Аннигиляция. Джефф Вандермеер

Ник­то не зна­ет, от­ку­да взя­лась Зо­на Икс – смер­тель­но опас­ная тер­ри­тория, ки­шащая ано­маль­ны­ми яв­ле­ни­ями. Там не бе­га­ют чу­дови­ща, от­ту­да не при­носят тро­фе­ев, и охот­ни­ки за на­живой там не про­мыш­ля­ют. Тай­ная пра­витель­ствен­ная ор­га­низа­ция от­прав­ля­ет в Зо­ну од­ну ис­сле­дова­тель­скую эк­спе­дицию за дру­гой, но ча­ще все­го те не воз­вра­ща­ют­ся – или воз­вра­ща­ют­ся, но не­уло­вимо и страш­но из­ме­нив­шись. Смо­жет ли но­вая, две­над­ца­тая, эк­спе­диция в Зо­ну до­бить­ся то­го, что не уда­лось пред­шес­твен­ни­кам, и рас­крыть тай­ны это­го прок­ля­того мес­та? Ос­та­вив по­зади име­на и преж­ние жиз­ни, че­тыре жен­щи­ны – пси­холог, би­олог, то­пог­раф и ан­тро­полог – от­прав­ля­ют­ся навс­тре­чу чуж­дой, не­чело­вечес­кой тай­не…

01: Про­ник­но­вение

Баш­ню мы об­на­ружи­ли слу­чай­но. Она тор­ча­ла из зем­ли как раз на гра­нице меж­ду сос­ня­ком и топью, за ко­торой шла за­рос­шая ка­мышом и скрю­чен­ны­ми де­ревь­ями бо­лотис­тая ни­зина. От­ту­да к оке­ану тя­нулись ес­тес­твен­ные про­токи, на по­бережье сто­ял заб­ро­шен­ный ма­як. В этих кра­ях ник­то не жил вот уже ко­торый де­сяток лет, но о при­чинах вкрат­це не рас­ска­жешь. В пос­ледний раз эк­спе­дицию в Зо­ну Икс от­прав­ля­ли два с лиш­ним го­да на­зад, и бóль­шая часть обо­рудо­вания, ос­тавше­гося от на­ших пред­шес­твен­ни­ков, прор­жа­вела, на­весы об­ветша­ли, а па­лат­ки ис­тле­ли. Гля­дя на эти девс­твен­ные прос­то­ры, ед­ва ли кто-то из нас мог пред­ви­деть та­ив­шу­юся там уг­ро­зу.

Нас бы­ло чет­ве­ро: би­олог (это я), ан­тро­полог, то­пог­раф и пси­холог. На этот раз, в со­от­ветс­твии с муд­ре­ным на­бором па­рамет­ров, по ко­торым от­би­рал­ся сос­тав эк­спе­диции, взя­ли толь­ко жен­щин. Глав­ной наз­на­чили пси­холо­га, са­мую стар­шую из нас. Под ее гип­но­зом мы без­бо­лез­ненно пе­ресек­ли гра­ницу. За­тем пос­ле­довал че­тырех­днев­ный марш-бро­сок до по­бережья.

Ру­ководс­тво пос­та­вило прос­тую за­дачу: доб­рать­ся до ба­зово­го ла­геря и про­дол­жить изу­чение Зо­ны Икс.

Эк­спе­диция мог­ла прод­лить­ся нес­коль­ко дней, ме­сяцев или да­же лет, в за­виси­мос­ти от об­сто­ятель­ств. На­ших при­пасов (глав­ным об­ра­зом кон­сервы и кон­цен­тра­ты) хва­тало на пол­го­да, тех, что хра­нились в ла­гере, – еще на па­ру лет. Кро­ме то­го, при не­об­хо­димос­ти мож­но бы­ло без опас­ки пе­рей­ти на под­ножный корм. По­мимо про­чего сна­ряже­ния каж­дой из нас вы­дали по стран­ной ме­тал­ли­чес­кой ко­робоч­ке с лам­почкой по­сере­дине, что-то вро­де до­зимет­ра. Ес­ли лам­почка за­горит­ся крас­ным, у нас есть трид­цать ми­нут, что­бы най­ти «бе­зопас­ное мес­то», но что имен­но из­ме­ря­ет при­бор и о ка­кой опас­ности он пре­дуп­режда­ет, нам так и не разъ­яс­ни­ли. Че­рез нес­коль­ко ча­сов я при­вык­ла к то­му, что он бол­та­ет­ся у ме­ня на рем­не, и боль­ше не об­ра­щала на не­го вни­мания. Ча­сы и ком­па­сы брать зап­ре­тили.

В ла­гере мы пер­вым де­лом раз­би­ли па­лат­ки и про­вери­ли обо­рудо­вание – часть приш­ла в не­год­ность, и его сле­дова­ло за­менить. На­весы ре­шили пе­рес­тро­ить поз­же, как толь­ко убе­дим­ся, что не по­пали под вли­яние Зо­ны. Пре­дыду­щая эк­спе­диция рас­па­лась, и ее учас­тни­ки один за дру­гим ис­чезли. Од­на­ко про­пав­ши­ми – в пря­мом смыс­ле сло­ва – их наз­вать бы­ло нель­зя: пос­те­пен­но, в те­чение по­луто­ра лет, все вер­ну­лись к сво­им семь­ям. По-преж­не­му не­из­вес­тно, как им уда­лось пе­ренес­тись из Зо­ны Икс и очу­тить­ся в на­шем ми­ре, са­ми они то­же тол­ком ни­чего объ­яс­нить не смог­ли. По­доб­но­го с эк­спе­дици­ями еще не слу­чалось – хва­тало и дру­гих при­чин, зас­тавляв­ших, как вы­ража­лось ру­ководс­тво, «дос­рочно свер­нуть эк­спе­дицию». Так что нам пред­сто­яло вы­яс­нить, нас­коль­ко мы ус­той­чи­вы к воз­дей­ствию Зо­ны.

Кро­ме то­го, пред­сто­яло при­вык­нуть к мес­тной сре­де. В ле­су ря­дом с ла­герем оби­тали ба­риба­лы и кой­оты. Мож­но бы­ло не­наро­ком спуг­нуть квак­ву и от не­ожи­дан­ности нас­ту­пить на ядо­витую змею, ко­торых здесь во­дилось не ме­нее шес­ти ви­дов. В тря­синах и реч­ках скры­вались ог­ромные реп­ти­лии, так что про­бы во­ды мы ста­рались за­бирать где по­мель­че. Впро­чем, мес­тная фа­уна нас бес­по­ко­ила ма­ло – тре­вожи­ло дру­гое. Ког­да-то здесь жи­ли лю­ди, и нам по­пада­лись пу­га­ющие ос­танки их по­селе­ний: то по­лус­гнив­шие до­мики с про­валив­ши­мися кры­шами, то ржа­вые ко­леса, тор­чавшие из зем­ли, то хол­ми­ки тру­хи впе­ремеш­ку с осы­пав­шей­ся хво­ей на мес­те за­боров.

Но боль­ше все­го пу­гал гром­кий за­уныв­ный стон, раз­да­вав­ший­ся с нас­тупле­ни­ем су­мерек. С мо­ря за­дувал ве­тер, в ле­су же бы­ло до стран­но­го ти­хо, и от это­го нам ни­как не уда­валось оп­ре­делить ис­точник зву­ка – он буд­то до­носил­ся пря­мо из по­рос­ше­го ки­пари­сами бо­лота. В во­де, чер­ной и не­под­вижной, как в зер­ка­ле от­ра­жались лос­ку­ты мха, бо­родой сви­сав­ше­го с вет­вей. Ес­ли смот­реть в сто­рону оке­ана, то гла­зам пред­ста­вала сплошь чер­ная во­да и се­рые ство­лы ки­пари­сов, об­леплен­ные мхом, а в ушах сто­ял один лишь стон. Зо­на бы­ла стран­ной и по-сво­ему кра­сивой… Впро­чем, как ни опи­сывай, сло­вами этих ощу­щений не пе­редать: их нуж­но ис­пы­тать са­мому. Но сто­ит раз­гля­деть кра­соту в за­пус­те­нии, и что-то в те­бе ме­ня­ет­ся. За­пус­те­ние на­чина­ет зав­ла­девать то­бой из­нутри.

Как я уже пи­сала, баш­ню мы об­на­ружи­ли меж­ду ле­сом и бо­лотом, пе­рехо­див­шим в со­лон­чак. Шел чет­вертый день на­шего пре­быва­ния в ла­гере, и мы уже прак­ти­чес­ки ос­во­ились в нез­на­комой об­ста­нов­ке, но та­кой на­ход­ки не ожи­дали. Ни на на­ших кар­тах, ни в от­сы­рев­ших, пок­ры­тых гряз­ны­ми раз­во­дами до­кумен­тах, ос­тавлен­ных пред­шес­твен­ни­ками, ни­чего по­доб­но­го не упо­мина­лось. Свер­нув с тро­пы, мы нат­кну­лись на вы­ход по­роды, по­лус­кры­тый мхом и кус­тарни­ком. При бли­жай­шем рас­смот­ре­нии это ока­залась часть круг­лой пос­трой­ки из ра­кушеч­ни­ка, мет­ров двад­цать в ди­амет­ре и чуть вы­ше щи­колот­ки. На по­вер­хнос­ти – ни над­пи­сей, ни ме­ток, по ко­торым мож­но бы­ло бы оп­ре­делить, кто ее со­ору­дил и за­чем. Ров­но на се­вере чер­не­ло пря­мо­уголь­ное от­вер­стие, за­тяну­тое па­ути­ной и за­вален­ное вет­ка­ми, лис­твой и про­чим му­сором. Вниз спи­ралью ухо­дила лес­тни­ца, из­нутри тя­нуло прох­ла­дой.

По­нача­лу толь­ко мне по­каза­лось, что это баш­ня. Не знаю, по­чему имен­но это сло­во приш­ло в го­лову: она ведь поч­ти це­ликом ухо­дила под зем­лю и ско­рее на­поми­нала бун­кер или тун­нель. Од­на­ко сто­ило мне уви­деть лес­тни­цу, как в па­мяти тут же всплыл ма­як на бе­регу, а пе­ред гла­зами за­мель­ка­ли об­ра­зы учас­тни­ков пре­дыду­щей эк­спе­диции. Вот они ис­че­за­ют, один за дру­гим, а вот Зо­на ме­ня­ет­ся по ка­кому-то лишь ей ве­домо­му прин­ци­пу. При этом ма­як ос­та­ет­ся на сво­ем при­выч­ном мес­те, а его пе­ревер­ну­тый близ­нец воз­ни­ка­ет здесь, вда­ли от во­ды. Ви­дение бы­ло та­ким жи­вым, та­ким под­робным – и, ог­ля­дыва­ясь на­зад, я, по­жалуй, на­зову его пер­вой стран­ностью, про­изо­шед­шей со мной с мо­мен­та при­бытия.

– Та­кого не бы­ва­ет, – ска­зала то­пог­раф, све­ря­ясь с кар­той.

Ее ли­цо скры­вала хо­лод­ная тень, и от это­го сло­ва проз­ву­чали тре­вож­но. Смер­ка­лось, и все шло к то­му, что ис­сле­довать «не­бываль­щи­ну» приш­лось бы с фо­наря­ми, хо­тя я бы­ла бы не про­тив вов­се ту­да не со­вать­ся.

– Зна­чит, все-та­ки бы­ва­ет, – воз­ра­зила я. – Не при­виде­лось же нам всем.

– Ни­как не мо­гу оп­ре­делить ар­хи­тек­турный стиль, – про­из­несла ан­тро­полог. – Ка­мень вро­де бы от­сю­да, но это вов­се не зна­чит, что стро­или мес­тные. По­ка не заг­ля­нем внутрь, нель­зя ска­зать, при­митив­ная эта пос­трой­ка, сов­ре­мен­ная или что-то сред­нее. Воз­раст я то­же уга­дывать не бе­русь.

Со­об­щить ру­ководс­тву о на­ход­ке мы не мог­ли. Од­но из пра­вил эк­спе­диций в Зо­ну Икс гла­сило: ни­какой свя­зи с внеш­ним ми­ром (ви­димо, что­бы нич­то не су­мело про­ник­нуть че­рез гра­ницу). За ис­клю­чени­ем стран­ных чер­ных ко­робо­чек, у нас не бы­ло ни­чего вы­соко­тех­но­логич­но­го: ни со­товых те­лефо­нов, ни компь­юте­ров, ни пор­та­тив­ных ви­де­ока­мер, ни слож­ных из­ме­ритель­ных при­боров. Что­бы про­явить сним­ки, нуж­но со­ору­дить им­про­визи­рован­ную фо­тола­бора­торию. Я всю жизнь об­хо­дилась без со­тово­го, а вот мои спут­ни­цы чувс­тво­вали се­бя буд­то на дру­гой пла­нете. Из ору­жия у нас с со­бой име­лись ма­чете, ста­рые пис­то­леты в за­пер­том ящи­ке и од­на штур­мо­вая вин­товка (ру­ководс­тво все-та­ки вы­дало ее, хоть это и шло враз­рез с пра­вила­ми бе­зопас­ности).

От нас тре­бова­лось толь­ко вес­ти за­писи вро­де вот этой, в жур­на­лах вро­де вот это­го: лег­ких, во­донеп­ро­ница­емых, прак­ти­чес­ки не­унич­то­жимых, в гиб­кой чер­но-бе­лой об­ложке, с ли­нован­ны­ми лис­та­ми. Ли­бо мы при­везем их с со­бой на­зад, ли­бо их за­берет сле­ду­ющая эк­спе­диция. От­че­ты над­ле­жало пи­сать во всех под­робнос­тях, что­бы их мог по­нять лю­бой, да­же нез­на­комый с Зо­ной Икс, при этом де­лить­ся за­пися­ми друг с дру­гом стро­го вос­пре­щалось. Как счи­тало ру­ководс­тво, «обоб­щест­вле­ние ин­форма­ции вре­дит объ­ек­тивнос­ти наб­лю­дений». Од­на­ко я уже дав­но убе­дилась в том, что ни о ка­кой объ­ек­тивнос­ти не мо­жет быть и ре­чи. По­ка ты жи­вешь и ды­шишь, пусть ты от­ре­шен от ми­ра, пусть то­бой вла­де­ет толь­ко все­пог­ло­ща­ющая жаж­да ис­ти­ны, быть под­линно бес­пристрас­тным не вый­дет.

– Ме­ня бу­дора­жит эта на­ход­ка, – вме­шалась пси­холог. – Вы то­же взвол­но­ваны?

По­доб­ных воп­ро­сов она нам еще не за­дава­ла. Во вре­мя под­го­тов­ки в ос­новном зву­чало что-то ти­па: «Мо­жете ли вы сох­ра­нять са­мо­об­ла­дание пе­ред ли­цом опас­ности?» Мне и тог­да она на­поми­нала пло­хого ак­те­ра, а сей­час еще боль­ше. Та­кое ощу­щение, что в шку­ре ли­дера ей бы­ло не по се­бе.

Я не хо­тела пе­ред­разни­вать ее, но не сдер­жа­лась:

– Да, оп­ре­делен­но… бу­дора­жит.

Ме­ня вдруг ох­ва­тило бес­по­кой­ство – преж­де все­го по­тому, что я пред­став­ля­ла се­бе все что угод­но, но толь­ко не это. До то­го как мы пе­ресек­ли гра­ницу, мне гре­зились ог­ромные го­рода, не­обыч­ные тва­ри и да­же (ког­да я слег­ла с тем­пе­рату­рой) ги­гант­ское чу­дище, ко­торое вы­лез­ло из во­ды и прог­ло­тило наш ла­герь. А баш­ня – как-то слиш­ком прос­то.

То­пог­раф не от­ве­тила, лишь по­жала пле­чами. Ан­тро­полог мол­ча кив­ну­ла, как бы сог­ла­ша­ясь со мной. Лес­тни­ца ухо­дила в тем­но­ту, и это поз­во­ляло во­об­ра­жению ра­зыг­рать­ся вов­сю. От мыс­ли о том, что та­илось внут­ри баш­ни, по спи­не бе­жали му­раш­ки.

Я не ста­ну на­зывать име­на сво­их спут­ниц – за­чем, ес­ли че­рез па­ру дней в жи­вых из них ос­та­нет­ся толь­ко то­пог­раф? Кро­ме то­го, нам с са­мого на­чала вну­шали: «Ни­каких имен, все лич­ное дол­жно ос­тать­ся в сто­роне и не от­вле­кать от вы­пол­не­ния пос­тавлен­ной за­дачи». Име­на ос­та­лись до­ма. В Зо­не Икс они нам не при­над­ле­жали.

* * *

С на­ми дол­жна бы­ла пой­ти пя­тая учас­тни­ца – лин­гвист. Для под­го­тов­ки к пе­рехо­ду че­рез гра­ницу каж­дую из нас за­вели в от­дель­ную ос­ле­питель­но бе­лую ком­на­ту. В даль­ней сте­не ком­на­ты на­ходи­лась дверь, в уг­лу сто­ял ме­тал­ли­чес­кий стул с про­резя­ми для рем­ней. Вид его вы­зывал не­хоро­шие пред­чувс­твия, но я уже нас­тро­илась по­пасть в Зо­ну Икс во что бы то ни ста­ло. Ком­на­ты эти, как и все зда­ние, при­над­ле­жали «Юж­но­му пре­делу» – сек­ретно­му пра­витель­ствен­но­му уч­режде­нию, ко­торое ку­риро­вало изу­чение Зо­ны Икс.

Мы си­дели и жда­ли, по­ка сни­мут бес­ко­неч­ные по­каза­ния; из вен­ти­ляци­он­ных ре­шеток в по­тол­ке нас об­ду­вало по­тока­ми воз­ду­ха, то хо­лод­ны­ми, то го­рячи­ми. В ка­кой-то мо­мент каж­дую из нас по­сети­ла пси­холог, но са­мой бе­седы я не пом­ню. За­тем мы выш­ли в цен­траль­ную пе­реход­ную зо­ну: длин­ный ко­ридор, за­кан­чи­ва­ющий­ся двой­ны­ми две­рями. Пси­холог уже сто­яла там, а вот лин­гвист так и не по­яви­лась.

– Она пе­реду­мала и ре­шила ос­тать­ся, – объ­яс­ни­ла пси­холог и стро­гим взгля­дом пре­сек­ла даль­ней­шие воп­ро­сы.

Вмес­те с не­кото­рым пот­ря­сени­ем мы ис­пы­тали и об­легче­ние: уж луч­ше лин­гвист, чем кто-то дру­гой. Тог­да ка­залось, ее на­выки нам при­годят­ся ме­нее все­го.

– Те­перь очис­ти­те свой ра­зум от мыс­лей, – при­каза­ла пси­холог че­рез ми­нуту.

Это зна­чило, сей­час она за­гип­но­тизи­ру­ет нас, а по­том и се­бя: та­кая пре­дос­то­рож­ность, как нам объ­яс­ни­ли, поз­во­лит пе­ресечь гра­ницу без вре­да для пси­хики. Ве­ро­ят­но, пе­реход час­то соп­ро­вож­дался гал­лю­цина­ци­ями. Во вся­ком слу­чае, так нам го­вори­ли. Я боль­ше не уве­рена, что это прав­да. В це­лях бе­зопас­ности нам не ста­ли рас­ска­зывать, что же со­бой пред­став­ля­ет эта «гра­ница» – толь­ко то, что ее не вид­но не­во­ору­жен­ным гла­зом.

Оч­ну­лись мы уже в Зо­не, при пол­ном по­ход­ном сна­ряже­нии, в тя­желых бо­тин­ках, с двад­ца­тики­лог­раммо­выми рюк­за­ками на пле­чах и уве­шан­ные раз­но­го ро­да до­пол­ни­тель­ны­ми при­паса­ми. Ме­ня и то­пог­ра­фа ша­тало, у ан­тро­поло­га под­ко­сились но­ги. Пси­холог тер­пе­ливо жда­ла, по­ка мы при­дем в се­бя.

– Прос­ти­те, – ска­зала она. – Ме­нее бо­лез­ненно­го пе­рехо­да у ме­ня не по­лучи­лось.

То­пог­раф вы­руга­лась и пос­мотре­ла на нее ис­пе­пеля­ющим взгля­дом. С ха­рак­те­ром – вид­но, за это ее и взя­ли. Ан­тро­полог под­ня­лась на но­ги без жа­лоб. Мне же бы­ло ин­те­рес­нее ос­мотреть­ся, чем ис­кать в та­ком неп­ри­ят­ном «про­буж­де­нии» лич­ную оби­ду. Нап­ри­мер, я за­мети­ла жес­то­кую ус­мешку, мель­кнув­шую на гу­бах пси­холо­га, ког­да она смот­ре­ла, как мы с тру­дом при­ходим в се­бя, как ан­тро­полог, рас­сы­па­ясь в из­ви­нени­ях, пы­та­ет­ся встать ров­но и не мо­жет. Лишь по­том мне по­дума­лось, что я не­вер­но ис­толко­вала эту гри­масу: она впол­не мог­ла вы­ражать боль или страх.

Мы сто­яли на тро­пе, ус­тлан­ной кам­ня­ми, опав­шей лис­твой и сы­рой на ощупь хво­ей, где ко­поши­лись бар­ха­тис­тые му­равьи и изум­рудно-зе­леные жуч­ки. По обе­им сто­ронам вы­сились сос­ны, меж­ду ни­ми быс­тры­ми те­нями мель­ка­ли пти­цы. Воз­дух был уди­витель­но свеж – нас­толь­ко, что не­кото­рое вре­мя с тру­дом по­луча­лось на­дышать­ся. Мы от­ме­тили мес­то вхо­да, при­вязав к од­но­му из де­ревь­ев ку­сок крас­ной тка­ни, и от­пра­вились впе­ред, в не­из­вес­тность. Ес­ли с пси­холо­гом что-то слу­чит­ся и она не смо­жет вы­вес­ти нас по окон­ча­нии эк­спе­диции, нам при­каза­ли вер­нуть­ся сю­да и ожи­дать «из­вле­чения». Как оно бу­дет про­ис­хо­дить, ник­то тол­ком не объ­яс­нил. Ос­та­валось пред­по­лагать, что ру­ководс­тво ка­ким-то об­ра­зом наб­лю­дало за этим мес­том че­рез гра­ницу.

Нам зап­ре­тили обо­рачи­вать­ся по при­бытии в Зо­ну, но я улу­чила мо­мент, по­ка пси­холог от­влек­лась. Труд­но ска­зать, на что это бы­ло по­хоже: неч­то смут­ное, рас­плыв­ча­тое и очень да­лекое. Вспыш­ка све­та, ко­торая тут же по­гас­ла, – как буд­то пор­тал или во­рота. А мо­жет, об­ман зре­ния.

* * *

При­чины, по ко­торым я выз­ва­лась пой­ти в эк­спе­дицию, ни­как не свя­заны с мо­ей про­фес­си­ей – хо­тя, ско­рее все­го, имен­но бла­года­ря ей ме­ня и взя­ли. Я спе­ци­алист по сме­шан­ным при­род­ным зо­нам, а в дан­ной мес­тнос­ти та­ких бы­ло нес­коль­ко, что спо­собс­тво­вало по­яв­ле­нию боль­шо­го мно­го­об­ра­зия эко­сис­тем. Ед­ва ли в ми­ре на­шел­ся бы еще один уго­лок, где в пре­делах шес­ти-се­ми ки­ломет­ров со­седс­тво­вали бы лес, бо­лото, со­лон­чак и пляж. В Зо­не Икс мож­но бы­ло встре­тить мор­ских оби­тате­лей, прис­по­собив­шихся к жиз­ни в гу­битель­ной для них прес­ной во­де. Во вре­мя от­ли­ва они зап­лы­вали в за­рос­шие трос­тни­ком ес­тес­твен­ные про­токи и по ним – ту­да, где жи­ли выд­ры и оле­ни. На пля­же, ис­пещрен­ном но­рами ма­нящих кра­бов, во­дились ог­ромные реп­ти­лии, то­же при­вык­шие к но­вому аре­алу.

Я по­нима­ла, по­чему ник­то боль­ше не жил в Зо­не Икс и что имен­но по­это­му она ос­та­валась та­кой нет­ро­нутой, но ста­ралась выб­ро­сить это из го­ловы. Я во­об­ра­жала, что вок­руг нас прос­то за­повед­ник, а мы – ту­рис­ты, по чис­той слу­чай­нос­ти ока­зав­ши­еся уче­ными. В кон­це кон­цов мы не зна­ли тол­ком, что здесь про­изош­ло и че­го еще ждать, а лю­бые го­товые те­ории ме­шали бы смот­реть на фак­ты объ­ек­тивно. В об­щем, не важ­но, ка­кую ложь я вну­шала се­бе: до­ма ме­ня нич­то не дер­жа­ло – он стал та­ким же чу­жим и пус­тым, как Зо­на, а ид­ти мне боль­ше бы­ло не­куда. Что вну­шали се­бе ос­таль­ные – не знаю и знать не хо­чу, но ду­маю, ими дви­гало хоть ка­кое-то по­добие лю­бопытс­тва. Без лю­бопытс­тва тут не­дол­го и свих­нуть­ся.

Ве­чером мы го­вори­ли о баш­не, хо­тя мои спут­ни­цы про­дол­жа­ли на­зывать ее тун­не­лем. Каж­дая из нас са­ма вы­бира­ла, как вы­пол­нять пос­тавлен­ную за­дачу, и на ос­но­вании это­го пси­холог вы­раба­тыва­ла об­щую стра­тегию. Пра­вила эк­спе­диции да­вали каж­до­му учас­тни­ку не­кото­рую до­лю са­мос­то­ятель­нос­ти в при­нятии ре­шений для то­го, что­бы «пре­дос­та­вить до­пол­ни­тель­ные аль­тер­на­тивы».

По­доб­ный прин­цип прос­ле­живал­ся и в от­но­шении тех на­выков, ко­торы­ми мы об­ла­дали. Нап­ри­мер, всех нас на­учи­ли об­ра­щать­ся с ору­жи­ем и вы­живать в ди­кой сре­де, од­на­ко то­пог­раф уме­ла стре­лять и ока­зывать пер­вую по­мощь го­раз­до луч­ше ос­таль­ных. Ан­тро­полог рань­ше бы­ла ар­хи­тек­то­ром – как-то ей да­же приш­лось спа­сать­ся от по­жара в зда­нии, пос­тро­ен­ном по ее про­ек­ту (кста­ти, единс­твен­ная под­робность из ее би­ог­ра­фии, ко­торую мне уда­лось вы­яс­нить). О пси­холо­ге же мы не зна­ли прак­ти­чес­ки ни­чего, кро­ме то­го, что она, воз­можно, ког­да-то ра­бота­ла ме­нед­же­ром.

Воп­рос о том, что де­лать с баш­ней, стал пер­вым серь­ез­ным по­водом про­верить, го­товы ли мы ид­ти на ком­про­мисс.

– По-мо­ему, не сле­ду­ет за­цик­ли­вать­ся на тун­не­ле, – ска­зала ан­тро­полог. – Пред­ла­гаю еще ос­мотреть­ся, соб­рать боль­ше дан­ных, об­сле­довать ма­як, а уже по­том вер­нуть­ся ту­да.

Са­мый прос­той и бе­зопас­ный ва­ри­ант – очень ожи­да­емо и от­части про­рочес­ки со сто­роны ан­тро­поло­га. Хо­тя сос­тавле­ние но­вых карт мне с са­мого на­чала ка­залось не­нуж­ным, я не мог­ла от­ри­цать, что на ста­рых ни­какой баш­ни нет. Че­го еще там не хва­тало?

– Тун­нель, – взя­ла сло­во то­пог­раф, – по­тен­ци­аль­ный ис­точник уг­ро­зы. По­ка не раз­бе­рем­ся с ним, даль­ше ид­ти опас­но. Это все рав­но что ос­тавлять вра­га за спи­ной.

Она слу­жила в ар­мии и сей­час мыс­ли­ла по-во­ен­но­му – весь­ма кста­ти, на­до ска­зать. Я-то по­лага­ла, ей как то­пог­ра­фу важ­нее все­го кар­тогра­фиро­вание. Тем ве­сомее зву­чало ее пред­ло­жение ис­сле­довать баш­ню.

– Мне не тер­пится изу­чить мес­тную эко­сис­те­му, – ска­зала я, – но раз «тун­нель»… или «баш­ня», еще не­яс­но… от­сутс­тву­ет на кар­тах, это что-то да зна­чит. Ли­бо кар­ты под­чисти­ли на­мерен­но… что са­мо по се­бе мо­жет слу­жить пре­дос­те­реже­ни­ем… ли­бо преж­де здесь и прав­да ни­чего не бы­ло.

То­пог­раф взгля­дом поб­ла­года­рила ме­ня за под­дер­жку, хо­тя я ру­ководс­тво­валась со­вер­шенно ины­ми со­об­ра­жени­ями. Я ни­как не мог­ла от­вя­зать­ся от мыс­лей о баш­не: она ма­нила и в то же вре­мя вы­зыва­ла что-то вро­де прис­ту­па ак­ро­фобии. Не знаю, че­го бы­ло боль­ше – стра­ха или эн­ту­зи­аз­ма: мне чу­дились то див­ные узо­ры ра­ковин на­ути­лусов, то об­рыв и па­дение в без­дну.

Пси­холог за­дум­чи­во кив­ну­ла, взве­шивая на­ши пред­ло­жения, за­тем спро­сила:

– Ни у ко­го еще не воз­никло же­лания уй­ти?

Воп­рос был впол­не умес­тен, но все рав­но ос­та­вил неп­ри­ят­ный оса­док.

Мы по­мота­ли го­лова­ми: та­кого же­лания не воз­ни­кало.

– А ты са­ма что ска­жешь? – спро­сила то­пог­раф.

Ух­мылка на ли­це пси­холо­га ка­залась сов­сем не­умес­тной. Впро­чем, она ведь дол­жна бы­ла по­нимать, что ко­му-то из нас мог­ли по­ручить сле­дить за ее по­веде­ни­ем. Ви­димо, ее за­бав­ля­ла мысль, что на эту роль наз­на­чили не би­оло­га или ан­тро­поло­га, а то­пог­ра­фа – по су­ти сво­ей спе­ци­алис­та по­вер­хностно­го.

– Приз­на­юсь, у ме­ня не­хоро­шие пред­чувс­твия, хо­тя труд­но ска­зать, чем они выз­ва­ны. То ли об­ста­нов­кой в це­лом, то ли на­шей вне­зап­ной на­ход­кой. Лич­но я за то, что­бы в пер­вую оче­редь ра­зоб­рать­ся с тун­не­лем.

С баш­ней.

– Что ж, три про­тив од­но­го. Ре­шено. – Ан­тро­полог с об­легче­ни­ем вздох­ну­ла.

То­пог­раф по­жала пле­чами. Ви­димо, нас­чет лю­бопытс­тва я ошиб­лась – ее, ка­залось, ни­чего не ин­те­ресо­вало.

– Скуч­но? – спро­сила я.

– Не­охо­та си­деть сло­жа ру­ки, – от­ве­тила она, об­ра­ща­ясь ко всем сра­зу, как буд­то я го­вори­ла от ли­ца груп­пы.

Со­вет дер­жа­ли в им­про­визи­рован­ном «шта­бе». Сна­ружи уже стем­не­ло, и в су­мер­ках вновь заз­ву­чал тос­кли­вый стон. Мы ре­шили спи­сать его на ка­кое-ни­будь при­род­ное яв­ле­ние, но вздра­гивать от это­го не пе­рес­та­ли. Пос­чи­тав стон сиг­на­лом ко сну, мы ра­зош­лись по па­лат­кам, что­бы по­быть на­еди­не со сво­ими мыс­ля­ми. Ка­кое-то вре­мя я ле­жала с от­кры­тыми гла­зами, пы­та­ясь пред­ста­вить баш­ню как тун­нель или хо­тя бы шах­ту, но тщет­но. Вмес­то это­го в го­лове кру­тил­ся один и тот же воп­рос: что же скры­ва­ет­ся в са­мом ни­зу?

* * *

Во вре­мя марш-брос­ка от гра­ницы к ба­зово­му ла­герю, ко­торый рас­по­лагал­ся не­пода­леку от по­бережья, ни­чего не­обыч­но­го не про­изош­ло. Пти­цы пе­ли как ни в чем не бы­вало, оле­ни, мель­кая бе­лыми хвос­ти­ками, раз­бе­гались по зе­лено-бу­рому под­леску, кри­вола­пые ено­ты, не об­ра­щая на нас вни­мания, шли по сво­им де­лам. Пос­ле нес­коль­ких ме­сяцев, про­веден­ных вза­пер­ти, бес­ко­неч­ных тре­ниро­вок и кур­сов от сво­боды кру­жилась го­лова. В ко­ридо­ре мы во­об­ще бы­ли изо­лиро­ваны от все­го – да­же от са­мих се­бя: уже не преж­них, еще не ны­неш­них.

На­кану­не при­бытия в ла­герь наш идил­ли­чес­кий нас­трой нес­коль­ко сби­ла встре­ча на тро­пе с ог­ромным веп­рем. По­нача­лу мы ед­ва раз­ли­чили его вда­леке, да­же в би­нокль, а вот он нас учу­ял (у веп­рей не­важ­ное зре­ние, но очень ос­трое обо­няние). Не дош­ли мы до не­го и ста мет­ров, как он с то­потом по­нес­ся пря­мо на нас… Прав­да, вре­мя под­го­товить­ся бы­ло. Все дос­та­ли ма­чете, а то­пог­раф сня­ла с пле­ча штур­мо­вую вин­товку. Вепрь ве­сил цен­тне­ра три, и хо­телось ве­рить, что пу­ли его бы ос­та­нови­ли. Тем не ме­нее ник­то не то­ропил­ся от­сте­гивать ящик с пис­то­лета­ми и вскры­вать трой­ной за­мок – все бо­ялись от­вести взгляд от над­ви­га­ющей­ся ту­ши.

Пси­холог не ус­пе­вала по­доб­рать ка­кое-ни­будь вну­шение, что­бы зас­та­вить нас сос­ре­дото­чить­ся и взять се­бя в ру­ки, по­это­му ог­ра­ничи­лась кри­ком:

– Дер­жи­тесь от не­го по­даль­ше! Не дай­те ему кос­нуть­ся вас!

А зверь все приб­ли­жал­ся и приб­ли­жал­ся…

Ан­тро­полог нер­вно пос­ме­ива­лась от аб­сур­днос­ти про­ис­хо­дяще­го: бли­зит­ся опас­ность, а ты сто­ишь и ждешь. Од­на то­пог­раф не рас­те­рялась: упа­ла на ко­лено и упер­ла вин­товку в пле­чо, что­бы луч­ше при­целить­ся. Мы лез­ли с со­вета­ми, са­мым по­лез­ным из ко­торых бы­ло: «Стре­ляй, толь­ко ес­ли не бу­дет дру­гого вы­хода».

Я дос­та­ла би­нокль. Чем бли­же над­ви­гал­ся вепрь, тем бо­лее стран­ной ста­нови­лась его мор­да. Ее всю пе­реко­сило, как буд­то зве­ря му­чила страш­ная боль. Ка­залось бы, мор­да как мор­да – ши­рокая и вы­тяну­тая, но гла­за за­кати­лись, а го­лову тя­нуло вле­во, слов­но за не­види­мым по­вод­ком. От это­го ста­нови­лось не по се­бе. В гла­зах веп­ря про­бега­ли ка­кие-то ис­корки, но ут­вер­ждать на­вер­ня­ка не бе­русь. Мог­ло и по­казать­ся, так как у ме­ня тряс­лись ру­ки.

Что бы там ни му­чило веп­ря, оно вско­ре све­ло на нет всю его аг­рессию. С прон­зи­тель­ным воп­лем – точ­но в аго­нии – он рез­ко свер­нул вле­во в под­ле­сок. Ког­да мы по­дош­ли ту­да, от зве­ря ос­тался лишь след из по­топ­танной тра­вы и по­ломан­ных кус­тов.

Еще нес­коль­ко ча­сов я бы­ла пог­ру­жена в свои мыс­ли, пы­та­ясь най­ти ло­гичес­кое объ­яс­не­ние уви­ден­но­му, ка­кую-то ра­зум­ную с точ­ки зре­ния би­оло­гии ги­поте­зу. Нап­ри­мер, моз­го­вые па­рази­ты или что-то вро­де то­го. Еще че­рез не­кото­рое вре­мя встре­ча с веп­рем сме­шалась со все­ми ос­таль­ны­ми впе­чат­ле­ни­ями от по­хода, и я сно­ва смот­ре­ла впе­ред.

* * *

На сле­ду­ющий день мы вста­ли по­рань­ше, по­зав­тра­кали и по­туши­ли кос­тер. Ут­ро ды­шало обыч­ны­ми для это­го вре­мени го­да све­жестью и прох­ла­дой. То­пог­раф сло­мала зам­ки на ящи­ке с ору­жи­ем и раз­да­ла всем по пис­то­лету, се­бе же ос­та­вила вин­товку (в до­пол­не­ние к про­чим пре­иму­щес­твам на ней был зак­реплен фо­нарик). Мы не пла­ниро­вали так ско­ро от­кры­вать ящик, и хо­тя ник­то не воз­ра­жал, я по­чувс­тво­вала, что все нап­ряглись. Учас­тни­ки вто­рой эк­спе­диции в Зо­ну Икс зас­тре­лились са­ми, учас­тни­ки треть­ей пе­рес­тре­ляли друг дру­га, и ру­ководс­тво пе­рес­та­ло вы­давать ору­жие. Зап­рет сня­ли толь­ко к на­шей эк­спе­диции (две­над­ца­той по сче­ту), пос­ле то­го как нес­коль­ко групп под­ряд обош­лись без убий­ств.

Мы вер­ну­лись к баш­не. Сол­нце про­бива­лось сквозь по­лог мха и лис­твы, соз­да­вая ос­тров­ки све­та на по­вер­хнос­ти вхо­да. Обыч­ный про­ем, вов­се не страш­ный… но да­же для то­го, что­бы по­дой­ти к не­му, тре­бова­лось уси­лие во­ли. Кра­ем гла­за я уви­дела, как ан­тро­полог смот­рит на ко­робоч­ку. За­горись лам­почка крас­ным, мы бы не ста­ли со­вать­ся внутрь, а за­нялись бы дру­гими де­лами. Но при­бор не по­давал приз­на­ков жиз­ни, и я втай­не ра­дова­лась, что все обош­лось, пусть мне бы­ло и не по се­бе.

– Как ду­ма­ете, он глу­бокий? – спро­сила ан­тро­полог.

Пси­холог нах­му­рилась.

– Не за­бывай, что мы по­лага­ем­ся на твои рас­че­ты. Циф­ры не лгут. Ди­аметр со­ору­жения – во­сем­надцать мет­ров семь­де­сят два сан­ти­мет­ра, вы­сота над зем­лей – сто во­семь­де­сят семь с по­лови­ной мил­ли­мет­ров. Лес­тни­ца вы­ходит точ­но на се­вер или поч­ти на се­вер. Бу­дем на­де­ять­ся, это впос­ледс­твии проль­ет свет на то, как стро­или тун­нель. На­конец, он сде­лан из ра­кушеч­ни­ка – не из ме­тал­ла или кир­пи­ча. Бу­дем ис­хо­дить из это­го. А раз на кар­тах ни­чего не от­ме­чено, зна­чит, за­валы вок­руг не­го толь­ко не­дав­но раз­во­роши­ло вет­ром.

Ве­ра пси­холо­га в не­пог­ре­шимость рас­че­тов и то, как она объ­яс­ни­ла от­сутс­твие баш­ни на кар­тах, вну­шали… до­верие, что ли? Воз­можно, ей хо­телось ус­по­ко­ить нас, но по мне она ско­рее ус­по­ка­ива­ла се­бя. Ее наз­на­чили глав­ной – сле­дова­тель­но, рас­ска­зали боль­ше, чем нам, и ей при­ходи­лось труд­но и оди­ноко.

– Лад­но, это ка­кой-ни­будь пог­реб мет­ра два в глу­бину. Заг­ля­нем и про­дол­жим за­нимать­ся де­лом, – бро­сила то­пог­раф шут­ли­вым то­ном, но «пог­реб», ка­жет­ся, у всех выз­вал ас­со­ци­ацию со сло­вом «пог­ре­бать».

По­вис­ло мол­ча­ние.

– Пос­лу­шай­те, я по-преж­не­му не ви­жу здесь тун­не­ля. Толь­ко баш­ню, и нич­то иное, – ре­шила приз­нать­ся я: луч­ше сей­час, чем там, внут­ри, да­же ес­ли спут­ни­цы соч­тут, что я спя­тила.

Как хо­тите, но это бы­ла баш­ня, за­копан­ная в зем­лю, и от мыс­ли, что мы сто­им на ее вер­ши­не, под­ка­шива­лись но­ги.

Все ус­та­вились на ме­ня так, буд­то это я из­да­вала стран­ные сто­ны по но­чам. Спус­тя мгно­вение пси­холог не­охот­но ус­ту­пила:

– Ду­май, что хо­чешь, ес­ли те­бе так спо­кой­нее.

И сно­ва мол­ча­ние. Ти­шину на­рушал жук, кру­жив­ший под сенью лис­твы сре­ди кру­пинок пы­ли. Ду­маю, толь­ко те­перь мы пол­ностью осоз­на­ли, где на­ходим­ся.

– Я спу­щусь пер­вой и ос­мотрюсь, – выз­ва­лась то­пог­раф, и мы с ра­достью под­держа­ли ее ре­шение.

