Добро пожаловать на Марс. Том Хэнкс

Керк Ул­лен все еще спал у се­бя в ка­мор­ке, за­кутав­шись в сте­ганое оде­яло и ук­рывшись свер­ху еще и ста­рым шер­стя­ным, ар­мей­ским. Как по­велось с 2003 го­да, ког­да ему ис­полни­лось пять лет, свою спаль­ню, ус­тро­ен­ную в зад­нем чу­лане ро­дитель­ско­го до­ма, он де­лил со сти­раль­ной ма­шиной и су­шил­кой фир­мы «Мэй­таг», с обод­ранным, расс­тро­ен­ным древ­ним спи­нетом, с не­нуж­ной швей­ной ма­шин­кой (мать не са­дилась за шитье со вре­мен вто­рого пре­зидент­ско­го сро­ка Бу­ша-стар­ше­го), а так­же с элек­три­чес­кой пи­шущей ма­шин­кой «Оли­вет­ти-Ун­дервуд», ко­торую приз­на­ли не­опе­рабель­ной пос­ле то­го, как Керк не­наро­ком за­лил ей в нут­ро ши­пучий кок­тей­ль. Ка­мор­ка не отап­ли­валась и веч­но ды­шала хо­лодом, да­же в это ран­нее ут­ро на ис­хо­де и­юня. Гла­за у Кер­ка аж за­кати­лись в за­тылок: ему сни­лось, буд­то он, еще шко­ляром, не мо­жет от­крыть ко­довый за­мок сво­его шкаф­чи­ка в раз­де­вал­ке спор­тза­ла. В седь­мой раз он по­вора­чивал за­мок на один шаг впра­во, за­тем на два вле­во и опять на один впра­во, как вдруг бе­лая вспыш­ка мол­нии за­лила раз­де­вал­ку ос­ле­питель­ным све­том. Вслед за этим, так же вне­зап­но, его ми­рок пол­ностью оку­тала ть­ма.

Вспыш­ки не прек­ра­щались: все вок­руг то за­гора­лось бе­лиз­ной, то уто­пало в неп­рогляд­ной мгле, сно­ва и сно­ва. Од­на­ко при всем при этом гро­мовер­жец Тор по­чему-то не ро­котал в сво­их гул­ких да­леких ущель­ях.

— Керк? Кер­квуд?

Отец. Фрэнк Ул­лен рез­ко щел­кал вык­лю­чате­лем вер­хне­го све­та — имен­но та­кой ему ви­делась раз­ве­селая по­буд­ка.

— Ты же вче­ра не шу­тил, сын? — на­чал Фрэнк и за­пел: — «Кер­квуд, Кер­квуд, дай же мне свой от­вет».

— По по­воду? — прох­ри­пел Керк.

— По по­воду сбо­ров на Марс. От­ка­жешь­ся от сво­их слов — я от­ва­лю. Под­твер­дишь — и мы нач­нем твой день рож­де­ния так, как по­доба­ет бесс­траш­ным и сво­бод­ным му­жам из ро­да Ул­ле­нов.

Ка­кой, к чер­ту, Марс? В го­лове у Кер­ка за­мер­ца­ло соз­на­ние, и он вспом­нил. Се­год­ня ему де­вят­надцать. Вче­ра пос­ле ужи­на он спро­сил от­ца, смо­гут ли они зав­тра по­ут­ру за­нять­ся сер­фингом, как в тот день, ког­да ему стук­ну­ло де­сять, и по­том еще раз, на его три­над­ца­тиле­тие.

— Не воп­рос! — от­ве­тил отец.

Прог­ноз по­годы обе­щал под­хо­дящие ус­ло­вия. На Марс-Бич с юго-за­пада над­ви­гал­ся свелл{28}.

Фрэн­ка Ул­ле­на нес­коль­ко уди­вила прось­ба сы­на. Керк дав­нень­ко не сос­тавлял ему ком­па­нию на во­де. Прев­ра­тив­шись из шко­ляра в сту­ден­та, этот Мис­тер Кол­ледж боль­ше не стре­мил­ся бро­сать вы­зов сти­хи­ям. Фрэнк по­пытал­ся вспом­нить, ког­да они в пос­ледний раз вмес­те сед­ла­ли вол­ны. Два? Три го­да на­зад?

Выз­вать в па­мяти рас­по­рядок се­год­няшне­го дня Керк су­мел не сра­зу, по­тому как толь­ко-толь­ко выс­во­бодил­ся из дым­ки снов. День рож­де­ния — не день рож­де­ния, но в де­сять ут­ра, как штык, нуж­но прис­ту­пать к ра­боте: на ле­то Керк ус­тро­ил­ся ад­ми­нис­тра­тором в гольф-клуб. Ко­торый час? Шесть пят­надцать? Лад­но, пой­дет. Нас­коль­ко он знал, у от­ца ос­та­вал­ся толь­ко один биз­нес — но­вый ми­ни-мар­кет на буль­ва­ре Блафф. Да, ус­петь впол­не ре­аль­но. Мож­но поп­ры­гать на вол­нах па­ру ча­сов с лиш­ком. Ну или до тех пор, по­ка пле­чи не по­выби­ва­ет.

Слав­но бы­ло бы вдво­ем вер­нуть­ся на во­ду: Не­потоп­ля­емые Ул­лен и Сын, Влас­ти­тели Мо­рей. На во­де отец Кер­ка был в род­ной сти­хии, по ут­рам его серф не вы­сыхал. Проб­ле­мы в биз­не­се, до­маш­ние скло­ки, аб­со­лют­но все ру­тин­ные за­мороч­ки, ко­торые вспы­хива­ли неп­ред­ска­зу­емо, как мел­кие ни­зовые по­жары, — все ос­та­валось на бе­регу. Керк го­рячо лю­бил ма­му и сес­тер — не мень­ше, чем са­му жизнь, — но дав­ным-дав­но сми­рил­ся с тем, что жен­ская по­лови­на семьи по­доб­на скри­пуче­му ко­лесу на уха­бис­той до­роге. Отец, во­жак прай­да, ис­полнял две обя­зан­ности — кор­миль­ца и ми­рот­ворца, при­чем без вы­ход­ных. Не­уди­витель­но, что сер­финг слу­жил ему не толь­ко для под­держа­ния фи­зичес­кой фор­мы, но и для мен­таль­но-ас­траль­ной те­рапии. Для Кер­ка этот вы­езд с от­цом обе­щал стать объ­еди­ня­ющим зна­ком до­верия, чис­то муж­ским сго­вором, име­нин­ным объ­яти­ем с клас­си­чес­ки­ми пох­ло­пыва­ни­ями по спи­не: мол, в кур­се толь­ко мы двое, ты и я. На­зови­те хо­тя бы од­ну семью, где от­цу и сы­ну не нуж­ны та­кие мо­мен­ты.

— Ла­ды, — зев­нул Керк, по­тяги­ва­ясь. — Я в де­ле.

