско­чила, что­бы по­гасить пос­ледний го­рящий све­тиль­ник. Ког­да она в пол­ной тем­но­те воз­вра­щалась на свое мес­то, Крис чувс­тво­вал приб­ли­жение ее за­паха, а вслед за тем — и са­мой Ви­ви­ан. Она креп­ко сжа­ла его ру­ку:

— На­чинай.

— Ну… — Крис сос­ре­дото­чил­ся и мыс­ленно прок­ру­тил в па­мяти пос­ле­дова­тель­ность со­бытий. — Зна­чит, так: дав­ным-дав­но…

— А го­ворил — но­вая! — рас­сме­ялись все хо­ром. Смех эхом от­ра­зил­ся от не­види­мой сте­ны. Крис по­каш­лял и на­чал сно­ва:

— Дав­ным-дав­но сто­ял в ле­су чер­ный за­мок…

Он тут же зав­ла­дел все­об­щим вни­мани­ем. Как ока­залось, за­мок — это клас­сное на­чало. Да и са­ма стра­шил­ка, ко­торую он при­гото­вил­ся рас­ска­зать, бы­ла хоть ку­да — он мог бы ее рас­тя­нуть ми­нут на пят­надцать, ес­ли не боль­ше. Но ру­ка Ви­ви­ан бой­ким па­уч­ком ко­поши­лась в его ла­дони, и по хо­ду рас­ска­за он все боль­ше сос­ре­дото­чивал­ся на ней, а не на ге­ро­ях ис­то­рии.

— И в этом чер­ном зам­ке жи­ла ведь­ма…

Он по­чувс­тво­вал на сво­ей ще­ке гу­бы Ви­ви­ан. Ее по­целуй ока­зал­ся та­ким же, ка­кими бы­ли все преж­ние. Та­кие по­целуи су­щес­тву­ют еще до по­яв­ле­ния те­ла. А те­ло по­яв­ля­ет­ся лет в две­над­цать-три­над­цать. До той по­ры есть толь­ко мяг­кие гу­бы и мяг­кие по­целуи. И та мяг­кость, что та­ит­ся в этих по­целу­ях, нав­сегда ус­коль­за­ет, как толь­ко к тво­ей го­лове до­бав­ля­ет­ся те­ло.

С Кри­сом это­го еще не про­изош­ло — у не­го по­ка что бы­ло толь­ко ли­цо. И вся­кий раз, ког­да Ви­ви­ан его це­лова­ла, он ей от­ве­чал. А что та­кого: это бы­ло при­ят­но, ни­чуть не ху­же то­го, что­бы есть, спать и иг­рать в раз­ные иг­ры. Он ощу­щал не­уло­вимую сла­дость ее губ, и ни­чего бо­лее. Вот уже че­тыре го­да — с тех пор как ему ис­полни­лось во­семь — они с Ви­ви­ан ви­делись при­мер­но раз в ме­сяц, так как она жи­ла на дру­гом кон­це го­рода, и каж­дый раз встре­ча не об­хо­дилась без стра­шилок, по­целу­ев и не­уло­вимой сла­дос­ти.

— И у этой ведь­мы, что жи­ла в чер­ном зам­ке…

Она по­цело­вала его в гу­бы, мгно­вен­но раз­ру­шив толь­ко что соз­данный за­мок. Се­кунд че­рез де­сять приш­лось воз­во­дить его за­ново.

— И у этой ведь­мы, что жи­ла в чер­ном зам­ке, бы­ла кра­сави­ца дочь, зва­ли ее Хель­га. Хель­га то­милась в баш­не, и злая ста­руха-мать сжи­вала ее со све­ту. Хель­га бы­ла чу­до как хо­роша со­бой…

Ее гу­бы воз­вра­тились. И на этот раз за­дер­жа­лись чуть доль­ше.

— Что ты тя­нешь? — ска­зал Лео.

— Даль­ше да­вай! — не­тер­пе­ливо пот­ре­бова­ла Шир­ли.

— Вот… — про­гово­рил Крис, слег­ка отс­тра­нив­шись; ни с то­го ни с се­го у не­го сби­лось ды­хание. — Од­нажды эта де­вуш­ка ус­коль­зну­ла из баш­ни и сбе­жала в лес, а ведь­ма как зак­ри­чит…

С это­го мес­та ис­то­рия ни на шаг не прод­ви­нулась впе­ред, а толь­ко за­мед­ля­лась, бес­цель­но блуж­да­ла, а по­том и вов­се сби­лась с кур­са. Ви­ви­ан, при­жав­шись к не­му, це­лова­ла его в ще­ку и об­жи­гала ды­хани­ем, по­ка он, за­пина­ясь, пы­тал­ся про­дол­жать рас­сказ. Меж­ду тем она нес­пешно, слов­но чу­додей-ва­ятель, за­нялась со­зида­ни­ем его те­ла! И ска­зал Бог: да бу­дут реб­ра, и ста­ло так. И ска­зал Бог: да бу­дет жи­вот, и ста­ло так! И ска­зал Бог: да бу­дут но­ги, и ста­ло так! И ска­зал Бог: да бу­дет кое-что еще, и ста­ло так!