Сту­пень­ки бы­ли очень уз­кие и кру­тые, так что спус­кать­ся при­ходи­лось спи­ной впе­ред. По­ка мы вет­ка­ми уби­рали па­ути­ну, то­пог­раф за­кину­ла вин­товку за спи­ну и соб­ра­ла во­лосы в ту­гой хвост, от­че­го ко­жа на ее ли­це на­тяну­лась. На­пос­ле­док она не­надол­го за­дер­жа­лась, гля­дя на нас сни­зу вверх. Мо­жет, на­до бы­ло ее ос­та­новить? Пред­ло­жить ка­кой-ни­будь дру­гой план дей­ствий? Да­же ес­ли и так, ни у ко­го не хва­тило ду­ху.

Со стран­ной, буд­то осуж­да­ющей ух­мылкой то­пог­раф на­чала спус­кать­ся. Тем­но­та пог­ло­тила но­ги, по­том пле­чи и на­конец ли­цо. Ме­ня это на­пуга­ло не мень­ше, чем ес­ли бы, на­обо­рот, из тем­но­ты кто-то воз­ник. Мой не­ча­ян­ный вскрик прив­лек вни­мание пси­холо­га. Ан­тро­полог вгля­дыва­лась в про­ем и ни­чего вок­руг се­бя не за­меча­ла.

– Все в по­ряд­ке? – крик­ну­ла пси­холог в тем­но­ту.

Прош­ла все­го се­кун­да – что мог­ло из­ме­нить­ся?

Сни­зу до­нес­лось вор­ча­ние – ви­димо, то­пог­раф по­дума­ла то же са­мое. Не­кото­рое вре­мя мы слы­шали толь­ко, как она ос­то­рож­но спус­ка­лась по кру­тым сту­пеням. За­тем все за­тих­ло – и вдруг сно­ва ша­ги, но уже в ином рит­ме, буд­то вни­зу был кто-то еще. Не ус­пе­ли мы ис­пу­гать­ся, как то­пог­раф крик­ну­ла:

– Этаж чист!

Этаж. Во мне что-то зат­ре­пета­ло: зна­чит, это все же мог­ла быть баш­ня!

Нас­тал че­ред спус­кать­ся мне с ан­тро­поло­гом. Пси­холог ос­та­валась ка­ра­улить.

– Иди­те, – бро­сила она неб­режно, как учи­тель, от­пуска­ющий класс на пе­реме­ну.

Ме­ня вдруг ох­ва­тило ка­кое-то не­понят­ное чувс­тво, а пе­ред гла­зами за­мель­ка­ли чер­ные точ­ки. Я с та­кой пос­пешностью пос­ле­дова­ла за ан­тро­поло­гом че­рез ос­татки па­ути­ны, в ко­торой бол­та­лись вы­сушен­ные тель­ца на­секо­мых, что чуть не стол­кну­ла ее с лес­тни­цы. Преж­де чем уй­ти в хо­лод­ную и зат­хлую тем­но­ту, я под­ня­ла гла­за: пси­холог за­дум­чи­во смот­ре­ла на ме­ня. За ее спи­ной вы­сились де­ревья, а сквозь лис­тву прог­ля­дыва­ло ос­ле­питель­но си­нее не­бо.

Вни­зу все то­нуло во мра­ке. Ста­ло хо­лод­нее, и мох пог­ло­щал звук ша­гов. На­конец лес­тни­ца (я нас­чи­тала в ней не ме­нее по­лусот­ни сту­пенек) при­вела нас в зал. По­толок был вы­сотой мет­ра три – зна­чит, над на­ми ле­жал слой по­роды поч­ти та­кой же тол­щи­ны. Ис­точни­ком све­та слу­жил фо­нарик на вин­товке то­пог­ра­фа. Она изу­чала сте­ны – се­рые и ни­чем не при­меча­тель­ные, пок­ры­тые тре­щина­ми то ли от вре­мени, то ли от мощ­но­го сот­ря­сения. По­меще­ние бы­ло то­го же ди­амет­ра, что и над­земная часть, – еще один ар­гу­мент в поль­зу мо­его пред­став­ле­ния о том, что это цель­ное со­ору­жение, вко­пан­ное в зем­лю.

– Оно ухо­дит глуб­же, – ска­зала то­пог­раф.

Она по­вела вин­товкой в сто­рону, про­тиво­полож­ную той, от­ку­да мы вош­ли: там вид­не­лась свод­ча­тая ар­ка, за ко­торой чер­не­ла пус­то­та – по­хоже, еще од­на лес­тни­ца. И все-та­ки баш­ня. А это да­же не этаж – чер­дак или, ска­жем, пло­щад­ка для стрел­ков. То­пог­раф дви­нулась к ар­ке, а я ни­как не мог­ла отор­вать­ся от стен. Они за­вора­жива­ли, нес­мотря на то что бы­ли со­вер­шенно пус­ты­ми. Я по­пыта­лась пред­ста­вить се­бе, кто спо­собен пос­тро­ить та­кое, но не по­лучи­лось.

В па­мяти сно­ва всплы­ли очер­та­ния ма­яка. В пер­вый раз я уви­дела его ве­чером пос­ле то­го, как мы доб­ра­лись до ба­зово­го ла­геря. Ник­то не сом­не­вал­ся, что это ма­як, пос­коль­ку его рас­по­ложе­ние сов­па­дало с кар­той, и все сра­зу сош­лись на том, что имен­но так ма­як и дол­жен выг­ля­деть. Уви­дев его, то­пог­раф с ан­тро­поло­гом да­же ис­пы­тали об­легче­ние: то, что он был не толь­ко на кар­те, но и в ре­аль­нос­ти, ус­по­ка­ива­ло, да­вало поч­ву под но­гами. А то, что мы по­нима­ли его пред­назна­чение, ус­по­ка­ива­ло еще боль­ше.

О баш­не же мы не зна­ли ров­ным сче­том ни­чего. Не мог­ли пред­ста­вить, как она выг­ля­дит. Не по­нима­ли, за­чем она нуж­на. Да­же по­пав внутрь, мы ни на шаг не приб­ли­зились к раз­гадке. Пси­холог мо­жет сколь­ко угод­но пов­то­рять раз­ме­ры «вер­ши­ны» баш­ни, но са­ми по се­бе эти циф­ры не не­сут ни­како­го смыс­ла, и цеп­лять­ся за них – чис­той во­ды су­мас­шес­твие.

– Сте­ны об­ра­зу­ют пра­виль­ную ок­ружность, из че­го мож­но сде­лать вы­вод, что зда­ние стро­или по чер­те­жу, – ска­зала ан­тро­полог.

Зда­ние. Зна­чит, она уже не так уве­рена, что это тун­нель.

Сос­то­яние, ох­ва­тив­шее ме­ня на­вер­ху, на­чало спа­дать, ус­ту­пая мес­то на­копив­шимся в го­лове воп­ро­сам.

– Но за­чем оно нуж­но? По­чему его не на­нес­ли на кар­ту? Мо­жет, его пос­тро­или на­ши пред­шес­твен­ни­ки, а по­том спря­тали?… – без пе­ребоя та­рато­рила я, не до­жида­ясь от­ве­та.

Все вро­де бы шло нор­маль­но, но ме­ня пе­репол­ня­ло неп­ре­одо­лимое же­лание чем-то за­пол­нить ти­шину. Ка­залось, сте­ны пи­та­ют­ся ею, и ес­ли мы за­мол­чим, то что-то слу­чит­ся. По­делись я этим ощу­щени­ем с пси­холо­гом, она бы на­вер­ня­ка нас­то­рожи­лась. Од­на­ко я боль­ше ос­таль­ных зна­ла, что та­кое оди­ночес­тво, и в ту ми­нуту, мо­гу пок­лясть­ся, баш­ня наб­лю­дала за на­ми.

– Смот­ри­те! – Воз­глас то­пог­ра­фа обор­вал ме­ня на по­лус­ло­ве, на­вер­ня­ка к об­легче­нию ан­тро­поло­га.

То­пог­раф нап­ра­вила фо­нарик в про­ем под ар­кой, и мы пос­пе­шили к ней. Там дей­стви­тель­но бы­ла еще од­на лес­тни­ца, на этот раз не столь кру­тая и с бо­лее ши­роки­ми сту­пеня­ми, но сде­лан­ная из то­го же ма­тери­ала. При­мер­но на уров­не пле­ча (мо­жет, в по­луто­ра мет­рах от по­ла) по внут­ренней сте­не тя­нулись, как мне спер­ва по­каза­лось, гус­то пе­реп­ле­тен­ные ли­аны, тус­кло све­тив­ши­еся в тем­но­те. Вдруг – сов­сем не к мес­ту – вспом­нился цве­точ­ный узор на ка­феле в на­шей с му­жем ван­ной. Прис­мотрев­шись, од­на­ко, я уви­дела, что «ли­аны» на са­мом де­ле об­ра­зу­ют буд­то на­писан­ные от ру­ки бук­вы и сло­ва, от­сто­ящие от сте­ны где-то на дли­ну ла­дони.

– Пос­ве­тите, – поп­ро­сила я и про­тис­ну­лась на лес­тни­цу.

В вис­ках за­коло­тилась кровь, от сту­ка зак­ла­дыва­ло уши. Нес­коль­ко ша­гов да­лись мне не­чело­вечес­ким уси­ли­ем во­ли. Са­ма не знаю, что ме­ня ту­да по­тяну­ло. С дру­гой сто­роны, я же би­олог, а рас­ти­тель­ное об­ра­зова­ние вро­де бы выг­ля­дело при­род­ным. Будь здесь лин­гвист, я бы, по­жалуй, про­пус­ти­ла впе­ред ее.

– Толь­ко не взду­май тро­гать, – пре­дос­те­рег­ла ан­тро­полог.

Я рас­се­ян­но кив­ну­ла. На­ход­ка нас­толь­ко ме­ня за­воро­жила, что ес­ли бы мне вдруг за­хоте­лось дот­ро­нуть­ся до букв, я бы не удер­жа­лась.

И вот я по­дош­ла бли­же. Уди­вилась ли я, что сло­ва на­писа­ны на по­нят­ном язы­ке? Да. На­пол­ни­ло ли это ме­ня ра­достью и стра­хом од­новре­мен­но? Да. В го­лове тут же соз­ре­ла ты­сяча но­вых воп­ро­сов, но я за­души­ла их и са­мым спо­кой­ным го­лосом, на ко­торый толь­ко бы­ла спо­соб­на в этот, не­сом­ненно, пе­релом­ный мо­мент, проч­ла:

– «Там, где по­ко­ит­ся зло­вон­ный плод, что греш­ник пре­под­нес на дла­ни сво­ей, про­из­ве­ду я се­мена мер­тве­цов и раз­де­лю его с чер­вя­ми, что…» – Про­дол­же­ние те­рялось в тем­но­те.

– Что это? Сло­ва?! – вос­клик­ну­ла ан­тро­полог.

Да, сло­ва.

– Из че­го они? – под­клю­чилась то­пог­раф.

Ка­кая ей раз­ни­ца из че­го?

В све­те фо­нарей пред­ло­жение от­бра­сыва­ло пля­шущие те­ни, как бы нас­ме­хав­ши­еся над мо­ими тщет­ны­ми по­пыт­ка­ми по­нять его смысл. Там, где по­ко­ит­ся зло­вон­ный плод…

– Сей­час, по­дож­ди­те. Нуж­но по­дой­ти поб­ли­же. – Так ли мне это бы­ло нуж­но? Да.

Из че­го же вы сде­ланы?…

Я да­же не за­думы­валась об этом, хо­тя дол­жна бы­ла. Я би­лась над зна­чени­ем на­писан­но­го – тут не до сбо­ра об­разцов. Но, сла­ва бо­гу, то­пог­раф за­дала этот воп­рос: он по­мог пе­ребо­роть на­вяз­чи­вое же­лание спус­кать­ся все даль­ше и даль­ше в тем­но­ту, чи­тать и чи­тать, по­ка текст не кон­чится. Сло­ва эти наш­ли в мо­ем соз­на­нии пло­дород­ную поч­ву и не за­мед­ли­ли пус­тить кор­ни.

По­дой­дя бли­же, я вгля­делась в пер­вую часть пред­ло­жения. За­тей­ли­вые пись­ме­на бы­ли об­ра­зова­ны не­кой гус­той, от­ста­ющей от сте­ны рас­ти­тель­ностью, ко­торую нес­пе­ци­алист при­нял бы за па­порот­ни­ковид­ный мох. На са­мом де­ле мы, ско­рее все­го, име­ли де­ло с раз­но­вид­ностью гриб­ни­цы или ино­го мно­гок­ле­точ­но­го ор­га­низ­ма. От букв тя­нуло сы­ростью, в ко­торой уга­дывал­ся за­пах ме­да. Ми­ни­атюр­ный лес ед­ва за­мет­но рас­ка­чивал­ся, как во­дорос­ли на дне мо­ря.

В кро­шеч­ной эко­сис­те­ме оби­тали ка­кие-то су­щес­тва – по­луп­розрач­ные, спря­тав­ши­еся в зе­леных за­рос­лях. По фор­ме они на­поми­нали ма­лень­кие ла­дош­ки, «паль­цы» ко­торых вен­ча­ли яр­ко-жел­тые на­рос­ты. По­вину­ясь ду­рац­ко­му по­рыву – буд­то не изу­чала би­оло­гию и не прош­ла мно­гоме­сяч­ный курс вы­жива­ния, – я нак­ло­нилась поч­ти вплот­ную. Ес­ли на­писа­но, на­до неп­ре­мен­но про­честь, раз­ве не так?

Бы­ло ли то, что про­изош­ло по­том, к худ­ше­му или, на­обо­рот, к луч­ше­му – уз­нать не суж­де­но. Пот­ре­вожен­ный мо­им дви­жени­ем на­рост на од­ной из ла­дошек в бук­ве «Т» лоп­нул, брыз­нув зо­лотис­той пыль­цой. Я мгно­вен­но от­пря­нула, но все рав­но по­чувс­тво­вала, как что-то по­пало в нос, а в ноз­дри уда­рил при­тор­ный за­пах за­саха­рив­ше­гося ме­да.

На нег­ну­щих­ся но­гах я отош­ла еще даль­ше, мыс­ленно по­мянув од­но из са­мых за­борис­тых ру­гатель­ств то­пог­ра­фа. Мне жи­во пред­ста­вилось, как от­ре­аги­ру­ет пси­холог, ког­да я всем рас­ска­жу, что слу­чилось. Ос­та­валось од­но: скры­вать, – и этот ин­стинкт вы­рабо­тал­ся у ме­ня с детс­тва.

Глу­боко вдох­нув, что­бы унять дрожь в го­лосе, я ска­зала:

– По­хоже на гриб­ни­цу, а бук­вы сос­то­ят из спо­рокар­пи­ев. – На­до бы­ло от­ве­тить хоть что-то: кто смо­жет про­верить, прав­да это или нет?

Ви­димо, внеш­не я ка­залась спо­кой­нее, чем бы­ла на са­мом де­ле. Ни­какой тре­воги со сто­роны то­пог­ра­фа и ан­тро­поло­га, ни­како­го на­мека на то, что они ви­дели, как мне в ли­цо брыз­ну­ла пыль­ца. Я сто­яла поч­ти вплот­ную, а спо­ры бы­ли кро­шеч­ны­ми. Про­из­ве­ду я се­мена мер­тве­цов…

– Гриб­ни­ца? Спо­рокар­пии? – ту­по пов­то­рила за мной то­пог­раф.

– По­доб­ный вид пись­мен­ности не при­меня­ет­ся ни в од­ном че­лове­чес­ком язы­ке, – ска­зала ан­тро­полог. – Мо­жет, так об­ща­ют­ся ка­кие-то жи­вот­ные?

Я не смог­ла сдер­жать смех.

– Нет, та­ких жи­вот­ных нет.

Да­же ес­ли есть, я так и не вспом­ни­ла их наз­ва­ния – ни тог­да, ни по­том.

– Ты ведь шу­тишь? Шу­тишь, да? – спра­шива­ла то­пог­раф.

Она уже бы­ло соб­ра­лась спус­тить­ся, что­бы ра­зоб­ла­чить ме­ня, но так и не сдви­нулась с мес­та.

– Бук­вы сос­то­ят из спо­рокар­пи­ев, они же пло­довые те­ла, – пов­то­рила я, слов­но в тран­се.

Ме­ня ох­ва­тило оце­пене­ние и од­новре­мен­но с ним удушье, буд­то я не мог­ла ды­шать – или не хо­тела, но это то­же бы­ла пси­хичес­кая ре­ак­ция. Я во­об­ще не ощу­щала ни­каких фи­зи­оло­гичес­ких из­ме­нений. Впро­чем, ка­кая раз­ни­ца: в ла­гере вряд ли наш­лось бы средс­тво от че­го-то столь не­из­вес­тно­го на­уке.

Но глав­ным об­ра­зом ме­ня па­рали­зова­ла не­об­хо­димость пе­рева­рить про­изо­шед­шее. Сло­ва сос­то­ят из сим­би­оти­чес­ких пло­довых тел не­из­вес­тно­го мне ви­да. Да­лее бук­вы выб­ра­сыва­ют спо­ры, и зна­чит, чем глуб­же мы бу­дем спус­кать­ся, тем боль­ше ве­ро­ят­ность вдох­нуть их и за­разить­ся. Был ли смысл рас­ска­зывать ос­таль­ным? Нет, ре­шила я, это их толь­ко на­пуга­ет. Эго­ис­тично, сог­ласна. И все же важ­нее бы­ло прос­ле­дить, что­бы они не вдох­ну­ли спо­ры сей­час, а поз­же вер­нуть­ся с над­ле­жащим сна­ряже­ни­ем. Преж­де чем де­лать хоть ка­кие-то вы­воды, нуж­но про­ана­лизи­ровать эко­логи­чес­кие и би­оло­гичес­кие фак­то­ры, а ин­форма­ции, как я все боль­ше убеж­да­лась, ка­тас­тро­фичес­ки не хва­тало.

Я вер­ну­лась в зал. То­пог­раф и ан­тро­полог смот­ре­ли на ме­ня так, буд­то жда­ли еще ка­ких-то под­робнос­тей. Ан­тро­полог во­об­ще бы­ла на взво­де и не пе­рес­та­вая вер­те­ла го­ловой. На­вер­ное, сто­ило при­думать что-ни­будь, что­бы хоть как-то ее ус­по­ко­ить… Но что рас­ска­зать им о сло­вах на сте­не? Это ли­бо не­бываль­щи­на, ли­бо бе­зумие, а то и все вмес­те. Будь сло­ва на­писа­ны на не­из­вес­тном язы­ке, воз­никло бы го­раз­до мень­ше воп­ро­сов.

– Нуж­но вы­бирать­ся на­ружу, – ска­зала я.

Не то что­бы я счи­тала это луч­шим ва­ри­ан­том, но сле­дова­ло ог­ра­дить спут­ниц от воз­дей­ствия спор, по­ка не вы­яс­нится, как они пов­ли­яют на ме­ня. Кро­ме то­го, ос­тань­ся я здесь, не спра­вилась бы с ис­ку­шени­ем вер­нуть­ся на лес­тни­цу и чи­тать, чи­тать… То­пог­ра­фу с ан­тро­поло­гом приш­лось бы удер­жи­вать ме­ня си­лой, и не­из­вес­тно, что бы я тог­да сде­лала.

Спо­рить они не ста­ли. Во вре­мя подъ­ема у ме­ня на се­кун­ду зак­ру­жилась го­лова, хоть мы и на­ходи­лись в зам­кну­том прос­транс­тве. Вмес­те с этим нах­лы­нул ужас: ка­залось, сте­ны сде­ланы не из кам­ня, а из пло­ти, слов­но мы по­пали в глот­ку ка­кого-то зве­ря.

* * *

Выб­равшись на­ружу, мы рас­ска­зали пси­холо­гу об уви­ден­ном, а я про­цити­рова­ла ку­сок пред­ло­жения. Она край­не вни­матель­но выс­лу­шала нас и ре­шила са­ма взгля­нуть на сло­ва. Я не зна­ла, сто­ит ли ее от­го­вари­вать от это­го, и в ито­ге прос­то пре­дуп­ре­дила:

– Толь­ко смот­ри свер­ху, не со сту­пенек. Кто зна­ет, мо­жет, там ток­си­ны. Ког­да вер­немся, нуж­но бу­дет зах­ва­тить рес­пи­рато­ры. – За­печа­тан­ный кон­тей­нер с ни­ми как раз сох­ра­нил­ся с прош­лой эк­спе­диции.

– Без дви­жения нет раз­мышле­ния, – про­из­несла пси­холог, гля­дя мне пря­мо в гла­за.

Я по­чувс­тво­вала не­кий им­пульс, но ни­чего не сде­лала и не ска­зала. Ос­таль­ные и вов­се как буд­то не слы­шали ее слов. Толь­ко по­том до ме­ня дош­ло, что это бы­ло гип­но­тичес­кое вну­шение, пред­назна­чен­ное имен­но мне.

Оче­вид­но, моя ре­ак­ция ее удов­летво­рила, и она спус­ти­лась, ос­та­вив нас с вол­не­ни­ем ждать ее воз­вра­щения. А как быть, ес­ли она не вер­нется? Еще ме­ня тре­вожи­ла собс­твен­ни­чес­кая мысль, что ей то­же за­хочет­ся чи­тать даль­ше, и она не удер­жится. Я не зна­ла, есть ли в сло­вах смысл, но страш­но хо­телось, что­бы он был. Тог­да бы лиш­ние сом­не­ния рас­се­ялись, и я ста­ла бы рас­суждать ло­гичес­ки. Это, по край­ней ме­ре, от­вле­кало от раз­мышле­ний о том, как по­дей­ству­ют спо­ры на мой ор­га­низм.

К счастью, то­пог­раф с ан­тро­поло­гом не ис­пы­тыва­ли же­лания по­гово­рить. Че­рез чет­верть ча­са пси­холог не­ук­лю­же вска­раб­ка­лась по лес­тни­це и, мор­гая, ос­та­нови­лась, по­ка гла­за при­выка­ли к све­ту.

– За­нят­но, – бесс­трас­тно про­из­несла она, вы­бира­ясь из про­ема и сма­хивая па­ути­ну с кос­тю­ма. – Ни­ког­да не встре­чала ни­чего по­доб­но­го… – Она за­мол­ча­ла на по­лус­ло­ве, но, ви­димо, ре­шила не про­дол­жать.

Ее ре­ак­ция бы­ла бо­лее чем стран­ной. Впро­чем, так счи­тала не толь­ко я.

– За­нят­но?! – вос­клик­ну­ла ан­тро­полог. – Ник­то и ни­ког­да не стал­ки­вал­ся с по­доб­ным! Ник­то! Ни­ког­да! И это, по-тво­ему, все­го лишь «за­нят­но»?!

Она бы­ла на гра­ни ис­те­рики. То­пог­раф мол­ча смот­ре­ла на обе­их, как на не­нор­маль­ных.

– Мне те­бя ус­по­ко­ить? – спро­сила пси­холог ме­тал­ли­чес­ким го­лосом.

Ан­тро­полог опус­ти­ла гла­за и что-то не­раз­борчи­во про­бор­мо­тала.

– Нам нуж­но вре­мя, – вкли­нилась я в воз­никшую па­узу, – что­бы все об­ду­мать и ре­шить, что де­лать даль­ше.

Ко­неч­но же, под этим под­ра­зуме­валось, что вре­мя нуж­но мне: что­бы уз­нать, как по­дей­ству­ют спо­ры и при­дет­ся ли соз­на­вать­ся в том, что слу­чилось.

– Бо­юсь, вре­мени-то у нас как раз и нет, – ска­зала то­пог­раф.

По­жалуй, из всех нас она сде­лала са­мые пра­виль­ные вы­воды: нас­то­ящий кош­мар толь­ко на­чинал­ся.

Пси­холог, од­на­ко, сог­ла­силась со мной:

– Да, нуж­но вре­мя. А по­ка что зай­мем­ся тем, за­чем нас сю­да от­пра­вили.

В об­щем, мы вер­ну­лись в ла­герь, по­обе­дали и за­нялись «де­лами на­сущ­ны­ми»: со­бира­ли об­разцы и сни­мали по­каза­ния, ста­ра­ясь не от­хо­дить от ла­геря да­леко, слов­но бо­ялись по­пасть под вли­яние баш­ни. Я про­дол­жа­ла от­сле­живать из­ме­нения в сво­ем ор­га­низ­ме. Бро­сало ли ме­ня в жар или в хо­лод? Боль в ко­лене – от ста­рой трав­мы или что-то но­вое? Я да­же пог­ля­дыва­ла на крас­ную лам­почку, но она не за­гора­лась. Ни­чего страш­но­го не про­ис­хо­дило, я ус­по­ко­илась и убе­дила се­бя, что спо­ры на ме­ня ни­как не дей­ству­ют… хо­тя и зна­ла, что ин­ку­баци­он­ный пе­ри­од мо­жет длить­ся нес­коль­ко ме­сяцев или да­же лет. По край­ней ме­ре, в бли­жай­шие па­ру дней мне ни­чего не уг­ро­жало.

То­пог­раф за­нялась уточ­не­ни­ем вы­дан­ных ру­ководс­твом карт. Ан­тро­полог от­пра­вилась изу­чать раз­ва­лины в по­луки­ломет­ре от ла­геря. Пси­холог ос­та­лась в па­лат­ке за­пол­нять жур­нал: мо­жет, жа­лова­лась, что ее ок­ру­жа­ют пол­ные ду­ры, а мо­жет, опи­сыва­ла во всех под­робнос­тях ут­реннюю на­ход­ку.

Я це­лый час наб­лю­дала за кро­шеч­ной крас­но-зе­леной квак­шей, си­дев­шей на лис­те ло­пуха, еще час прес­ле­дова­ла пе­релив­ча­тую рав­нокры­лую стре­козу (та­кие во­дят­ся толь­ко в го­рах). По­том я заб­ра­лась на вер­хушку сос­ны и смот­ре­ла от­ту­да в би­нокль на по­бережье, где вы­сил­ся ма­як. Мне нра­вилось ла­зать, а еще мне нра­вил­ся оке­ан – вид его ус­по­ка­ивал. Воз­дух здесь был чис­тым и све­жим, сов­сем не как в ми­ре за гра­ницей, где грязь, не­совер­шенс­тво, стрес­сы, ус­та­лость и все во­юют со все­ми – ти­пич­ные бе­ды на­шего вре­мени. Там я не мог­ла от­де­лать­ся от ощу­щения, что вся моя ра­бота сво­дилась к бе­зус­пешным по­пыт­кам спас­ти че­лове­чес­тво от са­мого се­бя.

Бо­гатс­тво би­ос­фе­ры Зо­ны Икс на­ибо­лее яр­ко про­яв­ля­лось в мно­го­об­ра­зии пер­на­тых: от пев­чих пта­шек и дят­лов до бак­ла­нов и бо­родав­ча­тых иби­сов. С вер­ши­ны сос­ны вид­нелся ку­сочек со­лон­ча­ка, и, вни­матель­но приг­ля­дев­шись, я це­лую ми­нуту наб­лю­дала за па­рой выдр. В ка­кое-то мгно­вение они под­ня­ли го­ловы и по­вер­ну­лись в мою сто­рону, буд­то зна­ли, что я на них смот­рю. В ди­кой при­роде я час­то ис­пы­тыва­ла стран­ное ощу­щение то­го, что ве­щи не всег­да то, чем ка­жут­ся. С этим ощу­щени­ем, од­на­ко, на­до бы­ло бо­роть­ся, ина­че оно ме­шало объ­ек­тивно оце­нивать ре­аль­ность.

В рай­оне ма­яка кто-то – су­дя по все­му, боль­шой и груз­ный – про­дирал­ся сквозь трос­тник, но кто это был, я так и не раз­гля­дела. Че­рез не­кото­рое вре­мя тра­ва пе­рес­та­ла ше­велить­ся, и я окон­ча­тель­но упус­ти­ла его из ви­ду. Воз­можно, это был еще один вепрь: они неп­ло­хо пла­вали, пи­тались чем угод­но и лег­ко прис­по­саб­ли­вались к лю­бому аре­алу оби­тания.

В це­лом ра­бота в сво­ей сти­хии пош­ла нам на поль­зу. К ве­черу нап­ря­жение спа­ло, мы нем­но­го ус­по­ко­ились и за ужи­ном пы­тались шу­тить.

– Как бы я хо­тела про­читать твои мыс­ли… – приз­на­лась мне ан­тро­полог.

– Пло­хая за­тея, – от­ве­тила я.

Она зас­ме­ялась. Стран­но. Я вов­се не хо­тела знать, что они обо мне ду­ма­ют, их мыс­ли, тре­воги, ис­то­рии из жиз­ни. За­чем им знать мои?

Од­на­ко я бы­ла не про­тив то­го, что мы ста­новим­ся спло­чен­нее, пусть и на ко­рот­кое вре­мя. Пси­холог раз­ре­шила нам вы­пить по па­ре ба­нок пи­ва из за­паса ал­ко­голя. Нас нем­но­го раз­везло; я сбив­чи­во выс­ка­зала пред­ло­жение под­держи­вать связь друг с дру­гом пос­ле за­вер­ше­ния эк­спе­диции. Я уже прек­ра­тила ис­кать в се­бе ка­кие-то пси­хофи­зи­оло­гичес­кие из­ме­нения и об­на­ружи­ла, что мы с то­пог­ра­фом ла­дим – го­раз­до луч­ше, чем я ожи­дала. Мне по-преж­не­му не нра­вилась ан­тро­полог, но ско­рее в про­фес­си­ональ­ном пла­не, а не из-за ка­кой-то лич­ной неп­ри­яз­ни. Она чем-то на­поми­нала спорт­сме­нов – тех, ко­торые хо­роши на тре­ниров­ках, но на со­рев­но­вани­ях не ах­ти. Вот и она за все вре­мя так и не про­демонс­три­рова­ла не­об­хо­димой вы­дер­жки. Впро­чем, то, что она выз­ва­лась пой­ти в эк­спе­дицию, са­мо по се­бе что-то да зна­чило.

Сол­нце уже заш­ло, мы си­дели воз­ле кос­тра. Со сто­роны бо­лот сно­ва до­нес­ся ноч­ной стон, и мы в прис­ту­пе пь­яной бра­вады от­клик­ну­лись нес­трой­ны­ми го­лоса­ми. По срав­не­нию с баш­ней неч­то из бо­лот ка­залось ста­рым зна­комым. Мы бы­ли уве­рены, что в кон­це кон­цов сфо­тог­ра­фиру­ем его, изу­чим по­веде­ние, околь­цу­ем, прис­во­им ему мес­то в клас­си­фика­ции жи­вой при­роды – и все, тай­на рас­кры­та. В слу­чае с баш­ней та­кой уве­рен­ности не бы­ло.

Од­на­ко неч­то, ви­димо, по­чувс­тво­вало, что мы его пе­ред­разни­ва­ем: сто­ны ста­ли злее и гром­че. По на­шей ком­па­нии про­катил­ся нер­вный сме­шок, и мы за­мол­ча­ли. Пси­холог пос­чи­тала это зна­ком к то­му, что по­ра об­су­дить пла­ны на день.

– Зав­тра мы сно­ва спус­тимся в тун­нель, на этот раз глуб­же, при­нимая со­от­ветс­тву­ющие ме­ры пре­дос­то­рож­ности: в час­тнос­ти, на­денем рес­пи­рато­ры, как пред­ло­жила би­олог. На­де­юсь, нам удас­тся це­ликом за­писать текст на сте­не и вы­яс­нить его при­мер­ный воз­раст, а так­же, воз­можно, глу­бину тун­не­ля. Во вто­рой по­лови­не дня мы воз­вра­ща­ем­ся и про­дол­жа­ем изу­чать ок­рес­тнос­ти. По­доб­ный рас­по­рядок бу­дет пов­то­рять­ся каж­дый день, по­ка мы не со­берем дос­та­точ­но све­дений о тун­не­ле и о том, ка­ково его мес­то в Зо­не.

Баш­ня это, а не тун­нель. Она го­вори­ла так, буд­то мы со­бира­лись ис­сле­довать заб­ро­шен­ный тор­го­вый центр… толь­ко вот бы­ло в ее сло­вах что-то за­учен­ное.

Тут она рез­ко вста­ла и про­из­несла два сло­ва:

– Кон­со­лида­ция влас­ти.

То­пог­раф и ан­тро­полог мгно­вен­но об­мякли, пус­то гля­дя пе­ред со­бой. Оша­рашен­ная, я ско­пиро­вала их по­веде­ние в на­деж­де, что пси­холог не за­метит от­ста­вания. Я не по­чувс­тво­вала ни­како­го им­пуль­са, но по­няла, что нас зап­рограм­ми­рова­ли вхо­дить в транс в от­вет на эту ко­ман­ду пси­холо­га.

Го­лос ее из­ме­нил­ся, стал бо­лее на­порис­тым:

– Вы бу­дете пом­нить, что мы об­су­дили нес­коль­ко ва­ри­ан­тов дей­ствий в от­но­шении тун­не­ля, но в ко­неч­ном сче­те сог­ла­сились при­нять мой план как са­мый пра­виль­ный. Вы бу­дете ис­пы­тывать спо­кой­ствие при мыс­ли об этом пла­не. Вы вер­не­тесь в тун­нель, уве­рен­ные в се­бе, но ста­нете дей­ство­вать по си­ту­ации, как вас учи­ли. Вы не пой­де­те на не­оп­равдан­ный риск. Вы бу­дете ви­деть стро­ение из ра­кушеч­ни­ка, – под­чер­кну­ла она. – Вы бу­дете пол­ностью по­лагать­ся на сво­их кол­лег и по­чувс­тву­ете, как ста­нови­тесь спло­чен­нее. Ког­да вы вый­де­те из тун­не­ля, то вся­кий раз при ви­де ле­тящей пти­цы бу­дете ис­пы­тывать ощу­щение, что вы в нуж­ном мес­те и за­няты нуж­ным де­лом. Ког­да я щел­кну паль­ца­ми, вы за­буде­те этот раз­го­вор, но про­дол­жи­те сле­довать всем мо­им ус­та­нов­кам. Вы по­чувс­тву­ете ус­та­лость и за­хоти­те ра­зой­тись по па­лат­кам, что­бы хо­рошо выс­пать­ся пе­ред зав­траш­ней ра­ботой. Вы не уви­дите снов. Вы не уви­дите кош­ма­ров.

Все это вре­мя я смот­ре­ла в точ­ку пе­ред со­бой. Ког­да она щел­кну­ла паль­ца­ми, я, пос­ле­довав при­меру то­пог­ра­фа и ан­тро­поло­га, уш­ла в свою па­лат­ку. Ду­маю, пси­холог ни­чего не за­подоз­ри­ла.

Нуж­но бы­ло не­мало пе­рева­рить, при­чем баш­ней круг воп­ро­сов не ог­ра­ничи­вал­ся. Мы зна­ли, что пси­холог дол­жна кон­тро­лиро­вать нас в стрес­со­вых си­ту­аци­ях и что для это­го она мо­жет при­бегать к гип­но­тичес­ким ус­та­нов­кам. Вот и сей­час она вро­де бы вы­пол­ня­ла свои обя­зан­ности, как и по­ложе­но, од­на­ко все выг­ля­дело край­не по­доз­ри­тель­но. Од­но де­ло знать, что те­бя мо­гут гип­но­тизи­ровать, и сов­сем дру­гое – наб­лю­дать за этим со сто­роны. За­чем ей вну­шать нам, что баш­ня из ра­кушеч­ни­ка? Как еще она мог­ла на­ми кру­тить?

И са­мое глав­ное, те­перь я до­гада­лась, что со мной сде­лали спо­ры: при­вили не­вос­при­им­чи­вость к гип­но­зу. Я чувс­тво­вала се­бя пре­дате­лем. Пусть пси­холог прес­ле­дова­ла бла­гие це­ли, ме­ня ох­ва­тыва­ла тре­вога при мыс­ли соз­нать­ся ей в том, что гип­ноз на ме­ня боль­ше не дей­ству­ет. Ведь это так­же под­ра­зуме­вало, что пе­рес­та­ют дей­ство­вать и прог­раммы, за­ложен­ные в на­шем обу­чении.

Те­перь я скры­вала не од­ну тай­ну, а две, и, зна­чит, не­ук­лонно от­чужда­лась от пос­тавлен­ной за­дачи и са­мой эк­спе­диции.

* * *

От­чужде­ние в том или ином его ви­де ис­сле­дова­тели Зо­ны Икс ис­пы­тыва­ли и до ме­ня. Я по­няла это, ког­да нам да­ли пос­мотреть ви­де­оза­пись бе­сед с воз­вра­щен­ца­ми из один­надца­той эк­спе­диции. Как толь­ко об­на­ружи­лось, что они вер­ну­лись до­мой, их пой­ма­ли, по­мес­ти­ли в ка­ран­тин и прис­ту­пили к доп­ро­сам. В боль­шинс­тве слу­ча­ев к ру­ководс­тву об­ра­щались род­ные и близ­кие, на­пуган­ные не­ожи­дан­ным по­яв­ле­ни­ем, что не­уди­витель­но. Все до­кумен­ты, най­ден­ные при воз­вра­щен­цах, бы­ли кон­фиско­ваны для даль­ней­ше­го изу­чения. Нам то­же раз­ре­шили с ни­ми оз­на­комить­ся.

Бе­седы дли­лись не очень дол­го, и в них все во­семь учас­тни­ков эк­спе­диции рас­ска­зыва­ли од­но и то же. В Зо­не Икс не об­на­ружи­лось ни­чего не­обыч­но­го. Ни­каких не­обыч­ных внут­ренних кон­флик­тов не про­ис­хо­дило. Од­на­ко че­рез ка­кое-то вре­мя у каж­до­го воз­никло неп­ре­одо­лимое же­лание вер­нуть­ся, что они и сде­лали. При этом ни один не смог объ­яс­нить, как им уда­лось пе­ресечь гра­ницу и по­чему они от­пра­вились пря­миком по до­мам, а не на док­лад к ру­ководс­тву. Прос­то бро­сили все, ос­та­вили жур­на­лы и ка­ким-то об­ра­зом один за дру­гим пе­ренес­лись сю­да.

Во вре­мя бе­седы они дру­желюб­но улы­бались и смот­ре­ли, ус­та­вив­шись в од­ну точ­ку. Речь их зву­чала нес­коль­ко за­тор­мо­жен­но, но они во­об­ще ве­ли се­бя очень спо­кой­но, поч­ти сон­но. Я не мог­ла их от­ли­чить друг от дру­га: все бы­ли та­кие, да­же во­ен­ный спе­ци­алист, ко­ренас­тый и жи­лис­тый, по на­туре че­ловек энер­гичный. У ме­ня сло­жилось впе­чат­ле­ние, что они смот­ре­ли на мир как бы сквозь по­воло­ку, а доп­ра­шива­ющие пы­тались док­ри­чать­ся до них че­рез ог­ромную про­пасть во вре­мени и прос­транс­тве.

Най­ден­ные при них бу­маги ока­зались наб­роска­ми пей­за­жей Зо­ны и не­боль­ши­ми за­мет­ка­ми. Не­кото­рые ри­сова­ли жи­вот­ных или ка­рика­туры на кол­лег. Во всех за­писях и ри­сун­ках ра­но или поз­дно встре­чал­ся ма­як. Впро­чем, ис­кать скры­тый смысл в этих бу­магах – все рав­но, что ис­кать его в ок­ру­жа­ющем ми­ре: да­же ес­ли он есть, то для каж­до­го свой.

В то вре­мя мне хо­телось по­кон­чить со всем, и я ис­ка­ла в пус­тых и чу­жих ли­цах, да­же до бо­ли зна­комых, сво­его ро­да из­бавле­ния. На­мека на то, что уме­реть – не зна­чит прек­ра­тить жить.

02: Внед­ре­ние

На­ут­ро я об­на­ружи­ла, что ощу­щаю все не­обы­чай­но ос­тро: я мог­ла раз­гля­деть каж­дую склад­ку на сос­но­вой ко­ре или мель­кнув­ше­го сре­ди де­ревь­ев дят­ла. Ус­та­лость, ос­тавшу­юся с че­тырех­днев­но­го марш-брос­ка до ба­зово­го ла­геря, как ру­кой сня­ло. Еще один эф­фект воз­дей­ствия спор или прос­то ска­зыва­ет­ся здо­ровый сон? Я ощу­щала по­ис­ти­не не­быва­лый при­лив сил, так что мне бы­ло все рав­но.

Од­на­ко вско­ре ужас­ная но­вость зас­та­вила ме­ня вер­нуть­ся с не­бес на зем­лю: ан­тро­полог ис­чезла, от нее ос­та­лась лишь пус­тая па­лат­ка. Еще боль­ше нас­то­ражи­вал вид пси­холо­га: гла­за крас­ные, ру­ки дро­жат, во­лосы рас­тре­паны силь­нее обыч­но­го, а бо­тин­ки в гря­зи. Она дер­жа­лась за пра­вый бок, как ра­неная.

– Где ан­тро­полог? – на­села на нее то­пог­раф, я же ре­шила про­мол­чать, пы­та­ясь сос­та­вить собс­твен­ную кар­ти­ну слу­чив­ше­гося.

Хо­телось спро­сить: «Что ты сде­лала с ан­тро­поло­гом?» – вот толь­ко не с че­го. Пси­холог ве­ла се­бя так же, как и всег­да. Да, я зна­ла, ка­кие фо­кусы она с на­ми выт­во­ря­ет, но это вов­се не по­вод де­лать из нее вра­га.

