Беспризорная кошка. Борис Житков

I

Я жил на бе­регу мо­ря и ло­вил ры­бу. У ме­ня бы­ла лод­ка, сет­ки и раз­ные удоч­ки. Пе­ред до­мом сто­яла буд­ка и на це­пи ог­ромный пёс. Мох­на­тый, весь в чёр­ных пят­нах, — Ряб­ка. Он сте­рёг дом. Кор­мил я его ры­бой. Я ра­ботал с маль­чи­ком, и кру­гом на три вер­сты ни­кого не бы­ло. Ряб­ка так при­вык, что мы с ним раз­го­вари­вали, и очень прос­тое он по­нимал. Спро­сишь его: «Ряб­ка, где Во­лодя?» Ряб­ка хвос­том за­виля­ет и по­вер­нёт мор­ду, ку­да Во­лодь­ка ушёл. Воз­дух но­сом тя­нет, и всег­да вер­но. Бы­вало, при­дёшь с мо­ря ни с чем, а Ряб­ка ждёт ры­бы. Вы­тянет­ся на це­пи, под­визги­ва­ет.

Обер­нёшь­ся к не­му и ска­жешь сер­ди­то:

— Пло­хи на­ши де­ла, Ряб­ка! Вот как…

Он вздох­нёт, ля­жет и по­ложит на ла­пы го­лову. Уж и не про­сит: по­нима­ет.

Ког­да я на­дол­го у­ез­жал в мо­ре, я всег­да Ряб­ку тре­пал по спи­не и уго­вари­вал, что­бы хо­рошо сте­рёг. И вот хо­чу отой­ти от не­го, а он вста­нет на зад­ние ла­пы, на­тянет цепь и об­хва­тит ме­ня ла­пами. Да так креп­ко — не пус­ка­ет. Не хо­чет дол­го один ос­та­вать­ся: и скуч­но и го­лод­но.

Хо­рошая бы­ла со­бака!

II

А вот кош­ки у ме­ня не бы­ло, и мы­ши одо­лева­ли. Сет­ки раз­ве­сишь, так они в сет­ки за­лезут, за­пута­ют­ся и пе­рег­ры­зут нит­ки, на­пор­тят. Я их на­ходил в сет­ках — за­пута­ет­ся дру­гая и по­падёт­ся. И до­ма всё кра­дут, что ни по­ложи.

Вот я и по­шёл в го­род. Дос­та­ну, ду­маю, се­бе ве­сёлую ко­шеч­ку, она мне всех мы­шей пе­рело­вит, а ве­чером на ко­ленях бу­дет си­деть и мур­лы­кать. При­шёл в го­род. По всем дво­рам хо­дил — ни од­ной кош­ки. Ну ниг­де!

Я стал у лю­дей спра­шивать:

— Нет ли у ко­го ко­шеч­ки? Я да­же день­ги зап­ла­чу, дай­те толь­ко.

А на ме­ня сер­дить­ся ста­ли:

— До ко­шек ли те­перь? Всю­ду го­лод, са­мим есть не­чего, а тут ко­тов кор­ми.

А один ска­зал:

— Я бы сам ко­та съ­ел, а не то что его, дар­мо­еда, кор­мить!

Вот те и на! Ку­да же это все ко­ты де­вались? Кот при­вык жить на го­товень­ком: наж­рался, нак­рал и ве­чером на тёп­лой пли­те рас­тя­нул­ся. И вдруг та­кая бе­да! Пе­чи не топ­ле­ны, хо­зя­ева са­ми чёрс­твую кор­ку со­сут. И ук­расть не­чего. Да и мы­шей в го­лод­ном до­ме то­же не сы­щешь.

Пе­реве­лись ко­ты в го­роде… А ка­ких, мо­жет быть, и го­лод­ные лю­ди при­ели. Так ни од­ной кош­ки и не дос­тал.

III

Нас­та­ла зи­ма, и мо­ре за­мёр­зло. Ло­вить ры­бу ста­ло нель­зя. А у ме­ня бы­ло ружьё. Вот я за­рядил ружьё и по­шёл по бе­регу. Ко­го-ни­будь подс­тре­лю: на бе­регу в но­рах жи­ли ди­кие кро­лики.

Вдруг, смот­рю, на мес­те кро­личь­ей но­ры боль­шая дыр­ка рас­ко­пана, как буд­то бы ход для боль­шо­го зве­ря. Я ско­рее ту­да.

