Бесконечный убийца. Грег Иган

Од­но в этом ми­ре не ме­ня­ет­ся ни­ког­да. Сто­ит ка­кому-то S-нар­ко­ше пе­ревер­нуть ре­аль­ность вверх тор­машка­ми, как ме­ня по­сыла­ют в са­мую ка­русель — за­дать ему пер­цу.

По­чему ме­ня? Я ста­билен. На­дежен. Зас­лу­живаю до­верия. Так они мне го­ворят пос­ле каж­до­го от­че­та. Пси­холо­ги Ком­па­нии (каж­дый раз но­вые) вос­хи­щен­но ка­ча­ют го­лова­ми, прог­ля­дывая его, и объ­яс­ня­ют, что я те­перь и тог­да — од­на и та же лич­ность. Не­из­ме­нив­ша­яся.

Па­рал­лель­ных все­лен­ных су­щес­тву­ет бес­ко­неч­ное мно­жес­тво — та­кое же бес­ко­неч­ное, как и мно­жес­тво дей­стви­тель­ных чи­сел, с мно­жес­твом це­лых тут срав­не­ния не­кор­рек­тны. Ко­личес­твен­ная оцен­ка «не­из­меннос­ти» тре­бу­ет слож­ных ма­тема­тичес­ких рас­че­тов, од­на­ко, гру­бо го­воря, я так или ина­че сох­ра­няю са­мотож­дес­твен­ность. От ми­ра к ми­ру я ме­ня­юсь в мень­шей сте­пени, чем все ос­таль­ные. В ка­кой сте­пени? В сколь­ких ми­рах? В дос­та­точ­ной, что­бы сох­ра­нять по­лез­ность. В дос­та­точ­ном ко­личес­тве, что­бы я хо­рошо де­лал свою ра­боту.

Мне так и не ска­зали, как Ком­па­ния это уз­на­ла и как наш­ла ме­ня. Я был на­нят в де­вят­надца­тилет­нем воз­расте. Ме­ня хо­рошо нат­ре­ниро­вали. По­доз­ре­ваю, что и моз­ги за­од­но про­мыли.

Иног­да я раз­мышляю, что со мной сде­лала эта ста­биль­ность и в ка­кой ме­ре она яв­ля­ет­ся мо­им лич­ным ка­чес­твом. Воз­можно, ис­тинным ин­ва­ри­ан­том яв­ля­ет­ся спо­соб мо­ей тре­ниров­ки? Воз­можно, ес­ли под­вер­гнуть та­ким тре­ниров­кам бес­ко­неч­ное мно­жес­тво раз­ных лю­дей, ре­зуль­тат всег­да бу­дет од­ним и тем же, сой­дет­ся к од­но­му и то­му же ин­ди­виду? Со­шел­ся к од­но­му и то­му же?..

Не знаю.

 

* * *

Раз­бро­сан­ные по пла­нете де­тек­то­ры уло­вили мель­чай­шие приз­на­ки за­родив­ше­гося Вих­ря и уточ­ни­ли по­зицию его цен­тра до нес­коль­ких ки­ломет­ров. Это са­мая на­деж­ная оцен­ка, ка­кую мо­гу я ожи­дать. Тех­но­логи­чес­кий об­мен меж­ду Ком­па­ни­ями в па­рал­лель­ных ми­рах не­ог­ра­ничен, в це­лях од­но­род­ной оп­ти­маль­нос­ти ре­аги­рова­ния. Но да­же в луч­шем из ми­ров де­тек­то­ры слиш­ком гро­моз­дки и не­точ­ны, что­бы ус­та­новить по­ложе­ние цен­тра с боль­шей дос­то­вер­ностью.

Вер­то­лет вы­сажи­ва­ет ме­ня на пус­то­ши у юж­ной ок­ра­ины Лей­та­ун­ско­го гет­то. Я ни­ког­да здесь не бы­вал, но се­рые бе­тон­ные заг­ражде­ния и заб­ранные ре­шет­ка­ми ок­на до бо­ли зна­комы. В каж­дом круп­ном го­роде на Зем­ле (на каж­дой Зем­ле из всех мною ви­ден­ных) есть квар­тал на­подо­бие это­го, обя­зан­ный сво­им су­щес­тво­вани­ем по­лити­ке диф­фе­рен­ци­аль­но­го уси­ления. Ис­поль­зо­вание ве­щес­тва или тор­говля им стро­го зап­ре­щены, в боль­шинс­тве стран они ка­ра­ют­ся мно­гок­ратной смертью, но влас­тям про­ще сог­нать нар­кош в от­дель­ный рай­он, чем об­ра­баты­вать их по­оди­ноч­ке, раз­бро­сан­ных по все­му го­роду. Ес­ли по­падешь­ся на в чис­тень­ком ухо­жен­ном при­горо­де, те­бе вле­пят в лоб пу­лю, но здесь по­лицей­ских нет во­об­ще, так что и пуль бо­ять­ся не­чего.

Я нап­равля­юсь на се­вер. Че­тыре ча­са ут­ра, а уже жар­ко, как в джун­глях. Сто­ит мне по­кинуть бу­фер­ную зо­ну, ули­цы за­пол­ня­ют­ся тол­пой. Лю­ди сну­ют ту­да-сю­да, меж­ду ноч­ны­ми клу­бами, лав­ка­ми по про­даже ал­ко­голя, иг­ро­выми до­мами, бор­де­лями… Улич­ное ос­ве­щение не ра­бота­ет, по­тому что влас­ти от­ре­зали рай­он от го­род­ской энер­го­сети, но ка­кой-то мес­тный ум­ник при­думал за­менить обыч­ные фо­нари три­тий-фос­форны­ми, ко­торые не нуж­да­ют­ся во внеш­нем ис­точни­ке энер­гии и ис­пуска­ют хо­лод­ный, блед­ный, так и хо­чет­ся ска­зать — мо­лоч­ный свет, вот толь­ко мо­лоч­ко это ра­ди­оак­тивно.

Бы­ту­ет мне­ние, что S-нар­ко­ши ни­чего не де­ла­ют, толь­ко гре­зят двад­цать че­тыре ча­са в сут­ки. Оно оши­боч­но. Они едят, пь­ют, срут и тра­тят день­ги, как и все мы. Прос­то, по­ка боль­шая часть ле­ги­она лич­ностей каж­до­го нар­ко­ши спит, ос­таль­ные про­дол­жа­ют за­киды­вать­ся.

Раз­ведка Ком­па­нии док­ла­дыва­ет, что в Лей­та­уне об­ра­зовал­ся Вих­ре­культ, и его при­вер­женцы пос­та­ра­ют­ся мне по­мешать. Ме­ня уже пре­дуп­режда­ли о су­щес­тво­вании та­ких групп, но до стыч­ки де­ло ни ра­зу не до­ходи­ло. Ма­лей­ший сдвиг ре­аль­нос­ти — и куль­тис­тов как ко­рова язы­ком сли­зала. Ком­па­ния и гет­то ус­той­чи­вы к воз­дей­ствию ве­щес­тва S, ос­таль­ное весь­ма ус­ловно. Я не рас­слаб­ля­юсь лишь по­тому, что, да­же ес­ли куль­тис­ты не пов­ре­дят мис­сии в це­лом, не­кото­рые мои двой­ни­ки от них не­сом­ненно по­гиб­нут, как и в прош­лом; и не ис­клю­чено, что ко мне са­мому это от­но­сит­ся то­же.

Я от­даю се­бе от­чет, что не­из­ме­римо боль­шее чис­ло мо­их ана­логов вы­живет. Собс­твен­но, этот факт бу­дет единс­твен­ным раз­ли­чи­ем меж­ду мной и ни­ми.