От­вет пси­холо­га ока­зал­ся не­ожи­дан­ным и сов­сем не ус­по­ка­ивал:

– Я раз­го­вари­вала с ней пе­ред сном. То, с чем мы стол­кну­лись в… зда­нии… на­пуга­ло ее – нас­толь­ко, что она ре­шила по­кинуть эк­спе­дицию. Сей­час она на пу­ти к гра­нице, где бу­дет ожи­дать из­вле­чения. У нее с со­бой те­кущий от­чет, что­бы со­об­щить ру­ководс­тву о про­делан­ной ра­боте.

На ее ли­це – как всег­да, в са­мый не­подо­ба­ющий мо­мент – по­яви­лась тон­кая ух­мылка. У ме­ня за­чеса­лись ру­ки.

– Она ос­та­вила все сна­ряже­ние, да­же пис­то­лет, – за­мети­ла то­пог­раф.

– Она взя­ла толь­ко са­мое не­об­хо­димое, что­бы у нас бы­ло боль­ше при­пасов и до­пол­ни­тель­ное ору­жие.

– По-тво­ему, нам по­надо­бит­ся до­пол­ни­тель­ное ору­жие? – спро­сила я.

Мне прав­да бы­ло лю­бопыт­но: в ка­кой-то ме­ре пси­холог за­нима­ла ме­ня не мень­ше баш­ни. Ка­ковы ее мо­тивы? Ее ло­гика? По­чему бы не при­бег­нуть к гип­но­зу сей­час?… Ви­димо, есть ве­щи, ко­торые не под­да­ют­ся вну­шению. А мо­жет, с каж­дым пос­ле­ду­ющим ра­зом дей­ствие гип­но­за сла­бе­ет. Или у нее нет сил пос­ле то­го, что про­изош­ло ночью.

– Ни­ког­да не зна­ешь, что мо­жет при­годить­ся, – от­ве­тила пси­холог. – Но нам оп­ре­делен­но не нуж­ны лю­ди, не спо­соб­ные вы­пол­нять свою ра­боту.

Мы с то­пог­ра­фом ус­та­вились на пси­холо­га. То­пог­раф скрес­ти­ла ру­ки на гру­ди. От нас тре­бова­ли вни­матель­но сле­дить за кол­ле­гами на слу­чай рез­ко­го ухуд­ше­ния их пси­хичес­ко­го са­мочувс­твия. Ве­ро­ят­но, мы обе сей­час ду­мали об од­ном и том же: нуж­но сде­лать вы­бор. Ли­бо по­верить пси­холо­гу на сло­во, ли­бо же об­ви­нить ее во лжи и, как следс­твие, ос­тать­ся без ли­дера в кри­тичес­кой си­ту­ации. А ес­ли мы за­хотим пой­ти по нап­равле­нию к гра­нице, что­бы про­верить ее рас­сказ, и на­гоним ан­тро­поло­га… хва­тит ли у нас сме­лос­ти сно­ва вер­нуть­ся в ла­герь?

– У нас есть план, и его на­до при­дер­жи­вать­ся. Не­об­хо­димо про­дол­жить изу­чение… баш­ни. – Пси­холог яв­но пы­талась скло­нить ме­ня на свою сто­рону.

То­пог­раф ко­леба­лась, бо­рясь с вну­шени­ем, сде­лан­ным на­кану­не: еще один по­вод для тре­воги. Я не со­бира­лась ухо­дить из Зо­ны Икс, не ис­сле­довав баш­ню, – это­го тре­бова­ла каж­дая кле­точ­ка мо­его ор­га­низ­ма. В об­щем, мне не хо­телось те­рять оче­ред­ную спут­ни­цу и ос­та­вать­ся с пси­холо­гом один на один. Я ей не до­веря­ла и к то­му же по-преж­не­му не зна­ла, как спо­ры дей­ству­ют на мой ор­га­низм.

– Сог­ласна. Нуж­но про­дол­жить вы­пол­не­ние за­дания. Мы спра­вим­ся и без ан­тро­поло­га.

Я прис­таль­но пос­мотре­ла на то­пог­ра­фа, тем са­мым да­вая обе­им яс­но по­нять: поз­же мы обя­затель­но вер­немся к воп­ро­су о том, что же слу­чилось ночью. То­пог­раф уг­рю­мо кив­ну­ла и от­верну­лась. Пси­холог вздох­ну­ла – то ли от об­легче­ния, то ли от ус­та­лос­ти.

– Зна­чит, ре­шено, – ска­зала она и, отод­ви­нув то­пог­ра­фа, пош­ла го­товить зав­трак.

До это­го зав­трак всег­да го­тови­ла ан­тро­полог.

* * *

Ког­да мы приш­ли к баш­не, рас­клад сил сно­ва из­ме­нил­ся. Мы с то­пог­ра­фом на­били рюк­за­ки едой и пить­ем на це­лый день, взя­ли ору­жие, на­дели рес­пи­рато­ры для за­щиты от спор (хо­тя мне уже бы­ло поз­дно) и кас­ки с зак­реплен­ны­ми на них фо­нари­ками. Пси­холог в этих при­готов­ле­ни­ях не учас­тво­вала.

– Я ос­та­нусь ка­ра­улить, – ска­зала она.

– На слу­чай че­го? – спро­сила я не­довер­чи­во.

Мне не хо­телось упус­кать ее из ви­ду. Ид­ти нуж­но бы­ло всем вмес­те, на рав­ных: ос­тавшись на­вер­ху, она по­луча­ла пол­ную власть над на­ми.

То­пог­ра­фу это то­же не пон­ра­вилось.

– Пой­дем с на­ми, – чуть ли не умо­ляла она дро­жащим го­лосом. – Втро­ем бе­зопас­нее.

– Бу­дет луч­ше, ес­ли кто-то ос­та­нет­ся ох­ра­нять вход, – ска­зала пси­холог и вста­вила в пис­то­лет обой­му. Лязг ме­тал­ла проз­ву­чал не­ожи­дан­но гром­ко.

То­пог­раф сжа­ла вин­товку с та­кой си­лой, что по­беле­ли паль­цы.

– Ты идешь с на­ми.

– Ид­ти всем вмес­те – не­оп­равдан­ный риск, – про­из­несла пси­холог с на­жимом, и по ин­то­нации я по­няла, что это бы­ло вну­шение.

То­пог­раф ос­ла­била хват­ку. Поч­ти се­кун­ду ее ли­цо не вы­ража­ло ни­чего.

– Ты пра­ва, – ска­зала она. – Ко­неч­но же, ты пра­ва. Так бу­дет луч­ше.

Двое про­тив од­но­го. По спи­не у ме­ня про­бежа­ли му­раш­ки.

Пси­холог по­вер­ну­лась ко мне, и я спо­кой­но вы­дер­жа­ла ее взгляд. В го­лову при­ходи­ли жут­кие мыс­ли о том, что она сде­ла­ет даль­ше: пе­рек­ро­ет вход к на­шему воз­вра­щению? Или пе­рес­тре­ля­ет по­оди­ноч­ке, сто­ит нам вый­ти на свет?… Вот толь­ко од­но «но»: она мог­ла пе­ребить нас всех спя­щими ког­да угод­но.

– Да, те­бе не­обя­затель­но ид­ти с на­ми, – про­из­несла я че­рез мгно­вение. – Твое мес­то здесь.

И под прис­таль­ным взгля­дом пси­холо­га мы на­чали спус­кать­ся. Как на­кану­не.

* * *

Ед­ва мы спус­ти­лись в пер­вый зал, еще до то­го, как вош­ли под ар­ку и уви­дели на­писан­ный на сте­не текст… я по­чувс­тво­вала, что баш­ня ды­шит, при­чем не толь­ко ды­шит, но и пуль­си­ру­ет, слов­но где-то в ее нед­рах бь­ет­ся сер­дце. Сте­ны по-преж­не­му ни­чем не вы­деля­лись, раз­ве что от них те­перь ис­хо­дило се­реб­ристое све­чение… а вот на ощупь они бы­ли не из кам­ня, а из пло­ти! Пе­ред гла­зами все поп­лы­ло, и я осе­ла на пол. То­пог­раф тут же под­ско­чила ко мне и при­нялась под­ни­мать. Ког­да я на­конец вста­ла на но­ги, ме­ня, ка­жет­ся, тряс­ло. Не знаю, по­лучит­ся ли как сле­ду­ет пе­редать сло­вами то, что я по­няла: баш­ня – жи­вая. Мы внут­ри ка­кого-то ор­га­низ­ма.

– Что слу­чилось? Ты ме­ня слы­шишь? – Из-за рес­пи­рато­ра го­лос то­пог­ра­фа зву­чал приг­лу­шен­но.

Я схва­тила ее за ру­ку и при­жала ла­донью к сте­не. С кри­ком «Пус­ти!» она по­пыта­лась выр­вать­ся, но я дер­жа­ла.

– Чувс­тву­ешь? Хоть что-ни­будь? – спра­шива­ла я.

– Что я дол­жна чувс­тво­вать? О чем ты?

Она бы­ла на­пуга­на: яс­ное де­ло, с ее точ­ки зре­ния, я сош­ла с ума. Но это ме­ня не ос­та­нав­ли­вало.

– Сте­на пуль­си­ру­ет. Чувс­тву­ешь?

Я от­пусти­ла ее ру­ку и отош­ла. То­пог­раф глу­боко вдох­ну­ла и за­дер­жа­ла ла­донь на сте­не.

– Нет. Хо­тя… Нет, ни­чего.

– А сте­на? Из че­го она?

– Из кам­ня, ко­неч­но же.

В све­те фо­нари­ка она бы­ла по­хожа на мер­тве­ца: вмес­то глаз ог­ромные чер­ные про­валы, но­са и рта нет – их скры­ва­ет рес­пи­ратор.

Я наб­ра­ла в лег­кие воз­ду­ха. Мне хо­телось вы­валить все сра­зу: у ме­ня в ор­га­низ­ме спо­ры, пси­холог при­бега­ет к гип­но­зу ча­ще, чем мы ду­ма­ем, сте­ны сде­ланы из жи­вой тка­ни. Но я сдер­жа­лась. «Со­берись, тряп­ка!» – го­вари­вал мой муж. Так я и сде­лала. Раз то­пог­раф не в сос­то­янии уви­деть и по­чувс­тво­вать то же, что и я, и не бы­ло спо­соба ее зас­та­вить, при­ходи­лось прит­во­рять­ся. Нам нуж­но ид­ти.

– Про­еха­ли, – ска­зала я. – Ми­нут­ное пом­ра­чение.

– Слу­шай, да­вай вы­бирать­ся. Ты не в се­бе.

Нам го­вори­ли: в Зо­не Икс у мно­гих на­чина­ют­ся гал­лю­цина­ции. Ско­рее все­го, то­пог­раф по­дума­ла, что со мной так и слу­чилось.

Я взгля­нула на чер­ную ко­робоч­ку.

– От­бой, лам­почка не го­рит. Все в по­ряд­ке. – Нуж­но бы­ло раз­ря­дить об­ста­нов­ку, хо­тя шут­ка выш­ла на­тяну­той.

– У те­бя гал­лю­цина­ции, – не уни­малась то­пог­раф.

А ты во­об­ще ни­чего не ви­дишь.

– На­вер­ное, – кив­ну­ла я. – Но мы дол­жны со­об­щать друг дру­гу обо всем, ведь так? И ес­ли я за­мети­ла то, че­го не за­меча­ешь ты, мо­жет, это име­ет зна­чение?

То­пог­раф на се­кун­ду за­дума­лась, взве­шивая мои сло­ва.

– Как ты?

– Нор­маль­но, – сов­ра­ла я. – Ме­рещить­ся пе­рес­та­ло.

Сер­дце би­лось, как зверь в клет­ке, пы­та­ясь выр­вать­ся на­ружу. Блед­ное све­чение на­чало пе­репол­зать со сте­ны на то­пог­ра­фа. Нет, ни­чего не пе­рес­та­ло. Ни­чего не нор­маль­но.

– Тог­да идем даль­ше, – ска­зала то­пог­раф. – Но ес­ли вдруг сно­ва уви­дишь что-то не­обыч­ное, то сра­зу ска­жи. Обе­ща­ешь?

Пом­нится, я ед­ва удер­жа­лась от сме­ха. Не­обыч­ное? Стран­ные пись­ме­на из кро­шеч­ных не­из­вес­тных ор­га­низ­мов на сте­не – по­дой­дет?

– Обе­щаю. Но и ты то­же го­вори, хо­рошо? – Я ре­шила пос­та­вить ей та­кое же ус­ло­вие: пусть пой­мет, что и она не зас­тра­хова­на от по­доб­но­го.

– Угу. Толь­ко еще раз дот­ро­нешь­ся до ме­ня – и я за се­бя не от­ве­чаю. – Ей не нра­вилось, что я силь­нее ее.

Я сог­ласно кив­ну­ла.

Об­ме­няв­шись пус­ты­ми обе­щани­ями, мы на­чали спус­кать­ся по лес­тни­це в нут­ро баш­ни. Нас ок­ру­жало не­видан­ное раз­но­об­ра­зие жиз­ни: ужа­са­ющей, но вмес­те с тем прек­расной. Мозг ед­ва ус­пе­вал все это вос­при­нять, но я зас­тавля­ла се­бя, впро­чем, как всег­да, с тех пор, как ста­ла би­оло­гом.

* * *

Ме­ня иног­да спра­шива­ют, по­чему я ста­ла би­оло­гом. Это идет из детс­тва, из до­ма, где я вы­рос­ла, и за­рос­ше­го бас­сей­на на зад­нем дво­ре. Моя мать бы­ла ху­дож­ни­цей – и до­воль­но ус­пешной, – по­ка не пе­режи­ла нер­вный срыв, из-за че­го прис­трас­ти­лась к ал­ко­голю и рас­те­ряла за­каз­чи­ков. Отец был бух­галте­ром без пос­то­ян­но­го мес­та ра­боты, за­то всег­да с па­рой-дру­гой идей, как по­быс­трее раз­бо­гатеть, но из них ред­ко вы­ходи­ло что-ни­будь пут­ное. Оба не мог­ли сос­ре­дото­чить­ся на чем-то од­ном на сколь­ко-ни­будь дли­тель­ное вре­мя. По­рой я ду­мала, что ме­ня им под­бро­сили.

Бас­сейн был не­боль­шой, в фор­ме фа­соли­ны, но да­же на не­го у ро­дите­лей не хва­тало ни вре­мени, ни же­лания. Вско­ре пос­ле то­го, как мы сня­ли дом, вок­руг бас­сей­на вы­маха­ла тра­ва – пре­иму­щес­твен­но осо­ка, кус­тарни­чек пог­ло­тил цепь, на­тяну­тую в ка­чес­тве ог­ражде­ния, меж­ду пли­тами, ко­торы­ми бы­ла вы­моще­на до­рож­ка, про­рос мох. Шли дож­ди, во­ды все при­быва­ло, и от раз­мно­жив­шихся во­дорос­лей она ста­ла со­леной. Над ней пос­то­ян­но кру­жились стре­козы. По­яви­лись жа­бы, а вмес­те с ни­ми мно­жес­тво хвос­та­тых то­чек – го­ловас­ти­ки. Рас­пло­дились во­домер­ки и дру­гие вод­ные на­секо­мые. Ког­да ро­дите­ли зас­та­вили ме­ня из­ба­вить­ся от сто­лит­ро­вого ак­ва­ри­ума, я вы­пус­ти­ла ры­бок в бас­сейн – не­кото­рые да­же пе­режи­ли рез­кую сме­ну об­ста­нов­ки. Прив­ле­чен­ные ры­бой, ля­гуш­ка­ми и на­секо­мыми, к нам по­вади­лись мес­тные пти­цы: цап­ли и квак­вы. Ка­ким-то чу­дом в бас­сей­не за­велись ма­лень­кие че­репа­хи, но как они ту­да по­пали, не пред­став­ляю.

Все­го за нес­коль­ко ме­сяцев бас­сейн прев­ра­тил­ся в пол­но­цен­ную эко­сис­те­му. Я ти­хонеч­ко про­ходи­ла за скри­пящую ка­лит­ку, са­дилась на прор­жа­вев­ший шез­лонг, ко­торый пос­та­вила в даль­нем уг­лу дво­ра, и смот­ре­ла. Я всег­да лю­била бы­вать ря­дом с во­до­ема­ми, хоть и страш­но бо­ялась уто­нуть.

Мать с от­цом в это вре­мя си­дели до­ма и за­нима­лись вся­кими скуч­ны­ми «взрос­лы­ми» де­лами, иног­да гром­ко. Я не об­ра­щала на них вни­мания, пог­ру­жен­ная в свой ми­рок.

Моя хро­ничес­кая зам­кну­тость бес­по­ко­ила ро­дите­лей, и они чи­тали нуд­ные но­тации, буд­то хо­тели убе­дить ме­ня, что за­нима­ют­ся мо­им вос­пи­тани­ем. У ме­ня ма­ло (чи­тай – нет) дру­зей, уве­щева­ли они, мне по­ра за­раба­тывать день­ги… А ког­да я го­вори­ла им, что мне приш­лось пря­тать­ся от ху­лига­нов в пус­тых гра­вий­ных ямах за шко­лой, как трус­ли­вому му­равь­ино­му ль­ву, или ког­да од­нажды в оче­реди в сто­ловую я раз­би­ла од­ноклас­сни­це нос – «прос­то так», она все­го лишь поз­до­рова­лась со мной, они не зна­ли, что от­ве­тить.

Так мы и жи­ли: у них своя жизнь, у ме­ня своя. Боль­ше все­го я лю­била иг­рать в би­оло­га, хо­тя и не зна­ла точ­но, чем они за­нима­ют­ся, а из иг­ры час­то вы­рас­та­ет ре­аль­ная ко­пия то­го, че­му ты под­ра­жа­ешь. Я ве­ла днев­ни­ки наб­лю­дений за бас­сей­ном, мог­ла от­ли­чать ля­гушек друг от дру­га (ко­неч­но же, Пры­гунок сов­сем не по­хож на Ква­кунью) и зна­ла, в ка­ком ме­сяце в тра­ве за­копо­шит­ся их мо­лод­няк. Я зна­ла, ка­кие цап­ли жи­вут у нас круг­лый год, а ка­кие уле­та­ют на зи­му. Раз­ли­чать жу­ков и стре­коз бы­ло слож­нее, как и рас­счи­тать их жиз­ненные цик­лы, но я все рав­но упор­но ста­ралась в этом ра­зоб­рать­ся. Кста­ти, книг по эко­логии и би­оло­гии я в ру­ки не бра­ла: хо­тела до все­го дой­ти са­мос­то­ятель­но.

Брать­ев и сес­тер у ме­ня не бы­ло, и я нас­толь­ко при­вык­ла к оди­ночес­тву, что мог­ла наб­лю­дать за сво­им ми­ни­атюр­ным ра­ем хоть це­лую веч­ность. Я да­же смас­те­рила ка­меру для под­водной съ­ем­ки, при­цепив к фо­то­ап­па­рату во­донеп­ро­ница­емый фо­нарик и про­тянув длин­ный про­вод к кноп­ке спус­ка: ос­та­валось толь­ко опус­тить это прис­по­соб­ле­ние в мут­ную во­ду и поп­ро­бовать сде­лать сним­ки. Не знаю, сра­бота­ло бы или нет, так как вне­зап­но у ме­ня кон­чи­лось вре­мя. Ро­дите­ли вко­нец ра­зори­лись, на арен­ду до­ма де­нег не хва­тало. Мы пе­ре­еха­ли в кро­шеч­ную квар­ти­ру, по­лови­ну ко­торой за­нима­ли кар­ти­ны ма­тери, на мой взгляд, боль­ше по­хожие на обои. Ут­ра­та бас­сей­на ста­ла мо­ей са­мой серь­ез­ной дет­ской трав­мой. Уви­дят ли но­вые хо­зя­ева его кра­соту и ос­та­вят та­ким, как есть, или бес­по­щад­но унич­то­жат все и вер­нут ему пер­во­началь­ный об­лик?

До сих пор не знаю. Я так и не ре­шилась при­ехать ту­да, хоть это мес­то и бы­ло цен­нее вся­кого сок­ро­вища. Мне ос­та­валось лишь смот­реть в бу­дущее и ис­кать при­мене­ние зна­ни­ям, по­лучен­ным в хо­де наб­лю­дения за жи­вым ми­ром бас­сей­на. Хо­рошо это или пло­хо, но я ста­ралась ни­ког­да не ог­ля­дывать­ся. Ес­ли про­ект пе­рес­та­вали фи­нан­си­ровать или изу­ча­емую тер­ри­торию вы­купа­ла под зас­трой­ку ка­кая-ни­будь круп­ная ор­га­низа­ция, я все бро­сала и ухо­дила. Есть по­тери, пе­режить ко­торые во вто­рой раз нель­зя. Есть при­вязан­ности та­кие глу­бокие, что ког­да они рвут­ся, ты это слы­шишь.

Спус­ка­ясь в баш­ню, я сно­ва, впер­вые за дол­гое вре­мя, по­чувс­тво­вала жаж­ду от­кры­тий, как в детс­тве. Но ме­ня не по­кида­ло пред­чувс­твие, что все вот-вот обор­вется.

* * *

Там, где по­ко­ит­ся зло­вон­ный плод, что греш­ник пре­под­нес на дла­ни сво­ей, про­из­ве­ду я се­мена мер­тве­цов и раз­де­лю его с чер­вя­ми, что

Сту­пеням – бе­лым, по­хожим на зу­бы фан­тасти­чес­ко­го зве­ря, – не бы­ло кон­ца. Мы шли и шли по ним, пос­коль­ку боль­ше бы­ло не­куда. По­рой мне хо­телось ви­деть толь­ко то, что ви­дела то­пог­раф. Те­перь я по­нима­ла, от че­го нас пы­талась ог­ра­дить пси­холог. Кста­ти, ин­те­рес­но, как она са­ма вы­дер­жа­ла это зре­лище: ее-то за­щищать бы­ло не­кому…

По­нача­лу я ви­дела «все­го лишь» сло­ва, но и это­го хва­тало спол­на. Они тя­нулись вдоль внут­ренней сте­ны при­мер­но на од­ной и той же вы­соте. На пер­вых по­рах я за­писы­вала их, но текст ока­зал­ся не­веро­ят­но длин­ным, смысл то воз­ни­кал, то те­рял­ся, и сле­довать за ним зна­чило ид­ти в ни­куда. Мы с то­пог­ра­фом сра­зу же до­гово­рились: сей­час фик­си­ру­ем толь­ко са­мо на­личие слов, а фо­тог­ра­фиро­вать бес­ко­неч­ное пред­ло­жение бу­дем в дру­гой день.

и раз­де­лю его с чер­вя­ми, что ко­пошат­ся во ть­ме и пи­та­ют мир сво­ими со­ками, а из по­лутем­ных за­лов иных прос­транств тя­нут­ся те­ни, ко­их не дол­жно быть, жаж­ду­щие на­конец уви­деть и быть уви­ден­ны­ми

Не за­мечать зло­вещий текст бы­ло не­воз­можно. Он прес­ле­довал нас, про­никал в на­ши раз­го­воры, ког­да мы пы­тались за­регис­три­ровать то, что ви­дели вдво­ем. Ли­бо пси­холог на­мерен­но «поз­во­лила» нам ви­деть сло­ва и как они на­писа­ны, ли­бо на­ше соз­на­ние и без то­го пло­хо справ­ля­лось с по­дав­ле­ни­ем нас­то­яще­го об­ли­ка баш­ни.

Спус­ка­ясь в тем­но­ту, мы обе чувс­тво­вали, что воз­дух стал прох­ладным и сы­рым, в нем по­явил­ся слад­ко­ватый за­пах нек­та­ра. Мы обе ви­дели кро­шеч­ных ла­доне­об­разных су­ществ, оби­та­ющих сре­ди букв. По­толок ока­зал­ся вы­ше, чем мы пред­по­лага­ли, и на нем в све­те фо­нарей блес­те­ла па­ути­на сле­дов, ос­тавлен­ных улит­ка­ми или слиз­ня­ми. То тут, то там вид­не­лись ос­тров­ки мха и ли­шай­ни­ка, меж­ду ко­торы­ми, де­монс­три­руя уди­витель­ную цеп­кость, бро­дили на длин­ных лап­ках-хо­дулях проз­рачные пе­щер­ные ам­фи­поды.

Кое-что ви­дела толь­ко я. Сте­ны, рит­мично пуль­си­ру­ющие в такт ды­ханию баш­ни. Сло­ва, мер­ца­ющие и ме­ня­ющие цвет, как ка­рака­тицы. В нес­коль­ких сан­ти­мет­рах над сло­вами и под ни­ми вид­не­лись сле­ды пре­дыду­щего тек­ста, на­писан­но­го тем же по­чер­ком. Они на­поми­нали во­дяной знак на сте­не – блед­но-зе­леный или блед­но-фи­оле­товый от­тиск, в ко­тором толь­ко при прис­таль­ном рас­смот­ре­нии уга­дыва­лись бук­вы. Как пра­вило, фра­зы пов­то­ряли ос­новной текст, но не­кото­рые от­ли­чались.

По­ка то­пог­раф фо­тог­ра­фиро­вала от­дель­ные сло­ва, я улу­чала ми­нут­ку, что­бы про­честь «умер­ший» текст и най­ти раз­ли­чия. Чи­тал­ся он с тру­дом: од­ни фра­зы нак­ла­дыва­лись на дру­гие, то об­ры­ва­ясь, то на­чина­ясь сно­ва, и от­де­лить их друг от дру­га по­рой ста­нови­лось не­воз­можно. Сло­ев бы­ло мно­го, и это поз­во­ляло пред­по­ложить, что про­цесс шел дол­гое вре­мя. Увы, я не име­ла ни­како­го пред­став­ле­ния о дли­не «цик­ла», так что не мог­ла при­кинуть да­же приб­ли­зитель­ный воз­раст тек­ста.

На сте­не встре­чались и дру­гие над­пи­си. Я не бы­ла уве­рена, ви­дит ли их то­пог­раф, по­это­му на вся­кий слу­чай ре­шила удос­то­верить­ся.

– Те­бе это зна­комо? – спро­сила я, ука­зывая на пе­реп­ле­тен­ную вязь, ко­торая тя­нулась чуть ни­же и чуть вы­ше ста­рого тек­ста.

Я не сра­зу рас­позна­ла упо­рядо­чен­ный узор: что-то вро­де сце­пив­шихся друг с дру­гом скор­пи­онов. Не­понят­но бы­ло, язык ли это во­об­ще – боль­ше по­хоже на де­кора­тив­ный ор­на­мент.

Сла­ва бо­гу, то­пог­раф то­же его ви­дела.

– Нет, не зна­комо, – ска­зала она. – Хо­тя я в этом не раз­би­ра­юсь.

За­хоте­лось вы­ругать­ся, но не на спут­ни­цу. Увы, ни у нее, ни у ме­ня не хва­тало зна­ний, что­бы ра­зоб­рать­ся с этой за­гад­кой: здесь ну­жен лин­гвист. Мы сколь­ко угод­но мог­ли бы смот­реть на эту вязь, но я все рав­но ви­дела в ней раз­росший­ся ко­ралл, а то­пог­ра­фу, на­вер­ное, она боль­ше на­поми­нала схе­матич­ное изоб­ра­жение ре­ки с при­тока­ми.

В кон­це кон­цов все-та­ки уда­лось вы­удить нес­коль­ко чи­та­емых фраг­ментов:

«Мне нет по­коя, по­ка ми­ром пра­вит зло…»

«Кто зна­ет це­ну тер­пе­нию и да­рит про­щение, тот дос­то­ин Божь­ей люб­ви…»

«Из­бран в ус­лу­жение выс­шей си­ле…»

Ос­новное пред­ло­жение на­поми­нало мрач­ную ма­лопо­нят­ную про­поведь – эти от­рывки, впро­чем, от­ли­чались от нее толь­ко мень­шим па­фосом.

Что это? Вы­дер­жки из чь­их-то за­писок, мо­жет, учас­тни­ков прош­лых эк­спе­диций? Ес­ли да, то за­чем они тут и как дав­но по­яви­лись?

Все эти воп­ро­сы бу­дем об­суждать по­том, на по­вер­хнос­ти. Что­бы от­влечь­ся от лю­бых ин­тер­пре­таций, я ме­хани­чес­ки, как ро­бот, фо­тог­ра­фиро­вала ка­зав­ши­еся важ­ны­ми фра­зы (то­пог­раф ду­мала, что я сни­маю пус­тую сте­ну или не мо­гу на­вес­ти объ­ек­тив на са­мо пред­ло­жение). Ка­раку­ли ста­нови­лись все бо­лее и бо­лее пу­га­ющи­ми: «…в чер­ной во­де, под по­луноч­ным сол­нцем те пло­ды соз­ре­ют и в тем­ном мол­ча­нии, что зо­вут зо­лотом, лоп­нут, и все уз­рят ги­бель­ную неп­рочность зем­ли…»

Эти сло­ва ме­ня уби­вали. По хо­ду дви­жения я со­бира­ла об­разцы, но без осо­бого эн­ту­зи­аз­ма. Все эти крош­ки в про­бир­ках… что они мне рас­ска­жут? Бо­юсь, нем­но­го. По­рой при­ходит ощу­щение, что ис­ти­ну сле­ду­ет ис­кать не под мик­роско­пом.

А еще че­рез не­кото­рое вре­мя сер­дце­би­ение за сте­ной ста­ло та­ким гром­ким, что, улу­чив мо­мент, ког­да то­пог­раф от­вернет­ся, я не­замет­но вста­вила в уши за­тыч­ки. Те­перь, как и она, я слы­шала лишь звук собс­твен­но­го ды­хания.

* * *

Мы шли еще час, и вдруг то­пог­раф ос­та­нови­лась.

– Те­бе не ка­жет­ся, что чем даль­ше, тем сло­ва… све­жее?

– В смыс­ле – све­жее?

– На­писа­ны не­дав­но.

Я от­кры­ла рот от удив­ле­ния. Это я дол­жна бы­ла за­метить раз­ни­цу – не она. По­хоже, я слиш­ком сос­ре­дото­чилась на том, что­бы наб­лю­дать за про­ис­хо­дящим как бы со сто­роны, прос­то фик­си­руя фак­ты. Те­перь, од­на­ко, чувс­тво отс­тра­нен­ности уле­тучи­валось на гла­зах.

– Да­вай вык­лю­чим фо­нари­ки, – пред­ло­жила я и по­гаси­ла свой.

То­пог­раф не ре­шалась пос­ле­довать мо­ему при­меру: все еще не до­веря­ла мне пос­ле слу­чив­ше­гося в вер­хнем за­ле. Впро­чем, труд­но пред­ста­вить, что­бы кто-то на ее мес­те, не раз­ду­мывая, сог­ла­сил­ся бы пог­ру­зить­ся в тем­но­ту. Но все-та­ки она это сде­лала. Де­ло в том, что я на­мерен­но ос­та­вила пис­то­лет в ко­буре, а зна­чит, при не­об­хо­димос­ти она мог­ла бы с лег­костью прис­тре­лить ме­ня – дос­та­точ­но лов­ким дви­жени­ем снять вин­товку с пле­ча. Ожи­дать по­доб­но­го бы­ло не­логич­но, но эта мысль приш­ла в го­лову так быс­тро, как буд­то мне ее на­вяза­ли из­вне.

На уши по-преж­не­му да­вил пульс баш­ни, сло­ва на сте­не ко­лыха­лись в такт ее ды­ханию – они и прав­да бы­ли под­вижнее и све­тились яр­че, чем на­вер­ху. Ка­залось, их на­писа­ли перь­евой руч­кой, а чер­ни­ла еще не вы­сох­ли. Све­жесть – влаж­ная, от­четли­вая и вяз­кая

Это не­во­об­ра­зимое мес­то на­тал­ки­вало на са­мые бе­зум­ные мыс­ли, и я пос­пе­шила оз­ву­чить их, по­ка то­пог­ра­фу не приш­ло в го­лову то же са­мое:

– Вни­зу что-то есть, и оно пи­шет этот текст – впол­не ве­ро­ят­но, до сих пор.

Вы­ходи­ло, что мы изу­чали ор­га­низм, внут­ри ко­торо­го на­ходил­ся еще один – не ме­нее за­гадоч­ный, – и он, в свою оче­редь, ис­поль­зо­вал дру­гие ор­га­низ­мы, что­бы сос­тавлять из них бук­вы и сло­ва. По срав­не­нию с баш­ней бас­сейн, ко­торым я так гор­ди­лась в детс­тве, ка­зал­ся ка­ким-то од­но­мер­ным.

Ког­да мы сно­ва вклю­чили фо­нари­ки, я уви­дела в гла­зах то­пог­ра­фа страх, но вмес­те с ним и стран­ную ре­шимость. Что она раз­гля­дела во мне, не пред­став­ляю.

– По­чему ты ска­зала что-то? – спро­сила она.

Я не­пони­ма­юще взгля­нула на нее.

– Ты ска­зала «что-то», а не «кто-то». По­чему?

Я по­жала пле­чами.

– Дос­та­вай пис­то­лет, – бро­сила то­пог­раф, пря­ча нас­то­ящие эмо­ции под мас­кой гад­ли­вос­ти.

Мне по боль­шо­му сче­ту бы­ло все рав­но, и я под­чи­нилась. Впро­чем, с пис­то­летом в ру­ках я чувс­тво­вала се­бя не­ук­лю­же: это бы­ло как-то неп­ра­виль­но по от­но­шению к то­му, с чем мы го­тови­лись стол­кнуть­ся.

До сих пор нег­ласным ли­дером бы­ла я, но те­перь мы по­меня­лись ро­лями. Даль­ней­шее ис­сле­дова­ние раз­во­рачи­валось по ка­кому-то но­вому про­токо­лу: мы пе­рес­та­ли фик­си­ровать сло­ва и ор­га­низ­мы на сте­не, шли го­раз­до быс­трее, боль­ше уде­ляя вни­мания то­му, что скры­валось в тем­но­те, го­вори­ли ше­потом, как буд­то нас мог­ли под­слу­шивать. Я дви­галась впе­реди, а то­пог­раф прик­ры­вала сза­ди. На по­воро­тах она об­го­няла ме­ня, и я шла сле­дом. Ни на ми­нуту нам не приш­ло в го­лову по­вер­нуть на­зад. Жда­ла нас пси­холог или нет – она бы­ла где-то да­леко, и о ней мы не ду­мали. Ад­ре­налин тол­кал впе­ред: мы чувс­тво­вали, что вни­зу ждет от­вет. Жи­вой и ды­шащий от­вет.

Так, по край­ней ме­ре, мог­ла ду­мать то­пог­раф. С дру­гой сто­роны, она не слы­шала би­ения сер­дца и не ощу­щала пуль­са­ции стен. Од­на­ко мы все шли, а я так и не пред­став­ля­ла се­бе, кто или что пи­сало текст. В мо­ем во­об­ра­жении воз­ни­кало рас­плыв­ча­тое бе­лое пят­но, срод­ни то­му, что я уви­дела пос­ле при­бытия, ог­ля­нув­шись на гра­ницу. Единс­твен­ное, что я зна­ла на­вер­ня­ка: это был не че­ловек.

По­чему? По очень прос­той при­чине – и спус­тя двад­цать ми­нут то­пог­раф на­конец ее за­мети­ла.

– На по­лу что-то есть, – ска­зала она, ука­зывая дро­жащим паль­цем се­бе под но­ги.

Да, на по­лу что-то бы­ло. Я уже дав­но за­мети­ла, что по сту­пеням сте­ка­ет ка­кая-то слизь, но не ста­ла ос­та­нав­ли­вать­ся, что­бы ее изу­чить: не­из­вес­тно, уви­дела бы ее то­пог­раф или нет, а да­вать ей лиш­них по­водов для бес­по­кой­ства не хо­телось. Слизь пок­ры­вала сту­пень­ки поч­ти це­ликом, не до­ходя, мо­жет, мет­ра до пра­вой сте­ны. Это зна­чит, что ши­рина слоя бы­ла где-то око­ло трех мет­ров.

– Дай-ка взгля­ну. – Я при­села на кор­точки, нап­ра­вив фо­нарик на сту­пени, по ко­торым толь­ко что прош­ли. То­пог­раф смот­ре­ла мне че­рез пле­чо.

Слизь от­ли­вала зо­лотом и слег­ка поб­лески­вала. В ней зас­тря­ли крас­ные, цве­та за­пек­шей­ся кро­ви, хлопья. Я ткну­ла руч­кой в мас­су.

– Клей­кая и вяз­кая, – ска­зала я. – Тол­щи­на слоя око­ло сан­ти­мет­ра.

Боль­ше все­го это по­ходи­ло на «след», ос­тавлен­ный чем-то, спол­завшим вниз по сту­пень­кам.

– А это что за от­ме­тины? – То­пог­раф нак­ло­нилась и сно­ва ткну­ла паль­цем.

Она го­вори­ла за­дыха­ющим­ся ше­потом. Бес­смыс­ленно, на мой взгляд, – но, с дру­гой сто­роны, каж­дый раз, ког­да она на­чина­ла па­нико­вать, я от­че­го-то чувс­тво­вала се­бя уве­рен­нее.

Да, «что-то» спол­за­ло или это «что-то» та­щили, но дос­та­точ­но мед­ленно, и в сли­зи ос­та­лись хо­рошо ви­димые от­пе­чат­ки. Я бег­ло рас­смот­ре­ла от­ме­тины: они име­ли фор­му ова­ла дли­ной в две ступ­ни. Все­го их бы­ло шесть, и они «сте­кали» по лес­тни­це в два ря­да. Мно­жес­тво мел­ких за­зуб­рин внут­ри ова­лов на­поми­нали сле­ды от рес­ни­чек. Вок­руг от­ме­тин, на рас­сто­янии чет­верти мет­ра, шли две вол­нистые ли­нии, об­ра­зуя кру­ги, на­поми­нав­шие след от по­дола юб­ки. От «по­дола», пос­те­пен­но за­тухая, рас­хо­дились «вол­ны», как от бро­шен­но­го в во­ду кам­ня – «кам­нем» в этом слу­чае бы­ло те­ло, ос­та­вив­шее ос­новной след. Боль­ше все­го это на­поми­нало ли­нии на пес­ке пос­ле от­ли­ва, раз­ве что выг­ля­дели они сма­зан­ны­ми и не­раз­борчи­выми, как ри­сунок уг­лем.

На­ход­ка взвол­но­вала ме­ня. Я не мог­ла отор­вать­ся от сле­дов и от­пе­чат­ков рес­ни­чек. Су­щес­тво, ду­мала я, спо­соб­но под­держи­вать вер­ти­каль­ное по­ложе­ние от­но­ситель­но лес­тни­цы, поч­ти как ка­мера со ста­били­заци­ей изоб­ра­жения, ко­торая не чувс­тву­ет не­ров­ностей до­роги.

– Ты ког­да-ни­будь стал­ки­валась с по­доб­ным? – спро­сила то­пог­раф.

– Нет. – Я ед­ва сдер­жа­лась, что­бы не съ­яз­вить. – Ни­ког­да.

По­хожий след мог при­над­ле­жать не­кото­рым ви­дам три­лоби­тов, ули­ток или чер­вей – по­хожий, но лишь от­да­лен­но. Во внеш­нем ми­ре еще ник­то не стал­ки­вал­ся с та­ким боль­шим и слож­ным ри­сун­ком.

– А как нас­чет та­кого? – То­пог­раф по­каза­ла на сту­пень­ку вы­ше.

Я пос­ве­тила ту­да фо­нари­ком и уви­дела в сли­зи от­пе­чаток бо­тин­ка.

– Кто-то из нас нас­ту­пил. – То­же мне, наш­ла, с чем срав­ни­вать.

Она по­мота­ла го­ловой, фо­нарик на кас­ке зап­ля­сал.

– Нет. Смот­ри.

Я взгля­нула на по­дош­вы ее бо­тинок, по­том на свои. От­пе­чаток в сли­зи не при­над­ле­жал ни ей, ни мне. А еще та­ких ока­залось нес­коль­ко, и они ухо­дили вверх.

– Ты пра­ва, – ска­зала я. – Здесь был кто-то еще, при­чем не так дав­но.

То­пог­раф ви­ти­ева­то вы­руга­лась. Нам и в го­лову не при­ходи­ло, что нуж­но об­ра­щать вни­мание на сле­ды.

* * *

Сог­ласно от­че­там, пер­вая эк­спе­диция в Зо­ну Икс не уви­дела ни­чего не­обыч­но­го – лишь девс­твен­ные, нет­ро­нутые че­лове­ком прос­то­ры. Вто­рая и третья груп­пы не воз­вра­тились, и ког­да их судь­ба ста­ла из­вес­тна, от­прав­лять лю­дей в Зо­ну пе­рес­та­ли. Че­рез не­кото­рое вре­мя ис­сле­дова­ния во­зоб­но­вили, од­на­ко учас­тни­ков ста­ли тща­тель­ным об­ра­зом от­би­рать из доб­ро­воль­цев, ко­торые осоз­на­вали, на что идут. Од­ни эк­спе­диции про­ходи­ли ус­пешно, дру­гие – не очень.

Осо­бен­но труд­ной вы­далась один­надца­тая эк­спе­диция, в том чис­ле и для ме­ня. То­му бы­ла при­чина, и до сих пор я о ней умал­чи­вала.