— Хо­чешь в теп­ле по­нежить­ся — это за­коном не зап­ре­щено.

— Пог­на­ли.

— Точ­но?

— По­хоже, те­перь ты сам хо­чешь от­ма­зать­ся?

— Ни в ко­ем ра­зе, ду­рила.

— Тог­да я с то­бой.

— От­лично. Зав­трак — как для даль­но­бой­щи­ка. Го­тов­ность — две­над­цать ми­нут.

Фрэнк ис­чез, ос­та­вив за спи­ной вклю­чен­ный свет, от ко­торо­го сын щу­рил­ся, что­бы не ос­лепнуть.

Зав­трак был — прос­то объ­еде­ние, впро­чем, как всег­да. Ут­ром на кух­не ник­то не мог тя­гать­ся с Фрэн­ком. Его ко­зырем был хро­номет­раж. Поль­ские кол­баски по­дава­лись на стол пря­мо с пли­ты, ра­зог­ре­тые бу­лоч­ки уже про­сили мас­ла, ста­рая ко­февар­ка «Мис­тер Ко­фе» в нуж­ный мо­мент вы­дава­ла ров­но во­семь ча­шек ут­ренне­го на­пит­ка, яй­ца по­луча­лись ис­клю­читель­но в ме­шочек — жел­тки ли­лись зо­лотом. А вот ужи­ны от­цу не уда­вались: как вид­но, ему пре­тило сло­жа ру­ки ждать, по­ка про­жарит­ся руль­ка или сва­рит­ся кар­то­фель. Это бы­ло не в его ха­рак­те­ре. Фрэнк Ул­лен пред­по­читал стре­митель­ность: раз-два — и го­тово, по­дано, съ­еде­но; ког­да под­раста­ли де­ти и семья жи­ла по чет­ко­му рас­по­ряд­ку, ежед­невные зав­тра­ки прев­ра­щались в ат­трак­ци­он, а за сто­лом ве­лись жар­кие (иног­да слиш­ком жар­кие) бе­седы, на­сыщен­ные, как доз­во­ля­емое де­тям с треть­его клас­са го­рячее от­цов­ское ка­као с ка­пель­кой ко­фе. Те­перь же ма­ма спа­ла до­поз­дна и к зав­тра­ку не вы­ходи­ла, Крис у­еха­ла в Сан-Ди­его к сво­ему бой­френ­ду, а До­ра объ­яви­ла, что бу­дет при­ходить и ухо­дить, ког­да по­жела­ет, и ник­то ей не указ. По­это­му се­год­ня за сто­лом си­дели толь­ко муж­чи­ны в меш­ко­ватых сер­фер­ских тол­стов­ках, и при­том не­мытые: ка­кой смысл ид­ти под душ, ес­ли все рав­но по­лезешь в во­ду?

— В во­семь трид­цать мне на­до бу­дет сде­лать нес­коль­ко те­лефон­ных звон­ков. Ра­бочая хрень, — пре­дуп­ре­дил Фрэнк, бро­сая се­бе на та­рел­ку па­ру бу­лочек. — Мно­го вре­мени не зай­мет. На ча­сок — плюс-ми­нус — ос­тавлю те­бя на­еди­не с оке­аном.

— На­до — зна­чит на­до, — от­ве­тил Керк.

По при­выч­ке он сел за стол с кни­гой и уже пог­ру­зил­ся в чте­ние. Фрэнк про­тянул ру­ку и ак­ку­рат­но заб­рал у сы­на чти­во.

— «Ар­хи­тек­ту­ра ты­сяча де­вять­сот двад­ца­тых го­дов»? — Он воп­ро­ситель­но под­нял бро­ви. — Это те­бе за­чем?

— Люб­лю нет­ри­ви­аль­ные мыс­ли, — от­ве­тил Керк, под­чи­щая бе­лым мя­кишем жир от поль­ских кол­ба­сок и я­ич­ный жел­ток. — Век Джа­за спро­воци­ровал стро­итель­ный бум, прод­ливший­ся вплоть до Ве­ликой деп­рессии. Пос­ле­во­ен­ные стро­итель­ные тех­но­логии и но­вые ма­тери­алы из­ме­нили ар­хи­тек­турный об­лик всех го­родов ми­ра. По-мо­ему, это ин­те­рес­ный взгляд.

— Име­ешь в ви­ду те на­руж­ные опор­ные конс­трук­ции, из-за ко­торых зда­ние сма­хива­ет на сва­деб­ный торт: каж­дый сле­ду­ющий уро­вень мень­ше пре­дыду­щего. Вот ска­жи: ты под­ни­мал­ся ког­да-ни­будь на вер­хние эта­жи Край­слер-бил­динг{29}?

— В Нью-Й­ор­ке?

— Ну не в Те­хасе же, ум­ник.

— Пап, ты ведь сам ме­ня вы­рас­тил, не за­был, слу­чай­но? Ты хоть раз сво­зил ме­ня в Нью-Й­орк, что­бы я под­нялся на вер­хние эта­жи Край­слер-бил­динг?

Фрэнк взял с пол­ки две до­рож­ные круж­ки.

— Вер­хний уро­вень Край­слер-бил­динг — это хре­нова жи­вопыр­ка.

Ос­тавший­ся ко­фе был раз­лит в две круж­ки, ко­торые Фрэнк пос­та­вил на «тор­пе­ду» пи­капа; сын тем вре­менем вы­тас­ки­вал из га­ража свой серф шес­ти с по­лови­ной фу­тов в дли­ну и ук­ла­дывал в трей­лер, где ос­новное мес­то уже за­нимал «Бь­ю­ик» — дос­ка Фрэн­ка дли­ной в один­надцать с по­лови­ной фу­тов.

