Человек с брюшком. Стивен Кинг

* Че­ловек с брюш­ком — так в Ита­лии на­зыва­ют «кру­тых»

Джон Брэ­кен си­дел на ска­мей­ке в пар­ке и ждал, ког­да мож­но бу­дет на­пасть. Ска­мей­ка бы­ла од­ной из мно­гих на ок­ра­ине пар­ка «Джей­мс Ме­мори­ал», ко­торый гра­ничил юж­ной сто­роной с ули­цей Хэм­монд. Днём парк был по­лон деть­ми, ма­теря­ми с ко­ляс­ка­ми и ста­рика­ми с па­кета­ми с хлеб­ны­ми мя­киша­ми для го­лубей. Ночью он при­над­ле­жал нар­ко­манам и гра­бите­лям. Поч­тенные граж­да­не, в осо­бен­ности жен­щи­ны, из­бе­гали ули­цу Хэм­монд пос­ле нас­тупле­ния тем­но­ты. Но Нор­ма Кор­ре­зент бы­ла не­обыч­ной жен­щи­ной.

Он ус­лы­шал её приб­ли­жение ров­но в один­надцать, как всег­да. Он си­дел здесь уже с по­лови­ны один­надца­того, и всё бы­ло по пла­ну.

Он был спо­ко­ен, как всег­да бы­вал пе­ред на­паде­ни­ем. Он был хлад­нокров­ным и уме­лым ра­бот­ни­ком с точ­ки зре­ния Семьи, и имен­но по­это­му Вит­то­рио на­нял его.

Лишь один раз она сба­вила ход, при­ос­та­новив­шись на пе­ресе­чении Хэм­монд с буль­ва­ром Пар­дис. Пос­ле че­го ре­шитель­но пе­ресек­ла рас­сто­яние, от­де­ля­ющее ее от ши­кар­но­го пен­тха­уза, в на­деж­де как мож­но ско­рее от­крыть блок си­гарет и плес­нуть в ста­кан вис­ки с со­довой.

Брэ­кен был на­чеку, раз­мышляя о сво­ем стран­ном кон­трак­те. Нор­ма Кор­ре­зент, Блес­тя­щая Нор­ма, бы­ла суп­ру­гой Ви­то Кор­ре­зен­та. Эта свадь­ба выш­ла на ос­новные по­лосы га­зет — ожи­далось, что Ви­то же­нит­ся на ка­кой‑ли­бо бо­гатень­кой суч­ке из бо­гемы («Я нас­то­ящий биз­несмен»). И вдруг! Это ста­ло но­востью кла­на; ста­ре­ющий Дон же­нит­ся на мо­лодой жен­щи­не не его кро­ви.

Убий­ство по кон­трак­ту не бы­ло для не­го но­вин­кой. Си­цилий­цы всег­да мог­ли об­ста­вить де­ло так, что­бы все выг­ля­дело ес­тес­твен­но.

Но Брэ­кена на­няли не для убий­ства. Хо­тя он го­товил­ся имен­но к не­му.

Те­лефон­ный зво­нок был меж­ду­город­ним; он смог за­гово­рить лишь пе­рек­лю­чив ли­нию.

— Мис­тер Брэ­кен?

— Да.

— Со слов мис­те­ра Сил­лы я уз­нал, что Вы мо­жете про­делать оп­ре­делен­ную ра­боту.

— Да, я мо­гу, от­ве­тил Брэ­кен.

Бен­ни Сил­ла был од­ним из нес­коль­ких пос­редни­ков, ко­торые пе­реда­вали ин­форма­цию от за­каз­чи­ка к под­рядчи­ку, как пе­реда­точ­ное зве­но. Он сбе­жал из боль­шо­го вос­точно­го го­рода, где за­рабо­тал ре­пута­цию про­дажей ору­жия боль­шо­го ка­либ­ра бан­дам рэ­кети­ров и ра­дикаль­ным по­лити­чес­ким груп­пи­ров­кам.

— Ме­ня зо­вут Бе­нито Тор­ре­ос. Вы зна­ете кто я?

— Да. Тор­ре­ос был пра­вой ру­кой че­лове­ка у ко­торо­го сло­ва обыч­но не рас­хо­дились с де­лом — Ви­то Кор­ре­зен­та.

— Хо­рошо. В ва­шем поч­то­вом ящи­ке в гос­ти­нице вы най­де­те пись­мо, мис­тер Брэ­кен. Оно со­дер­жит би­лет на час­тный са­молет и чек на ты­сячу дол­ла­ров. Ес­ли вы при­нима­ете пред­ло­жение, то по­жалуй­ста возь­ми­те оба. Ес­ли нет, возь­ми­те день­ги, поз­во­ните в а­эро­порт и от­ме­ните за­каз.

— Я при­нимаю.

— Хо­рошо, пов­то­рил Тор­ре­ос.

— Мой босс же­ла­ет по­гово­рить с ва­ми зав­тра в 9 ве­чера, ес­ли удоб­но. Дом на­ходит­ся по ад­ре­су буль­вар Ми­ган, 400.

— Я бу­ду там.

— До сви­дания мис­тер Брэ­кен. Те­лефон от­клю­чил­ся.

Брэ­кен спус­тился вниз по лес­тни­це и по­лучил поч­ту.