Как стран­но бы­ло вдруг об­на­ружить свое собс­твен­ное те­ло. На про­тяже­нии це­лых две­над­ца­ти лет те­ла поп­росту не су­щес­тво­вало. Оно об­ре­талось где-то под го­ловой, как не­нуж­ный ма­ят­ник под спя­щими хо­дика­ми, и вот те­перь Ви­ви­ан при­води­ла его в дви­жение, при­каса­ясь, под­талки­вая, рас­ка­чивая из сто­роны в сто­рону, — и так до тех пор, по­ка под ме­ханиз­мом, зас­ту­чав­шим в го­лове, ма­ят­ник не при­нял­ся опи­сывать умо­пом­ра­читель­ные го­рячие ду­ги. Ча­сы пош­ли. Ча­сы не мо­гут по­казы­вать вре­мя, по­ка не нач­нет рас­ка­чивать­ся ма­ят­ник. Ча­сы мо­гут быть соб­ра­ны, ни­чуть не пов­режде­ны, впол­не ис­прав­ны, го­товы к ра­боте, но до тех пор, по­ка ма­ят­ник не­под­ви­жен, они ос­та­ют­ся ник­чемной без­де­лицей.

— И вот де­вуш­ка убе­жала в лес…

— Не тор­мо­зи, Крис! — сер­дился Лео.

Все про­ис­хо­дящее на­поми­нало ту ис­то­рию, в ко­торой кто-то под­ни­мал­ся по сту­пеням: шаг-дру­гой, шаг-дру­гой. Та­кой же поз­дний ве­чер, та­кая же ть­ма, все здесь бы­ло так же. Так, да не так.

Паль­цы Ви­ви­ан лов­ко по­кол­до­вали над пряж­кой рем­ня и рас­стег­ну­ли ее, выс­во­бодив ме­тал­ли­чес­кий язы­чок.

Она кос­ну­лась пер­вой пу­гови­цы.

Доб­ра­лась до вто­рой.

Очень по­хоже на ту стра­шил­ку. Толь­ко здесь все про­ис­хо­дило взап­равду.

— Вот, зна­чит, убе­жала де­вуш­ка в лес…

— Зак­ли­нило те­бя, что ли, Крис? — воз­му­тил­ся Лео.

Она уже дош­ла до треть­ей пу­гови­цы.

Уже спус­ти­лась к чет­вертой, ох, те­перь к пя­той, а по­том…

Тот же воз­глас, ко­торым окон­чи­лась пре­дыду­щая ис­то­рия, тот же са­мый вык­рик на этот раз не­ис­то­во заз­ве­нел у не­го внут­ри, ти­хо, без­звуч­но, нес­лышно.

То же са­мое сло­во!

То же са­мое сло­во, ко­торое всег­да вык­ри­кива­ют в кон­це ис­то­рии о том, как нек­то под­ни­ма­ет­ся по сту­пеням. То же са­мое сло­во в кон­це рас­ска­за.

Крис уже не вла­дел сво­им го­лосом:

— Она как по­бежит, а там что-то бы­ло, там бы­ло, зна­чит, как это… ну, она хо­тела… м-м-м, за ней кто-то гнал­ся… то есть… ну, она, зна­чит, по­бежа­ла и ока­залась… в об­щем, упа­ла она, по­том вско­чила и как по­бежит, а по­том…

Ви­ви­ан вплот­ную при­жима­лась к не­му, ни на миг не пе­рес­та­вая дви­гать­ся. Ее гу­бы слов­но за­печа­тали эту ис­то­рию у не­го во рту и не вы­пус­ка­ли на­ружу. За­мок в пос­ледний раз сод­рогнул­ся и об­ра­тил­ся в ру­ины, по­лых­нув ос­ле­питель­ной вспыш­кой, и в ми­ре не ос­та­лось ни­чего, кро­ме вновь из­ва­ян­но­го те­ла и об­ре­тен­но­го по­нима­ния то­го, что де­вичье те­ло — это не ка­кой-ни­будь вис­консин­ский пей­заж, не хол­мистый вид, на ко­торый прос­то при­ят­но смот­реть. Нет, это сре­дото­чие кра­соты, и му­зыки, и пла­мени, и все­го теп­ла, ка­кое толь­ко сы­щет­ся в ми­ре. Это сре­дото­чие всех пе­ремен, всех дви­жений, всех сог­ла­сова­ний.

В сум­рачной да­ли пер­во­го эта­жа раз­дался сла­бый те­лефон­ный зво­нок. Он ед­ва до­летал до слу­ха, как плач из за­терян­ной баш­ни. Те­лефон зво­нил, а Крис ни­чего не слы­шал.