Шесть се­зонов на­зад аб­со­лют­но но­вый при­цеп-трей­лер был куп­лен для ис­то­ричес­ко­го пу­тешес­твия по пет­ле в две ты­сячи миль: вдоль по­бережья в Ка­наду, да­лее по трас­се «Им­пе­ри­ал», че­рез Бри­тан­скую Ко­лум­бию{30}, Аль­бер­ту{31} и Сас­ка­чеван{32}, пря­миком в Ред­жай­ну{33}. По­ез­дка эта — Боль­шая Про­гул­ка кла­на Ул­ле­нов — пла­ниро­валась дав­но и на про­тяже­нии пер­вых со­тен миль оп­равды­вала все ожи­дания. По­том ма­ма при­нялась кри­тико­вать и де­лать за­меча­ния. Она хо­тела ус­та­новить свои пра­вила по­веде­ния в пу­ти и на­чала ко­ман­до­вать. Это был пер­вый гонг, пов­лекший за со­бой мно­жес­тво жес­то­ких ра­ун­дов. Сло­вес­ные пе­репал­ки ве­ли к не­шуточ­ным раз­до­рам, а над­рывные яз­ви­тель­ные шпиль­ки си­лились до­казать, что пос­леднее сло­во дол­жно ос­та­вать­ся за ма­терью се­мей­ства. Крис по при­выч­ке наг­не­тала свой бун­тар­ский дух. До­ра, ки­пя пра­вед­ным гне­вом, пог­ру­жалась в пу­чину мол­ча­ния, пре­рыва­емо­го рез­ки­ми, гро­мог­ласны­ми и ядо­виты­ми вып­леска­ми эмо­ций, ко­торые по сво­ему на­калу приб­ли­жались к шек­спи­ров­ским страс­тям. Фрэнк за ру­лем пи­капа по­тяги­вал ос­тывший ко­фе или наг­ревшу­юся ко­лу, по­пере­мен­но выс­ту­пая в ро­ли ар­битра, пси­хоте­рапев­та, го­воря­щего спра­воч­ни­ка, а так­же по­лис­ме­на, в за­виси­мос­ти от то­чек зре­ния или на­несен­ных обид. Керк в ка­чес­тве щи­та прик­ры­вал­ся кни­гами, ко­торые за­кан­чи­вались у не­го чрез­вы­чай­но быс­тро, как у за­яд­ло­го ку­риль­щи­ка — си­гаре­ты с мен­то­лом. Вся эта пси­ход­ра­ма прев­ра­тилась для не­го в фо­новый шум, не­от­де­лимый от шур­ша­ния ко­лес по ты­сячам ас­фаль­то­вых миль.

Пе­реб­ранки дли­лись всю до­рогу че­рез Ка­наду, не ути­хали и при дви­жении на юг че­рез аме­рикан­ские пре­рии — бес­край­ние от­кры­тые прос­то­ры, сво­див­шие, как счи­та­ет­ся, с ума пер­вых по­селен­цев. В Неб­раске{34} се­мей­ство Ул­лен то­же пов­ре­дилось в уме, ког­да Крис не та­ясь ку­пила трав­ку у ка­кого-то пар­ня­ги, обос­но­вав­ше­гося в кем­пинге. Ма­ма хо­тела выз­вать по­лицию, что­бы сдать и нар­ко­диле­ра, и род­ную дочь. Ког­да же отец на­ложил ве­то на сию идею, а про­ще го­воря, за­пих­нул в трей­лер семью с ве­щами и у­ехал с мес­та прес­тупле­ния, ма­ма и вов­се сор­ва­лась с ка­тушек.

В трей­ле­ре ве­яло хо­лодом, как на не­лепой рож­дес­твенской ве­черин­ке, ус­тро­ен­ной в и­юле. Ник­то не про­ронил ни сло­ва; Керк до­читы­вал се­рию книг У­иль­яма Ман­честе­ра об У­ин­сто­не Чер­чилле. В Ту­кум­ка­ри, штат Нью-Мек­си­ко, пос­ле по­воро­та на за­пад всем рез­ко за­хоте­лось ос­та­новить­ся, выс­ко­чить на све­жий воз­дух и при­пус­тить в раз­ные сто­роны, по­даль­ше друг от дру­га. Крис тре­бова­ла, что­бы ей да­ли воз­можность сесть на меж­ду­город­ный ав­то­бус и вер­нуть­ся до­мой. Од­на­ко отец нас­то­ял на том, что­бы пос­та­вить па­лат­ки в пус­ты­не, что, собс­твен­но, и бы­ло сде­лано воп­ре­ки всем про­тес­там. Под звез­дным не­бом Крис об­ку­рилась, До­ра пос­ле нас­тупле­ния тем­но­ты умо­тала не­из­вес­тно ку­да, отец за­лез в па­лат­ку и в оди­ночес­тве улег­ся спать. Ма­ма но­чева­ла в трей­ле­ре, за­пер­шись на за­мок. Тем са­мым она всем соз­да­ла не­удобс­тва: ник­то не мог по­пасть в ту­алет. Столь бес­слав­но за­вер­шился пос­ледний се­мей­ный от­пуск Ул­ле­нов. Трей­лер, при­соба­чен­ный к пи­капу, слу­жил Фрэн­ку пе­ред­вижной кон­то­рой и те­леж­кой для сер­фа; с про­бегом в 21 ты­сячу миль, он не знал ни хим­чис­тки, ни мой­ки.

В мо­лодос­ти Фрэнк Ул­лен бы нас­то­ящим сер­фингис­том и хип­па­рем. А пов­зрос­лев, же­нил­ся, за­вел де­тей и за­нял­ся элек­тро­мон­тажным биз­не­сом, ко­торый вско­ре про­горел. Толь­ко в прош­лом го­ду он сно­ва на­чал ухо­дить из до­ма ни свет ни за­ря, что­бы по­катать­ся на Марс-Бич с не­из­менным за­ходом на пра­вые вол­ны{35}, дос­ти­га­ющие трех-че­тырех фу­тов в вы­соту.

В детс­тве, ког­да Керк под­ра­баты­вал мел­ки­ми по­руче­ни­ями на пля­же, они вмес­те с от­цом обыч­но пар­ко­вались в зо­не от­чужде­ния шос­сей­ной до­роги и спус­ка­лись с дос­ка­ми на Марс по уже про­торен­ной тро­пе. Ма­лень­ко­му Кер­ку, с пер­вой дос­кой из спон­жа в ру­ках, пляж ка­зал­ся та­ким же ска­лис­тым и да­леким, как дно до­лины Ма­рине­ра на Крас­ной пла­нете{36}. За го­ды эко­номи­чес­ко­го бу­ма об­лик пля­жа из­ме­нил­ся до не­уз­на­ва­емос­ти: на за­боло­чен­ных преж­де зем­лях вы­рос­ли рос­кошные апарт-оте­ли, а пять лет на­зад на мес­те по­рос­ше­го бурь­яном пус­ты­ря му­ници­палы ус­тро­или пре­вос­ходную ас­фаль­ти­рован­ную сто­ян­ку и ста­ли взи­мать по три дол­ла­ра за мес­то. Марс сде­лал­ся плат­ным, за­то под­хо­ды ста­ли удоб­ны­ми; сер­фе­ры от­прав­ля­лись на­лево, ря­довые от­ды­ха­ющие — нап­ра­во, а ра­бот­ни­ки служ­бы спа­сения сле­дили, что­бы од­ни не ме­шали дру­гим.

— Ви­дал? — спро­сил Фрэнк, съ­ез­жая с шос­се в сто­рону ох­ра­ня­емой ту­рис­ти­чес­кой зо­ны «Дь­юк­миджи­ан».

Керк отор­вался от кни­ги. Вмес­то чис­то­го по­ля здесь те­перь был ос­во­ен­ный и раз­ровнен­ный учас­ток, об­не­сен­ный стол­би­ками с флаж­ка­ми. Бан­нер со­об­щал о пред­сто­ящем стро­итель­стве ги­пер­марке­та «Биг-бокс».

— Пом­нишь, единс­твен­ной при­метой ци­вили­зации был при­лавок с та­ко{37} в за­ко­ул­ке на Кань­он-аве­ню? Те­перь там стейк-ха­ус «Чис­хольм».