Так что, ве­ро­ят­но, тре­вожить­ся нас­чет смер­ти нет ре­зона.

Но я тре­вожусь.

Ме­ня оде­ли скру­пулез­но: вы­ряди­ли в су­венир­ную го­лореф­лектор­ную ру­баш­ку с над­писью «Груп­па Жир­ные ма­маши-оди­ноч­ки пусть ка­тят­ся в ад/кру­гос­ветный тур», по­доб­ра­ли джин­сы и крос­совки нуж­но­го фа­сона. Как ни стран­но, S-нар­ко­ши — стой­кие при­вер­женцы оп­ре­делен­но­го те­чения мо­ды, че­го не ска­жешь об их гре­зах в це­лом; ве­ро­ят­но, часть их под­созна­тель­но же­ла­ет раз­де­лить гре­зы и ре­аль­ность. По­ка что я иде­аль­но за­камуф­ли­рован, но не слиш­ком рас­счи­тываю, что ка­муф­ляж мне дол­го прос­лу­жит.

Вихрь на­бира­ет ско­рость, раз­ные час­ти гет­то об­ру­шива­ют­ся в раз­ные ре­аль­нос­ти, и пе­реме­ны мод — ед­ва ли не са­мый чувс­тви­тель­ный мар­кер та­кого сдви­га. Как толь­ко моя одеж­да по­кажет­ся вы­шед­шей из мо­ды, бу­ду знать, что по­вер­нул не ту­да.

Вы­сокий лы­сый муж­чи­на стал­ки­ва­ет­ся со мной, вы­валив­шись из ба­ра. У не­го изо лба, ря­дом с ухом, тор­чит до­пол­ни­тель­ный скрю­чен­ный боль­шой па­лец. Он по­вора­чива­ет­ся ко мне и осы­па­ет ру­гатель­ства­ми. Я не ос­та­юсь в дол­гу, но от­ве­чаю ос­то­рож­нее: у не­го мо­гут быть в этой тол­пе друзья, а у ме­ня ма­ло вре­мени, что­бы тра­тить на по­доб­ных иди­отов. Я не ста­ра­юсь нап­ря­гать об­ста­нов­ку, про­бую выг­ля­деть уве­рен­ным в се­бе, чуть рав­но­душ­ным, но не вы­соко­мер­ным или над­менным. Этот под­ход сра­баты­ва­ет: еще се­кунд трид­цать му­жик сып­лет неп­ристой­нос­тя­ми, по­том, удов­летво­рив­шись этим, от­во­рачи­ва­ет­ся и, през­ри­тель­но фыр­кнув, ухо­дит.

Я иду сво­ей до­рогой. Я раз­мышляю, сколь­ко мо­их двой­ни­ков не су­мели ула­дить все ти­хо-мир­но.

Я пе­рехо­жу на быс­трый шаг, что­бы ком­пенси­ровать не­воль­ную за­дер­жку.

Кто-то до­гоня­ет мня и на­чина­ет ид­ти ря­дом.

— Э, слышь? Мне пон­ра­вилось, как ты его от­шил. Тон­ко, рас­четли­во, праг­ма­тич­но! Выс­ший класс, чу­вак!

Жен­щи­на нем­но­гим мо­ложе трид­ца­ти, с ко­рот­ко стри­жен­ны­ми во­лоса­ми, от­ли­ва­ющи­ми си­нева­тым ме­тал­лом.

— Зат­кнись. Ме­ня это не ин­те­ресу­ет.

— Что те­бя не ин­те­ресу­ет?

— Все.

Она ка­ча­ет го­ловой.

— Неп­равда. Ты тут но­вичок и че­го-то ищешь. Или ко­го-то. Мо­жет, я те­бе по­могу?

— От­ва­ли.

Она по­жима­ет пле­чами и от­ва­лива­ет, за­метив на­пос­ле­док:

— На каж­дой охо­те ну­жен ту­зем­ный про­вод­ник, по­думай…

 

* * *

Че­рез нес­коль­ко квар­та­лов я по­вора­чиваю в тем­ную бо­ковую улоч­ку. Тут ти­хо и пус­тынно. Во­ня­ет го­релым му­сором, де­шевы­ми ин­секти­цида­ми и мо­чой. И, кля­нусь, я чувс­твую, как в тем­ных заб­ро­шен­ных зда­ни­ях вок­руг ме­ня спят лю­ди. Гре­зят под ве­щес­твом S.

S-нар­ко­тик не че­та ос­таль­ным, кайф от S ни сюр­ре­алис­ти­чен, ни эй­фо­рис­ти­чен. Он не по­хож и на си­муля­торы: там од­ни пус­тые фан­та­зии, аб­сур­дные ска­зоч­ки о бас­нослов­ном бо­гатс­тве и все­мир­ной из­вес­тнос­ти. Под S гре­зят о жиз­нях, ко­торые нар­ко­ши в бук­валь­ном смыс­ле сло­ва мог­ли бы про­жить. Они так же дос­то­вер­ны, как ре­аль­ность. С од­ним ис­клю­чени­ем: ес­ли со­дер­жа­ние гре­зы нар­ко­шу не ус­тра­ива­ет, он во­лен ее ос­та­вить и выб­рать се­бе дру­гую (не за­киды­ва­ясь в гре­зах но­вой пор­ци­ей S… хо­тя и та­кое бы­ва­ет). Он или она мо­жет пе­рей­ти ту­да, где все ошиб­ки от­ме­нены, а ре­шения не аб­со­лют­ны. Жизнь без ту­пиков и прос­че­тов. Воз­можно и дос­ти­жимо все.

S обес­пе­чива­ет нар­ко­ману жизнь в лю­бом па­рал­лель­ном ми­ре, где у не­го есть ана­лог, че­ловек, с ко­торым у не­го дос­та­точ­но мно­го об­ще­го в фи­зи­оло­гии моз­га для па­рази­тичес­ко­го ней­рон­но­го ре­зонан­са. Ге­нети­чес­кая тож­дес­твен­ность для это­го вро­де бы не обя­затель­на, но, нап­ри­мер, раз­ви­тие в ран­нем детс­тве од­нознач­но ска­зыва­ет­ся на сос­то­янии со­от­ветс­тву­ющих ней­рон­ных струк­тур.

Для боль­шинс­тва нар­кош S не де­ла­ет ни­чего дру­гого. А у од­но­го на сот­ню ты­сяч сон — это толь­ко на­чало. На треть­ем или чет­вертом го­ду упот­ребле­ния S они на­чина­ют пе­реме­щать­ся меж­ду ми­рами фи­зичес­ки. Вы­тес­няя сво­их ана­логов.

За­сада в том, что пря­мой об­мен не так-то прост. Нель­зя прос­то взять и пе­рек­лю­чить­ся от вер­сий му­тан­та, об­ретше­го та­кую власть, ко всем вер­си­ям, ка­ким ему бы хо­телось стать. Пе­реход энер­ге­тичес­ки не­выго­ден: на прак­ти­ке каж­дый сно­видец дол­жен мед­ленно, пос­те­пен­но пе­реме­щать­ся от ми­ра к ми­ру меж­ду все­ми точ­ка­ми би­фур­ка­ции. Эти точ­ки, в свою оче­редь, за­няты дру­гими вер­си­ями са­мого сно­вид­ца. Все рав­но что про­тал­ки­вать­ся в тол­пе или плыть по ре­ке.