Вро­де бы Лео и Шир­ли вя­ло по­воз­му­щались, а по­том, нес­коль­ко ми­нут спус­тя, до Кри­са дош­ло, что эти двое не­уме­ло це­лу­ют­ся, ни­чего бо­лее, прос­то не­лов­ко при­жима­ют­ся ли­цами друг к дру­гу. Ста­ло сов­сем ти­хо. Все ис­то­рии бы­ли рас­ска­заны, и ком­на­ту пог­ло­тила пус­то­та.

Как стран­но. Крис был спо­собен толь­ко ле­жать и ощу­щать, по­ка Ви­ви­ан ра­зыг­ры­вала в тем­но­те эту не­быва­лую пан­то­миму, со­дер­жа­щую та­кое, о чем те­бе за всю жизнь ник­то не рас­ска­жет, ду­мал он. Ник­то ни­чего не рас­ска­жет. Ско­рее все­го, эту пан­то­миму не­воз­можно вы­разить сло­вами: слиш­ком уж она не­обык­но­вен­на, слиш­ком прек­расна, что­бы о ней го­ворить, слиш­ком не­обыч­на и уди­витель­на, что­бы об­ра­тить ее в сло­ва.

С лес­тни­цы пос­лы­шались ша­ги. На этот раз их приб­ли­жение бы­ло очень мед­ленным и пе­чаль­ным.

— Быс­трей! — про­шеп­та­ла Ви­ви­ан и от­пря­нула, поп­равляя платье.

Как сле­пой, не чувс­твуя собс­твен­ных паль­цев, Крис зас­тегнул ре­мень и пу­гови­цы.

— Да­вай быс­трей! — шеп­та­ла Ви­ви­ан.

Она заж­гла свет, и мир по­разил Кри­са сво­ей не­ре­аль­ностью. Пос­ле тем­но­ты, пос­ле этой неж­ной, мяг­кой, под­вижной и та­инс­твен­ной тем­но­ты блед­ные сте­ны ка­зались бес­край­ни­ми и рав­но­душ­ны­ми. Ша­ги все приб­ли­жались, и все чет­ве­ро сно­ва тор­жес­твен­но вы­тяну­лись, прис­ло­нив­шись спи­нами к сте­не, а Ви­ви­ан на­чала пов­то­рять свою ис­то­рию:

— Те­перь он под­нялся на са­мый верх лес­тни­цы. Дверь от­во­рилась. На по­роге сто­яла те­тя, ее ли­цо бы­ло в сле­зах. Все ста­ло яс­но без слов.

— Толь­ко что поз­во­нили из боль­ни­цы, — ска­зала она. — Ваш дя­дя Лес­тер скон­чался.

Ник­то не ше­вель­нул­ся.

— Спус­кай­тесь в гос­ти­ную, — про­гово­рила те­тя.

Они мед­ленно вста­ли с ку­шет­ки. Кри­са, как одур­ма­нен­но­го, бро­сило в жар, но­ги не слу­шались. Приш­лось про­пус­тить впе­ред те­тю и всех ос­таль­ных. Он пос­ледним спус­тился по лес­тни­це в ти­хое царс­тво пла­ча и не­под­вижных скор­бных лиц.

Шаг­нув на пос­леднюю сту­пень, он не смог бо­лее про­тивить­ся стран­ной мыс­ли, ко­торая во­роча­лась у не­го в го­лове. Бед­ный дя­дя Лес­тер, ты ли­шил­ся сво­его те­ла, а я об­рел свое, но ведь это нес­пра­вед­ли­во! Ужас­но нес­пра­вед­ли­во, по­тому что это так здо­рово!

Че­рез нес­коль­ко ми­нут все разъ­едут­ся. Мол­ча­ливый дом на нес­коль­ко дней сох­ра­нит их ры­дания, ра­дио од­ним щел­чком зас­та­вят смол­кнуть на це­лую не­делю, а смех бу­дет уми­рать, не ус­пев по­явить­ся на свет.

Крис вдруг зап­ла­кал.

На не­го пос­мотре­ла ма­ма. На не­го ус­та­вил­ся дя­дя Эй­нар, а за ним и дру­гие родс­твен­ни­ки. И Ви­ви­ан то­же. И Лео, та­кой вы­сочен­ный, с мрач­ным ви­дом сто­ящий не­пода­леку.

У Кри­са тек­ли сле­зы; все смот­ре­ли на не­го.

Но од­на лишь Ви­ви­ан зна­ла, что это сле­зы ра­дос­ти, го­рячие и ли­ку­ющие — сле­зы ре­бен­ка, на­шед­ше­го клад, что скры­вал­ся в го­рячих глу­бинах его собс­твен­но­го те­ла.

— Ну, что ты, Крис. — Это ма­ма приб­ли­зилась, что­бы его уте­шить. — Бу­дет, бу­дет…

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Share on Google+
Google+
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print