— Я пом­ню, что срать мы бе­гали в кус­ты, — от­ве­тил Керк.

— Не вы­ражай­ся, при ста­рике-то.

Фрэнк свер­нул на пар­ковку и за­нял сво­бод­ное мес­то в од­ном ря­ду от вы­хода на пляж.

— Ну чё, — так на­чина­лась стан­дар­тная от­цов­ская фра­за, — доб­ро по­жало­вать на Марс!

На про­тиво­полож­ной сто­роне шос­се тя­нул­ся тор­го­вый ряд, сти­лизо­ван­ный под мек­си­кан­ские гли­нобит­ные хи­жины с низ­ко на­виса­ющи­ми кры­шами. Тут бы­ли ма­газин сна­ряже­ния и эки­пиров­ки для сер­финга, вез­де­сущий но­вень­кий «Стар­бакс», бу­тер­брод­ный бар «Саб­вей», круг­ло­суточ­ная за­бега­лов­ка с ми­ни-мар­ке­том и единс­твен­ная стра­ховая кон­то­ра — не­ко­его Сал­тон­стал­ла, ко­торый уже вклю­чил­ся в ра­боту, но ушел по­катать­ся на дос­ке, по­ка мол­ча­ли те­лефо­ны. С юж­ной сто­роны от это­го тор­го­вого цен­тра дос­тра­ива­ли ав­то­сер­вис и ши­номон­таж.

— Тут те­бе и смаз­ку сде­ла­ют, по­ка ты ка­та­ешь­ся, — за­метил Керк. — До че­го до­шел прог­ресс: эко­лого-пот­ре­битель­ская ин­тегра­ция.

— А вот и обо­рот­ная сто­рона прог­ресса, по­любуй­ся, — от­ве­тил Фрэнк.

На пар­ковке взо­ру пред­ста­ла це­лая кол­лекция ста­рых ко­лымаг — ран­че­рос и уни­вер­са­лов, заг­ру­жен­ных все­воз­можной приб­лу­дой и, оче­вид­но, при­над­ле­жащих стро­ите­лям, не упус­кавшим слу­чая пой­мать вол­ну пе­ред на­чалом ра­боче­го дня. Тут же сто­яли ви­дав­шие ви­ды фур­го­ны и кра­шен­ные до­моро­щен­ны­ми умель­ца­ми мик­ро­ав­то­бусы «фоль­ксва­ген», в ко­торых жи­ли за­ез­жие сер­фингис­ты, хо­тя пов­сю­ду ви­сели гроз­ные пре­дуп­режде­ния: «Ноч­лег зап­ре­щен!» Вре­мя от вре­мени ше­рифы близ­ле­жащих ок­ру­гов за­мета­ли ка­ких-ни­будь упер­тых сер­фе­ров, но тог­да на­чина­лись бес­ко­неч­ные де­баты по по­воду фор­маль­ных раз­ли­чий меж­ду «ноч­ле­гом» и «ожи­дани­ем свет­ло­го вре­мени су­ток». Об­лю­бова­ли Марс и ад­во­каты, и сто­мато­логи, и пи­лоты граж­дан­ской ави­ации — кры­ши их «БМВ» и «а­уди» бы­ли изу­родо­ваны ре­лин­га­ми для до­сок. Всех тя­нет к во­де: ма­терей и жен, клас­сных сер­фе­ров и прос­то доб­рый люд. В преж­ние вре­мена здесь не об­хо­дилось без драк, осо­бен­но ког­да на боль­шую вол­ну отов­сю­ду съ­ез­жа­лись «чай­ни­ки», но се­год­ня, в буд­ний день, до на­чала сту­ден­ческих ка­никул, пуб­ли­ка, по опы­ту Кер­ка, обе­щала быть мир­ной и пок­ла­дис­той. Мар­си­ане, как на­зыва­ли се­бя зав­сегда­таи пля­жа, пос­та­рели и смяг­чи­лись. За ис­клю­чени­ем од­но­го-двух зас­ранцев-ад­во­катов.

— Слав­ный брейк{38}, а, Чай­ник Ву­ди{39}? — про­гово­рил Фрэнк, обоз­ре­вая вод­ную по­вер­хность с пар­ко­воч­но­го мес­та.

Он нас­чи­тал в во­де с де­сяток сер­фе­ров — свелл на­каты­вал на лай­нап{40} че­рез ре­гуляр­ные про­межут­ки вре­мени. Фрэнк от­крыл клю­чом дверь трей­ле­ра. Вмес­те с Кер­ком они вы­тащи­ли обе дос­ки, прис­ло­нили их к трей­ле­ру и ос­та­вили вер­ти­каль­но, об­ло­котив на при­цеп, и при­нялись за­лезать в свои ко­рот­кие лет­ние гид­ро­кос­тю­мы.

— Воск-то есть? — по­ин­те­ресо­вал­ся Керк.

— Вон в том ящи­ке, — кив­нул Фрэнк.

От­цу, об­ла­дате­лю дос­ки с ре­зино­вым ма­том, воск был уже без на­доб­ности, но для дру­гих у не­го всег­да имел­ся не­боль­шой за­пас. Керк на­шел бру­сок в ящи­ке, сре­ди мот­ков ар­ми­рован­ной клей­кой лен­ты, до­потоп­ных мы­шело­вок, кле­евых пис­то­летов без клея, скре­пок и раз­водных плос­ко­губ­цев, об­ре­чен­ных ржа­веть в со­леном оке­ан­ском воз­ду­хе.

— Й­оу, — ок­ликнул Фрэнк сы­на. — Сде­лай одол­же­ние, кинь мой те­лефон в хо­лодиль­ник. — Он про­тянул Кер­ку свой мо­биль­ный.

— В хо­лодиль­ник? — пе­рес­про­сил Керк. Он знал, что бе­лый шкаф­чик не ра­бота­ет уже ты­сячу лет.

— Во­об­ра­зи: ты — во­риш­ка, про­ник в трей­лер. При­дет те­бе в го­лову за­лезть в дох­лую мо­розил­ку?

— Ло­гич­но, пап.

Из от­кры­той двер­цы на Кер­ка по­ве­яло мно­голет­ней зат­хлостью, но в гла­за бро­силась не­боль­шая ко­роб­ка в по­дароч­ной упа­ков­ке.

— С днем рож­де­ния, сын, — про­из­нес Фрэнк. — Сколь­ко там те­бе стук­ну­ло?

— Де­вят­надцать, но с то­бой я чувс­твую се­бя на трид­цатник.

В ко­робоч­ке ле­жали во­донеп­ро­ница­емые спор­тивные ча­сы, бо­лее сов­ре­мен­ные по срав­не­нию с те­ми, что но­сил Фрэнк, — ме­тал­ли­чес­кие с чер­ным, на­деж­ный ар­мей­ский хро­нометр, уже выс­тавлен­ный на нуж­ное вре­мя. От их при­кос­но­вения к за­пястью Керк сра­зу во­об­ра­зил, как под­ни­ма­ет­ся на борт во­ен­но­го вер­то­лета и ле­тит мо­чить бен Ла­дена.