Мой муж был учас­тни­ком один­надца­той эк­спе­диции – ме­диком. Он не хо­тел быть обыч­ным вра­чом, ему хо­телось ра­ботать в «Ско­рой» или трав­ма­толо­гии: «вы­носить ра­неных с по­ля боя», как он лю­бил го­ворить. Пе­ред тем как ус­тро­ить­ся са­нита­ром, он слу­жил во фло­те, и один из ар­мей­ских при­яте­лей пред­ло­жил ему пой­ти в Зо­ну Икс. Сна­чала он не сог­ла­шал­ся, но со вре­менем его уго­вори­ли. Мы дол­го ру­гались по это­му по­воду. Впро­чем, наш брак и без то­го пе­режи­вал не луч­шие вре­мена.

Ко­неч­но, ра­зуз­нать об этом нет­рудно, од­на­ко я на­де­юсь, что, чи­тая этот от­чет, вы не усом­ни­тесь в мо­ей объ­ек­тивнос­ти и бес­пристрас­тнос­ти и не по­дума­ете, что я выз­ва­лась пой­ти в Зо­ну Икс не ра­ди учас­тия в эк­спе­диции, а по при­чине лич­но­го ха­рак­те­ра. В ка­ком-то смыс­ле это дей­стви­тель­но так: я ока­залась здесь вов­се не из-за му­жа.

Но как еще Зо­на мог­ла за­цепить ме­ня, ес­ли не че­рез не­го? Как-то ночью, ког­да я бы­ла од­на до­ма (про­шел год с то­го дня, как он пе­ресек гра­ницу), ме­ня раз­бу­дил шо­рох на кух­не. Во­ору­жив­шись би­той, я выш­ла из спаль­ни и вклю­чила вез­де свет. Пе­ред хо­лодиль­ни­ком сто­ял муж в эк­спе­дици­он­ном об­мунди­рова­нии. Он жад­но пил мо­локо, не за­мечая то­го, что оно те­чет по под­бо­род­ку и шее, и по­едал ос­татки про­дук­тов.

Я по­теря­ла дар ре­чи. Я смот­ре­ла на не­го, как на приз­рак, бо­ясь по­шеве­лить­ся: вдруг он тут же рас­тво­рит­ся, об­ра­тит­ся в нич­то, в пус­то­ту?

За­тем мы пе­ремес­ти­лись в гос­ти­ную. Муж сел на ди­ван, а я – в крес­ло нап­ро­тив. Мне нуж­на бы­ла дис­танция: уж боль­но не­ожи­дан­ным ока­залось его по­яв­ле­ние. Он не пом­нил, как по­кинул Зо­ну Икс, как доб­рался до­мой, да и от са­мой эк­спе­диции в па­мяти ос­та­лись ка­кие-то об­рывки. Он был стран­но спо­ко­ен, лишь на мгно­вение в гла­зах мель­кну­ло что-то, от­да­лен­но на­поми­нав­шее ис­пуг: слиш­ком не­ес­тес­твен­ны­ми ка­зались про­валы в па­мяти. А еще он за­был, как на­чал рас­па­дать­ся наш брак, за­дол­го до на­ших ссор из-за его ухо­да в Зо­ну Икс. Он дер­жался от­чужден­но – так дер­жа­лась в свое вре­мя я, вы­зывая его яв­ное и не очень раз­дра­жение.

В кон­це кон­цов я не вы­дер­жа­ла: раз­де­ла его, за­тащи­ла в душ, за­тем бро­сила на кро­вать, осед­ла­ла и за­нялась с ним лю­бовью. Я пы­талась раз­бу­дить в нем че­лове­ка, ко­торо­го пом­ни­ла: от­кры­того, пыл­ко­го, всег­да стре­мив­ше­гося быть по­лез­ным – не та­кого, как я. Че­лове­ка, ко­торый страс­тно лю­бил па­рус­ный спорт и каж­дый год на па­ру не­дель ухо­дил с друзь­ями в пла­вание на ях­те. Ни­чего это­го в нем не ос­та­лось.

Все вре­мя, по­ка он был во мне, по его ли­цу чи­талось, что он ме­ня уз­на­ет, но смут­но, буд­то сквозь ту­ман. Это поз­во­ляло по­верить, что он ре­ален – хо­тя бы прит­во­рить­ся.

Дли­лось это не­дол­го. Мы про­вели вмес­те мень­ше су­ток, ве­чером сле­ду­юще­го дня за ним приш­ли. Вновь мы встре­тились лишь пос­ле за­путан­ной бю­рок­ра­тичес­кой про­цеду­ры, пол­ной про­воло­чек, ког­да мне вы­дали про­пуск в сек­ретное уч­режде­ние, где об­сле­дова­ли му­жа. Его дер­жа­ли в про­пах­шем боль­ни­цей зда­нии, про­води­ли опы­ты, пы­та­ясь про­бить­ся че­рез ам­не­зию и не­ес­тес­твен­ное спо­кой­ствие. Бе­зус­пешно. Я на­веща­ла му­жа каж­дый день, до са­мого кон­ца. Он здо­ровал­ся со мной, как со ста­рым дру­гом – яко­рем, ко­торый свя­зывал его с дей­стви­тель­ностью, – но не как с же­ной. Приз­на­юсь, я все жда­ла, что в нем ос­та­лась хо­тя бы ис­корка его преж­не­го… Увы, я так ее и не наш­ла. Да­же ког­да мне ска­зали, что у не­го об­на­ружи­ли сис­темный рак в пос­ледней, не­опе­риру­емой ста­дии, муж смот­рел на ме­ня все тем же нем­но­го удив­ленным взгля­дом.

Он умер че­рез пол­го­да. Я так и не су­мела заг­ля­нуть за мас­ку, най­ти там че­лове­ка, ко­торо­го ког­да-то зна­ла, сколь­ко бы ни об­ща­лась с ним, сколь­ко бы ни пе­рес­матри­вала за­писи бе­сед с учас­тни­ками эк­спе­диции. Они все то­же умер­ли от ра­ка.

Из Зо­ны Икс муж не вер­нулся. Во вся­ком слу­чае, это был уже не он.

* * *

Мы спус­ка­лись все глуб­же и глуб­же в тем­но­ту, и я не мог­ла не за­давать­ся воп­ро­сом, ви­дел ли все это муж, хо­тя и не знаю, как за­раже­ние из­ме­нило мое вос­при­ятие. Ис­пы­тывал ли он то же, что и я? Ес­ли ис­пы­тывал, по­вел ли се­бя по­доб­ным об­ра­зом или нет? Как это пов­ли­яло на раз­ви­тие со­бытий?

Сли­зис­тый след ста­новил­ся гу­ще, и те­перь бы­ло вид­но, что крас­ные хлопья – это жи­вые ор­га­низ­мы, ба­рах­тавши­еся в клей­кой ло­вуш­ке. Цвет суб­стан­ции стал бо­лее на­сыщен­ным, и она на­поми­нала зо­лотис­тую ков­ро­вую до­рож­ку, ко­торая ве­ла на бе­зум­ный, но ве­личес­твен­ный при­ем.

– По­вер­нем на­зад? – спра­шива­ли мы друг дру­га вре­мя от вре­мени.

– Да­вай сна­чала заг­ля­нем за угол, – от­ве­чала то­пог­раф.

– Да­вай еще чуть-чуть, а по­том по­вер­нем, – от­ве­чала я.

Это бы­ло ис­пы­тание на­шего хруп­ко­го со­юза, на­шего лю­бопытс­тва и ин­те­реса, ру­ка об ру­ку с ко­торы­ми не­от­ступ­но сле­довал страх. Пред­почтем ли мы пре­бывать в не­веде­нии, ос­та­вим вра­га за спи­ной?… Бо­тин­ки увя­зали в лип­кой сли­зи, каж­дый шаг да­вал­ся все труд­нее. Мы зна­ли, что в кон­це кон­цов за­пал ис­сякнет, и мы ос­та­новим­ся. Глав­ное – не зай­ти слиш­ком да­леко.

То­пог­раф заг­ля­нула за оче­ред­ной угол и вдруг от­пря­нула, от­тол­кнув ме­ня вверх по лес­тни­це. Я не соп­ро­тив­ля­лась.

– Там что-то есть, – про­шеп­та­ла она мне в ухо. – То ли че­ловек, то ли чье-то те­ло.

Те­ло мог­ло при­над­ле­жать и че­лове­ку, но я не ста­ла за­ос­трять на этом вни­мание.

– Пи­шет по сте­не?

– Нет… Ле­жит у сте­ны. Тол­ком не раз­гля­дела.

Ее час­тое ис­пу­ган­ное ды­хание шу­мом от­да­валось в рес­пи­рато­ре.

– Муж­чи­на или жен­щи­на? – спро­сила я.

– Не знаю. Че­ловек. – Она как буд­то не рас­слы­шала воп­ро­са. – Как буд­то че­ловек. Но я не уве­рена.

Те­ло че­лове­ка – это од­но, но ни­какие кур­сы не под­го­товят те­бя к встре­че с чу­дови­щем.

Те­перь мы не мог­ли уй­ти из баш­ни, не изу­чив но­вую тай­ну. Не мог­ли. Я схва­тила то­пог­ра­фа за пле­чи и пос­мотре­ла ей в гла­за.

– Ты ска­зала, что ви­дела че­лове­ка, опер­ше­гося на сте­ну. Мы идем не за ним, но он, ско­рее все­го, име­ет от­но­шение к лиш­ним сле­дам. Ты это зна­ешь. Да­вай рис­кнем и пос­мотрим, что там та­кое, а за­тем по­вер­нем на­зад. Что бы там ни бы­ло, даль­ше мы не пой­дем, обе­щаю.

То­пог­раф кив­ну­ла. Обе­щания то­го, что это пре­дел, что даль­ше ид­ти не на­до, ока­залось дос­та­точ­но, что­бы ее ус­по­ко­ить. Раз­бе­рем­ся с этим, и ты сно­ва уви­дишь сол­нце.

Мы про­дол­жи­ли спуск. Те­перь сту­пени ка­зались осо­бен­но сколь­зки­ми (хо­тя, мо­жет, прос­то от то­го, что тряс­лись но­ги), и мы шли мед­ленно, опи­ра­ясь на пус­тую сте­ну по пра­вую ру­ку. Баш­ня мол­ча­ла, за­та­ив ды­хание, ее пульс за­мед­лился и зву­чал как буд­то в от­да­лении. А мо­жет, би­ение кро­ви в вис­ках заг­лу­шало все зву­ки.

За­вер­нув за угол, я уви­дела те­ло и сра­зу же пос­ве­тила на не­го фо­нари­ком. Се­кун­да про­мед­ле­ния – и у ме­ня не хва­тило бы сме­лос­ти. Те­ло при­над­ле­жало ан­тро­поло­гу. Она си­дела, при­валив­шись к ле­вой сте­не: ру­ки сло­жены на ко­ленях, го­лова скло­нена, как в мо­лит­ве, изо рта сып­лется что-то зе­леное. Одеж­да ее ка­залась стран­но рас­плыв­шей­ся, от нее ис­хо­дило зо­лотис­тое све­чение – ед­ва за­мет­ное и, ско­рее все­го, не­види­мое для то­пог­ра­фа. Мои опа­сения о судь­бе ан­тро­поло­га под­твер­ди­лись. Те­перь ме­ня за­боти­ло толь­ко од­но: пси­холог нам сол­га­ла. При мыс­ли, что она сто­ит на­вер­ху и сте­режет вход, мне ста­ло дур­но.

Я под­ня­ла ру­ку, при­казы­вая то­пог­ра­фу ос­тать­ся по­зади, а са­ма прош­ла впе­ред, прон­зая фо­нари­ком тем­но­ту. Отой­дя от те­ла на не­кото­рое рас­сто­яние и убе­див­шись, что на лес­тни­це вни­зу ни­кого нет, я пос­пе­шила на­зад.

– Пос­то­рожи, по­ка я ос­мотрю те­ло, – ска­зала я.

Я ре­шила умол­чать о том, что по­чувс­тво­вала ка­кое-то мед­ленное ше­веле­ние вни­зу.

– Это все-та­ки те­ло? – спро­сила то­пог­раф.

Мо­жет, она ожи­дала неч­то бо­лее стран­ное. Мо­жет, она ду­мала, что че­ловек прос­то спит.

– Да, те­ло ан­тро­поло­га, – ска­зала я, и по то­му, как она нап­ряглась, бы­ло вид­но, что до нее дош­ло.

Не го­воря бо­лее ни сло­ва, она про­тис­ну­лась ми­мо ме­ня и вста­ла пря­мо за те­лом, нап­ра­вив вин­товку в тем­но­ту.

Я ос­то­рож­но при­села ря­дом с ан­тро­поло­гом. От ее ли­ца прак­ти­чес­ки ни­чего не ос­та­лось, лос­ку­ты ко­жи пок­ры­вали стран­ные ожо­ги, ниж­няя че­люсть выр­ва­на ка­кой-то не­чело­вечес­кой си­лой, на гру­ди об­ра­зовал­ся хол­мик зе­лено­го пеп­ла, вы­сыпав­ше­гося изо рта. Ру­ки ле­жали на ко­ленях ла­доня­ми вниз, сож­женная ко­жа поч­ти вез­де прев­ра­тилась в тон­кую плен­ку. Но­ги ни­же ко­лен от­сутс­тво­вали, а вы­ше – сплав­ле­ны вмес­те. Од­но­го бо­тин­ка не хва­тало, дру­гой об­на­ружил­ся у про­тиво­полож­ной сте­ны. Ря­дом с те­лом бы­ли раз­бро­саны про­бир­ки – та­кие же, как у ме­ня. Не­пода­леку ва­лялась раз­давлен­ная чер­ная ко­робоч­ка.

– Что с ней слу­чилось? – про­шеп­та­ла то­пог­раф.

Она нер­вно ог­ля­дыва­лась то на ме­ня, то опять в тем­но­ту, бо­ясь, что это еще не ко­нец: как буд­то ожи­дала, что ан­тро­полог сей­час прев­ра­тит­ся в зом­би и ожи­вет.

Что я мог­ла ей от­ве­тить? «Не знаю»? Эти сло­ва как нель­зя луч­ше опи­сыва­ли на­ше по­ложе­ние. Мы не зна­ли ни­чего.

Я пос­ве­тила на сте­ну над ан­тро­поло­гом. Па­ру мет­ров текст съ­ез­жал то вверх, то вниз, но даль­ше вы­рав­ни­вал­ся:

те­ни из пус­то­ты, по­доб­но ги­гант­ско­му цвет­ку, рас­цве­тут в че­репе и раз­дви­нут гра­ницы соз­на­ния так да­леко, как че­лове­ку и не сни­лось

– Мне ка­жет­ся, она по­меша­ла то­му, что пи­сало текст, – пред­по­ложи­ла я.

– И оно сде­лало с ней та­кое? – То­пог­раф поч­ти умо­ляла ме­ня най­ти дру­гое объ­яс­не­ние.

Но дру­гого объ­яс­не­ния не бы­ло, и я мол­ча вер­ну­лась к ос­мотру те­ла, а она про­дол­жи­ла сто­рожить.

Би­олог – не сле­дова­тель, но я на­чина­ла ду­мать, как сле­дова­тель. Я ос­мотре­ла пол со всех сто­рон и уви­дела от­пе­чат­ки бо­тинок – сво­их и то­пог­ра­фа. Мы ос­но­ватель­но за­топ­та­ли то, что бы­ло до нас, но кое-что сох­ра­нилось. Су­дя по все­му, су­щес­тво (что бы там се­бе ни пред­став­ля­ла то­пог­раф, я ни­как не мог­ла по­верить, что это че­ловек) рез­ко раз­верну­лось, оче­вид­но, в ярос­ти. Вмес­то плав­но спол­за­ющих ова­лов слизь об­ра­зовы­вала зак­ру­чен­ную про­тив ча­совой стрел­ки спи­раль, а «но­ги», как я их мыс­ленно ок­рести­ла, вы­тяну­лись и сжа­лись. По­верх кру­гово­рота то­же вид­не­лись от­пе­чат­ки по­дошв. Я по­доб­ра­ла бо­тинок ан­тро­поло­га, ста­ра­ясь не за­топ­тать ос­тавши­еся ули­ки. Сле­ды в се­реди­не кру­гово­рота дей­стви­тель­но при­над­ле­жали ей. По все­му скла­дыва­лось, что она шла, при­жав­шись к пра­вой сте­не.

В го­лове у ме­ня на­чала выс­тра­ивать­ся кар­тинка: вот ан­тро­полог кра­дет­ся в тем­но­те, пы­та­ясь раз­гля­деть соз­да­теля тек­ста. Раз­бро­сан­ные вок­руг те­ла мер­ца­ющие стек­лянные про­бир­ки на­води­ли на мысль, что она со­бира­лась взять об­ра­зец. Как бе­зум­но и глу­по! Она не от­ли­чалась ни им­пуль­сив­ностью, ни храб­ростью, и ни­ког­да не пош­ла бы на та­кой риск. Я пос­то­яла ми­нуту, за­тем прош­ла по ее сле­дам вверх по лес­тни­це, ве­лев то­пог­ра­фу ос­та­вать­ся на мес­те. Она за­мет­но нер­вни­чала. Мо­жет, будь в ко­го стре­лять, ей бы­ло бы лег­че, но нам ос­та­валось лишь во­об­ра­жать.

Де­сят­ком сту­пенек вы­ше, от­ку­да все еще мож­но бы­ло ви­деть ан­тро­поло­га, я наш­ла две груп­пы сле­дов нап­ро­тив друг дру­га. Од­ни сле­ды при­над­ле­жали ан­тро­поло­гу, дру­гие – ни мне, ни то­пог­ра­фу.

У ме­ня в го­лове что-то щел­кну­ло, и я от­четли­во уви­дела, что про­изош­ло. Пос­ре­ди но­чи пси­холог раз­бу­дила ан­тро­поло­га и гип­но­тичес­ким вну­шени­ем зас­та­вила пой­ти с ней в баш­ню. Они спус­ти­лись сю­да, и пси­холог от­да­ла ан­тро­поло­гу при­каз, при­чем на­вер­ня­ка зна­ла, что это са­мо­убий­ство. Ан­тро­полог, не в си­лах про­тивос­то­ять гип­но­зу, по­дош­ла к су­щес­тву, ко­торое пи­сало сло­ва на сте­не, и по­пыта­лась взять об­ра­зец, за что и поп­ла­тилась жизнью. Смерть ее, ско­рее все­го, бы­ла му­читель­ной. А пси­холог сбе­жала. И точ­но, спус­тившись на­зад, я не наш­ла ни од­но­го ее сле­да ни­же той точ­ки.

Что я чувс­тво­вала по от­но­шению к ан­тро­поло­гу – бес­по­мощ­ной и ли­шен­ной вы­бора? Жа­лость? Со­чувс­твие?

– Наш­ла что-ни­будь? – не­тер­пе­ливо спро­сила то­пог­раф, ког­да я вер­ну­лась.

– Ан­тро­полог бы­ла здесь не од­на. – И я рас­ска­зала то­пог­ра­фу свою вер­сию.

– Но за­чем это пси­холо­гу? – спро­сила она. – Мы ведь все рав­но со­бира­лись прий­ти сю­да ут­ром.

У ме­ня сло­жилось ощу­щение, что мы го­ворим на раз­ных язы­ках.

– По­нятия не имею, – ска­зала я. – Она нас гип­но­тизи­ру­ет, и не толь­ко для то­го, что­бы ус­по­ко­ить на­ше соз­на­ние. Воз­можно, у эк­спе­диции иные це­ли, но нам их не со­об­щи­ли.

– Гип­ноз, – хмык­ну­ла она скеп­ти­чес­ки. – От­ку­да ты зна­ешь? Как ты во­об­ще мо­жешь знать?

Су­дя по го­лосу, она зли­лась. Труд­но ска­зать, на ме­ня лич­но или на мою вер­сию, но так или ина­че я ее по­нима­ла.

– По­тому что он на ме­ня от­че­го-то боль­ше не дей­ству­ет, – объ­яс­ни­ла я. – Пе­ред тем как от­пра­вить нас сю­да, она за­гип­но­тизи­рова­ла те­бя, что­бы ты вы­пол­ни­ла свой долг. Я ви­дела, как она это де­лала.

Я хо­тела рас­крыть­ся пе­ред то­пог­ра­фом, рас­ска­зать ей, как ста­ла не­вос­при­им­чи­вой, но пос­чи­тала, что это бу­дет ошиб­кой.

– И ни­чего не пред­при­няла? Да­же ес­ли это прав­да…

По край­ней ме­ре, она до­пус­ка­ла та­кую воз­можность. Ви­димо, эпи­зод все же ос­та­вил ка­кой-то от­пе­чаток у нее в па­мяти.

– Я скры­ла от пси­холо­га, что гип­ноз на ме­ня не дей­ству­ет.

А еще я хо­тела спус­тить­ся сю­да.

То­пог­раф мол­ча об­ду­мыва­ла мои сло­ва.

– Хо­чешь верь, хо­чешь нет, – ска­зала я, – но од­но я знаю на­вер­ня­ка: ког­да под­ни­мем­ся, нуж­но быть го­товы­ми ко все­му. Воз­можно, нам при­дет­ся скру­тить или да­же убить пси­холо­га. Мы ведь не зна­ем, что она за­мыш­ля­ет.

– А с ка­кой ста­ти ей что-то за­мыш­лять? – спро­сила то­пог­раф.

Бы­ла в ее го­лосе не­нависть или прос­то страх?

– По­тому что у нее, в от­ли­чие от нас, ве­ро­ят­но, свои при­казы, – объ­яс­ни­ла я ей, как ре­бен­ку.

Она не от­ве­тила, и я пос­чи­тала это зна­ком то­го, что она на­чала скло­нять­ся к мо­ей идее.

– Я дол­жна ид­ти пер­вой, по­тому что она не мо­жет на ме­ня воз­дей­ство­вать. А ты на­день их. – Я да­ла ей па­ру за­пас­ных бе­рушей. – С ни­ми, ду­маю, по­лучит­ся про­тивос­то­ять гип­но­тичес­ко­му вну­шению.

Она не­реши­тель­но взя­ла их.

– Нет, под­ни­мем­ся вмес­те.

– Пло­хая за­тея.

– Мне пле­вать. Од­ну я те­бя не от­пу­щу. Я не со­бира­юсь ждать здесь, в тем­но­те, по­ка ты со всем раз­бе­решь­ся.

Я по­раз­мысли­ла над этим и ска­зала:

– Хо­рошо. Но ес­ли я уви­жу, что она пы­та­ет­ся под­чи­нить те­бя, я бу­ду вы­нуж­де­на ос­та­новить ее. – Хо­тя бы по­пыта­юсь.

– Ес­ли все бы­ло так, как ты го­воришь, – про­из­несла то­пог­раф. – Ес­ли ты не врешь.

– Не вру.

Она сме­нила те­му:

– Что бу­дем де­лать с те­лом?

Зна­чило ли это, что мы до­гово­рились? На­де­юсь, что да. Или, мо­жет, она по­пыта­ет­ся обе­зору­жить ме­ня по пу­ти на­верх. Мо­жет, пси­холог уже «под­го­тови­ла» ее на слу­чай по­доб­но­го раз­ви­тия со­бытий.

– Ос­та­вим ан­тро­поло­га здесь. Лиш­ний груз нам ни к че­му, к то­му же не­из­вес­тно, ка­кой ино­род­ный ма­тери­ал мы с со­бой при­несем.

То­пог­раф кив­ну­ла. По край­ней ме­ре, ей бы­ло не до сан­ти­мен­тов. Мы обе зна­ли, что от ан­тро­поло­га в этом те­ле ни­чего не ос­та­лось. Я ста­ралась не ду­мать о пос­ледних мгно­вени­ях ее жиз­ни, об ужа­се, ко­торый она ис­пы­тыва­ла, вы­пол­няя при­каз, вну­шен­ный дру­гим че­лове­ком, по­нимая, что это вер­ная смерть. Что же она уви­дела? На что она смот­ре­ла, преж­де чем свет в ее гла­зах по­гас?

На­пос­ле­док я прих­ва­тила од­ну из про­бирок, ва­ляв­шихся воз­ле те­ла ан­тро­поло­га. Внут­ри бы­ла кап­ля гус­той, по­хожей на плоть суб­стан­ции, от­ли­вав­шей тем­ным зо­лотом. Пе­ред смертью ан­тро­поло­гу все же уда­лось сде­лать хоть что-то по­лез­ное.

* * *

На­верх я шла, пог­ру­зив­шись в се­бя. Прок­ру­чива­ла в го­лове пе­ри­од обу­чения – в по­ис­ках на­меков, ка­кого-то клоч­ка ин­форма­ции, ко­торый про­лил бы свет на то, что мы об­на­ружи­ли. Увы, ни­чего осо­бен­но­го не вспо­мина­лось. Ос­та­валось лишь по­ражать­ся собс­твен­ной до­вер­чи­вос­ти: я-то ду­мала, нам рас­ска­зыва­ли что-то по­лез­ное. Все обу­чение сво­дилось к фор­ми­рова­нию оп­ре­делен­ных на­выков и ба­зы зна­ний. Те­перь я от­четли­во ви­дела, что нас чуть ли не це­ленап­равлен­но об­ма­ныва­ли, что нам не­дого­вари­вали, прик­ры­ва­ясь за­ботой о том, что­бы мы не ис­пу­гались и не сош­ли с ума, ког­да уви­дим Зо­ну.

Са­мой глав­ной ложью бы­ла кар­та: ведь что та­кое кар­та, как не спо­соб под­чер­кнуть од­ни ве­щи и скрыть дру­гие? Нас зас­та­вили за­зуб­рить кар­ту и за­пом­нить все де­тали на ней. Инс­трук­тор, име­ни ко­торо­го нам не ска­зали, пол­го­да го­няла нас, спра­шивая, где рас­по­ложен ма­як от­но­ситель­но ба­зово­го ла­геря, сколь­ко ки­ломет­ров от од­ной груп­пки раз­ру­шен­ных до­мов до дру­гой, ка­кой от­ре­зок бе­рего­вой ли­нии нам нуж­но ис­сле­довать… И поч­ти всег­да от­но­ситель­но ма­яка, а не ба­зово­го ла­геря. Мы нас­толь­ко срод­ни­лись с кар­той и на­несен­ны­ми на нее объ­ек­та­ми, что нам и в го­лову не при­ходи­ло спра­шивать «по­чему» или да­же «что».

По­чему имен­но этот учас­ток по­бережья? Что внут­ри ма­яка? По­чему ла­герь рас­по­ложен в глу­бине ле­са, вда­леке от ма­яка, но очень близ­ко к баш­не (ко­торая, кста­ти, на кар­те не от­ме­чена) и был ли ла­герь там всег­да? Что ле­жит за пре­дела­ми кар­ты? Те­перь, ког­да я зна­ла, ка­кой гип­но­тичес­кой об­ра­бот­ке нас под­верга­ли, я по­няла, что упор на кар­ту сам по се­бе мог быть скры­тым сиг­на­лом. Мы не за­дава­ли воп­ро­сов, по­тому что нас зап­рограм­ми­рова­ли их не за­давать. Ма­як – сам по се­бе или в ви­де обоз­на­чения – слу­жил под­созна­тель­ным пе­рек­лю­чате­лем для гип­но­тичес­ко­го вну­шения. А еще он мог быть точ­кой, где за­роди­лась са­ма Зо­на Икс.

Крат­кий курс по эко­логии здеш­них мест то­же нель­зя бы­ло наз­вать кон­крет­ным. Бóль­шую часть вре­мени ме­ня зна­коми­ли с ес­тес­твен­ны­ми сме­шан­ны­ми эко­сис­те­мами, фа­уной и фло­рой, воз­никшей в ре­зуль­та­те пе­рек­рес­тно­го опы­ления. Мне так­же пре­пода­ли ин­тенсив­ный курс по гри­бам и ли­шай­ни­кам, и он в све­те об­на­ружен­но­го тек­ста на сте­не ви­дел­ся ис­тинной целью все­го обу­чения. Ес­ли кар­та нуж­на бы­ла толь­ко для то­го, что­бы как мож­но силь­нее за­путать, то курс по эко­логии пред­назна­чал­ся, как ни стран­но, для то­го, что­бы со­от­ветс­тву­ющим об­ра­зом под­го­товить. Ес­ли толь­ко у ме­ня не ра­зыг­ра­лась па­ранойя. Од­на­ко ес­ли все так и бы­ло, то ру­ководс­тво зна­ло про баш­ню – и, воз­можно, ему бы­ло из­вес­тно о ней с са­мого на­чала.

Все это толь­ко уси­лива­ло мои по­доз­ре­ния. Мы прош­ли че­рез кур­сы вы­жива­ния и об­ра­щения с ору­жи­ем – та­кие вы­маты­ва­ющие, что поч­ти каж­дый ве­чер сра­зу рас­хо­дились спать по сво­им ком­на­там. В тех ред­ких слу­ча­ях, ког­да про­води­лись сов­мес­тные тре­ниров­ки, мы тре­ниро­вались по от­дель­нос­ти. На вто­рой ме­сяц у нас отоб­ра­ли име­на: те­перь наз­ва­ния при­над­ле­жали ис­клю­читель­но объ­ек­там и яв­ле­ни­ям из Зо­ны Икс, и то в ви­де об­щих яр­лы­ков. Так нас то­же от­вле­кали от кон­крет­ных воп­ро­сов, ко­торые мож­но за­дать, лишь об­ла­дая кон­крет­ны­ми све­дени­ями. Од­на­ко да­леко не вся­кими: не те­ми, к при­меру, что в Зо­не Икс во­дит­ся шесть раз­но­вид­ностей ядо­витых змей. Да, зву­чит на­тяну­то, но я не со­бира­лась от­бра­сывать да­же са­мые бре­довые ва­ри­ан­ты.

В ито­ге, ког­да мы бы­ли го­товы пе­ресечь гра­ницу, мы зна­ли все… и ни­чего.

* * *

Мы выш­ли на по­вер­хность, щу­рясь от яр­ко­го све­та, и сор­ва­ли мас­ки, что­бы на­дышать­ся све­жим воз­ду­хом. Пси­холог как в во­ду ка­нула. Мы ожи­дали прак­ти­чес­ки лю­бого раз­ви­тия со­бытий, но толь­ко не это­го. Не­кото­рое вре­мя мы не зна­ли, что де­лать. Сол­нце све­тило как обыч­но, не­бо сле­пило си­невой, а де­ревья от­бра­сыва­ли длин­ные те­ни. Я вы­нула бе­руши. Ды­хания баш­ни слыш­но не бы­ло. Уму не­пос­ти­жимо, как то, что мы ви­дели вни­зу, со­сущес­тво­вало ря­дом с обыч­ным ми­ром. От рез­ко­го пе­рехо­да от фан­та­зии к яви я чувс­тво­вала се­бя во­дола­зом, слиш­ком быс­тро под­нявшим­ся с глу­бины. Мы про­чеса­ли ок­рес­тнос­ти в по­ис­ках пси­холо­га: она на­вер­ня­ка где-то пря­талась, и, что бо­лее важ­но, у нее бы­ли от­ве­ты на на­ши воп­ро­сы. Че­рез час бес­по­рядоч­ное кру­жение вок­руг баш­ни ста­ло сма­хивать на ма­нию, и мы бро­сили по­ис­ки.

От­ри­цать прав­ду бы­ло не­воз­можно.

– Ее здесь нет, – ска­зала я.

– Вер­ну­лась в ла­герь?… – пред­по­ложи­ла то­пог­раф.

– Или есть что скры­вать. Сог­ласна? – спро­сила я.

То­пог­раф сплю­нула на тра­ву и прис­таль­но пос­мотре­ла на ме­ня.

– Нет, не сог­ласна. Мо­жет, с ней что-то слу­чилось. Мо­жет, ей за­чем-то по­надо­билось вер­нуть­ся в ла­герь.

– Ты же ви­дела сле­ды. Ви­дела те­ло.

– Идем в ла­герь. – Она по­вела вин­товкой в сто­рону.

Я ни­как не мог­ла по­нять, что ею ру­ково­дило: аг­рессия или обыч­ная ос­то­рож­ность. Как бы то ни бы­ло, на по­вер­хнос­ти она чувс­тво­вала се­бя уве­рен­нее. Мне боль­ше нра­вилось ви­деть ее на­пуган­ной.

Ког­да вы­яс­ни­лось, что пси­холо­га нет и в ла­гере, ре­шимос­ти у то­пог­ра­фа по­уба­вилось. Вмес­те с пси­холо­гом ис­чезла по­лови­на при­пасов и бóль­шая часть ору­жия – ли­бо она взя­ла все это с со­бой, ли­бо где-ни­будь спря­тала. Так или ина­че, мы зна­ли, что она жи­ва.

Ду­маю, вы пред­став­ля­ете на­ше с то­пог­ра­фом за­меша­тель­ство. Мы – уче­ные, на­ша за­дача – наб­лю­дать за при­род­ны­ми яв­ле­ни­ями и следс­тви­ями че­лове­чес­кой де­ятель­нос­ти. К встре­че со сверхъ­ес­тес­твен­ным нас не го­тови­ли. Бы­ло бы лег­че, будь у нас кон­крет­ный про­тив­ник, но нет, все шло на­пере­косяк. Эк­спе­диция дли­лась мень­ше не­дели, а на­ша груп­па уже по­теря­ла тро­их: лин­гвис­та (на гра­нице), за­тем ан­тро­поло­га, а те­перь еще и пси­холо­га.

– Все, я сда­юсь. – То­пог­раф бро­сила вин­товку и упа­ла в крес­ло пе­ред па­лат­кой ан­тро­поло­га. – Я те­бе по­верю. По­ка. По­тому, что вы­бора у ме­ня нет. Как и вер­сий по­луч­ше… Что бу­дем де­лать?

Я в оче­ред­ной раз пе­реры­вала па­лат­ку ан­тро­поло­га. По-преж­не­му ни­чего. Ме­ня до сих пор про­бира­ла дрожь при мыс­ли о том, что с ней слу­чилось. Она по­гиб­ла не са­ма, ее зас­та­вили, и ес­ли все про­изош­ло так, как я се­бе пред­став­ля­ла, то ан­тро­поло­га уби­ло не чу­дови­ще, а пси­холог.

– Что бу­дем де­лать, черт по­бери? – гром­ко пов­то­рила то­пог­раф, не дож­давшись от ме­ня от­ве­та.

Я вы­лез­ла из па­лат­ки.

– Изу­чим об­разцы, ко­торые я соб­ра­ла, про­явим плен­ки… А зав­тра, на­вер­ное, еще раз спус­тимся в баш­ню.

То­пог­раф хрип­ло рас­сме­ялась. На ее ли­це от­ра­зилась внут­ренняя борь­ба, ви­димо, с тенью ка­кого-то вну­шения. На­конец, она взя­ла се­бя в ру­ки.

– Нет. Я ту­да боль­ше не вер­нусь… И это тун­нель, а не баш­ня.

– Твои пред­ло­жения? – спро­сила я.

Слов­но про­бив­шись че­рез ка­кой-то барь­ер, она за­гово­рила быс­трее и уве­рен­нее:

– Вер­немся к гра­нице и бу­дем ждать из­вле­чения. Мы не в сос­то­янии вы­пол­нить за­дачу, и ес­ли ты пра­ва, то пси­холог где-то поб­ли­зос­ти и что-то за­мыш­ля­ет, да­же ес­ли это прос­то оп­равда­ния. А ес­ли на нее кто-то на­пал, и она ра­нена или уби­та?… Тем боль­ше при­чин уб­рать­ся от­сю­да как мож­но даль­ше.

Она дос­та­ла си­гаре­ту из ин­ди­виду­аль­но­го за­паса и за­кури­ла. За­тянув­шись, она вы­дох­ну­ла два боль­ших клу­ба ды­ма че­рез нос.

– Нель­зя воз­вра­щать­ся, – ска­зала я. – Еще ра­но.

Нес­мотря на то, что про­изош­ло, я не бы­ла го­това все бро­сить и уй­ти.

– Те­бе прав­да здесь нра­вит­ся? – В ее сло­вах зву­чал не столь­ко воп­рос, сколь­ко жа­лость и от­вра­щение. – Ду­ма­ешь, те­бе все по пле­чу? Вот что я те­бе ска­жу: да­же на уче­ни­ях, где от­ра­баты­ва­ют не­удач­ный ис­ход опе­рации, шан­сов вы­жить ку­да боль­ше.

По­хоже, эти сло­ва бы­ли про­дик­то­ваны стра­хом. Я ре­шила при­бег­нуть к так­ти­ке, по­за­имс­тво­ван­ной у пси­холо­га.

– Да­вай сна­чала изу­чим то, что при­нес­ли с со­бой, а за­тем ре­шим, что де­лать даль­ше. Гра­ница ни­куда не убе­жит. – А еще до нее че­тыре дня хо­ду.

То­пог­раф сно­ва за­тяну­лась си­гаре­той, пе­рева­ривая эту мысль.

– То­же вер­но, – ус­ту­пила она.

На са­мом де­ле все бы­ло не так прос­то. Да, воз­можно, она и пе­рей­дет гра­ницу, но до­мой вер­нется лишь без­ли­кая тень, как слу­чилось с мо­им му­жем. Впро­чем, оз­ву­чивать эту мысль я не ста­ла. Пус­кай хо­тя бы на­де­ет­ся, что вы­ход есть.

* * *

Ос­та­ток дня я, скло­нив­шись над мик­роско­пом, изу­чала об­разцы на са­модель­ном сто­ле ря­дом с па­лат­кой. То­пог­раф за­нялась про­яв­кой плен­ки в на­шей им­про­визи­рован­ной фо­тола­бора­тории (из­ма­тыва­ющий про­цесс для тех, кто при­вык к циф­ро­вым фо­тог­ра­фи­ям, ко­торые дос­та­точ­но заг­ру­зить в компь­ютер). По­ка сним­ки су­шились, она при­нялась еще раз прос­матри­вать кар­ты и до­кумен­ты, ос­тавлен­ные пре­дыду­щей эк­спе­дици­ей.

Об­разцы буд­то из­де­вались на­до мной, и это бы­ло сов­сем не смеш­но. Клет­ки би­омас­сы, из ко­торой сос­то­яли сло­ва на сте­не, име­ли не­обыч­ное стро­ение, но в пре­делах до­пус­ти­мого. Или же они прос­то фе­номе­наль­но ми­мик­ри­рова­ли под сап­ро­фиты. Я сде­лала се­бе за­руб­ку в па­мяти: взять об­ра­зец со сте­ны за сло­вами. На­до уз­нать, как глу­боко во­лок­на уко­рени­лись в сте­не, есть ли узел­ки под ни­ми, и яв­ля­ют­ся ли они, со­от­ветс­твен­но, фор­мой за­щиты.

Стро­ение тка­ней су­ществ-ла­дошек тол­ко­ванию не под­да­валось. Вы­водов из них то­же сде­лать бы­ло нель­зя, так как в об­разцах от­сутс­тво­вали клет­ки – толь­ко цель­ная ян­тарно­го цве­та мас­са с пу­зырь­ка­ми воз­ду­ха. Для се­бя я наш­ла та­кое объ­яс­не­ние: – ли­бо об­ра­зец ис­порчен, ли­бо очень быс­тро раз­ла­га­ет­ся. Еще ме­ня по­сети­ла мысль, что об­ра­зец ре­аги­ровал на мое при­сутс­твие, по­тому что во мне по­сели­лись спо­ры не­из­вес­тно­го ор­га­низ­ма, но про­верять эту ги­поте­зу бы­ло не на чем. Мне не­дос­та­вало не­об­хо­димой ме­дицин­ской ап­па­рату­ры, что­бы от­сле­дить ка­кие-ли­бо из­ме­нения в те­ле или соз­на­нии, про­изо­шед­шие с то­го мо­мен­та.

По по­нят­ным при­чинам, об­ра­зец из про­бир­ки ан­тро­поло­га я ос­та­вила на­пос­ле­док. По мо­ей прось­бе то­пог­раф сде­лала срез, по­ложи­ла его на пред­метное стек­ло мик­роско­па и за­писа­ла то, что уви­дела.

– За­чем я те­бе для это­го? – спро­сила она.

Я за­меш­ка­лась с от­ве­том.

– Ги­поте­тичес­ки… Я мо­гу быть за­раз­ной.

– С че­го бы те­бе быть бо­лее за­раз­ной, чем мне? – мед­ленно про­гово­рила она, нап­рягшись. – Ги­поте­тичес­ки.

– Да ма­ло ли… – Я по­жала пле­чами. – Не за­бывай, что я пер­вая про­чита­ла сло­ва на сте­не.

Она пос­мотре­ла на ме­ня, как на ду­ру, и хрип­ло рас­сме­ялась.

– Мы все здесь увяз­ли глуб­же не­куда. По-тво­ему, от этих ма­сок есть толк? Раз­ве от все­го это­го мож­но за­щитить­ся?

Она оши­балась – по край­ней ме­ре, хо­телось ве­рить, – но пе­ре­убеж­дать ее я не ста­ла. Дан­ные ис­ка­жа­ют по раз­ным при­чинам.

Го­ворить боль­ше бы­ло не о чем, и она вер­ну­лась к сво­им де­лам, а я со­щури­лась над мик­роско­пом. Пе­редо мной ле­жал об­ра­зец, взя­тый у то­го, что уби­ло ан­тро­поло­га. Я спер­ва да­же не ра­зоб­ра­лась, на что смот­рю, а по­том с удив­ле­ни­ем по­няла: это моз­го­вая ткань – и не чья-ни­будь, а че­лове­чес­кая, лишь с не­кото­рыми от­кло­нени­ями. Сна­чала я по­дума­ла, что об­ра­зец ис­портил­ся. Од­на­ко да­же ес­ли так, то я тут ни при чем: за­писи то­пог­ра­фа пол­ностью сов­па­дали с мо­ими наб­лю­дени­ями, а ког­да она пос­мотре­ла на об­ра­зец сно­ва, то от­ме­тила, что он не из­ме­нил­ся.