Спер­ва ка­залось, что му­тан­тов слиш­ком ма­ло, что­бы от них был ка­кой-то ре­аль­ный вред. Впос­ледс­твии от­кры­ли яв­ле­ние сим­метри­чес­кой па­рали­зации: все по­тен­ци­аль­ные меж­ми­ровые по­токи рав­но­веро­ят­ны, в том чис­ле и точ­но от­ме­ня­ющие друг дру­га.

В пер­вых нес­коль­ких слу­ча­ях, ког­да та­кая вза­имоб­ло­киров­ка име­ла мес­то, не слу­чилось ни­чего, кро­ме се­кун­дно­го, прак­ти­чес­ки не­ощу­тимо­го ми­рот­ря­сения, прос­каль­зы­вания ре­аль­нос­тей. Де­тек­то­ры за­регис­три­рова­ли эти со­бытия, но ло­кали­зовать не су­мели: чувс­тви­тель­нос­ти еще не хва­тало.

В кон­це кон­цов кри­тичес­кий по­рог был прев­зой­ден. Ус­та­нови­лись слож­ные раз­вет­влен­ные ми­ропо­токи с па­толо­гичес­ки­ми то­поло­ги­ями, вло­жение ко­торых пол­ностью осу­щес­тви­мо толь­ко для прос­транс­тва бес­ко­неч­ной раз­мернос­ти. По­токи эти об­ла­да­ют су­щес­твен­ной вяз­костью и ув­ле­ка­ют в се­бе близ­ле­жащие ми­ровые точ­ки. Так воз­ни­ка­ет Вихрь: чем бли­же ты к му­тан­ту-сно­вид­цу, тем быс­трее те­бя не­сет от ми­ра к ми­ру.

Все боль­шее и боль­шее чис­ло сно­вид­цев вов­ле­кались в по­ток. По­ток на­бирал ско­рость. Чем быс­трее он тек, тем даль­ше рас­хо­дились из­ме­нения ре­аль­нос­ти.

Ком­па­ния не же­ла­ет, что­бы вся ре­аль­ность прев­ра­тилась в зас­ранные гет­то. Моя ра­бота сос­то­ит в том, что­бы ог­ра­ничи­вать рас­те­кание по­тока.

Я под­ни­ма­юсь по бо­ковой ули­це на воз­вы­шен­ность. В че­тырех сот­нях мет­ров впе­реди ма­гис­траль. Я отыс­ки­ваю ук­ры­тие в ру­инах близ­сто­яще­го до­ма, вы­нимаю би­нокль и ми­нут пять ис­сле­дую ок­рес­тнос­ти. Каж­дые де­сять-пят­надцать се­кунд про­ис­хо­дит му­тация: у ко­го-то ме­ня­ет­ся одеж­да, кто-то вне­зап­но ме­ня­ет по­зу, ис­че­за­ет в ни­куда или ма­тери­али­зу­ет­ся из ни­от­ку­да. Би­нокль у ме­ня не прос­той: он уме­ет под­счи­тывать час­то­ту та­ких со­бытий в по­ле зре­ния и на­носит их на кар­ту, оп­ре­деляя, ку­да на­целен по­ток.

Я раз­во­рачи­ва­юсь на сто во­семь­де­сят гра­дусов и ог­ля­дываю тол­пу, из ко­торой выб­рался. Там ско­рость му­таций за­мет­но ни­же, но ка­чес­твен­но они те же. Са­ми пе­шехо­ды, ра­зуме­ет­ся, ни­чего не за­меча­ют — вих­регра­ди­ен­ты, как обыч­но, так ма­лы, что двое лю­дей в по­ле зре­ния друг дру­га на пе­репол­ненной ули­це поч­ти на­вер­ня­ка при­над­ле­жат к од­ной и той же все­лен­ной. Пе­реме­ны вид­ны лишь на рас­сто­янии.

Фак­ти­чес­ки же я по­дошел бли­же к цен­тру Вих­ря, чем пе­шехо­ды к югу от ме­ня, и боль­шей частью наб­лю­да­емые мной из­ме­нения выз­ва­ны мо­им собс­твен­ным меж­ми­ровым дви­жени­ем. Я дав­но уже по­кинул мир сво­их пос­ледних на­нима­телей. Вско­ре ва­кан­сия эта за­пол­нится, ес­ли уже не за­пол­ни­лась.

Я про­вожу тре­тий цикл наб­лю­дений на не­кото­ром рас­сто­янии от ли­нии се­вер-юг, со­еди­ня­ющей пер­вые две ре­пер­ные точ­ки. Та­ким об­ра­зом я по­лучаю три­ан­гу­ляци­он­ную оцен­ку по­зиции цен­тра Вих­ря. С те­чени­ем вре­мени он пе­реме­ща­ет­ся, но не очень быс­тро. По­ток те­чет меж­ду ми­рами, где цен­тры Вих­рей близ­ки друг к дру­гу, так что мес­то­поло­жение их са­мих из­ме­ня­ет­ся в пос­леднюю оче­редь.

Я спус­ка­юсь с воз­вы­шен­ности и по­вора­чиваю на за­пад.

 

* * *

Я сно­ва на све­ту, в тол­пе, жду па­узы в улич­ном дви­жении. Кто-то тро­га­ет ме­ня за пле­чо. Я раз­во­рачи­ва­юсь: это опять та си­нево­лосая жен­щи­на. Я гля­жу на нее с вы­раже­ни­ем веж­ли­вой ску­ки, но мол­чу. Вряд ли это та же са­мая ее вер­сия, что встре­чала дру­гую вер­сию ме­ня са­мого. За­чем зря ру­шить ее кар­ти­ну ми­ра? Впро­чем, не­кото­рые мес­тные жи­тели уже на­вер­ня­ка за­мети­ли, что де­ло не­лад­но — дос­та­точ­но пос­лу­шать, как ра­ди­ос­танция ис­те­ричес­ки ска­чет с пес­ни на пес­ню, — но я не за­ин­те­ресо­ван в рас­простра­нении та­ких вес­тей.

— Я по­могу те­бе ее най­ти, — го­ворит она.

— Ко­го?

— Я в точ­ности знаю, где она. Те­бе не нуж­но за­нимать вре­мя из­ме­рени­ями и рас­чё­тами…

— Зат­кнись. Идем.

Она не­реши­тель­но сле­ду­ет за мной в пе­ре­улок. Воз­можно, это за­сада. Чья? Вих­ре­куль­тис­тов? Но в пе­ре­ул­ке пус­то. Уве­рив­шись, что мы од­ни, я при­жимаю ее к сте­не и вы­тас­ки­ваю ору­жие. Она дро­жит, но яв­но не от удив­ле­ния. Она не кри­чит и не соп­ро­тив­ля­ет­ся. Я ис­сле­дую ее встро­ен­ным в пуш­ку маг­нитно-ре­зонан­сным ска­нером. Ни­каких скры­тых тран­смит­те­ров, ни­како­го ору­жия, ни­каких сюр­при­зов.

— По­чему бы те­бе не ска­зать мне, — спра­шиваю я, — что все это зна­чит?

Я го­тов пок­лясть­ся, что ник­то не ви­дел ме­ня на воз­вы­шен­ности. Впро­чем, ес­ли это был не я, а мой ана­лог, мо­жет стать­ся, что его-то она и ви­дела. Это бы­ва­ет ред­ко, но все же слу­ча­ет­ся.

Она прик­ры­ва­ет гла­за и го­ворит ти­хо:

— Я хо­чу сэ­коно­мить те­бе вре­мя. Толь­ко и все­го. Я знаю, где сно­види­ца. Я по­могу те­бе ее ра­зыс­кать.

— За­чем?