Лю­ди, ве­дущие ак­тивный об­раз жиз­ни и бе­рущие от жиз­ни все, мо­гут выг­ля­деть сног­сши­ба­юще до прек­лонных лет, но… при­ходит вре­мя ког­да ча­сы все же на­чина­ют об­ратный от­счет. Ко­жа мор­щится, нес­мотря на про­гул­ки, под­тяжки и мас­са­жи. Ще­ки об­ви­са­ют. Лоб прев­ра­ща­ет­ся в смор­щенный ак­корде­он. Ви­то Кор­ре­зент как раз по­дошел к дан­но­му эта­пу жиз­ни. Он выг­ля­дел лет на 70, хо­тя Брэ­кен пред­по­ложил, что ему 78. Его ру­копо­жатие бы­ло твер­дым, но паль­цы дро­жали, как у ста­рика.

На Ми­ган 400, где арен­да каж­до­го квад­ратно­го мет­ра зем­ли пре­выша­ет 1000 дол­ла­ров в ме­сяц, в дву­хэтаж­ном зда­нии под стран­ным наз­ва­ни­ем «Грэй­мур», его встре­тил Кор­ре­зент, пре­бывав­ший в гор­дом оди­ночес­тве, ря­дом с гро­тес­кны­ми ки­тай­ски­ми бол­ванчи­ками и ви­зан­тий­ской ан­тичностью. Брэ­кен по­думал, что он да­же раз­ли­ча­ет за­пах италь­ян­ской пас­ты и ре­гана.

Бык Бен­ни впус­тил его, и на­супив­шись, как по­лутон­ный хряк, про­вел к бос­су, что­бы не слу­чилось ка­ких — ни­будь ка­зусов в пу­ти, пос­ле че­го встал и сто­ял, об­ло­котив­шись на ко­сяк две­ри ком­на­ты, до тех пор, по­ка Кор­ре­зент не ука­зал ему на вы­ход кив­ком оной ру­ки, дру­гой прик­рыв створ­ки две­ри.

Дон Вит­то­рио пред­ло­жил Брэ­кену си­гару.

— Нет, спа­сибо.

Кор­ре­зент кив­нул и рас­ку­рил од­ну для се­бя. Он был одет в чер­ные каль­со­ны и бе­лую на­кид­ку; его во­лосы, гус­тые, сталь­но­го цве­та, бы­ли ши­кар­но за­чеса­ны рас­ческой на­зад. Боль­шой ру­бин блес­тел на бе­зымян­ном паль­це.

— Я хо­чу что­бы вы на­нес­ли удар, ска­зал он. Я зап­ла­чу вам три ты­сячи сей­час и двад­цать ты­сяч поз­же.

— Это хо­рошая це­на. Он по­думал: да­же слиш­ком хо­рошая.

— Толь­ко вы не дол­жны ло­мать ни­каких кос­тей.

— Как не ло­мать кос­тей? Вы же ска­зали удар. Удар под­ра­зуме­ва­ет, что я дол­жен ло­мать кос­ти.

Кор­ре­зент ус­мехнул­ся ле­дяной ус­мешкой. На мо­мент по­каза­лось, что он да­же стар­ше 78. Он выг­ля­дел стар­ше вре­мени. Он го­ворил с тон­ким, поч­ти не за­мет­ным ак­центом, прог­ла­тывая труд­ные ан­глий­ские сло­ва.

— Это моя же­на. Я про­шу вас из­на­сило­вать ее. Брэ­кен ожи­дал.

— Я про­шу вас из­бить ее. Он ус­мехнул­ся. Зо­лотой зуб блес­нул в ис­кусс­твен­ном ос­ве­щении.

Ис­то­рия бы­ла прос­та и обы­ден­на, что при­дава­ло ей кра­соту и прив­ле­катель­ность. Кор­ре­зент же­нил­ся на Блес­тя­щей Нор­ме по­тому что имел к ней чувс­тва. Она же при­няла его по дру­гой при­чине. И ес­ли его чувс­тва ис­хо­дили из пот­ребнос­тей его пло­ти и кро­ви, ей ру­ково­дил хо­лод­ный рас­чет — день­ги. По­роки час­то при­нуж­да­ют к со­вер­ше­нию бе­зум­ных пос­тупков, а Блес­тя­щая Нор­ма, к нес­частью, бы­ла ис­то­вой кар­тежни­цей. И хо­тя Дон Вит­то­рио был сме­шон, она не смог­ла ему от­ка­зать. Де­ло бы­ло об­тя­пано прос­то и не­ожи­дан­но, он гре­зил о нес­коль­ких де­тиш­ках в ко­рот­ких пан­та­лонах, но его гре­зы бы­ли од­новре­мен­но его боль­ши­ми ком­плек­са­ми, что воз­можно толь­ко в Си­цилий­ской семье. Ее бе­лая про­тес­тант­ская семья от­ка­залась от нее, и по­это­му она со­еди­нила свою жизнь с семь­ей Ви­то «Хло­пуш­ки».