— Спа­сибо, пап. С ни­ми я выг­ля­жу ре­аль­но кру­то. Не ду­мал, что та­кое бы­ва­ет.

— Рас­ти боль­шой, па­рень.

Ког­да они та­щили дос­ки к во­де, Фрэнк на­пом­нил:

— Я го­ворил, да? Око­ло по­лови­ны де­вято­го мне на­до бу­дет сде­лать па­ру звон­ков. Крик­ну те­бе, ког­да пой­ду из во­ды.

— Ус­лы­шу — мах­ну ру­кой.

Стоя на пес­ках Мар­са{41} и сле­дя за на­бега­ющи­ми вол­на­ми, они кре­пили на ло­дыж­ках не­оп­ре­новые шлей­ки-ли­пуч­ки. Про­пус­тив с де­сяток волн, Керк су­мел вбе­жать в во­ду, пой­мать те­чение, зап­рыгнуть на дос­ку, от­грес­ти по­даль­ше в оке­ан и по­качать­ся на не­боль­ших вол­нах, ко­торые нас­ти­гали его од­на за дру­гой. Еще чуть-чуть, и вот он уже на лай­на­пе у брей­ка, в од­ном ря­ду с дру­гими юны­ми сер­фе­рами, ко­торые вспа­рыва­ли лик каж­дой вол­ны, что да­рил им По­сей­дон.

Так как у Фрэн­ка был спор­тивный серф с плав­ни­ком, он от­пра­вил­ся за вол­на­ми по­боль­ше, да­леко-да­леко от Мар­са, за лай­нап, где вмес­те с дру­гими сер­фе­рами хо­тел дож­дать­ся «тя­желой во­ды» — се­тов волн, при­гоня­емых штор­ма­ми и бу­рями из юж­ной час­ти Ти­хого оке­ана, тех, что по ме­ре приб­ли­жения к су­ше на­бира­ют вы­соты и мо­щи. Вско­ре он с лег­костью пой­мал пле­чо вол­ны, взле­тел на вы­соту шес­ти фу­тов над ее по­дош­вой и гра­ци­оз­но ус­тре­мил­ся впе­ред, ла­вируя по ши­роким ду­гам. Ока­зав­шись бли­же дру­гих к греб­ню, он по пра­ву счел вол­ну сво­ей собс­твен­ной, и про­чие мар­си­ане от­ва­лили, пре­дос­та­вив ему всю вол­ну це­ликом.

Ког­да вол­на сло­малась по всей дли­не, Фрэнк спрыг­нул с дос­ки и выж­дал на мел­ко­водье, по­ка не улег­ся сет волн. За­тем он сно­ва влез на дос­ку, пос­та­вил но­ги на ши­рину плеч и дви­нул­ся в об­ратную от бе­рега сто­рону, по­коряя один гре­бень за дру­гим, по­ка его вновь не вы­нес­ло к су­ше.

Да­же хо­лод­ные воз­дух и во­да не зас­та­вили Кер­ка со­жалеть о по­кину­той ут­ром кро­вати. Он уз­на­вал ста­рых мар­си­ан, ве­тера­нов лон­гбор­да: Бер­та-стар­ше­го, Мэн­ни Пе­ка, Шуль­ци и жен­щи­ну, ко­торую на­зывал про се­бя мис­сис Поттс. По­мимо них, здесь ока­зались и его ро­вес­ни­ки: мно­гие вмес­те с ним рос­ли, а те­перь учи­лись в кол­ледже, как он сам, или пош­ли ра­ботать. Хэл Стайн за­кан­чи­вал ма­гис­тра­туру в Ка­лифор­нии, Бен­джа­мин Ву стал ре­ферен­том од­но­го му­ници­паль­но­го со­вет­ни­ка, Мэд­жи-Ста­тис­тик учил­ся по спе­ци­аль­нос­ти «бух­галтер­ский учет и а­удит», а Боб Ро­бер­тсон по проз­ви­щу Бо­бер пе­решел, как и Керк, на пос­ледний курс и все еще жил с ро­дите­лями.

— Эй, Спок! — за­орал Хэл Стайн. — Я ду­мал, ты сдох!

Впя­тером они си­дели на бор­дах в ожи­дании волн, де­лясь вос­по­мина­ни­ями о сво­ем от­ро­чес­тве. Кер­ку приш­ло в го­лову, ка­кой он ве­зун­чик в том, что ка­са­ет­ся Мар­са. Жи­вет в пре­делах до­сяга­емос­ти, при­ез­жа­ет сю­да, как в свой осо­бый мир. На Мар­се он вы­рос в гар­мо­нии с са­мим со­бой и с мо­гущес­твом волн. Толь­ко на Мар­се он мог се­бя ис­пы­тать и от­ли­чить­ся. На су­ше он ви­дел се­бя ста­тис­ти­чес­кой еди­ницей, га­лоч­кой точ­но в се­реди­не гра­фика нор­маль­но­го рас­пре­деле­ния: не то что­бы не­до­уч­ка, но и не ге­ний, не двой­ка, но и не туз. Ник­то не от­ме­чал у Кер­ка Ул­ле­на ни­каких вы­да­ющих­ся спо­соб­ностей, раз­ве что па­ра учи­телей ан­глий­ско­го, школь­ная биб­ли­оте­кар­ша мис­сис Та­кима­си да об­во­рожи­тель­ная су­мас­брод­ка с ме­довы­ми во­лоса­ми Ав­ро­ра Бёрк (до то­го, как но­вый от­чим увез ее ку­да-то в Кан­зас-Си­ти, в но­вую семью). За­то на мар­си­ан­ской во­де Кер­ку по­коря­лось все. Здо­рово, что он при­ез­жал сю­да из го­да в год и смог имен­но здесь встре­тить свое де­вят­надца­тиле­тие.

Че­рез ка­кое-то вре­мя Керк, по­теряв счет вол­нам, от­кро­вен­но вы­дох­ся и для вос­ста­нов­ле­ния сил по­бул­ты­хал­ся на мел­ко­водье. Ког­да в не­бе по­каза­лось ут­реннее сол­нце, он раз­ли­чил вер­хушки фур­го­нов и от­цов­ско­го трей­ле­ра, че­репи­цу ма­газин­чи­ков по дру­гую сто­рону шос­се, а еще даль­ше — ка­менис­тые, по­рос­шие кус­тарни­ком скло­ны. На фо­не го­лубых вод и свет­ле­юще­го не­ба Марс при­об­ре­тал от­те­нок се­пии, де­ла­ясь по­хожим на выц­ветший до ян­тарных и жел­то-ко­рич­не­вых то­нов сни­мок ле­ген­дарно­го рая сер­фингис­тов где-ни­будь на Га­вай­ях или Фид­жи. Ес­ли при­щурить­ся, то псев­до­мек­си­кан­ские лав­ки прев­ра­щались в тра­дици­он­ные фид­жий­ские бун­га­ло на по­лос­ке пля­жа или в ту­зем­ные хи­жины на ти­хо­оке­ан­ском атол­ле. Марс в оче­ред­ной раз прев­ра­щал­ся в осо­бый мир, и Керк был его ко­ролем.