Я при­сел и заг­ля­нул в но­ру. Тем­но. А ког­да приг­ля­дел­ся, ви­жу: там в глу­бине два гла­за све­тят­ся.

Что, ду­маю, за зверь та­кой за­вёл­ся? Я сор­вал хво­рос­тинку — и в но­ру. А от­ту­да как за­шипит!

Я на­зад по­пятил­ся. Фу-ты! Да это кош­ка! Так вот ку­да кош­ки из го­рода пе­ре­еха­ли!

Я стал звать:

— Кис-кис! Ки­сань­ка! — и про­сунул ру­ку в но­ру.

А ки­сань­ка как за­ур­чит, да та­ким зве­рем, что я и ру­ку от­дёрнул. Ну те­бя, ка­кая ты злая!

Я по­шёл даль­ше и уви­дел, что мно­го кро­личь­их нор рас­ко­пано. Это кош­ки приш­ли из го­рода, рас­ко­пали по­шире кро­личьи но­ры, кро­ликов выг­на­ли и ста­ли жить по-ди­кому.

IV

Я стал ду­мать, как бы пе­рема­нить кош­ку к се­бе в дом.

Вот раз я встре­тил кош­ку на бе­регу. Боль­шая, се­рая, мор­дастая. Она, как уви­дела ме­ня, от­ско­чила в сто­рону и се­ла. Злы­ми гла­зами на ме­ня гля­дит. Вся нап­ру­жилась, за­мер­ла, толь­ко хвост вздра­гива­ет. Ждёт, что я бу­ду де­лать.

А я дос­тал из кар­ма­на кор­ку хле­ба и бро­сил ей. Кош­ка гля­нула, ку­да кор­ка упа­ла, а са­ма ни с мес­та. Опять на ме­ня ус­та­вилась. Я обо­шёл сто­роной и ог­ля­нул­ся: кош­ка прыг­ну­ла, схва­тила кор­ку и по­бежа­ла к се­бе до­мой, в но­ру.

Так мы с ней час­то встре­чались, но кош­ка ни­ког­да ме­ня к се­бе не под­пуска­ла. Раз в су­мер­ки я её при­нял за кро­лика и хо­тел уже стре­лять.

V

Вес­ной я на­чал ры­бачить, и око­ло мо­его до­ма за­пах­ло ры­бой. Вдруг слы­шу — ла­ет мой Ряб­чик. И смеш­но как-то ла­ет: бес­толко­во, на раз­ные го­лоса, и под­визги­ва­ет. Я вы­шел и ви­жу: по ве­сен­ней тра­ве не то­ропясь ша­га­ет к мо­ему до­му боль­шая се­рая кош­ка. Я сра­зу её уз­нал. Она нис­коль­ко не бо­ялась Ряб­чи­ка, да­же не гля­дела на не­го, а вы­бира­ла толь­ко, где бы ей по­суше сту­пить. Кош­ка уви­дала ме­ня, усе­лась и ста­ла гля­деть и об­ли­зывать­ся. Я ско­рее по­бежал в дом, дос­тал ры­бёш­ку и бро­сил.

Она схва­тила ры­бу и прыг­ну­ла в тра­ву. Мне с крыль­ца бы­ло вид­но, как она ста­ла жад­но жрать. Ага, ду­маю, дав­но ры­бы не ела.

И ста­ла с тех пор кош­ка хо­дить ко мне в гос­ти.

Я все её за­даб­ри­вал и уго­вари­вал, что­бы пе­реш­ла ко мне жить. А кош­ка всё ди­чилась и близ­ко к се­бе не под­пуска­ла. Сож­рёт ры­бу и убе­жит. Как зверь.

На­конец мне уда­лось её пог­ла­дить, и зверь за­мур­лы­кал. Ряб­чик на неё не ла­ял, а толь­ко тя­нул­ся на це­пи, ску­лил: ему очень хо­телось поз­на­комить­ся с кош­кой.

Те­перь кош­ка це­лыми дня­ми вер­те­лась око­ло до­ма, но жить в дом не хо­тела ид­ти.

Один раз она не пош­ла но­чевать к се­бе в но­ру, а ос­та­лась на ночь у Ряб­чи­ка в буд­ке. Ряб­чик сов­сем сжал­ся в ко­мок, что­бы дать мес­то.

VI

Ряб­чик так ску­чал, что рад был кош­ке.

Раз шёл дождь. Я смот­рю из ок­на — ле­жит Ряб­ка в лу­же око­ло буд­ки, весь мок­рый, а в буд­ку не ле­зет.