Он был нас­то­ящим ру­ково­дите­лем, лег­ко справ­ля­ющим­ся как с из­ме­нени­ями на бут­ле­гер­ском рын­ке, так и с ор­га­низа­ци­ей азар­тных игр, соз­да­телем си­цили­ан­ско­го кар­те­ля, ни­ког­да не бо­ял­ся вкла­дывать ту­да, где мог­ло по­казать­ся что ин­вести­ции про­горят, и ни­ког­да не бо­ял­ся по­казать свой же­лез­ный ку­лак. Он был «че­лове­ком с брюш­ком» на Си­цилий­ском жар­го­не.

До се­год­ня.

Он был пот­ря­сен и по­это­му при­нял та­кое ре­шение. Это дол­жно бы­ло стать наг­лядным уро­ком, и местью, все в од­ном. Он выб­рал Брэ­кена по­тому что тот был не­зави­сим и не по­хож на дру­гих — он не был ни го­мосек­су­алис­том ни им­по­тен­том.

Брэ­кен при­нял ра­боту.

Он поп­ро­сил две не­дели на под­го­тов­ку. Во вре­мя пер­вой, он наб­лю­дал за ней из­редка, неп­ро­дол­жи­тель­ные пе­ри­оды вре­мени, наб­лю­дал как она идет в са­лон кра­соты, по­купа­ет одеж­ду, иг­ра­ет в гольф. Она бы­ла прек­расной, с арис­токра­тичес­ким взгля­дом, жен­щи­ной с чер­ны­ми во­лоса­ми, са­мо­уве­рен­но иду­щей по жиз­ни, име­ющей прек­расное те­ло. Он тща­тель­но изу­чил мар­шрут ее пе­ред­ви­жения (ско­рость, на­чаль­ные и ко­неч­ные точ­ки мар­шру­та и да­же па­дение лу­чей све­та), воз­можные ос­та­нов­ки в пу­ти (чис­тая фор­маль­ность, да­моч­ка не тер­пе­ла неп­ро­дук­тивной тра­ты вре­мени), ее ма­неру оде­вать­ся, и еще сот­ню дру­гих ха­рак­терных черт лич­ности.

Ког­да он по­чувс­тво­вал, что дос­та­точ­но изу­чил её, он пе­рес­тал сле­дить за ней днем и скон­цен­три­ровал свое вни­мание на ее но­чах, суть про­веде­ния ко­торых пов­то­рялась ей с точ­ностью ча­сово­го ме­ханиз­ма. Она по­кида­ла «Грей­мур» ров­но в семь и про­ходи­ла (он ни­ког­да не ви­дел, что­бы она бра­ла так­си или са­дилась в ав­то­бус) че­тыре квар­та­ла к «Хар­ви», где на­ходил­ся один из са­мых из­вес­тных в го­роде при­тонов для лю­бите­лей азар­тных игр. При этом всег­да бы­ла оде­та так, слов­но со­бира­лась про­вес­ти бур­ную ночь с лю­бов­ни­ком. Нор­ма по­кида­ла «Хар­ви» в 22–45 и шла пеш­ком до­мой. Крупье, под­куплен­ный Брэ­кеном рас­ска­зал, что обыч­но каж­дая не­деля у «Хар­ви» сто­ила Ви­то Кор­ре­зен­ту от 8 до 10 ты­сяч дол­ла­ров.

Брэ­кен на­чал ду­мать, что он про­деше­вил.

Он был по сво­ему вос­хи­щен Нор­мой Кор­ре­зент, но про­дол­жал де­лать свое де­ло. Она взнуз­да­ла ло­шадь и объ­ез­жа­ла ее. Она не об­ма­ныва­ла и ни­чего не скры­вала. Она бы­ла за­во­ева­тель­ни­цей, бе­рущей от жиз­ни все, что ей нуж­но. Здесь и в по­мине не бы­ло лжи.

Но вос­хи­щение в сто­рону, он был го­тов до­делать свою ра­боту. Он от­ме­тил, что это бу­дет пер­вым за­казом в его карь­ере, где от ору­жия не бу­дет ни­како­го про­ку.

Те­перь, на ска­мей­ке, он по­чувс­тво­вал не­ожи­дан­ный при­лив ад­ре­нали­на, зас­та­вив­ший ока­менеть его мыш­цы. Он по­дал­ся на­зад, рас­сла­бил­ся и все его вни­мание скон­цен­три­рова­лось на бе­лых ог­нях впе­реди.

Ее тень сле­дова­ла за ней, вы­тяги­ва­ясь по ме­ре то­го, как она про­ходи­ла путь от фо­наря к фо­нарю. Она мель­ком взгля­нула на не­го, по хо­ду оце­нив, но не ис­пу­гав­шись, что ос­во­боди­ло его от бес­пред­метных уг­ры­зений со­вес­ти. Ког­да она по­рав­ня­лась с ним, он рез­ко ок­рикнул её: «Нор­ма»!

Это при­нес­ло же­латель­ный ре­зуль­тат, сби­ло её с тол­ка. Она не ныр­ну­ла не­мед­ленно в свою су­моч­ку, где хра­нила пис­то­лет не­боль­шо­го ка­либ­ра швед­ско­го про­из­водс­тва.