Че­рез ка­кое-то вре­мя с бе­рега до­нес­ся го­лос от­ца. Фрэнк уло­жил серф на пе­сок, вот­кнул плав­ник, слов­но флаг, и жес­том, по­нят­ным в лю­бой час­ти све­та, про­сиг­на­лил: «Иду зво­нить».

Керк мах­нул в от­вет и ус­лы­шал вопль мис­сис Поттс:

— А­ут­сайд{42} идет!

И прав­да, вда­ли от бе­рега на­чал фор­ми­ровать­ся сет чет­кий, как риф­ле­ние на сти­раль­ной дос­ке. Вол­ны об­ру­шива­лись на пол­сотни яр­дов рань­ше, соз­да­вая тем са­мым воз­можность для де­сят­ка длин­ных, аг­рессив­ных за­ез­дов. Сер­фе­ры при­нялись с ос­терве­нени­ем грес­ти в оке­ан. Нес­мотря на ус­та­лость, Керк не мог упус­тить та­кой шанс. Он греб ров­но и мощ­но до тех пор, по­ка опыт не под­ска­зал раз­вернуть дос­ку к пля­жу. Керк пой­мал третью вол­ну.

Взды­ма­ясь на пи­ке, он ин­стинктив­но по­нял, ког­да нуж­но встать на но­ги, что­бы по­пасть в тру­бу{43}. Ши­кар­ная вол­на, иде­аль­ной фор­мы, с аб­со­лют­но глад­кой стен­кой{44}. И ка­кая ог­ромная. Нас­то­ящий монстр. Керк выс­коль­знул из тру­бы и взмет­нулся на ли­цо вол­ны, как раз пе­ред пе­ной{45} на греб­не, спи­ной ощу­щая сжа­тый по­ток воз­ду­ха. Он по­вел вле­во и быс­тро спус­тился пер­пенди­куляр­но из­ги­бу вол­ны, ушел на по­дош­ву и сно­ва выс­коль­знул на стен­ку.

Взле­тел на­верх, ба­лан­си­руя на са­мом краю греб­ня, и сно­ва ныр­нул в тру­бу, пос­те­пен­но сни­жая ско­рость, что­бы под­ста­вить се­бя брей­ку. Керк при­гибал­ся как мож­но ни­же, по­ка на­чав­шая за­вора­чивать­ся вол­на не нак­ры­ла его с го­ловой и он не ока­зал­ся в уз­ком зе­леном ко­ридо­ре тру­бы. По­ток во­ды об­ру­шивал­ся сле­ва, а спра­ва свер­ка­ла стек­лом ров­ная мор­ская гладь. Керк вон­зил паль­цы сво­бод­ной ру­ки в зе­леную сте­ну, как плав­ник дель­фи­на, как взре­за­ющий во­ду нож.

И сно­ва гре­бень нак­рыл Кер­ка, уда­рив по­током по го­лове и смыв с дос­ки, — по­дума­ешь! Ба­рах­та­ясь в пе­не, он рас­сла­бил­ся — этим при­емом он ов­ла­дел дав­ным-дав­но — и пре­дос­та­вил вол­не ка­тить­ся сза­ди, да­вая се­бе вре­мя оп­ре­делить, где по­вер­хность, и сде­лать вдох. Но во­да — кап­ризная дев­ка, а Марс глух к люд­ским уси­ли­ям. Керк по­чувс­тво­вал, как шлей­ка на ло­дыж­ке на­тяну­лась до пре­дела. В пе­не и ха­осе дос­ку от­бро­сило так, что ре­мешок впил­ся Кер­ку в ик­ру. Ту­пой удар ока­зал­ся силь­ным и бо­лез­ненным — точ­но так же Крис од­нажды на зад­нем дво­ре са­дану­ла бра­та кро­кет­ным мо­лот­ком, что за­кон­чи­лось боль­ни­цей для Кер­ка и до­маш­ним арес­том для сес­тры. Керк по­нял, что на се­год­ня его ка­тание за­кон­чи­лось, од­на­ко спер­ва нуж­но бы­ло выб­рать­ся из во­ды.

Он на­щупал пес­ча­ное дно, зная, что вот-вот об­ру­шит­ся оче­ред­ная гро­мада. Сде­лал вдох, жад­но втя­гивая воз­дух в лег­кие, и уви­дел, как на не­го с ре­вом над­ви­га­ют­ся семь фу­тов мор­ской во­ды с бе­лой пе­ной. Ныр­нув под вол­ну, на­щупал ре­мешок на ло­дыж­ке и от­стег­нул, что­бы от­пустить дос­ку к бе­регу, по­даль­ше от се­бя.

Со­вер­шенно спо­кой­но, хо­тя боль в но­ге не уни­малась, Керк дрей­фо­вал по во­де. Вновь кос­нувшись дна, он по­нял, что приб­ли­зил­ся к бе­регу и мо­жет доп­ры­гать до пля­жа на од­ной но­ге, дер­жа го­лову над по­вер­хностью. Сле­ду­ющая вол­на под­тол­кну­ла его еще бли­же к бе­регу, сле­ду­ющая про­дела­ла ров­но то же са­мое, за ней еще од­на и еще. Керк вы­полз на пе­сок.

— Су­ка! — бе­зад­ресно выр­ва­лось у не­го.

Он си­дел на пес­ке. Но­ге здо­рово дос­та­лось: по всей дли­не рва­ной ра­ны вид­не­лось что-то бе­лое и фон­танчи­ками пуль­си­рова­ла кровь. К га­дал­ке не хо­ди — при­дет­ся нак­ла­дывать швы. Кер­ку вспом­ни­лось, как у не­го на гла­зах — ему тог­да бы­ло три­над­цать — один пар­нишка, Блейк, по­лучил удар сво­ей же дос­кой и по­терял соз­на­ние. Его еле вы­лови­ли из во­ды. Блей­ка при­ложи­ло в че­люсть, пос­ле че­го он не один ме­сяц про­вел в крес­ле у сто­мато­лога-про­тезис­та. Ко­неч­но, у Кер­ка ра­на не та­кая звер­ская, да и по го­лове он то­же здо­рово по­лучал дос­кой, но этот ку­сок мя­са, выр­ванный из но­ги, оп­ре­делен­но дос­то­ин «Пур­пурно­го сер­дца»{46}.

— Жи­вой? — По пес­ку бе­жал Бен Ву, ко­торый ус­пел вы­ловить бес­хозную дос­ку. — Ох ты, ни хре­на се­бе! — вскри­чал он при ви­де ра­ны. — Мо­жет, в боль­ни­цу те­бя от­везти?