Я про­дол­жа­ла вгля­дывать­ся в объ­ек­тив мик­роско­па, слов­но не мог­ла как сле­ду­ет рас­смот­реть об­ра­зец. Я от­ры­валась от при­бора и сно­ва щу­рилась, по­ка ткань не раз­ло­жилась на круж­ки и за­корюч­ки. Не­уже­ли это был че­ловек? Или ор­га­низм прит­во­рял­ся че­лове­ком? Как я пи­сала, от­кло­нения все же бы­ли. И кста­ти: как ан­тро­полог взя­ла тка­ни? Прос­то по­дош­ла со скреб­ком к это­му су­щес­тву и спро­сила: «Мож­но сде­лать вам би­оп­сию моз­га?» Нет, об­ра­зец взят с по­вер­хнос­ти те­ла, и зна­чит, это не моз­го­вая ткань – сле­дова­тель­но, ни о ка­ком че­лове­ке не мо­жет быть и ре­чи. Я не по­нима­ла ров­ным сче­том ни­чего.

По­дош­ла то­пог­раф и бро­сила про­яв­ленные сним­ки на стол.

– Пол­ная фиг­ня, – ска­зала она.

Каж­дая фо­тог­ра­фия со сло­вами прев­ра­тилась в ме­шани­ну яр­ких раз­ма­зан­ных кра­сок. Где слов не бы­ло – сплош­ная чер­но­та. Все ос­таль­ное – сма­зан­ные кон­ту­ры. Ви­ной то­му, ве­ро­ят­но, мед­ленная пуль­са­ция стен. По­мимо про­чего, они вы­деля­ли теп­ло или ка­кое-то иное из­лу­чение, пор­тившее сним­ки. А ведь я не взя­ла с них об­ра­зец! Да, я ви­дела, что сло­ва – это ор­га­низ­мы. И я зна­ла, что сте­ны то­же при­над­ле­жали ор­га­низ­му, но мозг-то счи­тал их частью со­ору­жения. Дей­стви­тель­но, за­чем брать с них об­ра­зец!

– Сог­ласна, – ска­зала то­пог­раф, не­вер­но по­няв, из-за че­го я вы­руга­лась. – Что с об­разца­ми?

– То же са­мое. Ни­чего, – вздох­ну­ла я, все еще рас­смат­ри­вая сним­ки. – Кар­ты? До­кумен­ты?

То­пог­раф фыр­кну­ла.

– Ни чер­та. Ров­ным сче­том. Кро­ме то­го, что все буд­то по­меша­лись на ма­яке: смот­ре­ли на не­го, хо­дили ту­да, жи­ли в нем, черт возь­ми.

– То есть мы так ни­чего и не уз­на­ли.

То­пог­раф ни­как не от­ре­аги­рова­ла.

– Что бу­дем де­лать даль­ше? – спро­сила она с яв­ной не­охо­той.

– По­ужи­на­ем, – ска­зала я. – По­том обой­дем пе­риметр – убе­дим­ся, что пси­холог не пря­чет­ся в кус­тах. Сос­та­вим план на зав­тра.

– Я те­бе ска­жу, че­го в этом пла­не точ­но не бу­дет. В тун­нель мы боль­ше не пой­дем.

– В баш­ню.

Она сви­репо пос­мотре­ла на ме­ня.

Спо­рить бы­ло бес­по­лез­но.

* * *

На за­кате с бо­лота вновь до­нес­лись зна­комые сто­ны. Мы ужи­нали у кос­тра, и я не сра­зу их рас­слы­шала, за­нятая пог­ло­щени­ем пи­щи. Она ка­залась очень вкус­ной – не знаю, по­чему. Я ос­терве­нело все уп­ле­тала, а то­пог­раф ис­пу­ган­но ко­силась на ме­ня. Го­ворить бы­ло не о чем. Лю­бой раз­го­вор так или ина­че при­вел бы к сос­тавле­нию пла­нов, а мои пла­ны ей бы не пон­ра­вились.

Ве­тер уси­лил­ся, по­лил дождь. Да­же в су­мер­ках я мог­ла раз­гля­деть каж­дую кап­лю – иде­аль­ный жид­кий крис­талл, свер­ка­ющий все­ми гра­нями. Я чувс­тво­вала аро­мат мо­ря, чуть ли не на­яву ви­дела мед­ленно на­каты­ва­ющие вол­ны. Ве­тер ка­зал­ся жи­вым, про­никал сквозь ко­жу и при­носил с со­бой за­пах сы­рой зем­ли и ка­мыша. Внут­ри баш­ни мне уда­лось за­быть, нас­коль­ко обос­три­лось мое вос­при­ятие. Я поч­ти при­вык­ла к это­му, но иног­да вспо­мина­ла, что еще вче­ра бы­ла дру­гим че­лове­ком.

В до­зоре мы сто­яли по оче­реди. Луч­ше не выс­пать­ся, чем поз­во­лить пси­холо­гу под­красть­ся не­заме­чен­ной. Она зна­ла, где рас­по­ложе­на каж­дая рас­тяжка вок­руг ла­геря, а у нас не бы­ло вре­мени их пе­рес­та­вить. В знак доб­рой во­ли я раз­ре­шила то­пог­ра­фу ка­ра­улить пер­вой.

Пос­ре­ди но­чи она за­лез­ла ко мне в па­лат­ку, что­бы раз­бу­дить ме­ня, но я уже прос­ну­лась: гре­мел гром. По­вор­чав, то­пог­раф лег­ла спать. Сом­не­ва­юсь, что она мне до­веря­ла – по-мо­ему, пос­ле пе­режи­того за день она не мог­ла боль­ше дер­жать­ся на но­гах.

Дождь и ве­тер уда­рили с но­вой си­лой. Я не бо­ялась, что нас сме­тет: па­лат­ки ар­мей­ско­го об­разца вы­дер­жат да­же не­боль­шой си­лы ура­ган. Спать бы­ло нель­зя, и я вы­лез­ла в са­мую гро­зу, под­ста­вив ли­цо по­токам лив­ня и шква­лис­то­му вет­ру. До ме­ня до­носил­ся храп то­пог­ра­фа: ви­димо, ей при­ходи­лось за­сыпать и в бо­лее экс­тре­маль­ных ус­ло­ви­ях. По пе­римет­ру ла­геря тус­кло све­тились ава­рий­ные фо­нари, па­лат­ки прев­ра­тились в чер­ные тре­уголь­ни­ки. Тем­но­та сгус­ти­лась, ста­ла плот­ной, чуть ли не ося­за­емой – но не ска­жу, что мне бы­ло страш­но.

В ту ми­нуту я по­чувс­тво­вала, что мир за гра­ницей, моя преж­няя жизнь, обу­чение – все сон. Нич­то боль­ше не име­ло зна­чения. Важ­но бы­ло толь­ко это мес­то, это мгно­вение, и де­ло не в гип­но­зе. По­вину­ясь внут­ренне­му по­рыву, я пос­мотре­ла сквозь прос­ве­ты меж­ду де­ревь­ями в сто­рону бе­рега – ту­да, где тем­но­та гу­ще все­го, где со­еди­нялись ночь, ту­чи и мо­ре: еще од­на гра­ница.

Вдруг ть­му раз­ре­зала оран­же­вая вспыш­ка. Прос­то вспыш­ка, где-то очень да­леко и вы­соко. Спер­ва это оза­дачи­ло, но по­том я по­няла, что в той сто­роне ма­як. Я ста­ла наб­лю­дать: вспыш­ка пов­то­рилась, но уже вы­ше и ле­вее, че­рез нес­коль­ко ми­нут еще вы­ше… и про­пала. Вре­мя шло, но ни­чего не про­ис­хо­дило. Лю­бой ого­нек в этом стран­ном мес­те на­поми­нал о при­сутс­твии лю­дей, и с каж­дой ми­нутой бес­по­кой­ство мое рос­ло.

* * *

Дождь шел весь день, ко­торый я про­вела с му­жем пос­ле его воз­вра­щения из Зо­ны Икс. Сам день был по­хож на сон: вро­де бы та же ру­тина, что и всег­да, но ее соп­ро­вож­да­ла стран­ная ти­шина – да­же бо­лее стран­ная, чем та, к ко­торой я при­вык­ла пе­ред его ухо­дом.

В пос­ледние нес­коль­ко не­дель до на­чала эк­спе­диции мы мно­го ссо­рились, вплоть до дра­ки. Я би­ла его ку­лака­ми, ки­далась всем, что под ру­ку по­падет­ся, – лишь бы толь­ко про­бить брешь в не­ус­танном стрем­ле­нии от­пра­вить­ся в Зо­ну (те­перь я уве­рена, что это на­вяза­ли ему пос­редс­твом гип­но­за).

– Пой­дешь, – го­вори­ла я му­жу, – и не вер­нешь­ся. А ес­ли вер­нешь­ся, не на­дей­ся, что я бу­ду си­деть тут и ждать те­бя!

В от­вет он рас­сме­ял­ся:

– О, а до это­го ты ме­ня как буд­то жда­ла!.. Ну что, дож­да­лась?

К то­му вре­мени он уже все для се­бя ре­шил, и лю­бое пре­пятс­твие ста­нови­лось по­водом для гру­бых шу­ток. Вот это ед­ва ли мож­но бы­ло спи­сать на гип­ноз: та­кое по­веде­ние бы­ло впол­не в его ду­хе. Я час­то ви­дела, как он ста­вит пе­ред со­бой цель и идет к ней, не за­думы­ва­ясь о пос­ледс­тви­ях, как поз­во­ля­ет лю­бому по­рыву прев­ра­тить­ся в ма­нию, осо­бен­но ес­ли ду­ма­ет, что тру­дит­ся не для се­бя, а ра­ди об­ще­го бла­га. Имен­но по этой при­чине он ос­тался во фло­те на вто­рой срок.

Тог­да на­ши от­но­шения и без то­го бы­ли на­тяну­тыми: от­части по­тому, что по­теря­ли опо­ру, на ко­торой до это­го дер­жа­лись. Мой муж был об­щи­тель­ным, я же пред­по­чита­ла оди­ночес­тво. При этом я не толь­ко на­ходи­ла его прив­ле­катель­ным – я вос­хи­щалась его уве­рен­ной, от­кры­той на­турой, жаж­дой быть в ок­ру­жении дру­гих лю­дей. Я вос­при­нима­ла это как здо­ровый про­тиво­вес се­бе. А еще у не­го бы­ло хо­рошее чувс­тво юмо­ра. Мы поз­на­коми­лись в пар­ке, сре­ди скоп­ле­ния на­рода. Он су­мел про­ник­нуть в мой ми­рок, прит­во­рив­шись, что мы оба де­тек­ти­вы и выс­ле­жива­ем прес­тупни­ка. Мы ста­ли вы­думы­вать ис­то­рии: сна­чала про лю­дей, спе­шащих ми­мо нас по сво­им де­лам, а за­тем и друг про дру­га.

На пер­вых по­рах моя нас­то­рожен­ность, же­лание быть од­ной ка­зались ему не­пос­ти­жимы­ми – да­же ког­да он счи­тал, что про­бил­ся че­рез мою скор­лу­пу. Ли­бо я бы­ла для не­го ре­бусом, ко­торый на­до раз­га­дать, ли­бо он прос­то ду­мал: сто­ит уз­нать ме­ня по­луч­ше, ока­жет­ся, что где-то глу­боко внут­ри ме­ня жи­вет дру­гой че­ловек. Он так и за­явил во вре­мя од­ной из на­ших ссор, пы­та­ясь объ­яс­нить свой уход в эк­спе­дицию тем, нас­коль­ко силь­но я его от­тол­кну­ла. По­том он заб­рал свои сло­ва на­зад и дол­го из­ви­нял­ся. А я ска­зала ему в лоб, что­бы не бы­ло двус­мыслен­ностей: че­лове­ка, ко­торо­го он хо­тел уз­нать по­луч­ше, не су­щес­тву­ет. Я та­кая, ка­кой ка­жусь сна­ружи. И ме­ня не из­ме­нить.

Мне вспо­мина­ет­ся вре­мя, ког­да мы толь­ко на­чали встре­чать­ся. Мы ле­жали в пос­те­ли (тог­да мы прак­ти­чес­ки из нее не вы­леза­ли), и я рас­ска­зала му­жу про бас­сейн. Это его зах­ва­тило – он, на­вер­ное, по­думал, что я рас­крою еще бо­лее ин­те­рес­ные тай­ны. Он про­пус­тил ми­мо ушей рас­сказ об оди­ноком детс­тве и це­ликом сос­ре­дото­чил­ся на бас­сей­не.

– Я бы пус­кал в нем ко­раб­ли­ки.

– А у штур­ва­ла сто­ял бы, без сом­не­ния, ста­рый Пры­гунок, – от­ве­тила я. – Все бы­ли бы счас­тли­вы, и все бы­ло бы чу­дес­но.

– Нет. Я бы счел те­бя сер­ди­той и уг­рю­мой. Очень уг­рю­мой.

– А я те­бя – лег­ко­мыс­ленным, и бы­ла бы ра­да, ес­ли бы че­репа­хи по­топи­ли твой ко­раб­лик.

– Тог­да я бы сде­лал но­вый, еще луч­ше, и всем бы рас­ска­зывал об уг­рю­мой дев­чонке, ко­торая раз­го­вари­ва­ет с ля­гуш­ка­ми.

Я ни­ког­да не раз­го­вари­вала с ля­гуш­ка­ми: тер­петь не мо­гу оче­лове­чивать жи­вот­ных.

– По­луча­ет­ся, ес­ли бы мы поз­на­коми­лись в детс­тве, то не пон­ра­вились бы друг дру­гу. И все бы­ло бы по-дру­гому? – спро­сила я.

– Неа. Ты бы мне все рав­но нра­вилась, – ска­зал он с улыб­кой. – За та­кой за­гадоч­ной, как ты, я бы по­шел хоть на край све­та. Без раз­ду­мий.

Вот та­кими мы бы­ли не­похо­жими, но это, как ни стран­но, не ме­шало нам до­пол­нять друг дру­га. Имен­но в этом зак­лю­чалась на­ша си­ла. Мы дол­го гор­ди­лись и нас­лажда­лись этой вы­дум­кой, хо­тя не­пони­мание рос­ло по­доб­но вол­не… Пос­ле свадь­бы эта вол­на сме­ла все под­чистую.

Впро­чем, с воз­вра­щени­ем му­жа прош­лое – хо­рошее и пло­хое – ут­ра­тило свое зна­чение. Я не за­дава­ла ни­каких воп­ро­сов, не вспо­мина­ла ста­рых ссор. На­ут­ро, прос­нувшись ря­дом с ним, я уже зна­ла, что ско­ро все кон­чится.

На ули­це лил дождь, не­пода­леку свер­ка­ли мол­нии. Я при­гото­вила зав­трак – я­ич­ни­цу с бе­коном, мы се­ли на кух­не, гля­дя че­рез стек­лянные две­ри на зад­ний двор. Бе­седа вы­ходи­ла му­читель­но фор­маль­ной. Муж оце­нил мою но­вую кор­мушку для птиц и по­ил­ку, пе­репол­ненную дож­де­вой во­дой. Я спро­сила, как ему спа­лось и как он се­бя чувс­тво­вал. За­тем пов­то­рила не­кото­рые воп­ро­сы, ко­торые за­дава­ла на­кану­не. Нап­ри­мер, труд­ным ли ока­залось воз­вра­щение.

– Нет, сов­сем нет­рудным, – от­ве­тил он, свер­кнув по­доби­ем сво­ей бы­лой нас­мешли­вой ух­мылки.

– А сколь­ко вре­мени за­няло? – спро­сила я.

– Нис­коль­ко.

Ли­цо у не­го при этом бы­ло пус­тое, но я чувс­тво­вала ка­кую-то го­речь, буд­то часть его хо­тела го­ворить со мной, но не мог­ла. Я ни­ког­да не ви­дела му­жа грус­тным или апа­тич­ным, и это пу­гало.

Он спро­сил, что но­вого в мо­их ис­сле­дова­ни­ях, и я рас­ска­зала. В то вре­мя я ра­бота­ла на ком­па­нию, раз­ра­баты­вав­шую на­тураль­ные средс­тва, спо­соб­ные раз­ла­гать плас­тик и дру­гие ве­щес­тва, не под­да­ющи­еся ес­тес­твен­но­му раз­ло­жению. Ску­ка, в об­щем. До это­го, по­ка по­пада­лись на­уч­ные гран­ты, я за­нима­лась по­левы­ми ис­сле­дова­ни­ями. Еще рань­ше я бо­ролась за эко­логию, учас­тво­вала в про­тес­тах, тру­дилась в не­ком­мерчес­кой ор­га­низа­ции (об­зва­нива­ла по­тен­ци­аль­ных спон­со­ров).

– А как твоя ра­бота? – ос­то­рож­но по­ин­те­ресо­валась я.

Я не зна­ла, сколь­ко еще смо­гу хо­дить вок­руг да око­ло, но при этом бы­ла го­това в лю­бую се­кун­ду зак­рыть уши и не слу­шать от­ве­та.

– Ну, зна­ешь… – Он го­ворил так, буд­то мы не суп­ру­ги, а кол­ле­ги, ко­торые не ви­делись все­го па­ру не­дель. – В об­щем, как обыч­но. Ни­чего но­вого.

Он при­ложил­ся к ста­кану с апель­си­новым со­ком, и це­лую ми­нуту для не­го ни­чего вок­руг не су­щес­тво­вало; он пил и не мог на­пить­ся. За­тем, уте­рев рот, он ми­мохо­дом спро­сил, что из­ме­нилось в до­ме.

Пос­ле зав­тра­ка мы си­дели на крыль­це, наб­лю­дая за по­тока­ми лив­ня и лу­жами в ого­роде, нем­но­го по­чита­ли, по­том заш­ли в дом и за­нялись лю­бовью. По­года уба­юки­вала, нас­тра­ива­ла на ро­ман­ти­чес­кий лад, но секс по­ходил на ка­кой-то мо­нотон­ный бес­смыс­ленный ри­ту­ал. Ес­ли до это­го мне уда­валось прит­во­рять­ся, что муж вер­нулся, то боль­ше об­ма­нывать се­бя я не мог­ла.

За­тем обед, по­том те­леви­зор (я наш­ла для не­го за­пись го­нок на ях­тах-двой­ках) – и сно­ва пус­то­порож­ние раз­го­воры. Он спра­шивал про сво­их при­яте­лей, но мне не­чего бы­ло от­ве­тить. Я их не ви­дела: они ни­ког­да не бы­ли мо­ими друзь­ями, прос­то дос­та­лись в нас­ледс­тво от му­жа.

Мы по­пыта­лись сыг­рать в нас­толь­ную иг­ру и сме­ялись над са­мыми глу­пыми воп­ро­сами. Вы­яс­ни­лось, что он не пом­нит эле­мен­тарных ве­щей, и мы вы­нуж­де­ны бы­ли прек­ра­тить. По­вис­ло тя­гос­тное мол­ча­ние. Он по­читал га­зету, про­лис­тал лю­бимые жур­на­лы, пос­мотрел но­вос­ти. Или толь­ко прит­во­рял­ся, что за­нят этим.

Я зад­ре­мала на ди­ване. Ког­да прос­ну­лась, дождь кон­чился, а му­жа ря­дом не бы­ло. Я обыс­ка­ла весь дом – пус­то. Пы­та­ясь дер­жать се­бя в ру­ках, я вы­бежа­ла во двор и наш­ла его у га­ража. Он сто­ял пе­ред сво­им лю­бимым ка­тером, ко­торый ку­пил нес­коль­ко лет на­зад: нас­то­ящий крей­сер, поч­ти семь мет­ров в дли­ну (нам так и не уда­лось най­ти для не­го мес­то в га­раже).

Ког­да я по­дош­ла и взя­ла его под ру­ку, он выг­ля­дел оза­дачен­ным, поч­ти по­терян­ным: знал, что лю­бит этот ка­тер, но не пом­нил по­чему. Он не об­ра­тил на ме­ня вни­мания и все свер­лил ка­тер взгля­дом, буд­то си­лил­ся вспом­нить неч­то – и не мог. Лишь спус­тя мно­го дней до ме­ня дош­ло: воз­можно, это бы­ло свя­зано со мной. Тог­да там он ска­зал бы мне что-то очень важ­ное, ес­ли бы толь­ко вспом­нил, что… Но мы прос­то сто­яли и мол­ча­ли. Хо­тя я ощу­щала теп­ло его те­ла и слы­шала его ров­ное ды­хание, мы су­щес­тво­вали в раз­ных ми­рах.

Че­рез не­кото­рое вре­мя его не­понят­ная тре­вога и мол­ча­ние ста­ли не­выно­симы, и я уве­ла его в дом. Он не соп­ро­тив­лялся, не пы­тал­ся ог­ля­нуть­ся на ка­тер. Имен­но тог­да я и при­няла ре­шение. Ес­ли бы он ог­ля­нул­ся, ес­ли бы по­пытал­ся ме­ня ос­та­новить, все бы­ло бы ина­че.

Он за­кан­чи­вал ужи­нать, ког­да за ним при­еха­ли (че­тыре или пять ма­шин без осо­бых при­мет и фур­гон). Ник­то не вла­мывал­ся, не кри­чал, не уг­ро­жал ору­жи­ем и на­руч­ни­ками. С му­жем об­ра­щались ак­ку­рат­но, с не­кото­рым ис­пу­гом, как с не­разор­вавшей­ся бом­бой. Не встре­тив ни­како­го соп­ро­тив­ле­ния ни с его, ни с мо­ей сто­роны, нез­на­ком­ца заб­ра­ли из мо­его до­ма.

Я не мог­ла – да и не хо­тела – их ос­та­новить. Пос­ледние нес­коль­ко ча­сов ста­ли для ме­ня нас­то­ящей пыт­кой. Я все боль­ше и боль­ше убеж­да­лась, что в Зо­не Икс слу­чилось что-то, прев­ра­тив­шее му­жа в пус­тую обо­лоч­ку, в зап­рограм­ми­рован­но­го ро­бота, в ко­го-то, ко­го я ни­ког­да не зна­ла. Каж­дым чу­жерод­ным пос­тупком или сло­вом он зас­тавлял за­бывать то­го че­лове­ка, ко­торо­го я лю­била, а я не хо­тела те­рять эти вос­по­мина­ния, да­же нес­мотря на то, что меж­ду на­ми про­изош­ло. Я не зна­ла, что с ним де­лать, не мог­ла боль­ше на­ходить­ся в од­ном по­меще­нии с этой па­роди­ей на не­го. Имен­но по­это­му я наб­ра­ла спе­ци­аль­ный но­мер, ко­торый он ос­та­вил на экс­трен­ный слу­чай.

Ви­дя, как его уво­дят, я ис­пы­тала об­легче­ние. Ви­ны за со­бой я не чувс­тво­вала и пре­датель­ни­цей се­бя не счи­тала. Ино­го вы­хода прос­то не бы­ло.

Как я уже пи­сала, мы ви­делись в ис­сле­дова­тель­ском цен­тре до са­мого кон­ца. Я слу­шала кас­се­ты с бе­седа­ми, но да­же под гип­но­зом он не ска­зал ни­чего но­вого (ес­ли толь­ко это­го от ме­ня не ута­или). Я пом­ню лишь не­из­бывную грусть, скво­зив­шую в его сло­вах: «Я иду по тро­пе от гра­ницы к ба­зово­му ла­герю. Я иду дол­го, но знаю, что воз­вра­щение бу­дет ку­да бо­лее дол­гим. Вок­руг ни ду­ши. Я сов­сем один. Де­ревья не де­ревья, пти­цы не пти­цы, а я не я – лишь дух, ко­торый бес­ко­неч­но идет ку­да-то…»

Имен­но это я и об­на­ружи­ла в нем, ког­да он вер­нулся: глу­бокое и без­гра­нич­ное оди­ночес­тво. Ему слов­но дос­тался дар, с ко­торым он не знал, что де­лать, дар, от­ра­вив­ший его су­щес­тво­вание и в кон­це кон­цов убив­ший его. Но убил бы та­кой дар ме­ня? Я от­ча­ян­но ис­ка­ла от­вет, ког­да смот­ре­ла в гла­за му­жу в на­ши пос­ледние встре­чи. Я хо­тела про­ник­нуть в его соз­на­ние, но бе­зус­пешно.

Я про­дол­жа­ла за­нимать­ся ру­тин­ной ра­ботой в сте­риль­ной ла­бора­тории, но мыс­ли мои блуж­да­ли в Зо­не Икс. Мне ни­ког­да не уз­нать, что это та­кое, не по­бывав там. Ни рас­ска­зы, ни от­че­ты опи­сать ее не в си­лах. По­это­му че­рез нес­коль­ко ме­сяцев пос­ле смер­ти му­жа я выз­ва­лась учас­тво­вать в сле­ду­ющей эк­спе­диции. Не бы­ло еще слу­чая, что­бы в Зо­ну от­прав­лялся родс­твен­ник од­но­го из прош­лых учас­тни­ков. Ду­маю, ме­ня взя­ли в ка­чес­тве эк­спе­римен­та: что­бы уз­нать, ока­жут ли ка­кое-ни­будь вли­яние родс­твен­ные свя­зи. А мо­жет, они с са­мого на­чала зна­ли, что я ту­да пой­ду.

* * *

К ут­ру дождь кон­чился, ту­чи поч­ти рас­се­ялись, и не­бо сно­ва за­лила си­нева. О раз­ра­зив­шей­ся ночью бу­ре на­поми­нали толь­ко за­сыпан­ные хво­ей па­лат­ки, гряз­ные лу­жи да раз­бро­сан­ные по зем­ле вет­ки. «Яс­ность» (труд­но по­доб­рать дру­гое сло­во), преж­де по­разив­шая мои ор­га­ны чувств, те­перь рас­простра­нилась в гру­ди. Ме­ня пе­репол­ня­ла энер­гия, и сон­ли­вос­ти я не ощу­щала. На­вер­ное, из­ме­нения про­дол­жа­лись. Впро­чем, уже все рав­но; я ни­как не мог­ла с ни­ми бо­роть­ся.

Нуж­но бы­ло при­нять ре­шение: баш­ня или ма­як. «Яс­ность» тя­нула не­мед­ленно вер­нуть­ся в тем­но­ту, ныр­нуть в баш­ню без лиш­них раз­ду­мий, без пла­на. То ли это бы­ло про­яв­ле­ние храб­рости и му­жес­тва, то ли тру­сос­ти и пол­но­го без­рассудс­тва. Од­на­ко те­перь я зна­ла: ночью на ма­яке кто-то был. Ес­ли пси­холог ук­ры­лась там и мне удас­тся ее най­ти, то я смо­гу кое-что ра­зуз­нать о баш­не, преж­де чем со­вать­ся ту­да сно­ва. Сей­час это бы­ло важ­нее, чем вче­ра ве­чером, по­тому что ко­личес­тво воп­ро­сов рос­ло в ге­омет­ри­чес­кой прог­рессии.

Ког­да я соб­ра­лась об­су­дить план с то­пог­ра­фом, то уже твер­до ре­шила ид­ти к ма­яку.

Ут­ро пах­ло све­жестью и су­лило но­вое на­чало, но впе­чат­ле­ние ока­залось об­манчи­вым. То­пог­раф ни под ка­ким пред­ло­гом не хо­тела воз­вра­щать­ся в баш­ню, и ма­як был ей в рав­ной сте­пени не­ин­те­ресен.

– А ес­ли пси­холог там? Ты раз­ве не хо­чешь про­верить?

То­пог­раф пос­мотре­ла на ме­ня, как на иди­от­ку.

– До­пус­тим, она там. Зна­чит, у нее по­зиция на воз­вы­шении, от­ку­да прос­матри­ва­ют­ся все ок­рес­тнос­ти. А еще нам ска­зали, что там есть схрон с ору­жи­ем… Нет уж, я луч­ше встре­чу ее здесь. Будь у те­бя хоть кап­ля моз­гов, ты бы пос­ту­пила так же – ес­ли, ко­неч­но, не хо­чешь «про­верить», ка­ково жи­вет­ся с пу­лей в баш­ке… Кро­ме то­го, она мо­жет пря­тать­ся где угод­но.

Ее уп­рямс­тво взбе­сило ме­ня. Я не хо­тела раз­де­лять­ся. Во-пер­вых, вдво­ем на­деж­нее (нам и в са­мом де­ле го­вори­ли, что прош­лые груп­пы дер­жа­ли ору­жие внут­ри ма­яка), а во-вто­рых, я бы­ла прак­ти­чес­ки уве­рена: сто­ит мне уй­ти, то­пог­раф тут же нап­ра­вит­ся к гра­нице.

– Ли­бо ма­як, ли­бо баш­ня, – ска­зала я, пы­та­ясь ук­ло­нить­ся от те­мы. – И для нас бы­ло бы луч­ше сна­чала ра­зыс­кать пси­холо­га, а по­том ид­ти в баш­ню. Она ви­дела, что уби­ло ан­тро­поло­га. Она зна­ет боль­ше, чем го­вори­ла.

А про се­бя я ду­мала: еще день-два – и то, что жи­вет в баш­не и пи­шет сло­ва, ис­чезнет или уй­дет так да­леко, что нам ни­ког­да его не дог­нать. Прав­да, из это­го сле­дова­ло, буд­то баш­ня ухо­дит в зем­лю на бес­ко­неч­ную глу­бину. От та­кой мыс­ли де­лалось дур­но.

То­пог­раф скрес­ти­ла ру­ки на гру­ди.

– Ты прав­да не по­нима­ешь или при­киды­ва­ешь­ся? Эк­спе­диции ко­нец.

Она ска­зала это из стра­ха или прос­то в пи­ку мне? Как бы то ни бы­ло, ее соп­ро­тив­ле­ние и по­бед­ное вы­раже­ние ли­ца раз­дра­жали.

И тог­да я сде­лала то, о чем те­перь жа­лею.

– Ид­ти в баш­ню, не доп­ро­сив пси­холо­га, – про­из­несла я, – не­оп­равдан­ный риск.

Мне ка­залось, у ме­ня по­лучи­лось сы­мити­ровать ин­то­нацию пси­холо­га, про­из­но­ся эту ус­та­нов­ку. Ли­цо то­пог­ра­фа дер­ну­лось, взгляд за­тума­нил­ся. Ког­да он про­яс­нился, я проч­ла в ее гла­зах, что она все по­няла. Она зна­ла, что я хо­тела сде­лать. Это бы­ло да­же не удив­ле­ние – ско­рее, у нее, на­конец, сло­жилось пол­ное пред­став­ле­ние обо мне. Я же приш­ла к вы­воду, что вну­шени­ями уме­ет поль­зо­вать­ся толь­ко пси­холог.

– Ты го­това на все, лишь бы до­бить­ся сво­его? – ска­зала то­пог­раф.

У нее вин­товка. А у ме­ня?… Я пос­ту­пила так по­тому, что не хо­тела, что­бы смерть ан­тро­поло­га бы­ла нап­расной. По край­ней ме­ре, так я се­бе го­вори­ла.

Не дож­давшись от­ве­та, то­пог­раф ус­та­ло вздох­ну­ла и ска­зала:

– Ког­да я про­яв­ля­ла эти бес­по­лез­ные сним­ки, до ме­ня, на­конец, дош­ло. Зна­ешь, что ме­ня бес­по­ко­ило боль­ше все­го?… Не чу­дище из тун­не­ля, не твое по­веде­ние или пос­тупки пси­холо­га, а чер­то­ва вин­товка. Да, та са­мая, что я дер­жу в ру­ках. Я ра­зоб­ра­ла ее, что­бы по­чис­тить, и уви­дела, что она соб­ра­на из де­талей трид­ца­тилет­ней дав­ности. Все, что у нас есть, – да­же одеж­да и обувь, – не из на­шего вре­мени, а ста­рое, от­рестав­ри­рован­ное ба­рах­ло. Мы все это вре­мя жи­ли в прош­лом, буд­то в ре­конс­трук­ции ка­кой-то. А за­чем? – Она сар­касти­чес­ки ус­мехну­лась. – Ты да­же не зна­ешь, за­чем!

Это был ее са­мый длин­ный об­ра­щен­ный ко мне мо­нолог. Я хо­тела ска­зать, что по срав­не­нию с тем, с чем нам уже приш­лось стол­кнуть­ся, эта ин­форма­ция не вы­зыва­ла боль­шо­го изум­ле­ния, но про­мол­ча­ла. Ос­та­валось про­яс­нить толь­ко од­но.

– Ты дож­дешь­ся мо­его воз­вра­щения? – Я дол­жна бы­ла знать на­вер­ня­ка.

– Как хо­чешь. – Ни ее тон, ни вре­мя, ко­торое она пот­ра­тила на раз­думье, мне не пон­ра­вились.

– Не обе­щай то­го, че­го не смо­жешь вы­пол­нить.

Я уже дав­но не ве­рила обе­щани­ям. Би­оло­гичес­ким ин­стинктам – да. Ес­тес­твен­ным фак­то­рам – да. Обе­щани­ям – нет.

– Иди к чер­ту, – ска­зала она.

На этом мы и рас­ста­лись. Дер­жа штур­мо­вую вин­товку на­гото­ве, то­пог­раф се­ла в раз­ва­лива­юще­еся крес­ло, а я от­пра­вилась на по­ис­ки ис­точни­ка ноч­ных ог­ней. С со­бой я взя­ла пол­ный рюк­зак еды и питья, а так­же два пис­то­лета, сна­ряже­ние для сбо­ра об­разцов и мик­роскоп. С ним я от­че­го-то чувс­тво­вала се­бя спо­кой­нее. Ка­кая-то часть ме­ня, как бы я ни пы­талась уго­ворить то­пог­ра­фа пой­ти со мной, бы­ла ра­да оди­ночес­тву: ни от ко­го не за­висишь, ни о ком не бес­по­ко­ишь­ся.

По­ка тро­па не свер­ну­ла в сто­рону, я па­ру раз ог­ля­нулась: то­пог­раф си­дела не­под­вижно и смот­ре­ла на ме­ня, слов­но кри­вое от­ра­жение то­го, чем я са­ма бы­ла все­го нес­коль­ко дней на­зад.

03: Зак­ла­ние

Я мол­ча шла меж­ду со­сен и ки­пари­сов, вы­рас­та­ющих из чер­ных луж, про­дира­ясь че­рез вез­де­сущий се­рый мох. В ушах буд­то гре­мела мощ­ная сим­фо­ния. Все вок­руг бы­ло про­пита­но эмо­ци­ями, пря­мо со­чилось ими, и я уже не вос­при­нима­ла се­бя как би­оло­га – я ста­ла греб­нем на­бира­ющей мощь вол­ны, го­товой об­ру­шить­ся на бе­рег. Со­вер­шенно по-но­вому мне ви­делось, как лес пе­рехо­дил в бо­лото, а за­тем в со­лон­чак. Тро­пин­ка су­зилась и шла те­перь по гря­де; мут­ные, за­рос­шие озер­ца по пра­вую ру­ку, а про­токи – по ле­вую. Из­ви­ва­ясь меж за­рос­лей трос­тни­ка, они об­ра­зовы­вали сво­его ро­да ла­биринт. Вда­леке из ни­от­ку­да воз­ни­кали «о­ази­сы» – ос­тров­ки из по­чер­невших де­ревь­ев. Трос­тник цвел, от­ли­вая зо­лотым и ко­рич­не­вым, и на фо­не не­го скрю­чен­ные ство­лы смот­ре­лись ди­ко. Все кру­гом бы­ло не­под­вижно и ку­палось в не­обыч­ном све­те, а ожи­дание че­го-то не­мину­емо­го бу­дора­жило не на шут­ку.

На го­ризон­те вы­сил­ся ма­як. По до­роге к не­му, ес­ли ве­рить кар­те, бы­ли раз­ва­лины де­рев­ни. Тро­пу ус­ти­лали об­ломки тя­жело­го плав­ни­ка, по­коре­жен­ные и заб­ро­шен­ные в глубь ма­тери­ка ка­ким-то стран­ным ура­ганом. В вы­сокой тра­ве во­дилось бес­числен­ное мно­жес­тво ма­люсень­ких крас­ных куз­не­чиков. Здесь яв­но не хва­тало ля­гушек, что­бы про­редить их по­пуля­цию. Тут и там по­пада­лась при­мятая тра­ва: это ги­гант­ские реп­ти­лии, по­нежив­шись на сол­нце, спол­за­ли об­ратно в во­ду. В не­бе в по­ис­ках жер­твы кру­жили хищ­ные пти­цы, опи­сывая чет­кие, поч­ти ге­омет­ри­чес­кие узо­ры.

Я шла, шла, а ма­як все не приб­ли­жал­ся, и в оку­тав­шем ме­ня ко­коне без­вре­менья мож­но бы­ло пре­дать­ся мыс­лям о баш­не, о пред­назна­чении на­шей эк­спе­диции. Тог­да я, по­жалуй, пе­рес­та­ла за­давать­ся воп­ро­сом, бы­ло ли то, что мы об­на­ружи­ли внут­ри баш­ни, частью об­ширной би­оло­гичес­кой сущ­ности зем­но­го (а то и вне­зем­но­го) про­ис­хожде­ния. Воп­рос этот пред­став­лялся нас­толь­ко мо­нумен­таль­ным, что за­думай­ся я над ним, он бы сок­ру­шил мое соз­на­ние, по­доб­но ла­вине.

Итак. Что я знаю – кон­крет­но?… Не­кий… ор­га­низм… рас­пи­сыва­ет внут­ренние сте­ны баш­ни жи­выми сло­вами, при­чем, ве­ро­ят­но, уже дол­гое вре­мя. Сре­ди слов за­рож­да­ют­ся и раз­ви­ва­ют­ся це­лые под­чи­нен­ные эко­сис­те­мы, но сто­ит сло­вам увя­нуть – гиб­нут и они. Впро­чем, это лишь по­боч­ный эф­фект: сло­ва прос­то соз­да­ют ком­фор­тные ус­ло­вия для раз­ви­тия аре­ала. Са­мо по се­бе это не го­ворит ни о чем, но по то­му, как су­щес­тва, жи­вущие в сло­вах, прис­по­соби­лись к сре­де оби­тания, мож­но сде­лать вы­воды о баш­не. Нап­ри­мер, спо­ры, ко­торые я вдох­ну­ла, от­кры­ли мне ис­тинное зре­ние.

Я зас­ты­ла как вко­пан­ная, по­ражен­ная этой мыслью. Трос­тник вок­руг вол­на­ми ко­лыхал­ся от вет­ра. Я пред­по­лага­ла, что пси­холог пос­редс­твом гип­но­за зас­та­вила ме­ня ви­деть баш­ню как ар­хи­тек­турное со­ору­жение, а не как жи­вой ор­га­низм, и спо­ры по­дари­ли мне им­му­нитет к это­му вну­шению. Но что ес­ли все го­раз­до слож­нее? Что ес­ли са­ма баш­ня ка­ким-то об­ра­зом то­же вну­шала неч­то по­доб­ное (сво­его ро­да за­щит­ная ми­мик­рия), и спо­ры сде­лали ме­ня не­вос­при­им­чи­вой к этой ил­лю­зии?

Чем доль­ше я об этом ду­мала, тем боль­ше воз­ни­кало воп­ро­сов, а от­ве­тов по-преж­не­му не бы­ло. Ка­кую фун­кцию вы­пол­нял Сли­зень (я ре­шила, что ор­га­низ­му, соз­да­юще­му сло­ва, не­об­хо­димо дать имя)? За­чем, собс­твен­но, пи­сать весь этот текст? По­дой­дут лю­бые сло­ва или имен­но эти? От­ку­да они бе­рут­ся? Как сло­ва вза­имо­дей­ству­ют с ор­га­низ­мом баш­ни? Ина­че го­воря, сос­то­ят ли Сли­зень и Баш­ня в от­но­шени­ях сим­би­оза или па­рази­тиз­ма? Сли­зень – по­рож­де­ние Баш­ни или сна­чала су­щес­тво­вал от­дель­но, а по­том по­пал в ее зо­ну вли­яния?… Увы, без об­разца сте­ны Баш­ни ска­зать бы­ло не­чего, да­же нав­скид­ку.

По­это­му я сно­ва вер­ну­лась к тек­сту: «Там, где по­ко­ит­ся зло­вон­ный плод, что греш­ник пре­под­нес на дла­ни сво­ей…» Осы, пти­цы и дру­гие жи­вот­ные, стро­ящие гнез­да, час­то ис­поль­зу­ют ка­кую-то не­из­менную ос­но­ву, но при­бав­ля­ют к ней все, что най­дут поб­ли­зос­ти. Так мож­но бы­ло бы объ­яс­нить ка­жущу­юся бес­связ­ность слов: они выс­ту­па­ют в ро­ли стро­итель­но­го ма­тери­ала. Воз­можно, имен­но по­это­му ру­ководс­тво зап­ре­ща­ет при­носить в Зо­ну Икс вы­соко­тех­но­логич­ное обо­рудо­вание: ведь ес­ли им смо­жет вос­поль­зо­вать­ся неч­то, на­селя­ющее Зо­ну Икс, это обер­нется не­из­вес­тны­ми – и ка­тас­тро­фичес­ки­ми – пос­ледс­тви­ями.