Он сор­вался с ла­воч­ки. В один мо­мент спал сон­ли­вость, как буд­то за­кон­чи­лось дей­ствие ге­ро­ина. В сле­ду­ющий мо­мент он за­жал ру­кой ее шею, приг­лу­шив крик(нет кри­ка — нет проб­лем), рву­щий­ся из её гор­ла, и ута­щил с до­роги. Ее упав­шую су­моч­ку он пнул в тем­но­ту. Ка­ран­да­ши, тет­радь, пис­то­лет, и нем­но­го сал­фе­ток Кли­некс вы­пали из не­го. Нор­ма по­пыта­лась уда­рить его ко­леном, но Брэ­кен ух­ва­тил её за мыш­цу бед­ра и на­давил до бо­ли. Ног­ти од­ной ру­ки впи­лись ему в ще­ку. Он за­вер­нул дру­гую на­зад и вы­вер­нулся.

Кус­ты. Ноч­ной ве­терок про­бирал­ся че­рез них. Брэ­кен за­ломал ее и по­тянул вниз вслед за со­бой, тол­кнув в за­рос­ли тра­вы и ка­меди.

Ког­да он приб­ли­зил­ся к ней, Нор­ма встре­тила его уда­ром ку­лака. Об­ру­чаль­ное коль­цо, ко­торое она но­сила рас­ца­рапа­ло ему пе­рено­сицу, выс­ту­пила кровь.

Он зад­рал ее юб­ку вверх. Ра­зор­вав внут­реннюю под­клад­ку. По­яса не бы­ло. Бла­годар­ность бо­гу за ма­лень­кие ра­дос­ти.

Нор­ма уда­рила Брэ­кена пят­кой по ик­ре, пре­пятс­твуя про­ис­хо­дяще­му. Он ра­зоз­лился и на­нес удар ку­лаком в ее мяг­кий жи­вот, она осе­ла, за­дыха­ясь. Ее рот рас­крыл­ся, но не для то­го что­бы зап­ла­кать, а что­бы схва­тить воз­дух, и ее за­тенен­ная сто­рона ли­ца пред­ста­ла не­обыч­ной кар­той из гла­за, гу­бы и плос­кости ще­ки. Брэ­кен на­чал сры­вать с неё ис­поднее, Нор­ма сжа­ла но­ги, он пов­то­рил по­пыт­ку. Тру­сы по­тяну­лись, но не пор­ва­лись.

Ку­лаки, но­ги. Она ме­тели­ла его, пы­та­ясь зак­ри­чать пог­ромче, уди­витель­но, как еще сох­ра­нив го­лос. И тут Брэ­кен на­конец дос­тал с ле­вой ее под­бо­родок и Нор­ма от­клю­чилась. Ее тем­ные во­лосы рас­ки­нулись ве­ером по тра­ве. При этом она пы­талась удер­жать его шею, слов­но со­бака, пы­та­ясь доб­рать­ся до ярем­ной ве­ны. Он при­под­нялся на ко­лени и уви­дел, что ды­шит Нор­ма с тру­дом из‑за вы­вих­ну­той че­люс­ти.

Брэ­кен вновь по­тянул ее тру­сы и по­чувс­тво­вал, что они под­да­лись. За­тем рез­ко дер­нул её вы­вих­ну­тый под­бо­родок. Че­люсть гром­ко клац­ну­ла по ме­ре то­го, как зу­бы сош­лись. Те­ло Нор­мы сра­зу рас­сла­билось и он при­сел, пы­та­ясь при­вес­ти в нор­му свое ды­хание.

Она по­теря­ла соз­на­ние. Ру­ки упа­ли с его шеи вниз с хлоп­нув на­пос­ле­док по его ушам. Его го­лова гу­дела и взры­валась болью, и в пер­вое вре­мя он по­чувс­тво­вал вол­не­ние, за ре­зуль­тат сво­ей ра­боты. Од­на­ко пос­ле вол­не­ние спа­ло и он на­чал вхо­дить в нее ди­ко и не­ис­то­во сно­ва и сно­ва.

В это вре­мя она бы­ла вне иг­ры. Кровь мед­ленно со­чилась из ноз­дри. Он из­на­сило­вал ее.

Брэ­кен ду­мал, что Нор­ма все еще на­ходит­ся в об­мо­роке, но ког­да он за­кон­чил, то уви­дел, что она смот­рит на не­го в тем­но­те. Один ее глаз зап­лыл, одеж­да бы­ла рас­тре­пана. Он все сде­лал на­илуч­шим об­ра­зом, хо­тя чувс­тво­вал се­бя ус­тавшим и из­но­шен­ным.

— Я хо­чу ска­зать Вам, что так Ваш суп­руг пла­тит долг чес­ти. Я хо­чу ска­зать Вам, что он «че­ловек с брюш­ком». Я хо­чу ска­зать Вам, что все дол­ги уп­ла­чены и его честь вос­ста­нов­ле­на.

Го­лос Брэ­кена зву­чал па­фос­но и экс­прес­сивно. Его за­каз был вы­пол­нен. Он под­нялся на од­но ко­лено, от­ряхнул­ся, пос­ле че­го встал на обе но­ги. По­лицей­ский дол­жен был прой­ти ми­мо че­рез семь ми­нут. Нас­та­ло вре­мя рвать ког­ти. Ее единс­твен­ный от­кры­тый глаз взи­рал на не­го в тем­но­те, блес­тя как жем­чуг.