— За­чем? У ме­ня тут биз­нес, и я не хо­чу ви­деть, как он сли­ва­ет­ся вниз по кро­личь­ей но­ре. Ты во­об­ще зна­ешь, что это та­кое — вос­ста­нав­ли­вать все кон­такты, все свя­зи пос­ле Вих­ря? Ты что, ду­ма­ешь, у ме­ня ос­та­нет­ся стра­хов­ка!

Я не ве­рю ни еди­ному ее сло­ву, но ре­шаю по­дыг­рать. Это про­ще, чем вы­шибать ей моз­ги.

Я от­во­жу пуш­ку и дос­таю из кар­ма­на на­вига­тор.

— По­кажи.

Она ты­чет паль­цем в зда­ние ки­ломет­рах в двух к се­веро-вос­то­ку.

— Пя­тый этаж, но­мер 522.

— От­ку­да ты зна­ешь?

— Там мой при­ятель жи­вет. Он за­метил сдви­ги еще до по­луно­чи и свя­зал­ся со мной. — Она ис­те­ричес­ки хи­хика­ет. — Я его не так хо­рошо знаю, но… на­вер­ное, он зна­ет ме­ня дру­гой.

— По­чему ты не убе­жала, ког­да ус­лы­шала но­вос­ти?

Она ярос­тно тря­сет го­ловой.

— Да пой­ми ты, нет ни­чего ху­же, чем уди­рать! Я по­теряю этот мир, ко­торый мне зна­ком, а то, что за пре­дела­ми го­рода, ме­ня ни­ког­да не ин­те­ресо­вало. Мне по ба­раба­ну, кто у нас в пра­витель­стве или на поп-эс­тра­де. Мой дом здесь. Ес­ли Лей­та­ун сдви­нет­ся, луч­ше уж пус­кай уне­сет ме­ня с со­бой. Или часть ме­ня.

— Как ты ме­ня наш­ла?

Она по­жима­ет пле­чами.

— Я зна­ла, что ты явишь­ся. Все зна­ют, что та­кой че­ловек дол­жен прий­ти. Ра­зуме­ет­ся… я не зна­ла, как ты выг­ля­дишь. За­то я знаю этот рай­он и сра­зу за­мечаю нез­на­ком­цев. Ну и… ка­жет­ся, мне по­вез­ло.

По­вез­ло. Точ­но ска­зано. У не­кото­рых мо­их ана­логов бу­дут свои вос­по­мина­ния об этом раз­го­воре, а у ос­таль­ных — во­об­ще ни­како­го раз­го­вора. Еще од­на слу­чай­ная за­дер­жка.

Я сво­рачи­ваю на­вига­тор.

— Спа­сибо за ин­форма­цию.

— Не за что, — го­ворит она.

И до­бав­ля­ет мне вдо­гон­ку:

— Ты же зна­ешь, мне не при­выкать.

 

* * *

Я убыс­тряю шаг, дру­гие мои вер­сии на­вер­ня­ка пос­ту­па­ют так же, пы­та­ясь ском­пенси­ровать по­терян­ное вре­мя. Я не на­де­юсь на иде­аль­ный син­хрон, од­на­ко дис­персия хит­ра: ес­ли не при­ложить уси­лия для ее ми­ними­зации, кон­чится де­ло тем, что я об­на­ружу се­бя пу­тешес­тву­ющим к цен­тру Вих­ря по всем воз­можным пу­тям. Зай­мет это це­лые дни.

Хо­тя обыч­но мне уда­ет­ся ком­пенси­ровать по­терян­ное вре­мя, свес­ти за­дер­жку сов­сем на нет не по­луча­ет­ся ни­ког­да. Я тра­чу раз­ное вре­мя на раз­ных рас­сто­яни­ях от цен­тра, сле­дова­тель­но, мои ана­логи сдви­га­ют­ся не­од­но­род­но. Те­оре­тичес­кие мо­дели по­казы­ва­ют, что в оп­ре­делен­ных ус­ло­ви­ях это при­ведет к раз­ры­вам; ме­ня за­тянет в раз­ные слои по­тока и выр­вет из син­хро­на с ос­таль­ны­ми. Все рав­но что пы­тать­ся умень­шить вдвое ко­личес­тво чи­сел от 0 до 1, на­чав с ды­ры меж­ду 0,5 и 1 и за­тем «раз­ма­зывая» ее до бес­ко­неч­ности в кар­ди­наль­но [1] иден­тичные, но ге­омет­ри­чес­ки упо­лови­нен­ные. Ни од­ни ана­лог не по­гиба­ет, и ни в ка­ком из ми­ров я не по­яв­ля­юсь в двух вер­си­ях, но раз­ры­вы тем не ме­нее по­явят­ся.

Я не ко­леб­люсь, ус­трем­ля­ясь по со­об­щенно­му ин­форма­тором ад­ре­су му­тан­тки-сно­види­цы. Ис­тинна ин­форма­ция или нет, в лю­бом слу­чае из всех ми­ров, зах­ва­чен­ных Вих­рем, к ус­пе­ху я при­ду лишь в нез­на­читель­ной до­ле — во мно­жес­тве ме­ры нуль, вы­ража­ясь ма­тема­тичес­ки стро­го. Лю­бое дей­ствие, пред­при­нятое в нуль-мно­жес­тве, ни­как не пов­ли­яет на це­лос­тность са­мого по­тока. Ес­ли это так, то все мои пос­тупки в оп­ре­делен­ном смыс­ле не име­ют зна­чения: пус­кай да­же все мои ана­логи, по­лучив­шие эту ин­форма­цию, по­кинут Вихрь, на ис­хо­де мис­сии это ни­как не ска­жет­ся. Мно­жес­тво ме­ры нуль нель­зя раз­дро­бить. Но ведь мои дей­ствия как ин­ди­вида во­об­ще не име­ют ни­како­го зна­чения — ни­ког­да. Ес­ли я, и толь­ко я один, по­гиб­ну, по­теря эта бу­дет пре­неб­ре­жимо ма­лой — ин­фи­ните­зималь­ной. Од­на­ко я не спо­собен знать, а не дей­ствую ли я в оди­ночес­тве.

На са­мом-то де­ле не­кото­рые мои ана­логи уже на­вер­ня­ка ут­ра­чены: как бы ни ста­биль­на бы­ла моя лич­ность, кван­то­вые пе­рес­та­нов­ки ее под­та­чива­ют. Ког­да бы ни был воз­мо­жен фи­зичес­ки оп­ре­делен­ный вы­бор, мои ана­логи со­вер­ша­ют, и про­дол­жат со­вер­шать, единс­твен­ный его акт. Гля­дя на все эти вет­ви, мож­но ска­зать, что моя лич­ность про­ис­те­ка­ет из раз­дроб­леннос­ти, из их от­но­ситель­ной плот­ности, и пред­став­ля­ет со­бой ста­тич­ную, пре­доп­ре­делен­ную ма­тема­тичес­ки струк­ту­ру. Сво­бод­ная во­ля — ар­те­факт ра­ци­она­лис­ти­чес­ких под­хо­дов. Я об­ре­чен при­нять все вер­ные ре­шения и до­пус­тить все мыс­ли­мые прос­че­ты.

Но я «пред­по­читаю» (с ог­лядкой на при­мени­мость это­го сло­ва в дан­ном слу­чае) не слиш­ком час­то раз­мышлять по­доб­ным об­ра­зом. Единс­твен­ный бе­зопас­ный спо­соб са­мо­ана­лиза для ме­ня сос­то­ит в том, что­бы счи­тать имен­но се­бя тем, кто сре­ди мно­жес­тва ана­логов об­ла­да­ет сво­бодой во­ли. Я иг­но­рирую на­тяж­ки во имя ко­герен­тнос­ти. Я под­чи­нен про­цеду­ре. Я де­лаю все, что мо­гу, что­бы… скон­цен­три­ровать се­бя и свое при­сутс­твие.