Я вы­шел и крик­нул:

— Ряб­ка! В буд­ку!

Он встал, кон­фузли­во по­мотал хвос­том. Вер­тит мор­дой, топ­чется, а в буд­ку не ле­зет.

Я по­дошёл и заг­ля­нул в буд­ку. Че­рез весь пол важ­но рас­тя­нулась кош­ка. Ряб­чик не хо­тел лезть, что­бы не раз­бу­дить кош­ку, и мок под дож­дём.

Он так лю­бил, ког­да кош­ка при­ходи­ла к не­му в гос­ти, что про­бовал её об­ли­зывать, как щен­ка. Кош­ка то­пор­щи­лась и встря­хива­лась.

Я ви­дел, как Ряб­чик ла­пами удер­жи­вал кош­ку, ког­да она, выс­павшись, ухо­дила по сво­им де­лам.

VII

А де­ла у ней бы­ли вот ка­кие.

Раз слы­шу — буд­то ре­бёнок пла­чет. Я выс­ко­чил, гля­жу: ка­тит Мур­ка с об­ры­ва. В зу­бах у ней что-то бол­та­ет­ся. Под­бе­жал, смот­рю — в зу­бах у Мур­ки кроль­чо­нок. Кроль­чо­нок дры­гал лап­ка­ми и кри­чал, сов­сем как ма­лень­кий ре­бёнок. Я от­нял его у кош­ки. Об­ме­нял у ней на ры­бу. Кро­лик вы­ходил­ся и по­том жил у ме­ня в до­ме. Дру­гой раз я зас­тал Мур­ку, ког­да она уже до­еда­ла боль­шо­го кро­лика. Ряб­ка на це­пи из­да­ли об­ли­зывал­ся.

Про­тив до­ма бы­ла яма с пол-ар­ши­на глу­бины. Ви­жу из ок­на: си­дит Мур­ка в яме, вся в ко­мок сжа­лась, гла­за ди­кие, а ни­кого кру­гом нет. Я стал сле­дить.

Вдруг Мур­ка под­ско­чила — я миг­нуть не ус­пел, а она уже рвёт лас­точку. Де­ло бы­ло к дож­дю, и лас­точки ре­яли у са­мой зем­ли. А в яме в за­саде под­жи­дала кош­ка. Ча­сами си­дела она вся на взво­де, как ку­рок: жда­ла, по­ка лас­точка чир­кнет над са­мой ямой. Хап! — и цап­нет ла­пой на ле­ту.

Дру­гой раз я зас­тал её на мо­ре. Бу­рей выб­ро­сило на бе­рег ра­куш­ки. Мур­ка ос­то­рож­но хо­дила по мок­рым кам­ням и выг­ре­бала ла­пой ра­куш­ки на су­хое мес­то. Она их раз­гры­зала, как оре­хи, мор­щи­лась и вы­еда­ла слиз­ня­ка.

VIII

Но вот приш­ла бе­да. На бе­регу по­яви­лись бес­при­зор­ные со­баки. Они це­лой ста­ей но­сились по бе­регу, го­лод­ные, оз­ве­релые. С ла­ем, с виз­гом они про­нес­лись ми­мо на­шего до­ма. Ряб­чик весь още­тинил­ся, нап­рягся. Он глу­хо вор­чал и зло смот­рел. Во­лодь­ка схва­тил пал­ку, а я бро­сил­ся в дом за ружь­ём. Но со­баки про­нес­лись ми­мо, и ско­ро их не ста­ло слыш­но.

Ряб­чик дол­го не мог ус­по­ко­ить­ся: всё вор­чал и гля­дел, ку­да убе­жали со­баки. А Мур­ка хоть бы что: она си­дела на сол­нышке и важ­но мы­ла мор­дочку.

Я ска­зал Во­лоде:

— Смот­ри, Мур­ка-то ни­чего не бо­ит­ся. При­бегут со­баки — она прыг на столб и по стол­бу на кры­шу.

Во­лодя го­ворит:

— А Ряб­чик в буд­ку за­лезет и че­рез дыр­ку от­гры­зёт­ся от вся­кой со­баки. А я в дом зап­русь. Не­чего бо­ять­ся.

Я ушёл в го­род.

IX

А ког­да вер­нулся, то Во­лодь­ка рас­ска­зал мне:

— Как ты ушёл, ча­су не прош­ло, вер­ну­лись ди­кие со­баки. Штук во­семь. Бро­сились на Мур­ку. А Мур­ка не ста­ла убе­гать. У ней под сте­ной, в уг­лу, ты зна­ешь, кла­довая. Она ту­да за­рыва­ет объ­ед­ки.