Бо­лот­ный лунь ныр­нул в за­рос­ли не­пода­леку и вы­пор­хнул, дер­жа в ког­тях тре­пыха­юще­гося кро­лика. Ме­ня вдруг осе­нило: преж­де все­го сло­ва – то, как они на­писа­ны, – жиз­ненно не­об­хо­димы ли­бо для Баш­ни, ли­бо для Слиз­ня, ли­бо для них обо­их. Я вспом­ни­ла увяд­шие сле­ды бо­лее ран­них слов. Про­цесс на­писа­ния пов­то­рял­ся столь­ко раз, что в де­ятель­нос­ти Слиз­ня мож­но бы­ло ус­мотреть би­оло­гичес­кую пот­ребность. Этот про­цесс, ве­ро­ят­но, обес­пе­чивал реп­ро­дук­тивный цикл Баш­ни или Слиз­ня. Воз­можно, он жиз­ненно ва­жен для Слиз­ня, а Баш­ня из­вле­ка­ет ка­кую-то свою поль­зу. Или на­обо­рот. Воз­можно, са­ми сло­ва ни­чего не зна­чат – ва­жен лишь сам про­цесс «оп­ло­дот­во­рения», ко­торый счи­та­ет­ся за­вер­шенным, ког­да ис­пи­сана вся внут­ренняя сте­на Баш­ни.

Как я ни пы­талась сох­ра­нить зву­чание арии в го­лове, все эти раз­мышле­ния гру­бо вер­ну­ли ме­ня к ре­аль­нос­ти. Я сно­ва ста­ла обыч­ным че­лове­ком, бре­дущим по при­род­но­му лан­дшаф­ту зна­комо­го ти­па. Слиш­ком мно­го пе­ремен­ных – слиш­ком ма­ло фак­тов. Мои ба­зовые пред­по­ложе­ния мог­ли быть в кор­не не­вер­ны. В час­тнос­ти, я ис­хо­дила из то­го, что ни Баш­ня, ни Сли­зень не об­ла­да­ют ра­зумом (в смыс­ле, сво­бодой во­ли). Впро­чем, да­же в об­ратном слу­чае те­ория раз­мно­жения все еще под­хо­дила, но ведь бы­ли и дру­гие ва­ри­ан­ты: нап­ри­мер, ри­ту­ал, как в ка­ком-ни­будь об­щес­тве или куль­ту­ре. Те­перь я по­жале­ла об от­сутс­твии ан­тро­поло­га, хо­тя са­ма изу­чала об­щес­твен­ных на­секо­мых и об­ла­дала кое-ка­кими поз­на­ни­ями в этой об­ласти.

Ес­ли же это был не ри­ту­ал, тог­да речь шла об об­ще­нии, при­чем ос­мыслен­ном, а не би­оло­гичес­ки мо­тиви­рован­ном. Что мог­ли сло­ва на сте­не со­об­щать Баш­не? Нап­ра­шивал­ся вы­вод – по край­ней ме­ре, я так ду­мала, – что Сли­зень не прос­то жил в Баш­не, а вы­ходил да­леко за ее пре­делы, со­бирал сло­ва, пе­рева­ривал их, да­же не по­нимая смысл, а за­тем воз­вра­щал­ся об­ратно. Сли­зень пог­ло­щал сло­ва пу­тем за­поми­нания. Стро­ки тек­ста на сте­нах Баш­ни мог­ли быть ка­кими-то дан­ны­ми, ко­торые Сли­зень при­носил в Баш­ню для ана­лиза.

Но да­же о час­ти боль­шо­го це­лого мож­но ду­мать лишь до оп­ре­делен­но­го пре­дела. Це­лое по-преж­не­му зло­вещей тенью на­виса­ет над то­бой, и са­мый раз­мер это­го во­об­ра­жа­емо­го ле­ви­афа­на вго­ня­ет в сту­пор и пу­та­ет мыс­ли. Приш­лось ос­та­вить воп­рос в та­ком ви­де до тех пор, по­ка не по­явит­ся воз­можность за­писать его на бу­маге и уже зри­тель­но по­пытать­ся соб­рать все во­еди­но.

Ма­як на го­ризон­те на­чал рас­ти. Его вид по­дав­лял ме­ня, и к то­му же я по­няла, что, по край­ней ме­ре, в од­ном то­пог­раф бы­ла пра­ва: от­ту­да мое приб­ли­жение мож­но уви­деть за мно­го ки­ломет­ров. Од­на­ко в то же вре­мя яс­ность в гру­ди – еще один по­боч­ный эф­фект спор – про­дол­жа­ла пре­об­ра­зовы­вать ме­ня, и ког­да я дош­ла до заб­ро­шен­ной де­ревень­ки на пол­пу­ти к ма­яку, то чувс­тво­вала, буд­то смо­гу про­бежать ма­рафон. Впро­чем, я не ве­рила это­му ощу­щению. Мне во­об­ще ка­залось, что все кру­гом – сплош­ная ложь.

* * *

Уви­дев, в ка­ком сос­то­янии вер­ну­лись чле­ны один­надца­той эк­спе­диции, я час­то раз­мышля­ла о вос­торжен­ных от­че­тах пер­вых ис­сле­дова­телей. Зо­на Икс воз­никла 30 лет на­зад пос­ле не­ко­его так и не объ­яс­ненно­го «Яв­ле­ния», в ре­зуль­та­те ко­торо­го этот кло­чок ди­кой при­роды ря­дом с во­ен­ной ба­зой ока­зал­ся от­ре­зан­ным от внеш­не­го ми­ра и под­вер­гся все­воз­можным не­объ­яс­ни­мым из­ме­нени­ям. До это­го там, в сво­еоб­разном за­повед­ни­ке, жи­ли лю­ди. Их бы­ло нем­но­го – по боль­шей час­ти не­раз­го­вор­чи­вые по­том­ки ры­баков. Ког­да их не ста­ло, мно­гие спи­сали это на про­цесс вы­рож­де­ния, на­чав­ший­ся нес­коль­ки­ми по­коле­ни­ями ра­нее.

По­яв­ле­ние Зо­ны выз­ва­ло ото­ропь и смя­тение. На­до от­ме­тить, что и по сей день нем­но­гим из­вес­тно о ее су­щес­тво­вании. По офи­ци­аль­ной вер­сии пра­витель­ства, про­изош­ла ло­каль­ная при­род­ная ка­тас­тро­фа, выз­ванная во­ен­ны­ми эк­спе­римен­та­ми. Эту ис­то­рию в те­чение нес­коль­ких ме­сяцев по час­тям скар­мли­вали СМИ – нас­толь­ко плав­но, что для на­селе­ния она ста­ла частью об­щей шу­михи по по­воду проб­лем эко­логии. Спус­тя все­го два го­да о Зо­не Икс вспо­мина­ли толь­ко лю­бите­ли те­орий за­гово­ра и про­чие мар­ги­наль­ные эле­мен­ты. К то­му вре­мени, как я за­писа­лась доб­ро­воль­цем и по­лучи­ла до­пуск к за­сек­ре­чен­ной ин­форма­ции о том, что про­изош­ло на са­мом де­ле, Зо­на Икс ста­ла для обы­вате­лей не бо­лее чем мрач­ной сказ­кой, над ко­торой ник­то осо­бо и не за­думы­вал­ся. Ес­ли во­об­ще за­думы­вал­ся. За­бот и без то­го хва­тало.

На под­го­тови­тель­ных кур­сах нам со­об­щи­ли, что пер­вая эк­спе­диция от­пра­вилась в Зо­ну че­рез два го­да пос­ле «Яв­ле­ния», ког­да уче­ные наш­ли спо­соб про­бить­ся че­рез гра­ницу. Имен­но пер­вая эк­спе­диция раз­би­ла ба­зовый ла­герь, сос­та­вила приб­ли­зитель­ную кар­ту Зо­ны Икс и от­ме­тила на ней ос­новные ори­ен­ти­ры. Им от­кры­лась девс­твен­ная пус­тошь, без вся­ких сле­дов че­лове­чес­кой жиз­ни, над ко­торой сто­яла, мож­но ска­зать, не­зем­ная ти­шина.

– Я чувс­тво­вал се­бя сво­бод­нее, чем обыч­но, но в то же вре­мя и бо­лее ско­ван­но, – го­ворил один из учас­тни­ков эк­спе­диции. – Мне ка­залось, мож­но де­лать что угод­но – при ус­ло­вии, что я не про­тив то­го, что­бы за мной наб­лю­дали.

Дру­гие учас­тни­ки упо­мина­ли об ощу­щении эй­фо­рии и нес­терпи­мом сек­су­аль­ном же­лании, ко­торые нель­зя бы­ло объ­яс­нить и ко­торые ру­ководс­тво в ито­ге соч­ло не­сущес­твен­ны­ми.

Ес­ли и бы­ло в от­че­тах что-то по­доз­ри­тель­ное, это сле­дова­ло ис­кать в ме­лочах. Нап­ри­мер, нам не по­каза­ли днев­ни­ки учас­тни­ков – толь­ко да­ли пос­лу­шать длин­ные бе­седы, за­писан­ные на плен­ку. По мне, это оз­на­чало, что нас не хо­тели при­об­щать к их ре­аль­но­му опы­ту (впро­чем, тог­да мне это ка­залось па­раной­ей).

Не­кото­рые опи­сыва­ли заб­ро­шен­ную де­рев­ню, и в их сло­вах я улав­ли­вала не­со­от­ветс­твия: уро­вень упад­ка и раз­ру­шения ука­зывал на то, что де­рев­ню заб­ро­сили не па­ру лет на­зад, а зна­читель­но рань­ше. Впро­чем, да­же ес­ли кто-то и об­ра­щал на это вни­мание, из всех от­че­тов эти за­меча­ния вы­мара­ли.

Те­перь я зна­ла на­вер­ня­ка: за­писи нам прок­ру­чива­ли по той прос­той при­чине, что ка­кой бы сек­ретной ни бы­ла эта ин­форма­ция, об­ла­дание ею ни на что не вли­яло. От­сю­да сле­довал лишь один ло­гичес­кий вы­вод: ру­ководс­тво зна­ло, что до­мой мы вер­немся не все. Ес­ли во­об­ще вер­немся.

* * *

Заб­ро­шен­ная де­рев­ня прак­ти­чес­ки сли­лась с ес­тес­твен­ным лан­дшаф­том. Я, собс­твен­но, да­же не за­мети­ла, как нат­кну­лась на нее. До­рога ныр­ну­ла в ло­щину, и вот она: де­сяток с не­боль­шим до­мов в ок­ру­жении чах­лых де­рев­цев. Крыш поч­ти не ос­та­лось, и тро­па, вив­ша­яся меж­ду до­мами, те­рялась под крош­кой и об­ломка­ми. Не­кото­рые де­ревян­ные сте­ны еще сто­яли, чер­ные от гни­ли брев­на по­рос­ли ли­шай­ни­ком, но боль­шей частью об­ра­тились в тру­ху. Мож­но бы­ло заг­ля­нуть внутрь до­мов. Там ва­лялись ос­татки стуль­ев и сто­лов, дет­ские иг­рушки, сгнив­шая одеж­да, упав­шие по­толоч­ные бал­ки, пок­ры­тые мхом и плю­щом. Над всем этим за­пус­те­ни­ем сто­ял рез­кий за­пах ка­кой-то хи­мии и гни­ющей па­дали. Не­кото­рые до­ма прак­ти­чес­ки спол­зли в про­ток и ста­ли по­хожи на ске­леты тва­рей, пы­та­ющих­ся выб­рать­ся из во­ды. Скла­дыва­лось ощу­щение, что по­селе­ние заб­ро­сили лет сто на­зад, ос­та­лось лишь смут­ное на­поми­нание о слу­чив­шемся.

В ком­на­тах, ког­да-то слу­жив­ших кух­ня­ми, гос­ти­ными или спаль­ня­ми, по­пада­лись рас­ти­тель­ные фи­гуры из мха и ли­шай­ни­ка вы­сотой метр-пол­то­ра и боль­ше, прак­ти­чес­ки бес­формен­ные, но в ко­торых уга­дыва­лось по­добие ко­неч­ностей, го­лов и ту­ловищ. Они как буд­то слег­ка по­качи­вались от вет­ра или собс­твен­но­го ве­са. А мо­жет, прос­то по­каза­лось.

Од­на та­кая «ком­по­зиция» по­рази­ла ме­ня до глу­бины ду­ши. Че­тыре фи­гуры – од­на «сто­яла», а три дру­гие раз­ло­жились нас­толь­ко, что буд­то «си­дели» на ди­ване за ко­фей­ным сто­ликом (точ­нее, за тем, что от не­го ос­та­лось). Все они бы­ли по­вер­ну­ты ли­цом в даль­ний угол гос­ти­ной, к гру­де кир­пичной крош­ки, об­ра­зовав­шей­ся на мес­те ка­мина и печ­ной тру­бы. Сквозь зат­хлость и сы­рость не­ожи­дан­но про­резал­ся аро­мат лай­ма и мя­ты.

Ни о «ком­по­зиции», ни о ее смыс­ле или мо­мен­те прош­ло­го, за­печат­ленном на ней, ду­мать не хо­телось. Я не чувс­тво­вала уми­рот­во­рен­ности – лишь ка­кую-то не­завер­шенность. По­ра бы­ло ид­ти даль­ше, но спер­ва я взя­ла об­разцы. Нуж­но бы­ло за­доку­мен­ти­ровать каж­дую на­ход­ку, но фо­тог­ра­фий бы­ло не­дос­та­точ­но. Я сре­зала ко­мок мха со «лба» од­ной из фи­гур, по­доб­ра­ла нес­коль­ко де­ревян­ных ще­пок, да­же сос­креб­ла плоть дох­лых жи­вот­ных: ли­сы, всей скрю­чен­ной и за­сох­шей, а так­же ка­кой-то кры­сы, ко­торая по­гиб­ла день или два на­зад.

На вы­ходе из де­рев­ни слу­чилось стран­ное. Ко мне сквозь про­ток, раз­ре­зая во­ду, дви­гались две ли­нии. Я пе­репу­галась, дос­та­ла би­нокль, но он ока­зал­ся бес­по­лезен: во­да в сол­нечных бли­ках бы­ла неп­розрач­ной. Что это: выд­ры? ры­бы? еще что-то?… Я при­гото­вила пис­то­лет.

Тут из во­ды вып­рыгну­ли дель­фи­ны. Мне по­каза­лось это нас­толь­ко же не­обыч­ным, как пер­вый спуск в Баш­ню. Да, я зна­ла, что мес­тные дель­фи­ны адап­ти­рова­лись к прес­ной во­де и иног­да зап­лы­вали сю­да из мо­ря. Од­на­ко, ког­да мозг ожи­да­ет че­го-то оп­ре­делен­но­го, лю­бое не от­ве­ча­ющее ожи­дани­ям про­ис­шес­твие удив­ля­ет. За­тем про­изош­ло неч­то еще бо­лее вы­бива­ющее из ко­леи. Проп­лы­вая ми­мо, бли­жай­ший из дель­фи­нов скло­нил го­лову на­бок, и я на мгно­вение встре­тилась с ним гла­зами. Взгляд ока­зал­ся не дель­фи­ний, а поч­ти че­лове­чес­кий, при­чем до бо­ли зна­комый. Дель­фин тут же от­вернул­ся, и оба они сно­ва скры­лись под во­дой, так что про­верить еще раз не бы­ло воз­можнос­ти. Я сто­яла и смот­ре­ла им вслед, а они двой­ной ли­ни­ей плы­ли даль­ше, к заб­ро­шен­ной де­рев­не. Ме­ня по­сети­ла пу­га­ющая мысль: не­уже­ли вся при­рода вок­руг – не при­рода, а что-то вро­де мас­ки­ров­ки?

Пот­ря­сен­ная этим, я про­дол­жи­ла свой путь к ма­яку. Те­перь он стал боль­ше, да­вил тя­жестью и влас­тностью, весь в чер­но-бе­лую по­лос­ку, с крас­ным вер­хом. По­ка я не дой­ду до не­го, ук­рыть­ся нег­де. С воз­вы­шения наб­лю­датель уви­дит во мне неч­то, вы­деля­юще­еся на фо­не лан­дшаф­та. Неч­то чу­жерод­ное. Воз­можно, да­же опас­ное.

* * *

До ма­яка я доб­ра­лась не­задол­го до по­луд­ня. По до­роге я не за­быва­ла пить и да­же пе­реку­сила, но все рав­но чувс­тво­вала се­бя ус­та­лой: ви­димо, ска­зывал­ся не­досып. Кро­ме то­го, пос­ледние мет­ров трис­та ока­зались очень нап­ря­жен­ны­ми. Я не за­была о пре­дуп­режде­нии то­пог­ра­фа и дер­жа­ла пис­то­лет у бед­ра. Не ар­гу­мент про­тив мощ­ной вин­товки, но все же луч­ше, чем ни­чего. Я не сво­дила глаз с окош­ка по­сере­дине чер­но-бе­лой, вы­ложен­ной спи­ралью сте­ны ма­яка и па­норам­ных окон на­вер­ху, го­товая сре­аги­ровать при ма­лей­шем на­меке на дви­жение.

Ма­як на­ходил­ся пря­мо пе­ред греб­нем дюн – изог­ну­тых, как на­каты­ва­ющая на оке­ан вол­на, – за ко­торы­ми прос­ти­рал­ся пляж. Вбли­зи он дей­стви­тель­но на­поми­нал кре­пость (во вре­мя обу­чения об этом по­чему-то умол­ча­ли). Под­твержда­лось ощу­щение, ко­торое сло­жилось у ме­ня по до­роге: тра­ва бы­ла вы­сокая, но в ра­ди­усе чет­верти ки­ломет­ра вдоль тро­пы не рос­ло ни од­но­го де­рева, все сруб­ле­ны. Еще за де­сять ки­ломет­ров я уви­дела в би­нокль зак­руглен­ную сте­ну мет­ра три в вы­соту, тор­чавшую со сто­роны, об­ра­щен­ной к бо­лотам. Она яв­но не вхо­дила в из­на­чаль­ную конс­трук­цию.

Со сто­роны мо­ря, на вер­ши­не осы­па­ющей­ся дю­ны, воз­вы­шалась еще од­на сте­на, да­же бо­лее ук­реплен­ная. Вен­ча­ли ее кус­ки би­того стек­ла. По­дой­дя бли­же, я раз­гля­дела бой­ни­цы для вин­то­вок. Сте­на гро­зилась оп­ро­кинуть­ся со скло­на на пляж, но это­го не про­ис­хо­дило: ви­димо, стро­ите­ли – кто бы это ни был – глу­боко за­ложи­ли фун­да­мент. Соз­да­валось впе­чат­ле­ние, что кто-то за­щищал ма­як от на­паде­ния с мо­ря. Мне не нра­вилось это зре­лище, так как по­доб­ное мог­ло прий­ти в го­лову толь­ко очень изощ­ренным бе­зум­цам.

По­мимо это­го, кто-то не по­жалел вре­мени и сил, что­бы вска­раб­кать­ся по ма­яку и зак­ре­пить на сте­нах за­ос­трен­ные ос­колки стек­ла. Эти «ши­пы» дер­жа­лись на ка­ком-то мощ­ном клее и пок­ры­вали ма­як от пос­ледне­го эта­жа, где на­ходи­лась са­ма лам­па, до пер­вой тре­ти вы­соты. На­вер­ху стро­ение опо­ясы­вал ме­тал­ли­чес­кий во­рот­ник ра­ди­усом метр, ук­реплен­ный для на­деж­ности прор­жа­вев­шей ко­лючей про­воло­кой.

Кто-то пос­та­рал­ся за­горо­дить про­ход внутрь. Я ду­мала о Слиз­не и сло­вах на сте­не, вспо­мина­ла об­рывки за­писей учас­тни­ков прош­лой эк­спе­диции, их одер­жи­мость ма­яком. Од­на­ко, нес­мотря на все это, я бы­ла ра­да ока­зать­ся в прох­ладной и влаж­ной те­ни у сте­ны, об­ра­щен­ной в глубь ма­тери­ка. С та­кого уг­ла по­пасть в ме­ня бы­ло нель­зя ни с вер­хушки ма­яка, ни из ок­на по­сере­дине. Пер­вую ли­нию обо­роны я прош­ла. Ес­ли пси­холог скры­валась внут­ри, к на­силию она ре­шила по­ка не при­бегать.

Сте­на выг­ля­дела так, буд­то о ней ник­то не за­ботил­ся уже очень мно­го лет. Вход в ма­як на­ходил­ся за боль­шой не­ров­ной ды­рой. Дверь слов­но вы­шиб­ли та­раном, и на ржа­вых пет­лях бол­та­лись толь­ко де­ревян­ные об­ломки. Че­рез ос­татки ле­вой створ­ки внутрь про­ника­ла ло­за с ли­ловы­ми цве­тами, об­ле­пив­шая всю на­руж­ную сте­ну. Уте­шало од­но: ка­кой бы кош­мар тут ни слу­чил­ся, это про­изош­ло дав­ным-дав­но.

Внут­ри, од­на­ко, бы­ло тем­но, так что сле­дова­ло быть на­чеку. В хо­де обу­чения нам по­казы­вали пла­ниров­ку ма­яка, и я пом­ни­ла: на пер­вом эта­же три ком­на­ты, где-то сле­ва – лес­тни­ца на­верх, а по пра­вой сто­роне мож­но по­пасть на­зад, в еще как ми­нимум од­но прос­торное по­меще­ние. Сло­вом, прячь­ся – не хо­чу.

Я по­доб­ра­ла ка­мешек и ки­нула его в двер­ной про­ем. Он про­летел ми­мо вы­битых две­рей, стук­нулся о плит­ку, по­том еще раз и скрыл­ся из ви­ду. Ни­каких зву­ков – ни дви­жения, ни ды­хания, кро­ме мо­его. Тем не ме­нее пис­то­лет я уби­рать не ста­ла и вош­ла как мож­но ти­ше, прод­ви­га­ясь вдоль ле­вой сте­ны в по­ис­ках лес­тни­цы на­верх.

Во внеш­них ком­на­тах у ос­но­вания ма­яка ни­кого не ока­залось. За тол­сты­ми сте­нами прак­ти­чес­ки не бы­ло слыш­но вет­ра, единс­твен­ным ис­точни­ком све­та слу­жили два окош­ка со сто­роны вхо­да, так что приш­лось вклю­чить фо­нарик. Ког­да гла­за при­вык­ли к по­лум­ра­ку, ощу­щение заб­ро­шен­ности и оди­ночес­тва уси­лилось. Плющ в тем­но­те вы­жить не смог. Стуль­ев нет. Пол ус­тлан грязью и му­сором. Лич­ных ве­щей в ком­на­тах то­же не ос­та­лось.

Пос­ре­ди ши­роко­го от­кры­того прос­транс­тва на­чина­лась лес­тни­ца. На сту­пень­ках ни­кого не бы­ло, но ме­ня не по­кида­ло впе­чат­ле­ние, что кто-то про­шел здесь сов­сем не­дав­но. Я уже соб­ра­лась под­ни­мать­ся, но пе­реду­мала. Сно­ва при­годил­ся во­ен­ный опыт то­пог­ра­фа: спер­ва сле­дова­ло обе­зопа­сить ты­лы и ос­мотреть зад­нее по­меще­ние. Впро­чем, по­ка я бу­ду на­вер­ху, в зда­ние смо­жет вой­ти кто угод­но.

Зад­нее по­меще­ние ра­зитель­но от­ли­чалось от пе­ред­них. Мо­его во­об­ра­жения не хва­тало, что­бы вос­ста­новить то, что здесь про­изош­ло, – толь­ко очень гру­бо и схе­матич­но. Креп­кие ду­бовые сто­лы пе­ревер­ну­ты и об­ра­зу­ют им­про­визи­рован­ную бар­ри­каду. В каж­дом – ку­ча дыр от пуль, не­кото­рые из­ре­шети­ло прак­ти­чес­ки це­ликом. За ос­татка­ми сто­лов, на сте­нах и на по­лу – тем­ные пят­на и лу­жи, сви­детель­ство­вав­шие о не­выра­зимо чу­довищ­ном кро­воп­ро­литии. Все пок­ры­ва­ет пыль, в воз­ду­хе ви­та­ет вонь раз­ло­жения, тут и там кры­синый по­мет, а в уг­лу – след от спаль­но­го меш­ка или кро­вати, ос­тавлен­ный яв­но поз­же про­изо­шед­ше­го… Но кто мог спать пос­ре­ди этой бой­ни?…

На од­ном из сто­лов кто-то вы­резал свои ини­ци­алы: «Здесь был Р. С.» – то­же не так дав­но. Не­кото­рые бес­стыд­но ос­тавля­ют над­пи­си на во­ен­ных ме­мори­алах, тут же это ско­рее выг­ля­дело как про­яв­ле­ние бра­вады, по­пыт­ка по­бороть страх.

Лес­тни­ца жда­ла ме­ня, и, что­бы унять под­сту­па­ющую к гор­лу тош­но­ту, я вер­ну­лась к ней и на­чала под­ни­мать­ся. Пис­то­лет я ре­шила уб­рать: мне нуж­на бы­ла сво­бод­ная ру­ка для рав­но­весия. Очень не хва­тало вин­товки то­пог­ра­фа – с ней бы­ло бы спо­кой­нее.

Подъ­ем вы­зывал не ме­нее стран­ные ощу­щения, чем спуск в Баш­ню. Тус­клый свет был луч­ше све­чения внут­ри Баш­ни, по­серев­шие сте­ны то­же пу­гали, толь­ко по-сво­ему. Их пок­ры­вали кро­вавые пят­на: боль­шей частью гус­тые под­те­ки, раз­во­ды, иног­да – брыз­ги, как буд­то не один че­ловек про­лил кровь на этих сту­пень­ках, спа­са­ясь от на­падав­ших сни­зу.

По сте­не шли над­пи­си, но они со­вер­шенно не по­ходи­ли на текст в Баш­не: в ос­новном ини­ци­алы, но по­пада­лись и не­боль­шие по­хаб­ные кар­тинки, а так­же фра­зы бо­лее лич­но­го ха­рак­те­ра. Не­кото­рые – под­линнее – мог­ли под­ска­зать, что же здесь про­изош­ло: «4 ящи­ка с едой 3 ящи­ка с ме­дика­мен­та­ми пить­евая во­да на 5 дней ес­ли рас­хо­довать с умом; пат­ро­нов хва­тит на всех ес­ли по­надо­бит­ся». Бы­ли и приз­на­ния, но их я при­водить не бу­ду. От­ме­чу толь­ко, что они бы­ли ис­крен­ни­ми, буд­то лю­ди, пи­сав­шие их, ли­бо уже уми­рали, ли­бо зна­ли: им ос­та­лось не­дол­го. Так мно­го лю­дей, так мно­го нуж­но ска­зать – и так ма­ло это зна­чит.

А еще здесь ва­лялись ве­щи: бо­тинок без па­ры… обой­ма от ав­то­мати­чес­ко­го пис­то­лета… зап­лесне­велые про­бир­ки (об­разцы дав­но раз­ло­жились или прев­ра­тились в тош­нотвор­ную жи­жу)… рас­пя­тие, ко­торое выг­ля­дело так, буд­то его выр­ва­ли из сте­ны… от­сы­рев­ший план­шет с ры­жим на­летом ржав­чи­ны на ме­тал­ли­чес­ких час­тях… и – са­мое жут­кое – рас­сы­пав­ший­ся плю­шевый за­яц с об­тре­пан­ны­ми уша­ми. Ско­рее все­го, кто-то тай­ком взял его в эк­спе­дицию – на уда­чу. С тех пор как Зо­ну Икс ок­ру­жила гра­ница, де­тей тут, нас­коль­ко я знаю, не бы­вало.

При­мер­но на пол­пу­ти на­верх ока­залась пло­щад­ка – имен­но здесь на­кану­не ночью я за­мети­ла пер­вую вспыш­ку. Ти­шина да­вила на уши, ни­каких зву­ков дви­жения на­до мной я не слы­шала. Из двух окон – сле­ва и спра­ва – пос­ту­пало боль­ше све­та. Кро­вавые под­те­ки здесь прек­ра­щались, но сте­ны по-преж­не­му бы­ли ис­пещре­ны вы­бо­ина­ми от пуль. Пол был весь усы­пан гиль­за­ми, но кто-то смел их в сто­рону, что­бы ос­во­бодить до­рогу к сле­ду­ющей лес­тни­це. У ле­вой сте­ны в ку­че ва­лялись вин­товки и пис­то­леты, в том чис­ле древ­ние и не во­ен­но­го об­разца. Труд­но ска­зать, ког­да из них в пос­ледний раз стре­ляли. Вспом­ни­лись сло­ва то­пог­ра­фа, и я уже не уди­вилась бы, по­падись мне муш­ке­тон или что-ни­будь еще в этом ро­де.

Все вок­руг пок­ры­вали пыль и пле­сень. Нап­ро­тив кро­шеч­но­го квад­ратно­го окош­ка, за ко­торым вид­нелся пляж и за­рос­ли трос­тни­ка, на гвоз­де бол­та­лась сло­ман­ная рам­ка с поб­лекшей фо­тог­ра­фи­ей. Стек­ло, в пят­нах и зе­леных раз­во­дах пле­сени, пе­ресе­кала тре­щина. На чер­но-бе­лом сним­ке бы­ли изоб­ра­жены двое муж­чин у под­но­жия ма­яка, чуть в сто­роне сто­яла де­вуш­ка.

Од­но­го из муж­чин – лет пя­тиде­сяти на вид, в ры­бац­кой кеп­ке – кто-то об­вел мар­ке­ром. Ши­рокое, гру­бое ли­цо, пра­вый глаз свер­ка­ет ор­ли­ным взо­ром, ле­вого поч­ти не вид­но из-за при­щура. Дру­гие чер­ты, за ис­клю­чени­ем очер­та­ний во­лево­го под­бо­род­ка, те­ря­ют­ся за гус­той бо­родой. Муж­чи­на не улы­бал­ся, но и не хму­рил­ся. Я дос­та­точ­но об­ща­лась со смот­ри­теля­ми ма­яков и по­это­му мог­ла с уве­рен­ностью ска­зать, что это один из них. Бы­ло в нем неч­то та­кое (мо­жет, из-за то­го, как пыль стран­ным об­ра­зом об­рамля­ла его ли­цо), что зас­тавля­ло приз­нать в нем смот­ри­теля. Или, мо­жет быть, я слиш­ком мно­го вре­мени про­вела здесь, и мозг на­чал ис­кать от­ве­ты на лю­бые воп­ро­сы, да­же са­мые прос­тые.

Ок­руглая гро­мада ма­яка на фо­не бы­ла яр­кой и чет­кой, дверь еще це­ла, ни­како­го на­мека на то, что я уви­дела здесь. Ин­те­рес­но, ког­да сде­лали сни­мок? За сколь­ко лет до то­го, как все про­изош­ло? Сколь­ко лет смот­ри­тель жил по сво­ему рас­по­ряд­ку и соб­лю­дал свои ри­ту­алы? Об­щался ли он с мес­тны­ми, хо­дил ли в пив­ную?… На­вер­ное, у не­го бы­ла же­на. Мо­жет, де­вуш­ка на фо­тог­ра­фии – его дочь. Воз­можно, его зна­ли все. Или, на­обо­рот, он жил зат­ворни­ком. А мо­жет, и то и дру­гое… В лю­бом слу­чае те­перь это не име­ло ни­како­го зна­чения.

Я смот­ре­ла на не­го, при­шель­ца из прош­ло­го, ста­ра­ясь по­нять по зап­лесне­вело­му сним­ку, по ли­нии скул, по бли­кам в гла­зах, как он по­вел се­бя, ка­кими бы­ли его пос­ледние ча­сы. Уда­лось ли ему уй­ти вов­ре­мя или нет? Мо­жет, он уже дав­но ис­тлел в ка­ком-ни­будь по­тай­ном уг­лу на пер­вом эта­же?… А мо­жет – ме­ня вдруг пе­редер­ну­ло от мыс­ли, – он ждал на­вер­ху. В ка­ком-то ви­де.

Я вы­нула сни­мок из рам­ки и су­нула в кар­ман. Смот­ри­тель пой­дет со мной, хо­тя его вряд ли мож­но счи­тать обе­регом. На лес­тни­це ме­ня по­сети­ла за­бав­ная мысль: я не пер­вая, кто при­кар­ма­нива­ет эту фо­тог­ра­фию. Кто-то всег­да воз­вра­ща­ет­ся, что­бы сно­ва вста­вить ее на мес­то и об­вести смот­ри­теля.

* * *

Сле­ды кро­воп­ро­лития про­дол­жа­лись, но тел я боль­ше не встре­тила. По ме­ре подъ­ема уси­лива­лось ощу­щение, что здесь сов­сем не­дав­но кто-то жил. Сквозь зат­хлый воз­дух про­бивал­ся за­пах по­та и че­го-то вро­де мы­ла. На лес­тни­це бы­ло мень­ше му­сора, сте­ны бы­ли чис­ты­ми. Ког­да ос­тался пос­ледний про­лет пе­ред по­меще­ни­ем с лам­пой, я уже при­гото­вилась к то­му, что там ме­ня кто-то ждет.

Я сно­ва дос­та­ла пис­то­лет… но опять ни­кого не уви­дела: лишь нес­коль­ко стуль­ев, ков­рик, по­лураз­ва­лив­ший­ся сто­лик и тол­стые стек­ла – на удив­ле­ние це­лые. В цен­тре по­меще­ния сто­яла лам­па, по­мут­невшая от пы­ли и вре­мени. От­сю­да от­кры­вал­ся вид на мно­гие ки­ломет­ры вок­руг. Я за­дер­жа­лась не­надол­го, рас­смат­ри­вая до­рогу, по ко­торой приш­ла сю­да: вот тро­па, вот ка­кое-то тем­ное пят­но в от­да­лении (су­дя по все­му, де­рев­ня), а пра­вее – ок­ра­ина бо­лот, пе­рехо­дящая в ле­сис­тые за­рос­ли со скрю­чив­шимся от бес­по­щад­но­го мор­ско­го вет­ра кус­тарни­ком. Кус­ты цеп­ля­лись за поч­ву, пре­дот­вра­щая эро­зию и пре­пятс­твуя нас­тупле­нию дюн, по­рос­ших пуч­ка­ми жес­ткой тра­вы… уни­олой ме­тель­ча­той. Там на­чинал­ся по­логий склон к усы­пан­но­му блес­тя­щей галь­кой пля­жу, вол­нам и при­бою.

Я пе­реве­ла взгляд в сто­рону ба­зово­го ла­геря, ук­рывше­гося сре­ди бо­лот и да­леких со­сен. От­ту­да клу­бами ва­лил чер­ный дым (это мог­ло оз­на­чать что угод­но), а со сто­роны Баш­ни ис­хо­дило, пре­лом­ля­ясь в сол­нечных лу­чах, ка­кое-то сво­еоб­разное све­чение. Ду­мать о нем не хо­телось – дос­та­точ­но то­го, что я ви­дела это све­чение, бы­ла нас­тро­ена на не­го. Ни­кому из мо­их ос­тавших­ся спут­ниц – ни то­пог­ра­фу, ни пси­холо­гу – не да­но бы­ло уви­деть это не­пос­ти­жимое рас­плыв­ча­тое за­рево, и это бу­дора­жило.

За­тем я пе­рек­лю­чилась на стулья и стол в по­ис­ках от­ве­тов на… да на что угод­но. Еще че­рез пять ми­нут мне приш­ло в го­лову от­ки­нуть ко­вер. Под ним скры­вал­ся квад­ратный люк раз­ме­ром пол­то­ра на пол­то­ра мет­ра, руч­ка его бы­ла вде­лана меж­ду дос­ка­ми в по­лу. Я от­тол­кну­ла стол, от жут­ко­го скри­па све­ло ску­лы. За­тем я с ка­ким-то иди­от­ским вык­ри­ком вро­де «У ме­ня пис­то­лет!» быс­тро (на слу­чай ес­ли внут­ри кто-то пря­тал­ся) от­во­рила крыш­ку лю­ка и при­цели­лась: в од­ной ру­ке пис­то­лет, в дру­гой – фо­нарь.

Как буд­то из­да­лека до ме­ня до­нес­ся гро­хот упав­ше­го на пол пис­то­лета. Фо­нарик в ру­ке зад­ро­жал, но его я не уро­нила. Я не мог­ла по­верить в то, что уви­дела пе­ред со­бой, и не по­нима­ла, на ка­ком све­те на­хожусь. За лю­ком ока­залось по­меще­ние мет­ров пять глу­биной и мет­ров де­сять в ши­рину. Там ле­жал зна­комый рюк­зак, ору­жие, бу­тыли с во­дой и боль­шой фо­нарь – зна­чит, пси­холог здесь все-та­ки по­быва­ла. Од­на­ко те­перь ее ниг­де не бы­ло вид­но.

Но не от это­го у ме­ня пе­рех­ва­тило ды­хание и под­ко­сились но­ги. Са­мым силь­ным уда­ром стал ог­ромный, за­нимав­ший поч­ти всю ка­мор­ку холм: ка­кая-то бе­зум­ная му­сор­ная ку­ча, а в ней – бу­маги и сот­ни жур­на­лов, точь-в-точь та­кие, как те, что вы­дали нам для за­писи наб­лю­дений за Зо­ной Икс. На каж­дой об­ложке – дол­жность. Каж­дый, как вы­яс­ни­лось поз­днее, ис­пи­сан от кор­ки до кор­ки. А еще их бы­ло го­раз­до боль­ше, чем учас­тни­ков две­над­ца­ти эк­спе­диций.

Под си­лу ли вам пред­ста­вить, что я по­чувс­тво­вала, впер­вые заг­ля­нув в тем­ную ка­мор­ку и уви­дев это?… На­вер­ное, да. На­вер­ное, вы смот­ри­те на эту ку­чу пря­мо сей­час.

* * *

Треть­ей и са­мой луч­шей ко­ман­ди­ров­кой, в ко­торую я от­пра­вилась пос­ле кол­леджа, ста­ла по­ез­дка на са­мую ок­ра­ину за­пад­но­го по­бережья – скрю­чен­ный кло­чок су­ши у гра­ницы оби­та­емо­го ми­ра. Здесь, в стра­не ог­ромных, из­вер­гну­тых из-под зем­ли ка­мен­ных об­ра­зова­ний, ок­ру­жен­ных ве­ковым тро­пичес­ким ле­сом, уме­рен­ный кли­мат бо­рол­ся с ар­кти­чес­ким. Сы­рость заш­ка­лива­ла: око­ло во­сем­надца­ти ты­сяч мил­ли­мет­ров осад­ков в год, и от­сутс­твие ка­пелек во­ды на листь­ях бы­ло чем-то из ря­да вон вы­ходя­щим. Воз­дух по­ражал чис­то­той, а рас­ти­тель­ность бы­ла та­кая пыш­ная и гус­тая, что каж­дый за­виток па­порот­ни­ка, ка­залось, рос для то­го, что­бы зас­та­вить ме­ня по­чувс­тво­вать свое еди­нение с ми­ром. В мес­тных ле­сах во­дились мед­ве­ди, пу­мы и ло­си, а так­же бес­числен­ное мно­жес­тво птиц. В про­токах плес­ка­лись ог­ромные, не от­равлен­ные ртутью ры­бы.

Я жи­ла в де­рев­не с на­селе­ни­ем трис­та че­ловек не­пода­леку от по­бережья: сни­мала у оди­нокой па­ры кот­тедж на хол­ме ря­дом с до­мом, при­над­ле­жав­шим пя­ти по­коле­ни­ям ры­баков. На­ибо­лее вы­да­ющим­ся ка­чес­твом мо­их хо­зя­ев – как, впро­чем, всех их со­оте­чес­твен­ни­ков – бы­ла не­раз­го­вор­чи­вость. Дру­зей я там не за­вела, да­же не уве­рена, дру­жили ли меж­ду со­бой со­седи. Толь­ко в мес­тной пив­ной, ку­да за­хажи­вали все, мож­но бы­ло встре­тить на­мек на дру­желю­бие. Впро­чем, по­тасо­вок и по­ножов­щин то­же хва­тало, так что я ста­ралась бы­вать там по­реже. До зна­комс­тва с му­жем ос­та­валось еще че­тыре го­да, и тог­да я в об­щем-то ни­кого не ис­ка­ла.

Без­дель­ни­чать не при­ходи­лось. Каж­дый день я от­прав­ля­лась по раз­би­тому сер­панти­ну, опас­но­му да­же в су­хую по­году, к мес­ту, ко­торое здесь на­зыва­ли «Ска­лис­тый за­лив». Там, за ка­менис­тым пля­жем, ле­жали маг­ма­тичес­кие плас­ты, из­гла­див­ши­еся за мил­ли­оны лет и за­пол­нивши­еся при­лив­ны­ми бас­сей­на­ми. Ут­ром, во вре­мя от­ли­ва, я де­лала сним­ки, за­меря­ла бас­сей­ны, сос­тавля­ла ка­талог оби­тав­ших в них ор­га­низ­мов. По­рой я за­дер­жи­валась там до при­лива, хо­дила в ре­зино­вых са­погах по ко­лено в во­де и поз­во­ляла брыз­гам волн, раз­би­ва­ющих­ся о бе­рег, про­мочить ме­ня нас­квозь.