Она про­из­несла толь­ко од­но сло­во: «По­дож­ди». И он ос­тался.

До ее дру­гих апар­та­мен­тов, не ох­ра­ня­емых Бен­ни Бы­ком, не­об­хо­димо бы­ло прой­ти де­вять квар­та­лов вниз. Брэ­кен дал Нор­ме свое паль­то, для то­го что­бы скрыть ее пор­ванное платье. И вре­мя этой стран­ной про­гул­ки она сде­лала ему пред­ло­жение.

— Я зап­ла­чу Вам в два ра­за боль­ше мо­его суп­ру­га, ес­ли Вы сде­ла­ете ра­боту для ме­ня.

— Нет. Вы не име­ете де­нег, а я ни­ког­да не пре­давал ра­бото­дате­ля. В на­шей струк­ту­ре так де­ла не де­ла­ют­ся.

— Я имею день­ги. Не от не­го. От мо­ей семьи. И я не про­шу Вас уби­вать его.

Брэ­кен ска­зал сар­касти­чес­ки: «Пос­мотрим».

Она наш­ла спря­тан­ный дуб­ли­кат клю­ча от квар­ти­ры, ори­гинал ко­торо­го на­ходил­ся в су­моч­ке, ко­торая про­пала во вре­мя на­паде­ния и приг­ла­сила его вой­ти. Апар­та­мен­ты, где она про­жива­ла, бы­ли от­де­ланы в на­имод­ней­шие брос­кие то­на зе­лено­го цве­та, од­на­ко по­ража­ли пол­ней­шей без­вку­сицей, при­сущей по­доб­ным мес­там. Единс­твен­ной вещью дос­той­ной вни­мания бы­ла им­прес­си­онист­ская кар­ти­на ог­ромно­го вра­ща­юще­гося ко­леса ру­лет­ки, ко­торая ви­села над рас­кра­шен­ным в раз­личные от­тенки крас­но­го цве­та крес­лом.

Она пе­ресек­ла ко­ридор, прош­ла в сле­ду­ющую ком­на­ту и вклю­чила свет. Там сто­яла круг­лая кро­вать с одер­ну­тым пок­ры­валом. Ког­да он про­шел за ней в ком­на­ту, то уви­дел еще нес­коль­ко зер­кал, сто­яв­ших по уг­лам.

Она ски­нула паль­то Брэ­кена и пред­ста­ла пе­ред ним в клоч­ко­ватых об­рывках платья. Ее гру­ди взды­мались и опус­ка­лись, смот­рясь очень эро­тич­но че­рез ра­зор­ванный ши­фон.

— Сей­час, она ска­зала иг­ри­во, мы сде­ла­ем это ци­вили­зован­но.

Поз­же, во вре­мя раз­го­вора, она из­ли­ла всю свою не­нависть к че­лове­ку, за ко­торо­го выш­ла за­муж. Пос­ле­довал рас­сказ о взле­тах и па­дени­ях, ее по­роках, и Брэ­кен ус­лы­шал дос­та­точ­но ин­форма­ции о том, что так от­равля­ло ее жизнь пе­ред тем как ус­нуть.

Он был жир­ным, во­нючим, саль­ным лю­бите­лем овец, имев­шим тя­гу к об­жорс­тву, хо­див­шим по де­шевым рес­то­ранам и ев­шим мя­со ру­ками; гру­бым и из­вра­щен­ным, лю­бите­лем поб­ро­дить по ма­гази­нам старья в по­ис­ках кар­тин Нор­ма­на Ро­ку­эл­ла; сво­лочью; че­лове­ком, ко­торый не ог­ра­нял ее как ал­маз, а ис­поль­зо­вал как че­сал­ку его об­висше­го муж­ско­го дос­то­инс­тва, слов­но она бы­ла не са­молю­бивой жен­щи­ной, а нич­то­жес­твом, пред­назна­чен­ным для то­го. что­бы вос­хи­щать­ся им, италь­ян­ской едой и вы­зывать вос­хи­щение у его пот­ных со­об­щни­ков.

«Че­ловек с брюш­ком», — она про­шеп­та­ла в тем­но­ту пе­ред тем, как Брэ­кен впал в сон, «Я его жи­вот. Я его киш­ки. Я его честь». И до не­го дош­ло, по ме­ре то­го, как его ра­зум от­хо­дил ко сну, что кон­фликт ка­са­ющий­ся их чес­ти сфор­ми­ровал мост не­навис­ти меж­ду ни­ми, по ко­торо­му они сей­час про­гули­вались, пе­ресе­кая оке­аны тем­но­ты.

Ког­да они си­дели за зав­тра­ком сле­ду­ющим ут­ром, ели сэн­дви­чи и пи­ли ко­фе, Нор­ма сде­лала Брэ­кену пред­ло­жение: «Об­рю­хать ме­ня. Я зап­ла­чу, те­бе за это».

Брэ­кен от­ло­жил свой сэн­двич и взгля­нул на неё.

Она ус­мехну­лась и от­ки­нула во­лосы на­зад. «Он хо­чет ре­бен­ка. Но мо­жет ли он сде­лать его»? Она ус­мехну­лась. «Воз­можно ла­занья и хо­роша для по­тен­ции. Но я, од­на­ко, при­нимаю про­тиво­зача­точ­ные средс­тва. И он не зна­ет, что я при­нимаю их».