— Не, отец тут, он ме­ня за­берет.

— Точ­но?

Керк под­нялся:

— Точ­но.

Бы­ло боль­но, сте­кав­шая по го­лени кровь ок­ро­пила пе­сок Мар­са крас­ным, но Керк от­махнул­ся от Бе­на и вы­давил:

— Норм. Спа­сибо.

Под­хва­тив дос­ку, он за­ковы­лял на пар­ковку.

— Те­бе по­надо­бит­ся швов со­рок как ми­нимум, — про­орал вдо­гон­ку Бен и пом­чался к во­де со сво­ей дос­кой.

Го­лень пуль­си­рова­ла в такт сер­дечно­му рит­му. Хро­мая, Керк плел­ся по пес­ча­ной тро­пин­ке, во­лоча за со­бой шлей­ку. От­ды­ха­ющих при­быва­ло, сто­ян­ка за­пол­ни­лась на две тре­ти, но Фрэнк при­пар­ко­вал­ся поб­ли­же ко вхо­ду. Керк не сом­не­вал­ся, что отец си­дит за сто­лом в трей­ле­ре и, раз­ло­жив пе­ред со­бой до­кумен­ты, об­сужда­ет по те­лефо­ну де­ловые воп­ро­сы. Но, обой­дя пи­кап сза­ди, он уви­дел, что дверь трей­ле­ра за­пер­та, а от­ца нет и в по­мине.

Керк прис­ло­нил дос­ку к две­ри трей­ле­ра и при­сел на бам­пер, что­бы ос­мотреть но­гу, ко­торая сей­час на­поми­нала лоп­нувшую поль­скую кол­баску. При­дись удар чуть вы­ше — и с раз­дроб­ленной ко­лен­ной ча­шеч­кой мож­но бы­ло бы рас­про­щать­ся. Керк по­думал, что ему еще по­вез­ло, но хо­рошо бы пос­ко­рее доб­рать­ся до трав­мпункта.

Не ина­че как отец по­пер­ся в ма­газин ку­пить бу­тыл­ку во­ды или про­те­ино­вый ба­тон­чик, а ключ от трей­ле­ра у не­го всег­да в зас­те­гива­ющем­ся на мол­нию кар­ма­не гид­ро­кос­тю­ма. Кер­ку со­вер­шенно не улы­балось та­щить­ся че­рез шос­се и при этом нес­ти на се­бе дос­ку, рав­но как и ос­тавлять ее на пар­ковке в по­дарок ка­кому-ни­будь гоп­ни­ку. Ог­ля­дев­шись по сто­ронам и убе­див­шись в от­сутс­твии лиш­них глаз, он встал здо­ровой но­гой на бам­пер и вта­щил дос­ку на кры­шу трей­ле­ра — так ее бы­ло сов­сем не вид­но. Шлей­ка неб­режно сви­сала с но­ги; Керк на­конец-то снял ее, свер­нул в не­оп­рятный ок­ро­вав­ленный ком и то­же заб­ро­сил на кры­шу. Ме­ры при­няты, ска­зал он про се­бя и нап­ра­вил­ся в сто­рону шос­се.

В те­ни раз­росше­гося кус­та Керк ждал прос­ве­та в ут­реннем по­токе ав­то­моби­лей. При пер­вой же воз­можнос­ти он подс­тре­лен­ной ланью прос­ко­чил все че­тыре до­рож­ные по­лосы. По­том заг­ля­нул в ок­на «Саб­вея» и ми­ни-мар­ке­та, пы­та­ясь выс­мотреть от­ца, но его не бы­ло ни тут ни там. Ве­ро­ят­но, тот за­шел в ма­газин «Все для сер­финга». Ре­шил, воз­можно, ку­пить крем от сол­нечных ожо­гов. Из ма­гази­на гро­хотал хе­ви-ме­тал, но в тор­го­вом за­ле не бы­ло ни ду­ши.

Ос­та­валась единс­твен­ная на­деж­да — «Стар­бакс» в се­вер­ном кон­це тор­го­вого ря­да. Ко­фема­ны, си­дя за вы­нос­ны­ми сто­лика­ми, чи­тали га­зеты или та­ращи­лись в свои но­ут­бу­ки. Фрэн­ка сре­ди них не ока­залось, а те, кто все же отор­вал взгляд, что­бы раз­гля­деть Кер­ка и его изу­вечен­ную но­гу, не про­из­несли ни зву­ка. Керк во­шел внутрь, на­де­ясь зас­тать там от­ца, прер­вать его те­лефон­ные пе­рего­воры и не­мед­ля ехать к вра­чу. Но и в «Стар­баксе» Фрэн­ка не бы­ло!

— Ма­терь Божья! — вос­клик­ну­ла де­вуш­ка-ба­рис­та при ви­де ис­те­ка­юще­го кровью Кер­ка. — Сэр, что с ва­ми?

— Да так, ни­чего страш­но­го, — от­клик­нулся Керк.

Трое-чет­ве­ро по­сети­телей отор­ва­лись от ча­шек и но­ут­бу­ков, но по-преж­не­му хра­нили обет мол­ча­ния.

— Мо­жет, поз­во­нить де­вять-один-один? — пред­ло­жила де­вуш­ка.

— Ме­ня под­ве­зут до боль­ни­цы. Где-то здесь мой отец, — ска­зал Керк. — Вы, слу­чай­но, не при­нима­ли за­каз у не­ко­его Фрэн­ка? Ско­рее все­го, боль­шой ко­фе мок­ко.

— У Фрэн­ка? — Де­вуш­ка на мгно­вение за­дума­лась. — Ка­кая-то жен­щи­на бра­ла ко­фе мок­ко и со­евое мо­локо. А Фрэн­ка не бы­ло.

Керк нап­ра­вил­ся к вы­ходу.

— У нас есть ап­течка.

Керк еще раз вни­матель­но ос­мотрел пар­ковку и тро­ту­ар вдоль ма­гази­нов, но все нап­расно. Для очис­тки со­вес­ти ос­та­валось про­верить, нет ли улич­ных сто­ликов за уг­лом «Стар­бакса». Керк нап­ра­вил­ся ту­да, но ни сто­ликов, ни, ес­тес­твен­но, от­ца не об­на­ружил — толь­ко пар­ко­воч­ные мес­та в те­ни эв­ка­лип­тов.

За тол­стым де­ревом сто­ял оди­нокий «мер­се­дес». Кер­ку был ви­ден толь­ко ка­пот и часть ло­бово­го стек­ла. На при­бор­ной па­нели тор­ча­ли два стар­баксов­ских ста­кана. К од­но­му из них — Керк уже по­нял: это двой­ной ко­фе мок­ко — с пас­са­жир­ско­го си­денья про­тяну­лась муж­ская ру­ка: труд­но бы­ло не уз­нать чер­ный ре­мешок от­цов­ских ча­сов в сти­ле ми­лита­ри, точь-в-точь та­ких, ка­кие се­год­ня по­яви­лись у не­го са­мого. Ок­на «мер­се­деса» бы­ли опу­щены, и Керк слы­шал ве­селый го­гот от­ца и ме­лодич­ный смех его спут­ни­цы.