В при­лив­ных бас­сей­нах во­дилась уни­каль­ная раз­но­вид­ность ми­дий, сос­то­яв­ших в сим­би­озе с ры­бами под наз­ва­ни­ем «гар­тнер» (в честь уче­ного, от­крыв­ше­го их). По кам­ням пол­за­ли нес­коль­ко ви­дов мор­ских ули­ток и ак­ти­ний, а так­же аг­рессив­ный ма­лень­кий каль­мар, ко­торо­го я зва­ла «свя­той за­дира» (на­уч­ное на­име­нова­ние, ес­тес­твен­но, дру­гое), по­тому что в слу­чае опас­ности его ман­тия на­чина­ла мер­цать бе­лым све­том и ста­нови­лась по­хожей на го­лов­ной убор Па­пы Рим­ско­го.

Я с лег­костью мог­ла про­падать там ча­сами, наб­лю­дая за не­види­мыми жи­теля­ми при­лив­ных бас­сей­нов. По­рой ме­ня по­ража­ло, ка­кой уди­витель­ный по­дарок мне дос­тался: не прос­то воз­можность без ос­татка рас­тво­рить­ся в нас­то­ящем, но при этом быть в пол­ном оди­ночес­тве – сло­вом, все, о чем я меч­та­ла во вре­мя уче­бы и прак­ти­ки, вплоть до это­го мо­мен­та.

Но да­же тог­да, по до­роге к до­му, мне ста­нови­лось грус­тно от осоз­на­ния, что счастье не веч­но. Я зна­ла, ког­да-ни­будь это за­кон­чится. Грант да­вал­ся на два го­да – ко­му при­дет в го­лову за­нимать­ся ми­ди­ями доль­ше? – да и мои ис­сле­дова­тель­ские ме­тоды нель­зя бы­ло наз­вать ор­то­док­саль­ны­ми. Эти мыс­ли по­сеща­ли ме­ня все ча­ще и ча­ще по ме­ре то­го, как бли­зилась да­та за­вер­ше­ния ра­боты, а пер­спек­ти­вы прод­ле­ния ка­зались все бо­лее и бо­лее приз­рачны­ми. Воп­ре­ки го­лосу рас­судка, я ста­ла все доль­ше за­сижи­вать­ся в пив­ной. Ут­ром я про­сыпа­лась с гу­дящей го­ловой, иног­да в пос­те­ли с кем-то зна­комым, но чу­жим. Они мол­ча оде­вались и ухо­дили, а я по­нима­ла: до кон­ца ос­та­лось на один день мень­ше. С дру­гой сто­роны, я ис­пы­тыва­ла и не­кото­рое об­легче­ние, пусть и не та­кое силь­ное, как грусть: так я хо­тя бы не ста­ну той, ко­го мес­тные бу­дут пос­то­ян­но ви­деть сре­ди скал, но ни­ког­да не приз­на­ют сво­ей.

Кто это? А, прос­то ста­рый би­олог. Она тут уже це­лую веч­ность. Свих­ну­лась на сво­их ми­ди­ях. Раз­го­вари­ва­ет са­ма с со­бой, что-то бор­мо­чет, си­дя в пив­ной. А ес­ли веж­ли­во поп­ро­сить…

Уви­дев ку­чу из со­тен жур­на­лов, я вдруг по­чувс­тво­вала, что все-та­ки ста­ла тем са­мым «ста­рым би­оло­гом». Имен­но так бе­зумие ми­ра про­ника­ет в те­бя сна­ружи, под­ме­няя со­бой твою ре­аль­ность.

* * *

Ре­аль­ность под­кра­дыва­ет­ся к те­бе и дру­гими пу­тями. В ка­кой-то пе­ри­од на­ших от­но­шений муж на­чал звать ме­ня «Ку­куш­кой» – за то, что я не­дос­та­точ­но при­нима­ла учас­тие в его жиз­ни. Го­ворил он это с доб­рой ус­мешкой, поч­ти с улыб­кой, но в гла­зах чи­тал­ся уп­рек. Ког­да мы хо­дили в бар вы­пить с его друзь­ями (уж очень он это де­ло лю­бил), я ве­ла се­бя, как прес­тупник на доп­ро­се. Во-пер­вых, это бы­ли его друзья, не мои, а во-вто­рых, я не лю­била «свет­скую» (или пус­то­порож­нюю, как я ее на­зыва­ла) бол­товню. Ме­ня не ин­те­ресо­вала по­лити­ка, кро­ме тех слу­ча­ев, ког­да по­лити­ки по­сяга­ли на эко­логию, то же ка­салось и ре­лигии. Все мои ув­ле­чения бы­ли за­вяза­ны на ра­боте. Я жи­ла ра­ботой, не мог­ла скон­цен­три­ровать­ся ни на чем, кро­ме нее, но дер­жа­ла этот ин­те­рес при се­бе и об ис­сле­дова­ни­ях не рас­простра­нялась. Я не но­сила ма­ки­яж и не сле­дила за пос­ледни­ми мод­ны­ми но­вин­ка­ми и му­зыкой. Уве­рена, друзья му­жа счи­тали ме­ня мол­ча­ливой или то­го ху­же – ог­ра­ничен­ной. Я да­же слы­шала, как один из них ска­зал «до стран­но­го за­шорен­ная», но не знаю, про ме­ня или нет.

При этом, как и му­жу, мне нра­вилось бы­вать в ба­рах, пусть и по дру­гой при­чине. Мне нра­вилась нер­вная по­луноч­ная об­ста­нов­ка. Мой мозг пы­тал­ся ре­шить ка­кую-то за­дачу, об­ра­ботать ка­кие-то дан­ные. Я бы­ла в дру­гом мес­те, но в то же вре­мя как бы на­ходи­лась в об­щес­тве. Му­жа очень бес­по­ко­ило мое сос­то­яние, и моя лю­бовь к оди­ночес­тву ме­шала ему по­лучать удо­воль­ствие от об­ще­ния с друзь­ями, пре­иму­щес­твен­но кол­ле­гами по боль­ни­це. Он пре­рывал­ся на по­лус­ло­ве и ог­ля­дывал­ся на ме­ня, пы­та­ясь раз­гля­деть, хо­рошо ли мне. А я в это вре­мя сто­яла в сто­рон­ке и по­тяги­вала не­раз­бавлен­ный вис­ки.

– Ку­куш­ка, – спра­шивал он по­том, – те­бе хоть бы­ло ве­село?

Я улы­балась и ки­вала, хо­тя наб­лю­дать за при­чуд­ли­выми оби­тате­лями при­лив­ных бас­сей­нов мне бы­ло го­раз­до ин­те­рес­нее. Моя пи­ща – эко­сис­те­мы и аре­алы, ор­газм – но­вое от­кры­тие, по­казы­ва­ющее вза­имос­вязь все­го жи­вого. Наб­лю­дение для ме­ня всег­да бы­ло важ­нее вза­имо­дей­ствия – и муж на­вер­ня­ка об этом знал. Од­на­ко мне так и не уда­лось до­ход­чи­во все это объ­яс­нить, хо­тя я пы­талась и он да­же слу­шал. При этом я впол­не мог­ла под­держи­вать лю­бую ви­димость. Мо­им единс­твен­ным та­лан­том – или да­ром – яв­ля­ет­ся уме­ние всту­пать в ре­зонанс с ок­ру­жени­ем и сли­вать­ся с ним. Да­же бар мож­но наз­вать, пусть и с на­тяж­кой, сво­его ро­да эко­сис­те­мой – и лю­бой, кто ви­дел ме­ня у стой­ки со ста­каном (ес­ли, ко­неч­но, не пы­тал­ся раз­гля­деть во мне что-то еще, как мой муж), нис­коль­ко не сом­не­вал­ся, что я хо­рошо се­бя чувс­твую в сво­ем фут­ля­ре, что я на сво­ем мес­те.

Од­на­ко, нес­мотря на то что муж хо­тел, что­бы я бы­ла как все, сам он хо­тел вы­делять­ся. Я вспом­ни­ла об этом, уви­дев пе­ред со­бой го­ру жур­на­лов, и по­дума­ла: с та­ким стрем­ле­ни­ем в один­надца­той эк­спе­диции ему бы­ло не мес­то. Столь­ко че­ловек ос­та­вили здесь свои от­че­ты, и его от­чет при всем же­лании не мог бы вы­делить­ся на их фо­не. При­ходи­лось приз­нать: в кон­це кон­цов его су­щес­тво­вание све­лось к то­му, что ста­ло на­поми­нать мое.

Гля­дя на все эти днев­ни­ки, эти бу­маж­ные над­гро­бия, я сно­ва вспом­ни­ла, что му­жа нет, и мне ста­ло страш­но. Я бо­ялась най­ти в этой ку­че его жур­нал, про­читать нас­то­ящий от­чет, а не бес­со­дер­жа­тель­ный раз­го­вор с ру­ководс­твом.

– Ку­куш­ка, ты лю­бишь ме­ня? – про­шеп­тал он как-то ночью, пе­ред тем как уй­ти на обу­ча­ющие кур­сы для эк­спе­диции. – Я те­бе ну­жен, Ку­куш­ка? – И при этом гнез­до бро­сал он, а не я.

Да, лю­била, и нет, не ну­жен. Имен­но так и дол­жно быть, ду­мала я. Се­год­ня я ку­куш­ка, но зав­тра мо­гу стать со­колом или во­роном, в за­виси­мос­ти от си­ту­ации. Од­нажды я взмою в не­бо во­робь­ем, а по­том вдруг прев­ра­щусь в ско­пу. Вся моя жизнь под­чи­нялась те­чению вре­мен го­да и рит­мам при­роды – и не бы­ло при­чины нас­толь­ко мощ­ной, ко­торая зас­та­вила бы ме­ня от­ка­зать­ся от са­мой се­бя.

* * *

Все эти жур­на­лы, пап­ки и про­чая, и про­чая бы­ли сва­лены в гру­ду мет­ра че­тыре в вы­соту и пять в ди­амет­ре. Бу­мага, ле­жав­шая в ос­но­вании, дав­но сгни­ла и прев­ра­тилась в пе­рег­ной. Нед­ра «ар­хи­ва» об­лю­бова­ли жу­ки, че­шуй­ни­цы и чер­ные уса­тые та­рака­ны. Кры­сы, су­дя по экс­кре­мен­там, то­же час­то здесь бы­вали. У ос­но­вания и по кра­ям гру­ды тор­ча­ли ос­татки фо­тог­ра­фий и бес­по­лез­ные уже маг­нитные лен­ты. Что­бы хоть что-ни­будь от­ко­пать в этой му­сор­ной ку­че, при­дет­ся спус­кать­ся по лес­тни­це, прик­реплен­ной к лю­ку, а за­тем про­бирать­ся че­рез го­ру раз­ла­га­ющей­ся цел­лю­лозы. Вся эта кар­ти­на от­части ил­люс­три­рова­ла от­ры­вок тек­ста из Баш­ни: «…се­мена мер­тве­цов и раз­де­лю его с чер­вя­ми, что ко­пошат­ся во ть­ме и пи­та­ют мир сво­ими со­ками…»

Я пе­ревер­ну­ла стол и пе­рего­роди­ла им вы­ход с лес­тни­цы: во-пер­вых, не­из­вес­тно, ку­да по­дева­лась пси­холог, а во-вто­рых, не хо­телось, что­бы она или кто-то дру­гой зас­тал ме­ня врас­плох. Ес­ли кто-то по­пыта­ет­ся сдви­нуть стол, я ус­лы­шу и вы­берусь из тай­ни­ка, что­бы с пис­то­летом в ру­ке встре­тить при­шель­ца. Ме­ня так­же не по­кида­ло стран­ное ощу­щение, буд­то где-то вни­зу есть неч­то, и по спи­не ни с то­го ни с се­го про­бега­ли му­раш­ки. Ог­ля­дыва­ясь на­зад, мо­гу при­писать это толь­ко яс­ности, на­бирав­шей си­лу внут­ри ме­ня.

Очень по­доз­ри­тель­ным ка­залось и то, что пси­холог ос­та­вила ря­дом с жур­на­лами свое сна­ряже­ние и все – или поч­ти все – ору­жие. Впро­чем, в ту ми­нуту я пос­та­ралась вы­кинуть эту за­гад­ку из го­ловы вмес­те с ме­чущим­ся по моз­гу осоз­на­ни­ем: «Юж­ный пре­дел» нас об­ма­нывал. Ког­да я спус­ка­лась в прох­ладный и тем­ный тай­ник, яс­ность внут­ри ме­ня зат­ре­пета­ла. Это­го нель­зя бы­ло не по­чувс­тво­вать, тем бо­лее по­тому, что я не зна­ла при­чины.

В све­те фо­нари­ка и ес­тес­твен­но­го ос­ве­щения, про­бива­юще­гося из от­кры­того лю­ка, бы­ло вид­но, что сте­ны по­меще­ния ис­черче­ны тус­клы­ми крас­ны­ми и зе­лены­ми по­лоса­ми – пле­сенью. Ку­ча рас­сы­палась вол­на­ми, и в ней от­четли­во прос­ту­пали хол­мы бу­маг, пор­ванных и ском­канных стра­ниц, мя­тых и от­сы­рев­ших об­ло­жек жур­на­лов. Так ис­то­рия изу­чения Зо­ны Икс, мож­но ска­зать, ста­нови­лась ее частью.

Сна­чала я под­би­рала жур­на­лы на­угад – те, что ле­жали с краю. При бег­лом прос­мотре поч­ти во всех об­на­ружи­валось опи­сание впол­не обы­ден­ных со­бытий, вро­де тех, о ко­торых рас­ска­зыва­ла пер­вая эк­спе­диция… Вот толь­ко пер­вой она быть ни­как не мог­ла.

Боль­ше все­го в от­че­тах по­ража­ли да­ты. Сколь­ко эк­спе­диций на са­мом де­ле по­быва­ло в Зо­не? Ка­кие све­дения под­та­совы­вали и ута­ива­ли? Как дав­но? «Две­над­цать» эк­спе­диций – это лишь пос­ледний, са­мый длин­ный от­ре­зок? А про ос­таль­ные умол­ча­ли для то­го, что­бы бу­дущие доб­ро­воль­цы не за­дава­ли лиш­них воп­ро­сов?

Все эти, как я мыс­ленно ок­рести­ла их, «до­эк­спе­дици­он­ные» от­че­ты бы­ли пред­став­ле­ны в са­мых раз­но­об­разных фор­мах: а­удио-кас­се­ты, из­гры­зен­ные фо­тог­ра­фии, раз­ла­га­ющи­еся пап­ки, на­битые до от­ка­за, – и весь этот ар­хив пог­ре­бен под го­рой жур­на­лов, про­питан сы­ростью, прик­ры­вав­шей ос­трый за­пах гни­ли, бо­лее от­четли­вый в не­кото­рых мес­тах. Впе­ремеш­ку ле­жали до­кумен­ты, на­писан­ные от ру­ки, на­печа­тан­ные на пи­шущей ма­шин­ке или на сов­ре­мен­ном прин­те­ре. Сло­ва ко­пились в мо­ей го­лове, об­ра­зуя еще од­ну ку­чу. Не про­тиво­речи­вые дан­ные, а са­мое их ко­личес­тво иног­да вго­няло в сту­пор. Фо­тог­ра­фия в кар­ма­не вдруг об­ре­ла впол­не фи­зичес­кий вес.

Что­бы хоть как-то сов­ла­дать с го­рой ин­форма­ции, нуж­ны бы­ли пра­вила: я про­пус­ка­ла сте­ног­ра­фичес­кие за­писи, а к за­шиф­ро­ван­ным жур­на­лам да­же не прит­ра­гива­лась. Ес­ли по­нача­лу я чи­тала жур­на­лы под­ряд, то по­том зас­та­вила се­бя прос­матри­вать их бег­ло. Од­на­ко вы­бороч­ное чте­ние ужа­сало еще боль­ше: опи­сыва­лись нас­толь­ко не­во­об­ра­зимые со­бытия, что у ме­ня нет сил их пе­рес­ка­зывать. В не­кото­рых за­писях упо­мина­лись пе­ри­оды «ре­мис­сий» и «ус­по­ко­ения», за ни­ми – «вспыш­ки» и «чу­довищ­ные ка­тас­тро­фы». Воз­раст Зо­ны и ко­личес­тво по­сетив­ших ее эк­спе­диций не важ­но: су­дя по от­че­там, вся­кая чер­товщи­на тво­рилась здесь еще за­дол­го до воз­никно­вения гра­ницы. У Зо­ны Икс бы­ла своя «про­тозо­на».

При чте­нии под­робных от­че­тов про­бира­ла дрожь, но да­же те, в ко­торых ин­форма­ция по­дава­лась от­ры­воч­но, ока­зыва­лись не ме­нее жут­ки­ми. Один из жур­на­лов, по­лус­гнив­ший от сы­рос­ти, был це­ликом и пол­ностью пос­вя­щен сор­ту чер­то­поло­ха с ла­ван­до­выми цвет­ка­ми, что про­из­растал в глу­бине Зо­ны на гра­нице ле­са и бо­лота. Стра­ница за стра­ницей ав­тор опи­сывал один об­разчик это­го чер­то­поло­ха за дру­гим, под­креп­ляя опи­сание мель­чай­ши­ми под­робнос­тя­ми о на­секо­мых и дру­гих ор­га­низ­мах, на­селяв­ших эти мик­ро­аре­алы. Ни ша­гу вле­во, ни ша­гу впра­во – и ни сло­ва о том, что про­ис­хо­дило в ба­зовом ла­гере или в жиз­ни ис­сле­дова­теля. Че­рез не­кото­рое вре­мя ме­ня ох­ва­тила тре­вога: мне по­чуди­лось, что меж­ду строк скво­зило неч­то ужас­ное: то ли Сли­зень, то ли что-то по­доб­ное ему хо­дило сов­сем ря­дом с чер­то­поло­хом, и одер­жи­мость ав­то­ра – лишь спо­соб справ­лять­ся с ужа­сом. Вро­де бы ни­како­го упо­мина­ния, но все рав­но с каж­дым но­вым опи­сани­ем чер­то­поло­ха дрожь за­бира­лась мне все глуб­же и глуб­же под ко­жу. Толь­ко ког­да, на­конец, от стра­ниц не ос­та­лось ни­чего, кро­ме влаж­ной цел­лю­лозы, сме­шан­ной с чер­ни­лами, я ис­пы­тала об­легче­ние. Бес­ко­неч­ные пов­то­рения, кру­жение вок­руг да око­ло вго­няли в транс. Ока­жись в жур­на­ле бес­ко­неч­ное мно­жес­тво стра­ниц, не ис­клю­чено, что я бы не смог­ла отор­вать­ся и чи­тала, чи­тала, по­ка не сва­лилась бы за­мер­тво от жаж­ды или го­лода.

Я за­дума­лась: мо­жет, от­сутс­твие упо­мина­ний о Баш­не то­же бы­ло по­пыт­кой ее не за­мечать?

в чер­ной во­де, под по­луноч­ным сол­нцем те пло­ды соз­ре­ют

Про­лис­тав еще нес­коль­ко от­че­тов – то ба­наль­ных, то нев­нятных, – я нат­кну­лась на жур­нал, не­похо­жий на мой. Он от­но­сил­ся к пе­ри­оду до пер­вой эк­спе­диции, но пос­ле по­яв­ле­ния гра­ницы; в нем го­вори­лось о «стро­итель­стве сте­ны» (речь яв­но шла об ук­репле­нии на дю­нах). Я пе­ревер­ну­ла стра­ницу, и сре­ди ме­те­оро­логи­чес­кой аб­ра­кадаб­ры мне бро­сились в гла­за три сло­ва: «на нас на­пали». Сле­ду­ющие за­писи я чи­тала пре­дель­но вни­матель­но. Сна­чала ав­тор ни­как не опи­сывал ни при­роду на­паде­ния, ни тех, кто на­пал. Я су­мела выч­ле­нить, что они приш­ли с мо­ря, «уби­ли чет­ве­рых», од­на­ко сте­на удер­жа­лась. С каж­дой но­вой за­писью ощу­щение бе­зыс­ходнос­ти рос­ло:

«…по­гибель сно­ва при­ходит с мо­ря, а с ней – стран­ные ог­ни и мор­ские тва­ри, во вре­мя при­лива они бь­ют­ся о сте­ны. Сей­час ночь, и их аван­гард пы­та­ет­ся проб­рать­ся сквозь ще­ли в обо­рони­тель­ном ру­беже. Пат­ро­ны у нас на ис­хо­де, но мы еще дер­жимся. Кое-кто хо­чет ос­та­вить ма­як, уй­ти ку­да-ни­будь – на ос­тров или по­даль­ше от бе­рега, но у ко­ман­ди­ра свои при­казы. Все опус­то­шены. Есть ве­щи, ко­торым нет ра­зум­но­го объ­яс­не­ния…»

Это бы­ла од­на из пос­ледних за­писей. От­чет боль­ше по­ходил на по­весть, на­писан­ную на ос­но­ве ре­аль­ных со­бытий. Я по­пыта­лась пред­ста­вить, как выг­ля­дела Зо­на Икс в то вре­мя. Не выш­ло.

Учас­тни­ки эк­спе­диций шли на свет ма­яка, как ког­да-то су­да, ко­торым этот свет по­могал прой­ти меж­ду ри­фов и от­ме­лей. Мне уже при­ходи­ла в го­лову мысль, что для мно­гих ма­як был сим­во­лом ста­биль­нос­ти и на­деж­ности. Он влас­тно воз­вы­шал­ся на го­ризон­те и про­из­во­дил впе­чат­ле­ние бе­зопас­но­го убе­жища. Од­на­ко то, с чем я стол­кну­лась вни­зу, сви­детель­ство­вало, что с этой за­дачей он не спра­вил­ся. Тем не ме­нее, да­же зная об этом, лю­ди про­дол­жа­ли при­ходить сю­да, по­тому что на­де­ялись. Или ве­рили. Или у них прос­то не бы­ло моз­гов.

Я уже по­нима­ла: для то­го что­бы хоть как-то бо­роть­ся с си­лой, втор­гшей­ся в Зо­ну Икс, нуж­но бы­ло дей­ство­вать ис­подтиш­ка. Нуж­но бы­ло слить­ся с мес­тностью или, по­доб­но ав­то­ру «хро­ник чер­то­поло­ха», по­куда хва­та­ет сил, прит­во­рять­ся, что ни­чего не про­ис­хо­дит. Приз­нать су­щес­тво­вание этой си­лы, дать ей имя зна­чило впус­тить ее. Имен­но по­это­му я на­зыва­ла из­ме­нения в сво­ем ор­га­низ­ме «яс­ностью». Сто­ит мне на­чать ста­вить опы­ты, выс­чи­тывать ста­тис­ти­ку или изу­чать их бо­лее прис­таль­но, ког­да я не имею над ни­ми ни­какой влас­ти, и все это ста­нет слиш­ком ре­аль­ным.

В ка­кое-то мгно­вение я взгля­нула на ос­тавши­еся жур­на­лы, и ме­ня ох­ва­тила па­ника. Приш­лось еще боль­ше су­зить по­ис­ки: те­перь ме­ня ин­те­ресо­вали толь­ко фраг­менты, сов­па­да­ющие со сло­вами на сте­не Баш­ни или по­хожие на них. Я на­чала ата­ковать бу­маж­ную го­ру бо­лее ме­тодич­но, вле­зая в са­мую сер­дце­вину. Свет, па­дав­ший из от­кры­того лю­ка, на­поми­нал, что мир не сво­дит­ся к од­ной этой ку­че. Я ко­палась в ней, как кры­са или че­шуй­ни­ца, за­совы­вала ру­ки как мож­но глуб­же и вы­тас­ки­вала все, что уда­валось ух­ва­тить. Иног­да я те­ряла рав­но­весие, и бу­маж­ная ла­вина об­ру­шива­лась на ме­ня. Я вы­бира­лась, от­кашли­ва­ясь и от­пле­выва­ясь от на­бив­шей­ся в рот и нос гни­ли. Ес­ли бы кто-то наб­лю­дал за мной свер­ху, он бы счел ме­ня ума­лишен­ной, за­нятой бес­по­лез­ным де­лом. Я и са­ма так ду­мала, но все рав­но ве­ла се­бя как фа­натик.

Од­на­ко я все же наш­ла то, что ис­ка­ла, и в го­раз­до боль­шем ко­личес­тве жур­на­лов, чем ожи­далось. Как пра­вило, по­пада­лась са­мая пер­вая фра­за: «Там, где по­ко­ит­ся зло­вон­ный плод, что греш­ник пре­под­нес на дла­ни сво­ей, про­из­ве­ду я се­мена мер­тве­цов и раз­де­лю его с чер­вя­ми…»

Ча­ще все­го этот текст встре­чал­ся на по­лях, ни­как не свя­зан­ный с про­чими за­пися­ми. Один раз я отыс­ка­ла упо­мина­ние о том, что фра­зу ви­дели на сте­не ма­яка, но «тут же смы­ли». По­чему – не­из­вес­тно. В дру­гом днев­ни­ке, на­писан­ном не­раз­борчи­вым по­чер­ком, ав­тор пи­сал о най­ден­ном в жур­на­ле смот­ри­теля тек­сте, по­хожем «… на строч­ки из Вет­хо­го За­вета, но из ка­кого-то нез­на­комо­го псал­ма». Что это, как не пись­ме­на Слиз­ня?… И раз­де­лю его с чер­вя­ми, что ко­пошат­ся во ть­ме и пи­та­ют мир сво­ими со­ками

Увы, ни в од­ном из жур­на­лов не об­на­ружи­лось от­ве­та на воп­ро­сы «по­чему?» и «кто?». От­кро­вения пред­шес­твен­ни­ков тя­желым гру­зом на­вали­лись мне на пле­чи.

Я чувс­тво­вала се­бя та­кой по­дав­ленной, что бук­валь­но не мог­ла по­шеве­лить­ся: ин­форма­ции слиш­ком мно­го, она не сис­те­мати­зиро­вана. Я бы го­дами лис­та­ла стра­ницы, но, ве­ро­ят­но, так ни­ког­да бы и не наш­ла нуж­ных све­дений. Вмес­то это­го ме­ня бы вновь и вновь му­чило: сколь­ко лет су­щес­тву­ет Зо­на? кто пер­вым ос­та­вил здесь жур­на­лы? что под­вигло дру­гих пос­ле­довать их при­меру, по­ка это не прев­ра­тилось в зат­вержен­ный ри­ту­ал? что за тя­га, что за мас­со­вый фа­тализм?… Единс­твен­ное, в чем я мог­ла быть хоть как-то уве­рена, так это в том, что ар­хив не­полон: от­че­тов не­кото­рых эк­спе­диций или не­кото­рых ис­сле­дова­телей не­дос­та­вало.

А еще я по­нима­ла, что нуж­но ли­бо воз­вра­щать­ся в ба­зовый ла­герь зас­ветло, ли­бо за­ноче­вать на ма­яке. Пер­спек­ти­ва ноч­но­го по­хода не прель­ща­ла, но ес­ли я не вер­нусь, то где га­ран­тия, что то­пог­раф не бро­сит ме­ня и не по­пыта­ет­ся от­пра­вить­ся к гра­нице?

Я ре­шилась на пос­леднее уси­лие. С боль­шим тру­дом я взоб­ра­лась на вер­ши­ну ку­чи, ста­ра­ясь не пот­ре­вожить ле­жащие друг на дру­ге жур­на­лы. Я чувс­тво­вала се­бя вер­хом на бес­по­кой­но во­рочав­шемся чу­дище, бу­маги бы­ли слов­но зы­бучий пе­сок, го­товый пог­ло­тить ме­ня за лю­бое не­ос­то­рож­ное дви­жение. И все же я спра­вилась.

Моя до­гад­ка ока­залась вер­ной: чем вы­ше, тем све­жее бы­ли жур­на­лы. Я без тру­да наш­ла от­че­ты один­надца­той эк­спе­диции. По­ка я пе­реби­рала их, к гор­лу под­сту­пил ком: я зна­ла, что не­из­бежно най­ду его, и не ошиб­лась. Это ока­залось про­ще, чем я ожи­дала; он прик­ле­ил­ся к зад­ней об­ложке дру­гого жур­на­ла то ли за­пек­шей­ся кровью, то ли ка­кой-то еще лип­кой мас­сой.

Вот он, жур­нал мо­его му­жа, на­писан­ный уве­рен­ным раз­ма­шис­тым по­чер­ком, та­ким зна­комым по поз­дра­витель­ным от­крыт­кам, за­пис­кам на хо­лодиль­ни­ке и спис­кам по­купок. Ку­куш­ка все-та­ки наш­ла сво­его блуд­но­го птен­ца сре­ди сон­ми­ща приз­ра­ков. Од­на­ко вмес­то же­лания про­честь от­чет ме­ня по­сети­ло чувс­тво, буд­то я ук­ра­ла лич­ный днев­ник, нав­сегда за­печа­тан­ный его смертью. Глу­по, ко­неч­но. Муж все ждал, что я от­кро­юсь ему, и вот как по­лучи­лось в ито­ге. Те­перь мне при­дет­ся взять его с со­бой, приз­нать, что это и прав­да ко­нец, как бы не­выно­симо не бы­ло.

Я не мог­ла зас­та­вить се­бя про­честь его – по­ка не мог­ла – и, по­боров по­зыв выб­ро­сить жур­нал об­ратно в ку­чу, от­ло­жила его к тем от­че­там, ко­торые со­бира­лась заб­рать в ба­зовый ла­герь. По­кидая это жут­кое мес­то, я так­же прих­ва­тила па­ру пис­то­летов из ос­тавлен­ных пси­холо­гом. При­пасы ре­шила не тро­гать: схрон в ма­яке мо­жет еще при­годить­ся.

На­верх я под­ня­лась поз­днее, чем пла­ниро­вала. Ве­чере­ло, по не­бу раз­лился на­сыщен­ный ян­тарь. Мо­ре го­рело в за­кат­ных лу­чах, но те­перь кра­сота ме­ня не об­ма­ныва­ла. Все это вре­мя сю­да сплав­ля­ли лю­дей, доб­ро­воль­но шед­ших в ссыл­ку, а то и ху­же – на казнь. Кру­гом ме­рещи­лись приз­рачные сле­ды от­ча­ян­ной борь­бы. За­чем нас от­прав­ля­ют сю­да? За­чем мы сю­да идем? Так мно­го лжи, так ма­ло сил взгля­нуть прав­де в гла­за. Ви­димо, Зо­на Икс ло­мала соз­на­ние, хо­тя мое еще дер­жа­лось. Мне вспом­ни­лась строч­ка из пес­ни: «Все, что ты зна­ешь, бес­по­лез­но…»

Я слиш­ком дол­го про­была в скле­пе. Мне нуж­но бы­ло на воз­дух, по­чувс­тво­вать ве­тер. Я бро­сила на стул все, что взя­ла, и от­кры­ла дверь на бал­кон, ог­ра­ничен­ный па­рапе­том. Ве­тер тре­пал одеж­ду и бил в ли­цо. Вне­зап­ная прох­ла­да ос­ве­жала, а па­нора­ма вдох­новля­ла. Ка­залось, что ви­дишь все.

Вдруг не­кий ин­стинкт или чутье зас­та­вило ме­ня пос­мотреть вниз, на пляж, по­лус­кры­тый из­ги­бом дю­ны и ос­татка­ми сте­ны, да­же с это­го уг­ла.

Из-за сте­ны тор­ча­ла но­га. Я дос­та­ла би­нокль и приб­ли­зила: зна­комая шта­нина, зна­комый бо­тинок, шнур­ки иде­аль­но ров­но за­вяза­ны крест-нак­рест… Но­га не дви­галась. Я вце­пилась в па­рапет, что­бы сов­ла­дать с вне­зап­ным го­ловок­ру­жени­ем. Я зна­ла, чей это бо­тинок.

Пси­холо­га.

04: Пог­ру­жение

О пси­холо­ге я зна­ла толь­ко то, что мне са­мой уда­лось под­ме­тить за вре­мя обу­чения. Она ис­полня­ла роль и сто­рон­не­го наб­лю­дате­ля, и лич­но­го ис­по­вед­ни­ка. Толь­ко вот мне ис­по­ведо­вать­ся бы­ло не в чем. Воз­можно, под гип­но­зом я мно­го че­го рас­ска­зала, но на обыч­ных се­ан­сах (ус­ло­вие при­ема в эк­спе­дицию, так что приш­лось сог­ла­сить­ся) я го­вори­ла ма­ло.

На­чина­лось с клас­си­чес­ко­го гам­би­та:

– Рас­ска­жи мне о сво­их ро­дите­лях. Ка­кие они?

– Обыч­ные, – от­ве­чала я, нак­ле­ив на ли­цо улыб­ку, а са­ма при этом ду­мала: «отс­тра­нен­ные, не­нуж­ные, кап­ризные, неп­рактич­ные…»

– Твоя мать – ал­ко­голик? А отец – что-то вро­де… афе­рис­та, вер­но?

Боль­ше по­хоже на ос­кор­бле­ние, чем на про­фес­си­ональ­ную до­гад­ку; я ед­ва не по­теря­ла са­мо­об­ла­дание.

– Ма­ма – ху­дож­ник, а па­па – пред­при­нима­тель, – уг­рю­мо про­вор­ча­ла я.

– Са­мое ран­нее вос­по­мина­ние?

– Зав­трак.

Плю­шевый ще­нок – я его хра­ню до сих пор… Дер­жу лу­пу у но­ры му­равь­ино­го ль­ва… Зас­тавляю маль­чи­ка раз­деть­ся за по­целуй. Ду­ра… Па­даю в фон­тан и рас­ши­баю го­лову. Как итог, пять швов и па­ничес­кий страх уто­нуть… Сно­ва в «Ско­рой»: мать здо­рово пе­реб­ра­ла. За­то по­том, сла­ва бо­гу, це­лый год хо­дила трез­вая

Из всех мо­их от­ве­тов имен­но «Зав­трак» ра­зоз­лил пси­холо­га боль­ше все­го. Я ви­дела, как ли­цо ее нап­ряглось, гу­бы сжа­лись, гла­за по­холо­дели. Но она сдер­жа­лась.

– У те­бя бы­ло счас­тли­вое детс­тво?

– Обыч­ное, – от­ве­тила я.

Мать нас­толь­ко нев­ме­ня­емая, что ль­ет в хлопья апель­си­новый сок вмес­то мо­лока… Отец пос­то­ян­но что-то нер­вно бор­мо­чет – и из-за это­го веч­но ка­жет­ся в чем-то ви­нова­тым… От­дых на пля­же в де­шевом мо­теле. Толь­ко вы­ез­жа­ем – мать в сле­зы: не хо­чет воз­вра­щать­ся к обы­ден­ной бед­ной жиз­ни. Как буд­то мы от нее у­ез­жа­ли. Пред­чувс­твие бе­ды на­пол­ня­ет ма­шину

– Ты час­то об­ща­ешь­ся со сво­ими родс­твен­ни­ками?

– Об­ща­юсь.

От­крыт­ка на день рож­де­ния. Мне уже двад­цать, а сю­сюка­ют­ся, как с пя­тилет­ней… Раз в па­ру лет в гос­ти. Де­душ­ка – улыб­чи­вый, с по­жел­тевши­ми ног­тя­ми и мед­вежь­им ба­сом. Ба­буш­ка пос­то­ян­но чи­та­ет лек­ции о поль­зе ре­лигии и бе­реж­ли­вос­ти… Как же их зва­ли?

– Как ты чувс­тву­ешь се­бя в сос­та­ве ко­ман­ды?

– Хо­рошо. Я час­то ра­бота­ла с ко­ман­дой.

«С ко­ман­дой» зна­чит: ко­ман­да от­дель­но, я от­дель­но.

– Те­бя сни­мали поч­ти со всех по­левых ра­бот. Не рас­ска­жешь по­чему?

Она и са­ма зна­ла по­чему, так что я сно­ва по­жала пле­чами и про­мол­ча­ла.

– Ты сог­ла­силась учас­тво­вать в эк­спе­диции толь­ко из-за му­жа? Нас­коль­ко вы с ним бы­ли близ­ки? Вы час­то ссо­рились? Из-за че­го? По­чему ты не свя­залась с ру­ководс­твом, ког­да он вер­нулся до­мой?

Эти се­ан­сы вы­води­ли пси­холо­га из се­бя (в про­фес­си­ональ­ном смыс­ле): у нее не по­луча­лось за­во­евать мое до­верие, вы­удить све­дения лич­но­го ха­рак­те­ра и пог­ру­зить­ся в по­та­ен­ные глу­бины ду­ши – сло­вом, все то, че­му ее учи­ли. При этом ей нра­вились мои от­ве­ты, и я ни­как не мог­ла взять в толк по­чему.

– Ты край­не са­модос­та­точ­на, – ска­зала она как-то, и проз­ву­чало это как пох­ва­ла.

Толь­ко на вто­рой день на­шего по­хода от гра­ницы к ба­зово­му ла­герю ме­ня осе­нило: воз­можно, имен­но те ка­чес­тва, ко­торые ей не нра­вились как спе­ци­алис­ту, де­лали ме­ня иде­аль­ным кан­ди­датом в эк­спе­дицию.

Пси­холог си­дела в те­ни сте­ны, опер­шись на пес­ча­ный хол­мик. Ее всю пе­реко­режи­ло, од­на но­га выб­ро­шена в сто­рону, дру­гая пог­ре­бена под те­лом. Вок­руг ни­кого не бы­ло. Су­дя по ее сос­то­янию и внеш­не­му ви­ду, она спрыг­ну­ла – или ее стол­кну­ли – с вер­ши­ны ма­яка. Воз­можно, еще и уда­рилась о сте­ну при па­дении. Все то вре­мя, по­ка я ме­тодич­но лис­та­ла жур­на­лы, она ле­жала здесь. Я ни­как не мог­ла по­нять од­но­го: по­чему она до сих пор не ис­пусти­ла дух.

Кур­тка и гим­настер­ка бы­ли в кро­ви, но пси­холог ды­шала и смот­ре­ла на оке­ан. В ле­вой ру­ке, не­ес­тес­твен­но выг­ну­той, она дер­жа­ла пис­то­лет. Я ос­то­рож­но заб­ра­ла его и от­бро­сила по­даль­ше. На вся­кий слу­чай.

Пси­холог, ка­залось, не за­меча­ла мо­его при­сутс­твия. Я мяг­ко кос­ну­лась ее пле­ча – она дер­ну­лась, упа­ла и зак­ри­чала. Я от­ско­чила.

– Ан­ни­гиля­ция! – виз­жа­ла она, ис­ступ­ленно раз­ма­хивая ру­кой. – Ан­ни­гиля­ция! Ан­ни­гиля­ция!

Чем ча­ще она пов­то­ряла это сло­во, тем бо­лее бес­смыс­ленным оно ка­залось: буд­то крик пти­цы с пе­реби­тым кры­лом.

– Это я, би­олог, – спо­кой­но ска­зала я, хоть мне бы­ло не по се­бе.

– Ага. Ты. – Она сип­ло зас­ме­ялась, буд­то я ска­зала что-то смеш­ное. – Ты…

Я сно­ва при­вела пси­холо­га в си­дячее по­ложе­ние. Пос­лы­шал­ся хруст, она зас­то­нала – ви­димо, все реб­ра пе­рело­маны. Ле­вая ру­ка и пле­чо про­мина­лись под кур­ткой. В рай­оне жи­вота, из-под ин­стинктив­но при­жатой ла­дони, рас­полза­лось тем­ное пят­но. Пах­ло мо­чой.

– Ты здесь, – удив­ленно про­гово­рила она. – Я же те­бя уби­ла.

Она го­вори­ла мед­ленно, буд­то спро­сонья или толь­ко со­бира­ясь зас­нуть.

– Нет, не уби­ла.

Пси­холог сно­ва зах­ри­пела, ее взгляд про­яс­нился.

– Во­да есть? Хо­чу пить.

– Есть.

Я при­жала фля­гу к ее гу­бам, и она сде­лала нес­коль­ко глот­ков. На под­бо­род­ке у нее за­пек­лись кап­ли кро­ви.

– Где то­пог­раф? – за­дыха­ясь, спро­сила она.

– Ос­та­лась в ла­гере.

– Не за­хоте­ла ид­ти с то­бой?

– Нет.

Ве­тер от­ки­нул со лба вь­ющи­еся во­лосы, об­на­жив глу­бокую ра­ну – ско­рее все­го, от уда­ра о сте­ну.

– Не­уют­но в тво­ем об­щес­тве? – спро­сила пси­холог. – Ис­пу­галась то­го, чем ты ста­ла?

У ме­ня по спи­не про­бежа­ли му­раш­ки.

– Я та­кая же, как всег­да.

Пси­холог сно­ва от­верну­лась к мо­рю.

– Я ви­дела, как ты идешь к ма­яку. Имен­но тог­да я окон­ча­тель­но убе­дилась, что ты не та­кая.

– И что же ты уви­дела? – ре­шила по­дыг­рать я.

Она за­каш­ля­лась, от­харки­вая кровь.

– Ого­нек. Яр­кий, ре­жущий глаз. И это бы­ла ты, – ска­зала она, и я буд­то со сто­роны уви­дела, что пред­став­ля­ет со­бой яс­ность. – Ты па­рила над со­лон­ча­ком, сквозь заб­ро­шен­ную де­рев­ню. Блуж­да­ющий ого­нек, мед­ленно ле­тящий над бо­лота­ми и дю­нами, впе­ред и впе­ред, уже не че­ловек, а что-то дру­гое, сво­бод­ное и па­рящее…

Ее тон из­ме­нил­ся, и я до­гада­лась, что да­же в этом сос­то­янии она пы­та­ет­ся за­гип­но­тизи­ровать ме­ня.

– Не сра­бота­ет, – пе­реби­ла я ее. – Гип­ноз на ме­ня боль­ше не дей­ству­ет.

Она от­кры­ла бы­ло рот, но по­том пе­реду­мала.