Брэ­кен прих­лебнул ко­фе. «Ус­лу­га чле­ном»?

Нор­ма рас­сме­ялась гром­ким сме­хом. «Да, я так по­лагаю. Я схо­жу к не­му се­год­ня. Без ма­ки­яжа. С фин­га­лом. По­цара­пан­ным ли­цом. Пла­чущая. По­казав ему, что те­перь знаю как стать хо­рошей суп­ру­гой». По­чер­невший глаз блес­тел все яр­че. — Рас­ска­жу ему, как я хо­чу вы­учить ре­цепт его лю­бимой ма­зепо­доб­ной лап­ши. Как я хо­чу по­дарить ему сы­на.

Ее ли­цо ожи­вало и кра­сиве­ло. — Он бу­дет поль­щен и прос­тит…быс­тро и сле­по. Я по­лучу то, что я хо­чу, то есть воз­можность сво­бод­но иг­рать. И он по­лучит то, что хо­чет!: бу­дет с нас­ледни­ком.

— А воз­можно и нет.

Нор­ма про­дол­жа­ла ле­жать, и ког­да она пос­мотре­ла в его гла­за, то уви­дела, что он обо всем до­гады­ва­ет­ся и зас­тенчи­во ус­мехну­лась. «И воз­можно, в ско­ром вре­мени, я убью его этой прав­дой».

— Вы не ска­жете ему? Это уби­ло бы его? В Брэ­кене прос­нулся сла­бый про­фес­си­ональ­ный ин­те­рес.

— Ес­ли бы кто‑то от­кры­то от­ре­зал ваш жи­вот, это уби­ло бы вас?

— Это бу­дет Вам сто­ить 100 ты­сяч дол­ла­ров, ска­зал Брэ­кен. — 40 пе­ред за­чати­ем и 60 поз­же. Име­ете ли Вы та­кие день­ги?

— Да.

Он кив­нул. «Хо­рошо». И пос­ле па­узы. — Это бу­дет чуд­ным уда­ром, Вы зна­ете ли? Чуд­ным уда­ром.

Она рас­сме­ялась вмес­те с ним.

Он воз­вра­тил­ся в «Грей­мур» пос­ле по­луд­ня и заб­рал ос­тавши­еся день­ги. Кор­ре­зент ух­мыль­нул­ся и поб­ла­года­рил Брэ­кена кив­ком. Боль­шо­му де­лу со­путс­тво­вал боль­шой ус­пех. Брэ­кен кив­нул в от­вет, Кор­ре­зент спро­сил его про­ща­ясь:

— «Мо­жете Вы дер­жать свой рот зак­ры­тым?

— Я всег­да дер­жу рот на зам­ке. Брэ­кен ска­зал, и уда­лил­ся.

Бык Бен­ни по­жал ему ру­ку и от­дал кон­верт с би­летом до Клив­ленда. Про­ехав в а­эро­порт, Брэ­кен сдал би­лет и вос­поль­зо­вав­шись ав­то­моби­лем, вер­нулся на­зад.

Он обос­но­вал­ся во вто­рой квар­ти­ре Нор­мы Кор­ре­зент. Она при­нес­ла ему пол­ную ко­роб­ку ро­манов. Он чи­тал их и смот­рел ста­рые ки­нохи­ты по ТВ. Брэ­кен вы­ходил на ули­цу толь­ко тог­да, ког­да бы­ло бе­зопас­но и са­мое глав­ное, ре­гуляр­но за­нимал­ся сек­сом с Нор­мой. Это сма­хива­ло на очень хо­рошую и пу­шис­тую тюрь­му. Че­рез 10 не­дель пос­ле кон­трак­та с До­ном Вит­то­рио, пос­ле то­го как он был вы­пол­нен, она за­бере­мене­ла.

Брэ­кен на­конец‑то по­кинул го­род.

Он пре­бывал на Палм Спринг, ког­да раз­дался зво­нок, и сквозь хри­пы так и не на­ладив­шей­ся те­лефон­ной свя­зи он ус­лы­шал:

— Мис­тер Брэ­кен»

— Да. Го­вори­те гром­че, по­жалуй­ста. На Брэ­кене ос­та­вались оде­тыми толь­ко пот­ные тен­нисные шор­ты; де­вуш­ка же на кро­вати на­ходи­лась сов­сем в нег­ли­же. Тен­нисную ра­кет­ку она пе­реб­ра­сыва­ла из ру­ки в ру­ку. Та свер­ка­ла в воз­ду­хе и Брэ­кен наб­лю­дал за этим гла­зами пол­ны­ми же­лания.

— Это Бе­нито Тор­ре­ос, мис­тер Брэ­кен.

— Да.

— Вы сде­лали кое — ка­кую ра­боту для Дон Вит­то­рио семь ме­сяцев то­му на­зад. При­поми­на­ете?

— Да. Хо­лод­ный ве­тер по­полз по ко­же.

— Он же­ла­ет ви­деть вас. Он уми­ра­ет.