Я мог бы тре­вожить­ся о тех ана­логах, ко­му суж­де­но уме­реть, про­валить­ся, де­зер­ти­ровать, но на этот слу­чай есть прос­тое ре­шение: их я не учи­тываю. Я во­лен как мне угод­но оп­ре­делять собс­твен­ную лич­ность. Мо­жет, я и вы­нуж­ден при­нимать как дан­ность тот факт, что лич­ность эта мно­жес­твен­на, од­на­ко гра­ницы это­го оп­ре­деле­ния про­чер­чи­ваю толь­ко я один. Я вы­живаю и при­хожу к ус­пе­ху. Дру­гие — это кто-то еще.[2]

Най­дя удоб­ное ук­ры­тие, я про­из­во­жу третью ре­ког­носци­ров­ку. Все рав­но что прок­ру­тить по­луча­совой ви­де­оро­лик за пять ми­нут — вот толь­ко фон не ме­ня­ет­ся рез­ко: за ис­клю­чени­ем нес­коль­ких су­щес­твен­но кор­ре­лиро­ван­ных пар, лю­ди по­яв­ля­ют­ся и ис­че­за­ют впол­не не­зави­симо друг от дру­га, пе­реп­ры­гива­ют из ми­ра в мир и сдви­га­ют ре­аль­ность хо­тя и бо­лее-ме­нее сог­ласно, од­на­ко ни­чуть не за­ботясь о том, в ка­ком мес­те при этом ока­жут­ся. Оп­ре­деле­ние это­го так слож­но, что про­ще при­нять про­цесс за слу­чай­ное блуж­да­ние. Нес­коль­ко че­ловек во­об­ще не ис­че­за­ют. Один как прик­ле­ил­ся к уг­лу ули­цы — толь­ко при­чес­ка у не­го ме­нялась ра­дикаль­но, по край­ней ме­ре раз пять.

Ког­да за­меры за­вер­ше­ны, компь­ютер би­нок­ля вы­чис­ля­ет ко­ор­ди­наты цен­тра Вих­ря. В шес­ти­деся­ти мет­рах от до­ма, ука­зан­но­го мне си­нев­лаской: впол­не при­ем­ле­мая пог­решность. На­до по­лагать, она ска­зала прав­ду, но что это ме­ня­ет? Я дол­жен иг­но­риро­вать ее.

Нап­равля­ясь к це­ли, я за­думы­ва­юсь, а не мог­ло ли быть так, что в том пе­ре­ул­ке я все же по­пал в за­саду. Воз­можно, мес­то­поло­жение му­тан­тки бы­ло мне ука­зано с умыс­лом за­моро­чить, от­вра­тить ме­ня.

Воз­можно, жен­щи­на под­бра­сыва­ла мо­нет­ку и тем рас­щепля­ла все­лен­ные: вы­падет орел, вы­даст по­ложе­ние сно­види­цы, вы­падет реш­ка, про­мол­чит. Мог­ла она бро­сить и кос­ти — это от­кры­вало боль­ший прос­тор для стра­тегий.

Это лишь те­ория, но пред­по­ложе­ние мне нра­вит­ся. Ес­ли это луч­шее, на что Вих­ре­культ спо­добил­ся в по­пыт­ке за­щитить свое бо­жес­тво, зна­чит, опа­сать­ся мне смыс­ла нет.

 

* * *

Я сто­ронюсь ма­гис­тра­лей, но да­же на бо­ковых ули­цах вско­ре ши­рят­ся вес­ти. Лю­ди — ис­те­ричес­ки ве­селые или мрач­ные — бе­гут во все сто­роны. У ко­го-то ру­ки пус­ты, кто-то та­щит за со­бой не­хит­рый скарб. Один муж­чи­на но­сит­ся от две­ри к две­ри, раз­би­ва­ет кир­пи­чами ок­на, бу­дит оби­тате­лей, воз­ве­ща­ет им о ка­тас­тро­фе. Нап­равле­ние бегс­тва не од­но­род­но, они прос­то ста­ра­ют­ся выс­коль­знуть из гет­то, уд­рать от Вих­ря; на­ходят­ся, впро­чем, и та­кие, кто в па­нике ищет сво­их дру­зей и близ­ких, родс­твен­ни­ков и воз­люблен­ных, ко­торые вот-вот ста­нут нез­на­ком­ца­ми. Я от всей ду­ши же­лаю им пре­ус­петь.

За ис­клю­чени­ем цен­траль­ной зо­ны по­раже­ния, сно­вид­цы и не по­шевель­нут­ся. Сдвиг для них ма­ло зна­чит, дос­туп к ми­ру грез от­крыт отов­сю­ду… ну, по край­ней ме­ре, они так ду­ма­ют. Кое-кто, ве­ро­ят­но, в сос­то­янии аф­фекта, пос­коль­ку Вихрь спо­собен за­тянуть их в ми­ры, где ве­щес­тво S не­из­вес­тно. Там у му­тан­та ана­лог, ко­торый в жиз­ни об этом нар­ко­тике да­же не слы­хал.

Я по­вора­чиваю на длин­ную пря­мую ули­цу. Не­во­ору­жен­ным гла­зом за­мет­но то, о чем пят­надцать ми­нут на­зад мог со­об­щить толь­ко компь­ютер би­нок­ля. Лю­ди воз­ни­ка­ют и ис­че­за­ют, мель­те­шат. Ник­то не ос­та­ет­ся на мес­те дос­та­точ­но дол­го, не­кото­рым уда­ет­ся про­делать де­сять-двад­цать мет­ров до ис­чезно­вения. Мно­гие спо­тыка­ют­ся на пус­том мес­те или о ре­аль­ные пре­пятс­твия, орут прок­ля­тия. Свой­ствен­ная лю­дям уве­рен­ность в пос­то­янс­тве ок­ру­жа­юще­го ми­ра бес­це­ремон­но раз­ру­шена. Кто-то бе­жит всле­пую, опус­тив го­лову и выс­та­вив ру­ки. Боль­шинс­тву хва­та­ет ума пе­ред­ви­гать­ся пеш­ком, но на до­роге пол­но раз­би­тых и бро­шен­ных ма­шин, они то­же по­яв­ля­ют­ся и ис­че­за­ют; од­ну я ус­пе­ваю за­метить в дви­жении — не­надол­го.

Сво­его ана­лога я еще ни ра­зу не ви­дел. Я ни­ког­да его не ви­дел. Слу­чай­ное блуж­да­ние мо­жет заб­ро­сить ме­ня в один и тот же мир дваж­ды — но ве­ро­ят­ность это­го яв­ля­ет­ся мно­жес­твом ме­ры нуль. Пред­ставь­те се­бе ми­шень для дар­тса и брось­те в нее два дро­тика. Ве­ро­ят­ность по­пасть дваж­ды в од­ну и ту же точ­ку — иде­али­зиро­ван­ную, нуль­мер­ную точ­ку — рав­на ну­лю. Ес­ли пов­то­рить эк­спе­римент в бес­числен­ном мно­жес­тве ми­ров, по­пада­ние бу­дет за­регис­три­рова­но во мно­жес­тве ме­ры нуль.