У ней уж мно­го там на­коп­ле­но. Мур­ка бро­силась в угол, за­шипе­ла, прив­ста­ла на зад­ние но­ги и при­гото­вила ког­ти. Со­баки су­нулись, трое сра­зу. Мур­ка так за­рабо­тала ла­пами — шерсть толь­ко от со­бак по­лете­ла. А они виз­жат, во­ют и уж од­на че­рез дру­гую ле­зут, свер­ху ка­раб­ка­ют­ся всё к Мур­ке, к Мур­ке!

— А ты че­го смот­рел?

— Да я не смот­рел. Я ско­рее в дом, схва­тил ружьё и стал мо­лотить изо всей си­лы по со­бакам прик­ла­дом, прик­ла­дом. Всё в ка­шу за­меша­лось. Я ду­мал, от Мур­ки клочья од­ни ос­та­нут­ся. Я уж тут бил по чём по­пало. Вот, смот­ри, весь прик­лад по­коло­тил. Ру­гать не бу­дешь?

— Ну, а Мур­ка-то, Мур­ка?

— А она сей­час у Ряб­ки. Ряб­ка её за­лизы­ва­ет. Они в буд­ке.

Так и ока­залось. Ряб­ка свер­нулся коль­цом, а в се­реди­не ле­жала Мур­ка. Ряб­ка её ли­зал и сер­ди­то пог­ля­дел на ме­ня. Вид­но, бо­ял­ся, что я по­мешаю — уне­су Мур­ку.

X

Че­рез не­делю Мур­ка сов­сем оп­ра­вилась и при­нялась за охо­ту.

Вдруг ночью мы прос­ну­лись от страш­но­го лая и виз­га.

Во­лодь­ка выс­ко­чил, кри­чит:

— Со­баки, со­баки!

Я схва­тил ружьё и, как был, выс­ко­чил на крыль­цо.

Це­лая ку­ча со­бак во­зилась в уг­лу. Они так ре­вели, что не слы­хали, как я вы­шел.

Я выс­тре­лил в воз­дух. Вся стая рва­нулась и без па­мяти ки­нулась прочь. Я выс­тре­лил ещё раз вдо­гон­ку. Ряб­ка рвал­ся на це­пи, дёр­гался с раз­бе­га, бе­сил­ся, но не мог пор­вать це­пи: ему хо­телось бро­сить­ся вслед со­бакам.

Я стал звать Мур­ку. Она ур­ча­ла и при­води­ла в по­рядок кла­довую: за­капы­вала лап­кой раз­ры­тую ям­ку.

В ком­на­те при све­те я ос­мотрел кош­ку. Её силь­но по­куса­ли со­баки, но ра­ны бы­ли не­опас­ные.

XI

Я за­метил, что Мур­ка по­тол­сте­ла — у ней ско­ро дол­жны бы­ли ро­дить­ся ко­тята.

Я поп­ро­бовал ос­та­вить её на ночь в ха­те, но она мя­ука­ла и ца­рапа­лась, так что приш­лось её вы­пус­тить.

Бес­при­зор­ная кош­ка при­вык­ла жить на во­ле и ни за что не хо­тела ид­ти в дом.

Ос­тавлять так кош­ку бы­ло нель­зя. Вид­но, ди­кие со­баки по­вади­лись к нам бе­гать. При­бегут, ког­да мы с Во­лодей бу­дем в мо­ре, и заг­ры­зут Мур­ку сов­сем. И вот мы ре­шили увез­ти Мур­ку по­даль­ше и ос­та­вить жить у зна­комых ры­баков. Мы по­сади­ли с со­бой в лод­ку кош­ку и по­еха­ли мо­рем.

Да­леко, за пять­де­сят вёрст от нас, увез­ли мы Мур­ку. Ту­да со­баки не за­бегут. Там жи­ло мно­го ры­баков. У них был не­вод. Они каж­дое ут­ро и каж­дый ве­чер за­вози­ли не­вод в мо­ре и вы­тяги­вали его на бе­рег. Ры­бы у них всег­да бы­ло мно­го. Они очень об­ра­дова­лись, ког­да мы им при­вез­ли Мур­ку. Сей­час же на­кор­ми­ли её ры­бой до от­ва­ла. Я ска­зал, что кош­ка в дом жить не пой­дёт и что на­до для неё сде­лать но­ру, — это не прос­тая кош­ка, она из бес­при­зор­ных и лю­бит во­лю. Ей сде­лали из ка­мыша до­мик, и Мур­ка ос­та­лась сте­речь не­вод от мы­шей.