Брэ­кен тща­тель­но по­думал, зная, что его жизнь за­висит от ска­зан­ных сей­час слов. Он убеж­дал се­бя, что тща­тель­но за­мел сле­ды из­ме­ны: вы­пол­нив от­дель­но два за­каза, что да­ло ему воз­можность уй­ти на дли­тель­ные ка­нику­лы ни в чем не нуж­да­ясь. Но ста­рый Дон мог рас­познать из­ме­ну, что по­ложи­ло бы пят­но на ре­пута­цию и не­мину­емо при­вело бы к его унич­то­жению Семь­ей. Ведь Ви­то Кор­ре­зент был «че­лове­ком с брюш­ком».

— За­чем он хо­чет ви­деть ме­ня?

— За­дать нес­коль­ко воп­ро­сов.

В труб­ке страш­но гу­дело и Брэ­кен за­думал­ся о не­об­хо­димос­ти сроч­ной за­мены те­лефо­на, ес­ли ко­неч­но же ос­та­нет­ся жив. Семья име­ет длин­ные ру­ки. Нуж­но бы­ло вы­бирать или ид­ти к Ви­то, ли­бо уда­рять­ся в бе­га, что ко­неч­но же вряд ли спас­ло его шку­ру.

— Как мис­тер Кор­ре­зент? Спро­сил он веж­ли­во.

«Уми­ра­ет», и Бен­ни Тор­ре­ос до­бавил — А она умер­ла ме­сяц на­зад, при ро­дах.

Бе­лые го­тичес­кие те­ни, ка­залось, бы­ли пов­сю­ду в спаль­не, на па­ласах, сте­нах, по­тол­ке, за­навес­ках, да­же не­бе за ок­на­ми. Дождь, мо­рося, па­дал на «Грэй­мур». Дон Ви­то, умень­шив­ший­ся в раз­ме­рах до жо­кея, при­дав­ленно­го за­дом сво­ей ло­шади, ле­жал на сво­ем смер­тном од­ре, ко­торое так­же от­да­вало бе­лиз­ной.

Он по­пытал­ся при­под­нять ру­ку в нап­равле­нии Брэ­кена. Та нем­но­го пот­ряслась в воз­ду­хе, и упа­ла на­зад на бе­лос­нежное пок­ры­вало. Раз­дался нег­ромкий стук, это Тор­ре­ос зак­рыл две­ри, от­го­родив их тем са­мым от родс­твен­ни­ков, ко­торые на­ходи­лись в пе­ред­ней ком­на­те. Жен­щи­ны все бы­ли оде­ты в чер­ное и ву­али. Де­ловые кос­тю­мы муж­чин ка­зались ста­рыми. От­блес­ки смер­ти воз­вра­щали их всех на­зад в Си­цилию к та­мош­ней мо­де на одеж­ду и обувь.

Брэ­кен по­дошел к кро­вати. Го­лова ста­рика прев­ра­тилась в че­реп. Кис­лый за­пах ка­залось шел из всех пор его пло­ти. Его рот вва­лил­ся и был пе­реко­шен на ле­вую сто­рону, ле­вая ру­ка прев­ра­тилась в птичью ла­пу с ког­тя­ми и не дви­галась.

— Брэ­кен, про­шипел Кор­ре­зент скри­пучим и приг­лу­шен­ным го­лосом. Од­на сто­рона его ли­ца скри­вилась в гро­тес­кной ус­мешке, по­ка дру­гая ос­та­валась бесс­трас­тной и не­под­вижной. — Я хо­чу по­гово­рить с Ва­ми.

— Бен­ни ска­зал, что вы хо­тите за­дать мне па­ру воп­ро­сов.

— Да. Сло­ва да­вались ему с тру­дом. — Я дол­жен… ска­зать Ва…

— Ска­зать мне что?

— Они ска­зали мне, что Вы хо­рошо ра­бота­ете. Вы дей­стви­тель­но хо­рошо сра­бота­ли. Вы уби­ли мою же­ну и ме­ня.

— Я лишь вы­пол­нил свою ра­боту.

— Гор­дость, ста­рик ска­зал, и грус­тно ус­мехнул­ся. «Гор­дость» …

Ка­залось, он соб­рал пос­ледние си­лы. «Она обе­щала быть хо­рошей же­ной, пос­лушной же­ной. Она ска­зала, что при­нима­ла про­тиво­зача­точ­ные пи­люли, но боль­ше не бу­дет. Она ска­зала, что ро­дит мне сы­на».

— Мы за­нима­лись лю­бовью. Но я стар. Она спро­сила мо­жет нам прек­ра­тить, его че­реп вновь ос­ка­лил­ся. — Но не мог же я по­казать мо­ей из­би­той суп­ру­ге, что уже не муж­чи­на? Ко­неч­но нет, и я ска­зал — Нет, ни в ко­ем слу­чае. Ни­ког­да.

— Мы про­дол­жа­ли за­нимать­ся лю­бовью. Од­на­ко я, я имел проб­ле­мы. Из­но­шен­ные кро­венос­ные со­суды здесь, — он пос­ту­чал по сво­ей го­лове — про­худив­ши­еся как ды­рявый воз­душный шар. Док­тор при­шел и ска­зал, хва­тит, Ви­то. Вы убь­ете се­бя. И я ска­зал, да, воз­можно. Од­на­ко я бу­ду за­нимать­ся лю­бовью по­ка не заб­рю­хачу её. — Гор­дость…

— Тог­да док­тор ска­зал, про­дол­жай­те де­лать это. По­пытай­тесь за­чать ре­бен­ка в семь­де­сят во­семь лет. Он ска­зал, я дал бы Вам си­гару, Ви­то, но вы не дол­жны бо­лее ку­рить си­гар.