Пе­реме­ны про­из­во­дят на­иболь­шее впе­чат­ле­ние на рас­сто­янии. По­ка я пе­реме­ща­юсь, ак­тивность тол­пы их ви­зу­аль­но чуть сгла­жива­ет. Но путь мой ле­жит в об­ласти бо­лее рез­ких гра­ди­ен­тов, а зна­чит — в сре­дото­чие ха­оса. Я дви­га­юсь раз­ме­рен­ным ша­гом, прис­матри­ва­ясь к воз­ни­ка­ющим из ни­от­ку­да пре­пятс­тви­ям и сдви­гам лан­дшаф­та.

Тро­ту­ары ис­сы­ха­ют, про­ез­жая часть ос­та­ет­ся, но зда­ния вок­руг ста­новят­ся при­чуд­ли­выми хи­мера­ми. Фраг­менты слеп­ле­ны вкривь-вкось, взя­ты из раз­ных ар­хи­тек­турных сти­лей. За­тем из со­вер­шенно раз­ных пос­тро­ек. Та­кое впе­чат­ле­ние, что вок­руг ме­ня на пре­дель­ной ско­рос­ти ра­бота­ет ар­хи­тек­турный го­лог­ра­фичес­кий конс­трук­тор. В ско­ром вре­мени боль­шая часть «зда­ний» рас­па­да­ет­ся, не вы­дер­жав слу­чай­но­го рас­пре­деле­ния наг­ру­зок. Путь ста­новит­ся опас­ным, так что мне при­ходит­ся вый­ти на про­ез­жую часть и про­тис­ки­вать­ся меж­ду ма­шин. Дви­жение дав­но прек­ра­тилось, но прос­тое пе­реме­щение меж­ду «ста­ци­онар­ны­ми» ку­чами ме­тал­ла то­же дос­тавля­ет труд­ности. Пре­пятс­твия воз­ни­ка­ют и про­пада­ют. Иног­да про­ще дож­дать­ся, по­ка они ис­чезнут са­ми со­бой, чем воз­вра­щать­ся и ис­кать пу­ти об­хо­да. Вре­мена­ми ме­ня за­жима­ет со всех сто­рон, од­на­ко ни­ког­да — на­дол­го.

На­конец в боль­шинс­тве ми­ров все зда­ния вок­руг рас­па­да­ют­ся, и край про­ез­жей час­ти ста­новит­ся бо­лее или ме­нее про­ходи­мым. Гет­то как пос­ле зем­летря­сения: ес­ли ог­ля­нуть­ся вдаль от Вих­ря, не уви­дишь ни­чего, кро­ме се­рого ту­мана обоб­щенных пос­тро­ек. От­сю­да ка­жет­ся, что зда­ния дви­жут­ся как од­но це­лое, а мо­жет, там и вов­се ни­чего не уце­лело; в лю­бом слу­чае, я сдви­га­юсь ку­да быс­трее, и го­ризонт раз­ма­зан в амор­фную ка­шицу мил­ли­ар­дов рав­но­веро­ят­ных воз­можнос­тей.

Пе­редо мной воз­ни­ка­ет рас­се­чен­ная от ма­куш­ки до па­ха че­лове­чес­кая фи­гура, ко­леб­лется и про­пада­ет. У ме­ня сво­дит в ком киш­ки, но я про­дол­жаю путь. Я знаю, что та­кова судь­ба боль­шинс­тва мо­их вер­сий, но эти смер­ти я объ­яв­ляю и счи­таю смер­тя­ми нез­на­ком­цев. Гра­ди­ент вы­рос нас­толь­ко, что раз­ные час­ти те­ла мо­жет утя­нуть в раз­ные ми­ры, и ста­тис­ти­ка да­ет не­уте­шитель­ный прог­ноз ве­ро­ят­ности их ус­пешной ана­томи­чес­кой ре­ком­би­нации. Впро­чем, ско­рость этой ро­ковой дис­со­ци­ации ни­же, чем по­казы­вали вы­чис­ле­ния: ка­ким-то об­ра­зом че­лове­чес­кое те­ло сох­ра­ня­ет тен­денцию к це­лос­тнос­ти и сдви­га­ет­ся как еди­ное ку­да ча­ще, чем поз­во­ля­ет ему те­ория. Фи­зичес­кие ос­но­вы этой ано­малии по­ка не изу­чены. Как и фи­зичес­кие ос­но­вы спо­соб­ности че­лове­чес­ко­го моз­га соз­да­вать ил­лю­зию уни­каль­ной ис­то­рии, ил­лю­зию вре­мени и лич­ности, скле­ивая во­еди­но раз­ные вет­ви и сек­то­ра су­пер­пространс­тва.

Не­бо на­лива­ет­ся све­том. Стран­ным се­рова­то-си­ним све­том, со­вер­шенно не­видан­ным у обыч­но­го не­бос­кло­на. Ули­цы пре­быва­ют в пос­то­ян­ном дви­жении, на каж­дом вто­ром-треть­ем ша­ге ас­фальт сме­ня­ет­ся брус­чаткой, бе­тоном, пес­ком, при­чем, ра­зуме­ет­ся, на раз­ных вы­сотах, и да­же, на крат­кое вре­мя, выж­женной сол­нцем тра­вой. На­вига­ци­он­ный им­план­тат в го­лове ука­зыва­ет мне путь сквозь ха­ос. Об­ла­ка пы­ли и ды­ма рас­се­ива­ют­ся и на­пол­за­ют, а по­том…

…по­том воз­ни­ка­ет квар­тал жи­лых до­мов, чья по­вер­хность мес­та­ми пос­верки­ва­ет, но в ос­таль­ном не вы­казы­ва­ет приз­на­ков рас­па­да. Ско­рость Вих­ря тут вы­ше, чем где бы то ни бы­ло, но уже всту­пил в си­лу ба­лан­си­ру­ющий эф­фект: ми­ры, меж­ду ко­торы­ми те­чет по­ток, тем бли­же друг к дру­гу, чем бли­же ты к сно­вид­цу.

Стро­ения рас­по­ложе­ны при­мер­но сим­метрич­но. Что на­ходит­ся в цен­тре, я знаю и так. Я бы ни при ка­ких ус­ло­ви­ях не ошиб­ся в этом вы­воде, зна­чит, и ду­рац­кие умо­зак­лю­чения нас­чет по­пыток сбить ме­ня с пу­ти бы­ли бес­смыс­ленны.

Вход ос­цилли­ру­ет меж­ду тре­мя ос­новны­ми все­лен­ны­ми. Я вы­бираю ле­вую. Это стан­дар­тная про­цеду­ра, ко­торую Ком­па­ния при­няла за­дол­го до мо­его пос­тупле­ния на ра­боту. Она при­меня­ет­ся для пе­реме­щения меж­ду раз­личны­ми Ком­па­ни­ями. Ра­зуме­ет­ся, ка­кое-то вре­мя мог­ли бы­товать иные инс­трук­ции, но эта схе­ма дав­но их вы­тес­ни­ла, пос­коль­ку дру­гих ука­заний я ни­ког­да не по­лучал. Мне хо­телось бы под­час сой­ти с пу­ти или выб­рать иную аль­тер­на­тиву, но я не смею выс­ту­пить с та­ким пред­ло­жени­ем. Яс­но, что оно бу­дет ско­рее спу­щено вниз по по­току, чем при­нято к дей­ствию. У ме­ня нет вы­бора, толь­ко поль­зо­вать­ся пред­пи­сан­ной про­цеду­рой для ми­ними­зации меж­ми­рово­го раз­бро­са.