А мы вер­ну­лись до­мой. Ряб­ка дол­го выл и плак­си­во ла­ял; ла­ял и на нас: ку­да мы де­ли кош­ку?

Мы дол­го не бы­ли на не­воде и толь­ко осенью соб­ра­лись к Мур­ке.

XII

Мы при­еха­ли ут­ром, ког­да вы­тяги­вали не­вод. Мо­ре бы­ло сов­сем спо­кой­ное, как во­да в блюд­це. Не­вод уж под­хо­дил к кон­цу, и на бе­рег вы­тащи­ли вмес­те с ры­бой це­лую ва­тагу мор­ских ра­ков — кра­бов. Они, как круп­ные па­уки, лов­кие, быс­тро бе­га­ют и злые. Они ста­новят­ся на ды­бы и щёл­ка­ют над го­ловой клеш­ня­ми: пу­га­ют. А ес­ли ух­ва­тят за па­лец, так дер­жись: до кро­ви. Вдруг я смот­рю: сре­ди всей этой ку­терь­мы спо­кой­но идёт на­ша Мур­ка. Она лов­ко от­ки­дыва­ла кра­бов с до­роги. Под­це­пит его ла­пой сза­ди, где он дос­тать её не мо­жет, и швырк прочь. Краб вста­ёт на ды­бы, пы­жит­ся, ляз­га­ет клеш­ня­ми, как со­бака зу­бами, а Мур­ка и вни­мания не об­ра­ща­ет — от­швыр­нёт, как ка­мешек.

Че­тыре взрос­лых ко­тён­ка сле­дили за ней из­да­ли, но са­ми бо­ялись и близ­ко по­дой­ти к не­воду. А Мур­ка за­лез­ла в во­ду, вош­ла по шею, толь­ко го­лова од­на из во­ды тор­чит. Идёт по дну но­гами, а от го­ловы во­да рас­сту­па­ет­ся.

Кош­ка ла­пами на­щупы­вала на дне мел­кую ры­бёш­ку, что ухо­дила из не­вода. Эти рыб­ки пря­чут­ся на дно, за­капы­ва­ют­ся в пе­сок — вот тут-то их и ло­вила Мур­ка. На­щупа­ет лап­кой, под­це­пит ког­тя­ми и бро­са­ет на бе­рег сво­им де­тям. А они уж сов­сем боль­шие ко­ты бы­ли, а бо­ялись и сту­пить на мок­рое. Мур­ка им при­носи­ла на су­хой пе­сок жи­вую ры­бу, и тог­да они жра­ли и зло ур­ча­ли. По­дума­ешь, ка­кие охот­ни­ки!

XIII

Ры­баки не мог­ли нах­ва­лить­ся Мур­кой:

— Ай да кош­ка! Бо­евая кош­ка! Ну, а де­ти не в мать пош­ли. Бал­бе­сы и ло­дыри. Рас­ся­дут­ся, как гос­по­да, и всё им в рот по­дай. Вон, гля­ди, рас­се­лись как! Чис­то свиньи. Ишь раз­ва­лились. Брысь, по­ган­цы!

Ры­бак за­мах­нулся, а ко­ты и не ше­вель­ну­лись.

— Вот толь­ко из-за ма­маши и тер­пим. Выг­нать бы их на­до.

Ко­ты так об­ле­нились, что им лень бы­ло иг­рать с мышью.

XIV

Я раз ви­дел, как Мур­ка при­тащи­ла им в зу­бах мышь. Она хо­тела их учить, как ло­вить мы­шей. Но ко­ты ле­ниво пе­реби­рали ла­пами и упус­ка­ли мышь. Мур­ка бро­салась вдо­гон­ку и сно­ва при­носи­ла им. Но они и смот­реть не хо­тели: ва­лялись на сол­нышке по мяг­ко­му пес­ку и жда­ли обе­да, чтоб без хло­пот на­есть­ся рыбь­их го­ловок.

— Ишь ма­маши­ны сын­ки! — ска­зал Во­лодь­ка и бро­сил в них пес­ком. — Смот­реть про­тив­но. Вот вам!

Ко­ты трях­ну­ли уша­ми и пе­рева­лились на дру­гой бок.

Ло­дыри!

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print