Брэ­кен пе­рес­ту­пил с но­ги на но­гу. Бе­лиз­на ком­на­ты стес­ня­ла и да­вила.

— Я был нес­ка­зан­но рад. Я был муж­чи­ной, су­пер муж­чи­ной. Я имел брюш­ко. Дом стал пол­ной ча­шей. Мы ор­га­низо­вали, под­ска­жи мне сло­во, ког­да мно­го еды-

— Бан­кет, от­ве­тил Брэ­кен.

— Да. И я си­жу во гла­ве сто­ла, под­ни­маю бо­кал. Моя же­на, она то­же под­ни­ма­ет. Я и она про­бу­ем ви­но и тог­да я го­ворю. Я го­ворю, что да­рю моё брюш­ко мо­ей суп­ру­ге! — Я са­мый счас­тли­вый че­ловек в ми­ре. Я шу­чу и рас­ска­зываю саль­ные анек­до­ты. Я даю ей день­ги на ру­лет­ку и кар­ты. Я даю ей то что она хо­чет. Пос­ле это­го од­нажды ночью, мы спо­рим. Был труд­ный и рез­кий раз­го­вор. Пос­ле не­го… нас­ту­пило это. Боль. Один глаз ос­леп и зак­рылся. Она уви­дела это и зак­ри­чала. Она по­бежа­ла к те­лефо­ну в пе­ред­нюю ком­на­ту, не­ся жи­вот пе­ред со­бой. Я пы­тал­ся зак­ри­чать, но ни сло­ва не выр­ва­лось из мо­его рта, они ска­зали мне, что она упа­ла на сту­пень­ках, ве­дущих в пе­ред­нюю ком­на­ту. Они ска­зали мне, что она на­ходит­ся в боль­ни­це. Пос­ле это­го они ска­зали мне… Ру­ка под­ня­лась вновь. — Скон­ча­лась. Дон Ви­то за­кон­чил. Бе­зум­ная ус­мешка как приш­ла так и прош­ла.

Кор­ре­зент те­перь выг­ля­дел по — нас­то­яще­му утом­ленным. Его гла­за зак­ры­лись, пос­ле че­го он с тру­дом под­нял утя­желен­ные ве­ки.

— Что ска­жете? про­шеп­тал он. — Иро­ния судь­бы?

— Бэн­ни ска­зал, что Вы хо­тите за­дать мне воп­рос, cка­зал Брэ­кен.

Уми­ра­ющие гла­за вновь взгля­нули на не­го. — Мла­денец жи­вет, раз­дался шё­пот. — Они ска­зали мне это. В стек­лянной до­ме.

— Ин­ку­бато­ре.

— Они ска­зали, что у мла­ден­ца прек­расные го­лубые гла­за.

Брэ­кен мол­чал.

— Вы ко­неч­но сде­лали один глаз Нор­мы чер­ным. Но воoбще‑то у неё бы­ли ко­рич­не­вые гла­за. В них не бы­ло ни­чего ядо­вито — го­лубо­го Си­цилий­ско­го.

— Бэн­ни ска­зал, что Вы хо­тите за­дать мне воп­рос. Пов­то­рил Брэ­кен.

— Да, я хо­чу за­дать Вам воп­рос. Мой док­тор го­ворит, что это ге­ны. Я не знаю, что та­кое ге­ны. Я толь­ко знаю, что уми­ра­ющий че­ловек ле­жит в кро­вати и ду­ма­ет. Она бы­ла су­пер­гордой, как она мог­ла пой­ти на это?

Хо­тя Брэ­кен и смот­рел сей­час на ста­рика, его ра­зум на­ходил­ся в ты­сяче миль от­сю­да. Он ду­мал о Блон­динке, как она выг­ля­дела во вре­мя сек­са, тем­ной ко­же её ног под ос­ле­питель­ной бе­лиз­ной юб­ки, ее неж­ном ниж­нем белье, рос­сы­пи ее во­лос на по­душ­ке, ее нат­ре­ниро­ван­ных за­няти­ем тен­ни­сом мыш­цах.

— Ка­кой Вы ту­пой, ска­зал он ста­рику нег­ромко. Он по­дал­ся впе­ред, вды­хая флю­иды смер­ти Кор­ре­зан­та. — Ды­хание смер­ти окон­ча­тель­но сос­та­рило Вас. У ме­ня есть собс­твен­ное брюш­ко. И я пос­та­рал­ся от­дать его ей.

Слю­на мед­ленно по­тек­ла вниз из уг­ла рта ста­рика к его под­бо­род­ку.

— Гла­за мла­ден­ца ста­нут ко­рич­не­выми. Од­на­ко, вот не­зада­ча, Вы не уви­дите это­го. Про­щай­те, ту­по­ум­ный ста­рикаш­ка. Он вы­шел прочь. Ком­на­та на­пол­ни­лась за­пахом смер­ти. Он вы­шел и вер­нулся на Палм Спринг.

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print