С приб­ли­жени­ем к эв­ка­лип­то­вому де­реву Керк пе­рес­тал ощу­щать но­гу; боль как-то ис­па­рилась. Он су­мел раз­гля­деть и ма­шину, и жен­ское ли­цо, улы­бав­ше­еся его от­цу. Фрэнк по­вер­нулся ли­цом к жен­щи­не, так что Кер­ку был ви­ден лишь его за­тылок. Фрэнк ска­зал что-то вро­де «мне по­ра», но не дви­нул­ся с мес­та. Без­мя­теж­ный, спо­кой­ный от­цов­ский тон под­ска­зывал Кер­ку, что па­паша ни­куда не то­ропит­ся.

Так же мед­ленно Керк вер­нулся на тро­ту­ар, обог­нул угол и сно­ва во­шел в ка­фе.

В про­тиво­полож­ной от вхо­да сте­не бы­ли ок­на, вы­ходив­шие пря­миком на пус­тую пар­ковку в те­ни эв­ка­лип­тов.

Керк пе­ресел ту­да и вы­тянул шею. Он ви­дел, как жен­ская ру­ка от­ды­ха­ет на пле­че у Фрэн­ка, как иг­ра­ет паль­ца­ми в его про­солен­ных мо­рем во­лосах. Отец бол­тал ко­фе мок­ко в сво­ем бу­маж­ном ста­кане. При­чем си­дел он на рас­сте­лен­ном пляж­ном по­лотен­це — мож­но бы­ло по­думать, гид­ро­кос­тюм у не­го не сох­нет. Брю­нет­ка что-то ска­зала и вновь зас­ме­ялась. Фрэнк то­же зас­ме­ял­ся — та­ким Керк его еще не ви­дел: улыб­ка во весь рот, го­лова зап­ро­кину­та, гла­за при­щуре­ны — ни дать ни взять не­мое ки­но, без­звуч­ный ди­алог за ок­на­ми «Стар­бакса». Слыш­ны бы­ли толь­ко уда­ры паль­цев по мно­гочис­ленным кла­ви­ату­рам и за­казы раз­личных сор­тов ко­фе пре­ми­ум-клас­са.

— Мо­жет, при­сяде­те? — об­ра­тилась к Кер­ку ба­рис­та, ко­торую, су­дя по бей­джу, зва­ли Се­лия. В ру­ках она дер­жа­ла ап­течку. — Хо­тя бы по­вяз­ку на­ложить.

Керк пос­лушно опус­тился на стул. Се­лия на­чала бин­то­вать ему но­гу; бе­лая мар­ля тут же прев­ра­щалась в крас­ную. Взгляд в тень эв­ка­лип­тов от­крыл Кер­ку длин­но­воло­сую брю­нет­ку, по­дав­шу­юся впе­ред: гу­бы слег­ка при­от­кры­ты, го­лову нак­ло­нила — на все­об­щем язы­ке те­ла это оз­на­чало толь­ко од­но: пре­людию к же­лан­но­му по­целую. Фрэнк то­же по­дал­ся впе­ред.

Пе­реход че­рез шос­се в об­ратном нап­равле­нии свер­шился как в ту­мане, но Кер­ка прес­ле­дова­ла единс­твен­ная мысль: как бы дос­тать серф с кры­ши при­цепа. Он опять поб­рел к Мар­су. На лай­на­пе ту­сова­лась ку­ча на­роду, вот-вот мог на­чать­ся мно­гоча­совой от­лив. Воз­ле от­цов­ской дос­ки и тор­чавше­го ря­дом плав­ни­ка Керк опус­тился на пе­сок; во рту у не­го пе­ресох­ло, гла­за блуж­да­ли, слух не вос­при­нимал ни ре­ва волн, ни шо­роха при­боя. Ок­ро­вав­ленная по­вяз­ка на­пом­ни­ла, что но­гу по­кале­чил его собс­твен­ный серф, вот толь­ко слу­чилось это… ког­да? С ме­сяц на­зад.

Он мед­ленно от­ле­пил плас­тырь и раз­мо­тал нас­квозь про­питав­ший­ся кровью бинт, сжи­мая лип­кий ком в ку­лаке. По­том вы­рыл в пес­ке лун­ку, при­чем глу­бокую, бро­сил на дно мар­ле­вый ком и тща­тель­но за­копал. Из ра­ны хлы­нула кровь, но Керк не об­ра­щал вни­мания, рав­но как и на отек, и на боль. Мыс­ли за­мета­лись, к гор­лу под­сту­пила дур­но­та, и он ис­пу­гал­ся, что вот-вот зап­ла­чет. Но нет. Пусть отец вер­нется в лю­бое вре­мя — он уви­дит, что его сын при­ходит в се­бя пос­ле нес­час­тно­го слу­чая на во­де и ждет, ког­да за­кон­чатся де­ловые пе­рего­воры, что­бы мож­но бы­ло от­пра­вить­ся ту­да, где ему на­ложат швов со­рок как ми­нимум.

Ми­мо так ник­то и не про­шел: ник­то не под­ни­мал­ся из во­ды и не спус­кался по тро­пин­ке. Си­дя в пол­ном оди­ночес­тве, Керк во­зил паль­ца­ми по пес­ку и по­терял счет вре­мени. Жаль, кни­ги с со­бой не бы­ло.

— Что за чер­товщи­на! — Фрэнк раз­ма­шис­то ша­гал по пес­ку, не сво­дя вы­тара­щен­ных глаз с Кер­ка и его ра­ны. — Кто те­бя так?

— Моя собс­твен­ная дос­ка, — от­ве­тил Керк.

— Бо­же пра­вый! — Фрэнк опус­тился на пе­сок, что­бы ос­мотреть ра­ну. — По­доз­ре­ваю, что ты ой­кнул.

— Да уж ко­неч­но ой­кнул, — под­держал Керк.

— Бо­евое ра­нение, — ска­зал Фрэнк.

— Кле­вый по­даро­чек на де­вят­надцать лет, — под­держал Керк.

Фрэнк рас­сме­ял­ся, как рас­сме­ял­ся бы лю­бой отец, ког­да его единс­твен­ный сын дер­жит удар да еще и сто­ичес­ки шу­тит.

— Лад­но, пог­на­ли в боль­ни­цу, ра­ну на­до про­мыть и заш­то­пать.

Фрэнк взял дос­ку и плав­ник.

— У те­бя ос­та­нет­ся дь­яволь­ски сек­су­аль­ный шрам.

— Ага, сек­су­аль­ней не­куда, — под­держал Керк.

И пос­ле­довал за от­цом вверх по тро­пе, что­бы уже не воз­вра­щать­ся на Марс от­ны­не и во­век.

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print