Из вес­ти­бюля под­ни­ма­ют­ся че­тыре лес­тнич­ных ко­лод­ца. Все прев­ра­тились в ку­чи свер­ка­юще­го му­сора. Я по­вора­чиваю к ле­вому край­не­му. Гля­жу вверх: ут­ренний свет про­бива­ет­ся из мно­жес­тва до­пус­ти­мых окон. Про­межут­ки меж­ду бе­тон­ны­ми ос­то­вами сту­пеней, сок­ры­тыми в ку­чах, бо­лее или ме­нее пос­то­ян­ны. Раз­ности энер­гий меж­ду раз­личны­ми сос­то­яни­ями столь мас­сивных мак­рос­трук­тур слиш­ком зна­читель­ны, при­да­ют им боль­шую, чем мож­но по­лагать, ус­той­чи­вость.

Лес­тнич­ные сту­пени, а иног­да про­леты, сох­ра­ня­ют по­добие фор­мы. С те­чени­ем вре­мени зда­ние, не­сом­ненно, рас­трес­ка­ет­ся и рух­нет; сно­види­ца по­гиб­нет вмес­те с ним мир за ми­ром. По­ток ис­сякнет. Но как да­леко ус­пе­ет унес­тись к то­му мо­мен­ту Вихрь?

Я не­су ма­лень­кие, но впол­не при­год­ные для мо­ей за­дачи взрыв­ные ус­трой­ства. Од­но я ус­та­нав­ли­ваю вни­зу лес­тни­цы, про­из­но­шу ко­довые сло­ва и убе­гаю. Пе­ребе­жав вес­ти­бюль, ог­ля­дыва­юсь. За­мет­ных из­ме­нений в ку­че му­сора не про­изош­ло: бом­ба про­вали­лась в иной мир. Впро­чем, в ка­ком имен­но ми­ре из бес­ко­неч­но­го их мно­жес­тва она сра­бота­ет, лишь воп­рос ве­ры и опы­та.

Там, где бы­ла дверь, уже ни­чего нет. Я на­тал­ки­ва­юсь на сте­ну, от­сту­паю, раз­бе­га­юсь и про­хожу нас­квозь. Бе­гу че­рез до­рогу. Пе­редо мной по­яв­ля­ет­ся бро­шен­ная ма­шина. Я пря­чусь за ней, ук­ры­ваю го­лову.

Во­сем­надцать, де­вят­надцать, двад­цать, двад­цать один.

Двад­цать два?

Ни зву­ка. Я гля­жу вверх. Ма­шины нет. Зда­ние ос­та­лось сто­ять и про­дол­жа­ет пос­верки­вать.

Оза­дачен­ный, я под­ни­ма­юсь. Иног­да бом­бы от­ка­зыва­ют — дол­жны от­ка­зывать… Но взор­ва­лась она в дос­та­точ­ном чис­ле ми­ров, что­бы по­ток ис­сяк.

Так что же слу­чилось? Ве­ро­ят­но, сно­види­ца уце­лела на не­боль­шом, но связ­ном учас­тке по­тока и ус­пе­ла зам­кнуть его в пет­лю. А мне не по­вез­ло очу­тить­ся поб­ли­зос­ти. Я вы­жил, но как? Ми­ры, в ко­торых бом­ба сра­баты­ва­ет, раз­бро­саны слу­чай­но, од­но­род­но, дос­та­точ­но плот­но, что­бы де­ло бы­ло сде­лано. Ве­ро­ят­но, про­явил се­бя ка­кой-то стран­ный эф­фект клас­те­риза­ции. На­лицо раз­рыв.

Или же ме­ня за­тяну­ло в по­ток. Те­оре­тичес­кие ус­ло­вия это­го всег­да ка­зались мне слиш­ком на­тяну­тыми, чтоб ре­али­зовать­ся в ре­аль­ной жиз­ни, но что, ес­ли этот миг нас­тал? Раз­рыв мо­его при­сутс­твия вниз по те­чению при­вел к то­му, что в оп­ре­делен­ном мно­жес­тве ми­ров бом­ба во­об­ще не бы­ла за­ложе­на. Это мно­жес­тво зах­ва­тило ме­ня, как толь­ко я вы­шел из зда­ния, и моя ско­рость сдви­га пе­реме­нилась.

Я «воз­вра­ща­юсь» к лес­тнич­но­му ко­лод­цу. Ни­какой нев­зорвав­шей­ся бом­бы. И сле­да мо­его при­сутс­твия. Я ус­та­нав­ли­ваю за­пас­ную бом­бу и убе­гаю. На сей раз я не ищу се­бе ук­ры­тия, а прос­то ло­жусь на зем­лю.

Ни­чего.

Я пы­та­юсь ус­по­ко­ить­ся и ви­зу­али­зиро­вать ве­ро­ят­ности. Ес­ли бы раз­рыв, ли­шен­ный бомб, не пол­ностью ми­новал раз­рыв мо­его при­сутс­твия к мо­мен­ту де­тона­ции пер­во­го ус­трой­ства, я все еще ока­зал­ся бы вне уце­лев­ше­го по­тока. Зна­чит, ос­та­ет­ся пред­по­ложить, что та же пос­ле­дова­тель­ность свер­ши­лась сно­ва.

Я гла­зею на нев­ре­димое зда­ние. Я — те, кто вы­жива­ют. Так я оп­ре­деляю се­бя. Ино­го не тре­бу­ет­ся. Но кто же про­валил­ся? Ес­ли ме­ня не бы­ло в оп­ре­делен­ной час­ти по­тока, зна­чит, и тер­петь не­уда­чу в этих ми­рах бы­ло не­кому. Кто же по­тер­пел ее? Ко­го мне ви­нить? Тех, кто ус­пешно за­ложил бом­бу, но «не су­мел» это­го сде­лать в иных ми­рах? От­но­шусь ли к ним я сам! У ме­ня нет спо­соба это про­верить.

Даль­ше-то что? Как ши­рок раз­рыв? Нас­коль­ко бли­зок я к не­му? Сколь­ко раз мне еще суж­де­но тер­петь не­уда­чу?

Я ре­шаю про­дол­жать по­пыт­ки убить сно­види­цу, по­ка не добь­юсь ус­пе­ха.

Я воз­вра­ща­юсь к лес­тнич­но­му ко­лод­цу. Про­межут­ки меж­ду сту­пеня­ми око­ло трех мет­ров. Для подъ­ема я ис­поль­зую не­боль­шую «кош­ку» на ко­рот­кой ве­рев­ке. «Кош­ка» выс­тре­лива­ет на­чинен­ный взрыв­чаткой дро­тик в бе­тон­ный пол. Ес­ли ве­рев­ка раз­ма­тыва­ет­ся, ве­ро­ят­ность раз­ным ее час­тям ока­зать­ся в раз­личных ми­рах воз­раста­ет, по­это­му я дол­жен спе­шить.

Я сис­те­мати­чес­ки обыс­ки­ваю пер­вый этаж, как ес­ли бы ни­ког­да не слы­шал про но­мер 522. Сте­ны разъ­ез­жа­ют­ся и съ­ез­жа­ют­ся, не прек­ра­щая ря­бить ве­ро­ят­ностя­ми. Об­ста­нов­ка край­не бед­ная. Кое-где по­пада­ют­ся скуд­ные по­жит­ки пос­то­яль­цев. За­кон­чив с этим, я ос­та­нав­ли­ва­юсь и жду, по­ка ча­сы в мо­ей го­лове не по­кажут сле­ду­ющее крат­ное де­сяти зна­чение ми­нут. Стра­тегия не бе­зуко­риз­ненна — не­кото­рые от­став­шие ана­логи про­валят­ся боль­ше чем че­рез де­сять ми­нут. Но, сколь­ко бы ни ждать, луч­шей не при­думать.

На вто­ром эта­же то­же ни­кого, но он ока­зыва­ет­ся чуть ста­биль­нее. Не­сом­ненно, я дви­га­юсь к сер­дцу Вих­ря.

На треть­ем эта­же ар­хи­тек­ту­ра поч­ти не­из­менна. На чет­вертом в угол­ках ком­нат еще что-то поб­лески­ва­ет, в ос­таль­ном же он со­вер­шенно обы­чен.

На пя­том…

Я вы­биваю две­ри од­на за дру­гой, ме­тодич­но дви­га­ясь по ко­ридо­ру.

502.

504.

506.

Я мог бы и не соб­лю­дать оче­ред­ности, по­дой­дя так близ­ко, но мне так лег­че: знать, что не ос­та­лось ни­како­го шан­са для пе­рег­руппи­ров­ки.

516.

518.

520.

В кон­це ком­на­ты 522 сто­ит кро­вать. На ней де­вуш­ка. Во­лосы ее — свер­ка­ющее ал­мазное га­ло ве­ро­ят­ностей. Оде­та она в проз­рачную дым­ку. Те­ло же ка­жет­ся проч­ным и пос­то­ян­ным. Опор­ная точ­ка, вок­руг ко­торой вра­ща­ет­ся весь ноч­ной ха­ос.

Я вхо­жу, при­цели­ва­юсь ей в го­лову и стре­ляю. Пу­ля про­лета­ет нес­коль­ко ми­ров и уби­ва­ет ее ана­лога вниз по те­чению. Я стре­ляю сно­ва и сно­ва, под­созна­тель­но ожи­дая по­лучить се­бе меж­ду глаз пу­лю близ­не­ца. Или, мо­жет быть, уви­деть, как за­мира­ет по­ток — ведь жи­вых сно­видиц ос­та­лось слиш­ком ма­ло, что­бы под­держи­вать его те­чение. Дол­жно бы­ло ос­тать­ся…

Ни­чего по­доб­но­го.

— Ты зря те­ря­ешь вре­мя.

Я раз­во­рачи­ва­юсь. Си­нев­ласка сто­ит в про­еме две­ри. Я пе­реза­ряжаю ору­жие, она не пы­та­ет­ся ме­ня ос­та­новить; ру­ки у ме­ня тря­сут­ся. Я по­вора­чива­юсь к сно­види­це и уби­ваю еще двад­цать че­тыре ее ана­лога. Вер­сия, ле­жащая пе­редо мной, ос­та­ет­ся в жи­вых. По­ток про­дол­жа­ет течь.

Я сно­ва пе­реза­ряжаю пуш­ку и на­цели­ваю ее в си­нев­ласку.

— Что ты со мной сде­лала? Я что, ос­тался один? Ты уби­ла всех ос­таль­ных?

Но это же чушь… а ес­ли так, то как она ме­ня ви­дит? Я был бы мо­мен­таль­ным, не­ощу­тимым от­свер­ком на краю по­ля зре­ния каж­до­го ее ана­лога. Она бы да­же не уз­на­ла, что я здесь.

Она ка­ча­ет го­ловой и веж­ли­во го­ворит:

— Мы ни­кого не уби­вали. Мы те­бя отоб­ра­зили. В кан­то­рову пыль.[3] И всех. Все вы жи­вы — но ник­то из вас не в сос­то­янии ос­та­новить по­ток.

Кан­то­рова пыль: фрак­таль­ное мно­жес­тво, бес­ко­неч­но де­лимое, но ме­ры нуль. Раз­рыв мо­его при­сутс­твия не еди­ничен: их бес­ко­неч­ное чис­ло. Бес­ко­неч­ный ряд все умень­ша­ющих­ся про­галин — все бли­же, и бли­же, и бли­же… Но…

— Но как? Лад­но, ты ме­ня за­дер­жа­ла, ты со мной за­гово­рила, но как те­бе уда­лось ско­ор­ди­ниро­вать все за­дер­жки? Как ты рас­счи­тала эф­фекты? Это пот­ре­бова­ло бы…

— Бес­ко­неч­ной вы­чис­ли­тель­ной мощ­ности?[4] Бес­ко­неч­но­го чис­ла лю­дей? — Она ед­ва за­мет­но улы­ба­ет­ся. — Я — бес­ко­неч­ное чис­ло лю­дей. Все мы — сно­вид­цы под ве­щес­твом S. Все мы сним­ся друг дру­гу. Мы дей­ству­ем вмес­те, син­хрон­но, как еди­ное — или же по­рознь. Воз­можны и про­межу­точ­ные ва­ри­ан­ты, как твой. Те мои ана­логи, что ви­дят и слы­шат те­бя, де­лят­ся сен­сорны­ми дан­ны­ми с ос­таль­ны­ми мо­ими вер­си­ями.

Я раз­во­рачи­ва­юсь к сно­види­це.

— За­чем те­бе ее за­щищать? Она ни­ког­да не по­лучит же­ла­емо­го. Она раз­ры­ва­ет го­род на час­ти, а ко­неч­ной це­ли так и не дос­тигнет.

— Здесь не дос­тигнет.

— А где? Она пе­ресе­ка­ет все ми­ры, в ко­торых су­щес­тву­ет! Ку­да еще ей от­пра­вить­ся?

Жен­щи­на ка­ча­ет го­ловой.

— Кто соз­да­тель этих ми­ров? Аль­тер­на­тив­ные ис­хо­ды фи­зичес­ких про­цес­сов. Но на этом тво­рение не ос­та­нав­ли­ва­ет­ся. Воз­можность пе­реме­щения меж­ду ми­рами ока­зыва­ет ана­логич­ное воз­дей­ствие. Су­пер­пространс­тво как та­ковое то­же рас­щепле­но на вер­сии, со­дер­жа­щие все воз­можные меж­ми­ровые по­токи. И по­токи выс­ших по­ряд­ков меж­ду эти­ми вер­си­ями су­пер­пространс­тва. Вся струк­ту­ра раз­вет­вля­ет­ся сно­ва и сно­ва…

Я зак­ры­ваю гла­за, по­тому что го­лова идет кру­гом. Пред­ста­вить се­бе толь­ко это нес­конча­емое вос­хожде­ние по бес­ко­неч­ностям…[5]

— Так что в ка­ком-то ми­ре сно­види­ца всег­да по­беж­да­ет, что бы я ни пред­при­нимал?

— Да.

— И где-ни­будь всег­да по­беж­даю я, по­тому что ты бес­силь­на со мной сов­ла­дать?

— Да.[6]

Кто же я!  Я — мно­жес­тво тех, кто по­бедил. Тог­да кто же я?

Я — ник­то.

Я — мно­жес­тво ме­ры нуль.

Я ро­няю пуш­ку и де­лаю три ша­га к сно­види­це. Моя одеж­да, и так уже пот­ре­пан­ная, из­гры­зен­ная по­током, раз­ле­та­ет­ся по раз­ным ми­рам и опа­да­ет.

Я де­лаю еще один шаг.

Вне­зап­но ста­новит­ся жар­ко. Я ос­та­нав­ли­ва­юсь. Мои во­лосы и вер­хний слой ко­жи ис­чезли. Я весь в тон­кой кро­вяной плен­ке.

Я впер­вые за­мечаю, что на ли­це сно­види­цы зас­ты­ла улыб­ка.

Я за­думы­ва­юсь, в сколь­ких еще бес­ко­неч­ностях ми­ров я сде­лаю сле­ду­ющий шаг, в сколь­ких бес­ко­неч­ностях раз­вернусь, от­ступ­лю и вый­ду из но­мера.

Кем, собс­твен­но, я ста­ну, вы­жив и по­гиб­нув все­ми воз­можны­ми спо­соба­ми? Ко­го спа­су от по­зора?

Се­бя.

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print