– Еще бы. С то­бой всег­да труд­но, – ска­зала она, как ре­бен­ку.

В ее го­лосе скво­зило стран­ное чувс­тво гор­дости.

На­вер­ное, сле­дова­ло бро­сить пси­холо­га, дать ей уме­реть и не вы­пыты­вать от­ве­ты… но на это у ме­ня не хва­тало ми­лосер­дия.

– По­чему ты не прис­тре­лила ме­ня еще на под­хо­де? – Раз уж я выг­ля­дела так не по-че­лове­чес­ки.

Она по­вер­ну­ла го­лову. Не под­чи­няв­ше­еся ей ли­цо скор­чи­лось в хищ­ной гри­масе.

– Не смог­ла спус­тить ку­рок. Паль­цы не слу­шались.

Та­кое ощу­щение, что она бре­дила, – к то­му же ни­какой вин­товки на­вер­ху не бы­ло. Я ре­шила за­дать воп­рос по-дру­гому:

– А как ты упа­ла? Слу­чай­но или на­роч­но? Те­бя тол­кну­ли?

Пси­холог нах­му­рилась, в угол­ках глаз по­яви­лись мор­щинки, буд­то она си­лилась вспом­нить, но па­мять воз­вра­щалась толь­ко час­тя­ми.

– Мне по­каза­лось… по­каза­лось, ме­ня что-то прес­ле­ду­ет. Я хо­тела выс­тре­лить в те­бя, но не смог­ла, и вот ты уже внут­ри… По­том по­чуди­лось, что сза­ди кто-то есть, кто-то идет за мной по лес­тни­це… Я пе­репу­галась. Хо­телось бе­жать, и я пе­реп­рыгну­ла че­рез па­рапет… Я прыг­ну­ла. – Она буд­то са­ма се­бе не ве­рила.

– Кто те­бя прес­ле­довал?

Она заш­лась каш­лем, с тру­дом вы­гова­ривая сло­ва.

– Я не ви­дела. Ни­кого там не бы­ло… Или я ви­дела, и не раз. Внут­ри се­бя. Внут­ри те­бя… Я хо­тела сбе­жать. От то­го, что внут­ри ме­ня.

Тог­да я не по­вери­ла ни еди­ному сло­ву из это­го об­ры­вис­то­го объ­яс­не­ния. Что-то гна­лось за ней от са­мой Баш­ни? Я ис­толко­вала ли­хора­доч­ные оп­равда­ния же­лани­ем сох­ра­нить кон­троль. Она не мог­ла уп­равлять эк­спе­дици­ей, ей нуж­но бы­ло сва­лить ви­ну за про­вал – не важ­но, на ко­го или на что, пусть да­же са­мое не­веро­ят­ное.

Я ре­шила сме­нить те­му:

– За­чем ты по­тащи­ла ан­тро­поло­га пос­ре­ди но­чи в тун­нель? Что там слу­чилось?

Пси­холог от­ве­тила не сра­зу: то ли об­ду­мыва­ла от­вет, то ли ор­га­низм на­чинал по­нем­но­гу от­ка­зывать – не знаю.

– Прос­чи­талась. Не хва­тило вы­дер­жки, – про­из­несла она на­конец. – Мне нуж­ны бы­ли дан­ные, преж­де чем ста­вить под удар всю эк­спе­дицию. Нуж­но бы­ло знать, с чем мы име­ем де­ло.

– То есть нас­коль­ко да­леко прод­ви­нул­ся Сли­зень?

Она злоб­но ух­мыль­ну­лась.

– Так ты его зо­вешь? Сли­зень?

– Что там слу­чилось? – спро­сила я.

– А ты как ду­ма­ешь? Все пош­ло на­пере­косяк. Ан­тро­полог по­доб­ра­лась слиш­ком близ­ко. – Чи­тай: пси­холог зас­та­вила ее по­дой­ти так близ­ко. – Су­щес­тво сре­аги­рова­ло. Уби­ло ее, ра­нило ме­ня.

– Вот по­чему на­ут­ро ты бы­ла са­ма не своя.

– Да. И еще по­тому, что ты на­чала ме­нять­ся.

– Да не ме­ня­юсь я! – вык­рикну­ла я с не­ожи­дан­ной злостью.

Она хрип­ло зас­ме­ялась и ска­зала нас­мешли­во:

– Нет, ко­неч­но. Ты ста­новишь­ся та­кой, ка­кой всег­да бы­ла. И я то­же не ме­ня­юсь. Ник­то из нас не ме­ня­ет­ся. Все здо­рово. Да­вай­те ве­селить­ся.

– Зат­кнись. По­чему ты нас бро­сила?

– Эк­спе­диция сор­ва­лась.

– Это не объ­яс­не­ние.

– А в хо­де обу­чения ты мне все объ­яс­ня­ла?

– Ни­чего не сор­ва­лось. Во вся­ком слу­чае, не до та­кой сте­пени, что­бы свер­нуть эк­спе­дицию.

– Мы в ла­гере все­го шесть дней: од­на мер­тва, две ме­ня­ют­ся, а чет­вертая ко­леб­лется. По­хоже на ка­тас­тро­фу, те­бе не ка­жет­ся?

– Ес­ли это и ка­тас­тро­фа, то без те­бя не обош­лось.

Я сколь­ко угод­но мог­ла не до­верять пси­холо­гу как че­лове­ку, но по­лага­лась на нее как на ли­дера эк­спе­диции. Мысль о ее пре­датель­стве, о том, что она вот-вот бро­сит ме­ня на­сов­сем, при­води­ла в ярость.

– Ты ис­пу­галась и опус­ти­ла ру­ки.

Пси­холог кив­ну­ла.

– И это то­же. Да. Да. На­до бы­ло сра­зу за­метить, что ты ме­ня­ешь­ся. Сле­дова­ло вер­нуть те­бя к гра­нице. Не сто­ило спус­кать­ся в тун­нель с ан­тро­поло­гом… Но что сде­лано, то сде­лано. – Она по­мор­щи­лась и вып­лю­нула кро­вавый ко­мок.

Я про­иг­но­риро­вала вы­пад в мой ад­рес и заш­ла с дру­гого кон­ца:

– Что со­бой пред­став­ля­ет гра­ница?

И сно­ва эта улыб­ка…

– Рас­ска­жу, ес­ли дой­ду.

– Как на са­мом де­ле про­ис­хо­дит пе­реход?

– Не так, как ты ду­ма­ешь.

– Го­вори! Че­рез что мы про­ходим? – Я чувс­тво­вала, что пе­рес­та­ла по­нимать про­ис­хо­дящее. Сно­ва.

В ее гла­зах заж­глась жес­то­кая ис­корка, и мне это не пон­ра­вилось.

– По­думай-ка вот о чем. Мо­жет быть – мо­жет! – ты и не­вос­при­им­чи­ва к гип­но­зу, а как нас­чет уже сде­лан­но­го вну­шения? Да­вай я сни­му его, и ты вспом­нишь, что пе­режи­ла, пе­рехо­дя гра­ницу, – пред­ло­жила пси­холог. – Пон­ра­вит­ся ли те­бе это, Ого­нек? Или ты сой­дешь с ума?

– Толь­ко поп­ро­буй, и я убью те­бя, – по­обе­щала я. И уби­ла бы.

Свык­нуть­ся с мыслью о гип­но­зе и ус­та­нов­ках во­об­ще труд­но, но за дос­туп в Зо­ну Икс нуж­но бы­ло зап­ла­тить – и это бы­ла це­на. Од­на­ко мысль о даль­ней­шем вме­шатель­стве ока­залась не­выно­симой.

– Ка­кие из тво­их вос­по­мина­ний нас­то­ящие? – спро­сила пси­холог. – Мо­жешь ли ты быть уве­рена во всем, что пом­нишь о ми­ре за гра­ницей?

– Со мной та­кой трюк не прой­дет, – от­ве­тила я. – Я уве­рена в том, кто я и где я, в этой ми­нуте и сле­ду­ющей. И в сво­ем прош­лом я то­же уве­рена.

У Ку­куш­ки бы­ла своя кре­пость – неп­риступ­ная кре­пость. Да, гип­ноз мог про­ник­нуть в нее, но не раз­ру­шить. Я твер­до ве­рила в это и ве­рю до сих пор, по­тому что ино­го вы­бора нет.

– Твой суп­руг в кон­це на­вер­ня­ка чувс­тво­вал то же са­мое, – ска­зала пси­холог.

Я при­села на кор­точки и пос­мотре­ла ей в гла­за. На­до бы­ло бро­сить ее, что­бы не слу­шать боль­ше это­го яда, но я не мог­ла.

– Луч­ше по­гово­рим о тво­их гал­лю­цина­ци­ях, – ска­зала я. – Опи­ши мне Слиз­ня.

– Вот это ты дол­жна уви­деть сво­ими гла­зами. Мо­жет, те­бе удас­тся по­дой­ти бли­же. Воз­можно, он при­мет те­бя за свою.

Ей бы­ло нап­ле­вать на судь­бу ан­тро­поло­га – как, впро­чем, и мне, – и это ка­залось чу­довищ­ным.

– Че­го ты не рас­ска­зала нам о Зо­не Икс?

– Очень ши­рокий воп­рос.

Да, она уми­рала, но ей все рав­но бы­ло ве­село наб­лю­дать, как я от­ча­ян­но пы­та­юсь вы­пытать из нее от­ве­ты.

– Лад­но, да­вай так: что из­ме­ря­ют чер­ные ко­робоч­ки?

– Ни­чего они не из­ме­ря­ют. Обыч­ная пси­холо­гичес­кая улов­ка: нет крас­но­го огонь­ка – нет опас­ности, все спо­кой­ны.

– Что скры­ва­ет­ся в Баш­не?

– В тун­не­ле? Ду­ма­ешь, мы бы до сих пор от­прав­ля­ли эк­спе­диции, ес­ли бы зна­ли?

– Они бо­ят­ся. «Юж­ный пре­дел», в смыс­ле.

– Ду­маю, да.

– У них то­же нет от­ве­тов.

– От­крою те­бе один сек­рет: гра­ница над­ви­га­ет­ся. По­ка мед­ленно, но с каж­дым го­дом все быс­трее. Спрог­но­зиро­вать про­цесс нель­зя. Воз­можно, вско­ре она бу­дет съ­едать по пол­то­ра-два ки­ломет­ра за раз.

Я креп­ко за­дума­лась и за­мол­ча­ла. По­дой­дя вплот­ную к сре­дото­чию тай­ны, уже нель­зя отой­ти и обоз­реть ее це­ликом. Пус­кай чер­ные ко­робоч­ки ни­чего не из­ме­ря­ют, но тог­да мне по­каза­лось, что все они го­рят крас­ным.

– Сколь­ко все­го эк­спе­диций по­быва­ло в Зо­не?

– Ты про жур­на­лы? – уточ­ни­ла пси­холог. – Не­хилая та­кая ку­ча, да?

– Ты не от­ве­тила на воп­рос.

– А ес­ли я не знаю от­ве­та? Или не хо­чу те­бе от­ве­чать?

Наш раз­го­вор бу­дет имен­но та­ким до са­мого кон­ца, и ни­чего с этим не по­делать.

– С чем на са­мом де­ле стол­кну­лась «пер­вая» эк­спе­диция?

Пси­холог скри­вилась, но в этот раз не от бо­ли, а ско­рее от ка­кого-то пос­тыдно­го вос­по­мина­ния.

– Они ос­та­вили ви­де­оза­пись… ну, ти­па то­го. Собс­твен­но, по­это­му сю­да зап­ре­щено при­носить вы­соко­тех­но­логич­ное обо­рудо­вание.

Ви­де­оза­пись… По­чему-то пос­ле проч­те­ния го­ры от­че­тов это ме­ня не уди­вило. Я ре­шила не ос­та­нав­ли­вать­ся:

– Ка­кие инс­трук­ции ты от нас скры­ла?

– Ты на­чина­ешь ме­ня утом­лять. А я на­чинаю по­нем­но­гу от­клю­чать­ся… Иног­да мы го­ворим вам боль­ше, иног­да мень­ше. У них своя ста­тис­ти­ка и свои мо­тивы.

От­че­го-то без­ли­кие «они» ка­зались кар­тонны­ми, буд­то она са­ма не ве­рила, что «они» нас­то­ящие.

Не­хотя я вер­ну­лась к лич­ным воп­ро­сам.

– Что ты зна­ешь о мо­ем му­же?

– Не боль­ше то­го, что мож­но уз­нать, про­читав его от­чет. Уже наш­ла?

– Нет, – сов­ра­ла я.

– Он очень про­ница­телен. Осо­бен­но в от­но­шении те­бя.

Бле­фу­ет? Впро­чем, она про­вела на ма­яке дос­та­точ­но вре­мени, что­бы най­ти жур­нал, про­читать и по­ложить об­ратно. Не важ­но.

Не­бо тем­не­ло, ста­нови­лось ни­же, вол­ны на­каты­вали все силь­нее. Си­дев­шие на бе­регу пти­цы раз­бе­гались на но­гах-хо­дулях, но сно­ва сби­вались в ку­чу, ког­да во­да от­сту­пала. Пе­сок вок­руг нас осы­пал­ся, на нем про­яви­лись из­ви­лис­тые троп­ки кра­бов и чер­вей. Об­ширное со­об­щес­тво, оби­тав­шее здесь, про­дол­жа­ло за­нимать­ся сво­ими де­лами, не об­ра­щая вни­мания на на­шу бе­седу.

Где же про­лега­ла мор­ская гра­ница? Ког­да я за­дала этот воп­рос в хо­де обу­чения, пси­холог от­ве­тила толь­ко, что тот ру­беж еще ник­то не пе­ресе­кал. Мне пред­ста­вилось, что эк­спе­диции прос­то рас­тво­рялись в да­леком све­те и ту­мане.

Ды­хание пси­холо­га ста­ло по­вер­хностным и не­ров­ным, каж­дый вы­дох соп­ро­вож­дался хри­пом.

– Мо­гу ли я что-то для те­бя сде­лать на­пос­ле­док? – ре­шила смяг­чить­ся я.

– Ког­да я ум­ру, ос­тавь ме­ня здесь, – от­ве­тила она, нис­коль­ко уже не пы­та­ясь скры­вать стра­ха. – Не хо­рони и не пе­рено­си. Прос­то брось здесь.

– Боль­ше ни­чего не хо­чешь ска­зать?

– Нам не сле­дова­ло сю­да при­ходить. Мне не сле­дова­ло сю­да при­ходить.

Боль, с ко­торой она про­из­несла эти сло­ва, ни­как не бы­ла свя­зана со ско­рой кон­чи­ной – ее мог­ла выз­вать толь­ко лич­ная му­ка.

– И все?

– Я приш­ла к вы­воду, что это от­вет на все воп­ро­сы.

Я по­няла ее от­вет так: нуж­но за­быть про гра­ницу – пусть прод­ви­га­ет­ся, пусть с ней раз­би­ра­ют­ся по­том­ки. Это бы­ло неп­ра­виль­но, но я про­мол­ча­ла. Впос­ледс­твии я приш­ла к вы­воду, что пси­холог име­ла в ви­ду неч­то со­вер­шенно иное.

– Хоть ко­му-ни­будь уда­валось вер­нуть­ся из Зо­ны Икс?

– Нет, и уже дав­но, – ус­та­ло про­шеп­та­ла пси­холог. – Ед­ва ли. – Но я не уве­рена, что она рас­слы­шала воп­рос.

Ее го­лова упа­ла на грудь, и она по­теря­ла соз­на­ние, за­тем приш­ла в се­бя и на­чала смот­реть на вол­ны. Она что-то про­бор­мо­тала, я уло­вила лишь па­ру слов: то ли «даль», то ли «дань» и то ли «сле­дит», то ли «сле­тит» – точ­но ска­зать не мо­гу.

На­чина­ло смер­кать­ся. Я да­ла ей еще во­ды. Чем бли­же бы­ла ее смерть, тем труд­нее бы­ло счи­тать ее вра­гом, да­же нес­мотря на то, что она яв­но зна­ла боль­ше, чем рас­ска­зала. Увы, в лю­бом слу­чае она боль­ше ни­чего не хо­тела го­ворить. Мо­жет стать­ся, я и в са­мом де­ле по­каза­лась ей огонь­ком, и она уже не мог­ла ду­мать обо мне ина­че.

– Ты зна­ла про ар­хив в ма­яке? – спро­сила я. – До то­го как мы приш­ли сю­да.

Она не от­ве­тила.

* * *

Сол­нце ухо­дило, но мне нуж­но бы­ло еще кое-что сде­лать. Да, за­нятие не из при­ят­ных, но ес­ли пси­холог не по­жела­ла от­ве­тить на мои воп­ро­сы, по­ка бы­ла жи­ва, тог­да ей при­дет­ся от­ве­тить на не­кото­рые из них мер­твой. Я сня­ла с нее кур­тку и от­ло­жила в сто­рону, за­метив по хо­ду, что во внут­реннем кар­ма­не спря­тан жур­нал. Я рас­пра­вила его и то­же от­ло­жила, при­жав кам­нем. Ве­тер от­ча­ян­но тре­пал стра­ницы.

Дос­тав пе­рочин­ный нож, я ак­ку­рат­но от­ре­зала ле­вый ру­кав ее гим­настер­ки. Ме­ня бес­по­ко­ило, что ле­вое пле­чо пси­холо­га про­мина­лось. По всей клю­чице и даль­ше по ру­ке рас­простра­нялась во­лок­нистая зе­лено-зо­лотая мас­са, ис­пускав­шая сла­бое све­чение. Су­дя по руб­цам и длин­ной впа­дине, про­тянув­шей­ся вдоль три­цеп­са, мож­но бы­ло пред­по­ложить, что оча­гом пос­лу­жила пер­во­началь­ная ра­на – та са­мая, ко­торую яко­бы на­нес Сли­зень. Это за­раже­ние бы­ло срод­ни мо­ему, но про­изош­ло от бо­лее пря­мого кон­такта и име­ло бо­лее раз­ру­шитель­ные пос­ледс­твия. Не­кото­рые па­рази­ты и спо­рокар­пии спо­соб­ны выз­вать па­ранойю, а так­же ши­зоф­ре­нию, ре­алис­тичные гал­лю­цина­ции и про­чие пси­хичес­кие расс­трой­ства. Те­перь не ос­та­валось сом­не­ний, по­чему я бы­ла для нее огонь­ком, по­чему она ви­нила не­кую внеш­нюю си­лу в том, что не смог­ла выс­тре­лить, по­чему ее ох­ва­тил ужас от чь­его-то приб­ли­жения. И да­же ес­ли это не так, встре­чи со Слиз­нем бы­ло впол­не дос­та­точ­но, что­бы свих­нуть­ся.

Я сре­зала по ку­соч­ку ко­жи и пло­ти с обе­их рук и за­тол­ка­ла в про­бир­ки. Изу­чу об­разцы, как толь­ко вер­нусь в ба­зовый ла­герь.

Ме­ня нем­но­го тряс­ло, так что я ре­шила прер­вать­ся и по­читать жур­нал. Он был пос­вя­щен сло­вам на сте­не Баш­ни, и в нем я проч­ла мно­жес­тво но­вых от­рывков:

«…и все, что раз­ла­га­ет­ся под зем­лей, на зе­леных лу­гах, в мо­ре или да­же в воз­ду­хе – все пос­тигнет от­кро­вение и воз­ли­ку­ет, от­крыв зна­ние зло­вон­но­го пло­да из ру­ки греш­ни­ка, ибо нет гре­ха ни во ть­ме, ни в све­те, ко­торо­го се­мена мер­тве­цов не смог­ли бы прос­тить…»

На по­лях бы­ло на­каря­бано нес­коль­ко по­меток. Пер­вая: «смот­ри­тель ма­яка» – ин­те­рес­но, не она ли об­ве­ла муж­чи­ну на фо­тог­ра­фии? Вто­рая: «Се­вер?», а третья: «ос­тров» – по­нятия не имею, что бы это мог­ло зна­чить, а так­же ка­кие вы­воды мож­но бы­ло сде­лать о пси­хичес­ком сос­то­янии пси­холо­га, пос­вя­тив­шей жур­нал пись­ме­нам. Я лишь по­чувс­тво­вала об­легче­ние от то­го, что са­мую тру­до­ем­кую и слож­ную ра­боту сде­лали за ме­ня. Ос­та­вал­ся толь­ко один воп­рос: от­ку­да взят текст? Со стен Баш­ни, из жур­на­лов внут­ри ма­яка или ка­кого-то со­вер­шенно ино­го ис­точни­ка?… От­ве­та у ме­ня нет до сих пор.

Ста­ра­ясь не ка­сать­ся ее пле­ча и ру­ки, я про­щупа­ла те­ло пси­холо­га, ее гим­настер­ку и шта­ны в по­ис­ках че­го-ни­будь спря­тан­но­го. На ле­вой ик­ре ока­зал­ся ре­мешок с кро­шеч­ным пис­то­летом, а за го­лени­щем пра­вого бо­тин­ка – сло­жен­ный кон­вертик с пись­мом. На кон­верте ру­кой пси­холо­га (по край­ней ме­ре, по­хожим по­чер­ком) бы­ло на­писа­но имя, ко­торое на­чина­лось с бук­вы «С». Ре­бенок? Друг? Воз­люблен­ный? Вот уже нес­коль­ко ме­сяцев я не встре­чала и не слы­шала ни од­но­го име­ни, и вдруг на те­бе. Оно вы­зыва­ло тре­вогу, ка­залось лиш­ним, как буд­то не при­над­ле­жало Зо­не Икс. Имя здесь – опас­ная рос­кошь. Жер­твам не нуж­ны име­на, лю­дям, вы­пол­ня­ющим свою фун­кцию, – то­же. И это имя – еще од­на не­нуж­ная за­гад­ка, еще од­на кап­ля во все раз­раста­ющем­ся ому­те, ко­торый за­пол­нял мою го­лову.

Я швыр­ну­ла пис­то­лет да­леко в дю­ны, ском­ка­ла кон­верт и от­пра­вила его сле­дом. Я по­дума­ла о жур­на­ле му­жа и о том, что бы­ло бы по-сво­ему луч­ше, ес­ли бы его там не ока­залось. А еще в глу­бине ду­ши я по-преж­не­му бы­ла зла на пси­холо­га.

На­конец я об­ша­рила кар­ма­ны ее шта­нов: нем­но­го ме­лочи, чет­ки и лис­ток бу­маги. На нем бы­ли за­писа­ны раз­ные гип­но­тичес­кие вну­шения, спо­соб­ные «па­рали­зовать», «при­нудить к сог­ла­сию», «под­чи­нить» – каж­до­му со­от­ветс­тво­вало ак­ти­ваци­он­ное сло­во или фра­за. Дол­жно быть, она бо­ялась за­быть, ка­ким об­ра­зом мог­ла на­ми по­нукать. Кро­ме то­го, в этой па­мят­ке со­дер­жа­лись и ее лич­ные наб­лю­дения: «То­пог­ра­фу нуж­но по­ощ­ре­ние» или «Соз­на­ние ан­тро­поло­га по­дат­ли­во». В от­но­шении ме­ня толь­ко од­на за­гадоч­ная фра­за: «Из мол­ча­ния рож­да­ет­ся на­силие». Как глу­боко­мыс­ленно.

Сло­ву «ан­ни­гиля­ция» со­от­ветс­тво­вало «при­нудить к не­мед­ленно­му са­мо­убий­ству».

Нам всем вы­дали по кноп­ке са­мо­унич­то­жения, но на­жать на нее те­перь бы­ло не­кому.

* * *

На жизнь мо­его му­жа силь­но пов­ли­яли дет­ские кош­ма­ры, из-за ко­торых он уго­дил к пси­хи­ат­ру. Ему снил­ся дом и под­вал, где со­вер­ша­лись ужас­ные прес­тупле­ния. Пси­хи­атр ис­клю­чил по­дав­ленные вос­по­мина­ния и пред­ло­жил единс­твен­ный спо­соб из­ба­вить­ся от это­го яда: вес­ти днев­ник. Мно­го лет спус­тя, в уни­вер­си­тете, за нес­коль­ко ме­сяцев до то­го, как пос­ту­пить во флот, мой бу­дущий муж по­шел на фес­ти­валь ки­нок­ласси­ки… где на боль­шом эк­ра­не де­монс­три­ровал­ся его кош­мар. Толь­ко тог­да он осоз­нал, что, ви­димо, ког­да он был сов­сем ма­лень­ким, кто-то не вык­лю­чил те­леви­зор, по ко­торо­му шел этот са­мый ужас­тик. За­ноза в его па­мяти, ко­торую ни­кому не уда­валось из­влечь, вдруг ис­чезла са­ма со­бой.

– В эту ми­нуту, – го­ворил он, – я по­нял, что сво­боден, что ос­та­вил те­ни прош­ло­го по­зади…

…по­тому что все это – ил­лю­зия, фаль­шь, зас­тавляв­шие его сле­довать в од­ном нап­равле­нии, ког­да ему бы­ло суж­де­но ид­ти в – дру­гом.

– Мне снит­ся один и тот же сон, – приз­нался он как-то ночью, пос­ле сво­его сог­ла­сия учас­тво­вать в один­надца­той эк­спе­диции. – Он дру­гой. На этот раз не то что­бы кош­мар.

В этом сне он па­рил над девс­твен­ны­ми прос­то­рами на вы­соте птичь­его по­лета, ох­ва­чен­ный «не­опи­су­емым чувс­твом сво­боды, слов­но кош­мар вы­вер­ну­ли на­из­нанку». Сны про­дол­жа­лись и пов­то­рялись, от­ли­ча­ясь лишь от­четли­востью и точ­кой об­зо­ра: то он плыл по бо­лот­ным про­токам, то ста­новил­ся де­ревом или кап­лей во­ды. Вся­кое впе­чат­ле­ние на­сыща­ло его, вся­кое впе­чат­ле­ние тя­нуло в Зо­ну Икс.

Он не мог рас­ска­зать мне под­робнее, но соз­нался, что уже нес­коль­ко раз бе­седо­вал с вер­бовщи­ками. Раз­го­воры дли­лись ча­сами, и он по­нимал, что от­пра­вить­ся в эк­спе­дицию – вер­ное ре­шение и боль­шая честь. Ведь бра­ли не всех под­ряд: не­кото­рых за­вора­чива­ли, кое-кто от­се­ивал­ся в про­цес­се обу­чения… А ос­таль­ные, вста­вила я, ви­димо, за­дава­лись воп­ро­сом, что же они нат­во­рили, но бы­ло уже поз­дно. Все, что я зна­ла о Зо­не Икс в то вре­мя, – это об­ры­воч­ные све­дения о при­род­ной ка­тас­тро­фе из га­зет, слу­хов и пе­решеп­ты­ваний. Опас­ность? Ме­ня это за­боти­ло мень­ше, чем то, что муж со­бирал­ся бро­сить ме­ня и скры­вал это нес­коль­ко ме­сяцев. Я еще ни­чего не зна­ла о гип­но­зе и ус­та­нов­ках, так что мне не при­ходи­ло в го­лову, что встре­чи с вер­бовщи­ками бы­ли нуж­ны для то­го, что­бы сде­лать че­лове­ка вну­ша­емым.

Я мол­ча­ла, а муж смот­рел мне в ли­цо, на­де­ясь что-то в нем раз­гля­деть. За­тем он от­вернул­ся и опус­тился на ди­ван; я на­лила се­бе пол­ный бо­кал ви­на и се­ла в крес­ло нап­ро­тив. Так мы и си­дели.

Прош­ло мно­го вре­мени, и он сно­ва за­гово­рил: о том, что знал о Зо­не Икс, как его не ус­тра­ива­ет ны­неш­няя ра­бота, что ему не хва­та­ет ад­ре­нали­на… Я, впро­чем, не осо­бо вслу­шива­лась. Я ду­мала о сво­ей ру­тин­ной ра­боте, о ди­кой при­роде. По­чему со мной не слу­чилось то­го же, что и с ним? По­чему мне не сни­лись иные края и спо­собы по­пасть ту­да? Тог­да я ед­ва ли мог­ла его ви­нить. Я са­ма сры­валась в по­левые ко­ман­ди­ров­ки. Да, они дли­лись не­дол­го, но, по су­ти, это бы­ло то же са­мое.

Ссо­ры на­чались по­том, ког­да до ме­ня дош­ло, что все взап­равду. Од­на­ко я дер­жа­лась и ни ра­зу не умо­ляла его ос­тать­ся – прос­то не мог­ла. Он, воз­можно, по­лагал, что его уход спа­сет наш брак, ка­ким-то об­ра­зом сде­ла­ет нас бли­же. Не знаю. Ни­чего не знаю. Есть ве­щи, ко­торых мне не да­но по­нять.

Я сто­яла ря­дом с те­лом пси­холо­га и смот­ре­ла на мо­ре. Вне­зап­но приш­ло чет­кое осоз­на­ние, что ме­ня ждет жур­нал мо­его му­жа, что мне от­кро­ет­ся, с ка­ким кош­ма­ром он здесь стол­кнул­ся. А еще я по­няла, что до сих пор не­нави­жу его за при­нятое ре­шение… и при этом где-то в глу­бине ду­ши чувс­тво­вала: Зо­на Икс – единс­твен­ное мес­то в ми­ре, где мне хо­чет­ся быть.

* * *

Я слиш­ком дол­го за­дер­жа­лась у ма­яка, и воз­вра­щать­ся в ба­зовый ла­герь приш­лось в тем­но­те. Ес­ли ид­ти быс­тро и ниг­де не ос­та­нав­ли­вать­ся, то мож­но бы­ло ус­петь к по­луно­чи: учи­тывая, как прош­ло рас­ста­вание с то­пог­ра­фом, при­бытие в не­уроч­ный час сыг­ра­ет мне на ру­ку. По­вину­ясь не­ко­ему пред­чувс­твию, я ре­шила не но­чевать на ма­яке – на­вер­ное, ме­ня взвин­ти­ла ра­на пси­холо­га, а мо­жет, да­вила ат­мосфе­ра это­го мес­та. Как бы то ни бы­ло, я на­била рюк­зак при­паса­ми, зах­ва­тила жур­нал му­жа и от­пра­вилась в об­ратный путь, ос­та­вив по­зади гор­де­ливо воз­вы­ша­ющий­ся шпиль – ско­рее сар­ко­фаг, не­жели ма­як. Ог­ля­нув­шись, я уви­дела блед­но-зе­леное си­яние, фон­та­ном бив­шее из-за дюн, и еще силь­нее ощу­тила не­об­хо­димость уб­рать­ся от­ту­да как мож­но даль­ше. Свет ис­хо­дил от те­ла пси­холо­га, ле­жав­ше­го на пля­же, и раз­го­рал­ся все яр­че и яр­че. Воз­можно, там про­ис­хо­дили ка­кие-то ус­ко­рен­ные жиз­ненные про­цес­сы, но смот­реть на это со­вер­шенно не хо­телось. Вспом­ни­лась од­на из фраз, ко­торые пси­холог пе­репи­сала к се­бе в жур­нал: «И при­идет огонь, что зна­ет имя твое, и вмес­те со зло­вон­ным пло­дом его тем­ное пла­мя пог­ло­тит те­бя без ос­татка».

При­мер­но че­рез час ма­як рас­тво­рил­ся в но­чи, а с ним за­од­но и фон­тан све­та, в ко­торый об­ра­тилась пси­холог. Нас­ту­пила кро­меш­ная ть­ма, под­нялся ве­тер. От­да­лен­ный шум волн по­ходил на зло­вещий ше­пот за­говор­щи­ков. Как мож­но ти­ше я прок­ра­лась че­рез заб­ро­шен­ную де­рев­ню, по­лага­ясь лишь на лун­ный свет. Фи­гуры в вы­пот­ро­шен­ных до­мах ка­зались чер­нее са­мой но­чи. Хо­тя они не из­ме­нили по­зы, ме­ня не по­кида­ло пу­га­ющее пред­чувс­твие, что они вот-вот по­шеве­лят­ся. Я прош­мыгну­ла ми­мо них и вы­дох­ну­ла с об­легче­ни­ем. Пе­редо мной рас­сти­лалась тро­па: спра­ва – про­ток, сле­ва – ма­лень­кие озер­ца, и все сплошь по­рос­ло трос­тни­ком. Еще чуть-чуть, и я дой­ду до ки­пари­сов в чер­ной во­де – до­зор­ных на гра­нице сос­но­вого царс­тва.

Спус­тя нес­коль­ко ми­нут до ме­ня до­нес­ся стон. Мне чу­дит­ся, по­дума­ла я, а за­тем за­мер­ла как вко­пан­ная и прис­лу­шалась: то, что мы слы­шали каж­дый ве­чер в су­мер­ках, опять при­нялось за свое. Спе­ша уб­рать­ся из ма­яка, я за­была о не­ведо­мом оби­тате­ле трос­тни­ковых за­рос­лей. В зву­ке от­четли­во слы­шались гор­танные но­ты, а так­же при­чуд­ли­вая смесь му­ки и гне­ва. Стон ка­зал­ся та­ким че­лове­чес­ким и вмес­те с тем та­ким чу­довищ­ным, что во вто­рой раз за вре­мя пре­быва­ния в Зо­не Икс я за­дума­лась о сверхъ­ес­тес­твен­ном. Он до­носил­ся от­ку­да-то спе­реди и сле­ва, из-за по­лосы трос­тни­ка, от­де­ляв­шей во­ду от тро­пы. Ед­ва ли мне удас­тся проб­рать­ся ми­мо не­заме­чен­ной. Что же де­лать?…

В ито­ге я ре­шила дви­гать­ся даль­ше. Я вклю­чила фо­нарик – тот, что по­мень­ше, – при­села, что­бы луч не бы­ло вид­но над трос­тни­ком, и гу­синым ша­гом, с пис­то­летом на­гото­ве дви­нулась впе­ред, вни­матель­но сле­дя за ис­точни­ком зву­ка. Жут­кий стон про­дол­жался и вско­ре раз­дался чуть бли­же: су­щес­тво про­бира­лось сквозь трос­тник.

Нес­коль­ко ми­нут все шло хо­рошо, и вдруг но­га на что-то нас­ту­пила. Я опус­ти­ла фо­нарик – и со вскри­ком от­ско­чила: из зем­ли выг­ля­дыва­ло че­лове­чес­кое ли­цо! Боль­ше ни­чего не про­ис­хо­дило, и я пос­ве­тила сно­ва: это ока­залась сво­его ро­да мас­ка, по­луп­розрач­ная, сде­лан­ная из че­лове­чес­кой ко­жи, по­хожая на пан­цирь, сбро­шен­ный ме­чех­востом. Ши­рокое ли­цо, ле­вая ще­ка ря­бая, пус­тые глаз­ни­цы сле­по ус­та­вились пе­ред со­бой… Не по­кида­ло ощу­щение, что мне зна­комы эти чер­ты, что я дол­жна их уз­нать, но в та­ком ви­де не по­луча­лось.

От­че­го-то «мас­ка» вер­ну­ла мне спо­кой­ствие, ко­торое я рас­те­ряла в раз­го­воре с пси­холо­гом. Да, сбро­шен­ный эк­зоске­лет, по­хожий на че­лове­чес­кое ли­цо, выг­ля­дел стран­но, но это­му мож­но бы­ло най­ти объ­яс­не­ние. На­ход­ка на мгно­вение отог­на­ла пу­га­ющие мыс­ли о прод­ви­жении гра­ницы и бес­числен­ной лжи, ко­торой нас пич­ка­ли в «Юж­ном пре­деле».

Я вста­ла на ко­лени и пос­ве­тила фо­нари­ком пе­ред со­бой: по зем­ле про­тянул­ся длин­ный след на­поми­нав­ших ко­жу ош­метков и нек­ро­тичес­ких масс – пос­ледс­твия сво­его ро­да линь­ки. Очень ско­ро мне при­дет­ся встре­тить­ся с тем, кто сбро­сил с се­бя всю эту ше­луху, и оче­вид­но, что это су­щес­тво – че­ловек или ког­да-то им бы­ло.

Я по­дума­ла о заб­ро­шен­ной де­рев­не, о стран­ном взгля­де дель­фи­нов. В свое вре­мя, мо­жет стать­ся, мне са­мой при­дет­ся пе­режить от­вет на этот воп­рос. Сей­час же ме­ня боль­ше вол­но­вало, впа­дало ли су­щес­тво пос­ле линь­ки в спяч­ку или, на­обо­рот, ве­ло се­бя ак­тивнее. Раз­ные ви­ды пе­рено­сят про­цесс по-сво­ему, а от­но­ситель­но это­го чу­дови­ща ни­каких све­дений не бы­ло. Сил пе­режить встре­чу с ним мне яв­но не хва­тало, но от­сту­пать бы­ло поз­дно.

Прой­дя чуть даль­ше, я за­мети­ла, что трос­тник сле­ва при­мят к зем­ле, об­ра­зуя про­ход ши­риной око­ло мет­ра. След от (ги­поте­тичес­кой) линь­ки сво­рачи­вал ту­да. Я по­вела фо­нари­ком по про­ходу: мет­рах в трид­ца­ти он рез­ко по­вора­чивал впра­во. Зна­чит, чу­дови­ще уже опе­реди­ло ме­ня и сей­час заш­ло на круг, что­бы выс­ко­чить и прег­ра­дить мне до­рогу к ла­герю.

Стон стал от­четли­вее, звук ло­ма­емо­го трос­тни­ка уси­лил­ся, гус­то за­пах­ло мус­ку­сом.

Воз­вра­щать­ся к ма­яку от­ча­ян­но не хо­телось, так что я при­бави­ла ша­гу. Тем­но­та сгус­ти­лась нас­толь­ко, что вид­но бы­ло не даль­ше вы­тяну­той ру­ки; фо­нарик прак­ти­чес­ки не по­могал. Ка­залось, я дви­жусь по зам­кну­тому в коль­цо тун­не­лю. Стон ста­новил­ся все гром­че, но оп­ре­делить нап­равле­ние не уда­валось. За­пах уси­лил­ся и впи­вал­ся в ноз­дри. Зем­ля нем­но­го про­седа­ла под но­гами – зна­чит, где-то ря­дом во­да.

Сно­ва пос­лы­шал­ся стон и хруст трос­тни­ка – уже сов­сем близ­ко. Я ос­та­нови­лась, прив­ста­ла на нос­ки и пос­ве­тила фо­нари­ком: по ле­вую ру­ку от ме­ня, пер­пенди­куляр­но тро­пе, ко­лыха­лись и па­дали как под­ко­шен­ные вы­сокие стеб­ли. Чу­дови­ще быс­тро приб­ли­жалось, на­мере­ва­ясь зай­ти сбо­ку. Яс­ность вспых­ну­ла внут­ри ме­ня, заг­лу­шая па­нику.

Я за­меш­ка­лась все­го на се­кун­ду. Ка­кая-то часть ме­ня хо­тела уви­деть то, что мы все это вре­мя толь­ко слы­шали. От­ку­да та­кое же­лание? Ос­татки уче­ного во мне объ­еди­нились и по­пыта­лись при­менить ло­гику там, где нуж­но бы­ло спа­сать свою шку­ру?

Да­же ес­ли и так, ин­стинкт са­мосох­ра­нения пе­реве­сил, и я по­бежа­ла.

Уди­витель­но, как, ока­зыва­ет­ся, быс­тро я мо­гу бе­гать (до это­го прос­то не при­ходи­лось). Впе­ред – по тем­но­му тун­не­лю, рас­талки­вая трос­тник, цеп­ля­ющий­ся за одеж­ду, вкла­дывая всю яс­ность в дви­жение. Глав­ное – обог­нать чу­дови­ще, по­ка оно не от­ре­зало путь. Я слы­шала то­пот и ощу­щала тя­желую пос­тупь, а стон пол­нился не­тер­пе­ни­ем – и от это­го ста­нови­лось осо­бен­но про­тив­но.

Сквозь тем­но­ту по ле­вую ру­ку я раз­гля­дела очер­та­ния че­го-то мас­сивно­го, ис­ка­жен­ный му­кой блед­ный про­филь и гро­моз­дкое те­ло. Оно нес­лось мне на­пере­рез, и я ни­чем не мог­ла ему по­мешать, по­это­му еще силь­нее ус­ко­рилась, как сприн­тер на фи­ниш­ной пря­мой. Лишь бы про­бежать – и я сво­бод­на!

Но чу­дови­ще над­ви­галось слиш­ком быс­тро. Нет, не по­лучит­ся, под та­ким уг­лом – не­воз­можно. Впро­чем, вы­бора у ме­ня не бы­ло.

Нас­тал ре­ша­ющий мо­мент. По­чуди­лось, что ме­ня ока­тило жар­ким ды­хани­ем. Я от­ско­чила и за­ора­ла, не пе­рес­та­вая бе­жать. Впе­реди бы­ло чис­то, и тут же пря­мо за мо­ей спи­ной с прон­зи­тель­ным во­ем вне­зап­но ма­тери­али­зова­лось что-то гро­мад­ное. Оно по­пыта­лось за­тор­мо­зить, раз­вернуть­ся, но инер­ция по­волок­ла его в за­рос­ли по дру­гую сто­рону тро­пы. До ме­ня до­нес­ся жа­лоб­ный всхлип, по­том еще и еще, буд­то чу­дови­ще мо­лило вер­нуть­ся и пос­мотреть на не­го, приз­нать его су­щес­тво­вание.

Я бе­жала не ог­ля­дыва­ясь.

* * *

На­конец я ос­та­нови­лась от­ды­шать­ся. Но­ги не слу­шались, но я шла и шла по тро­пе, по­ка не доб­ра­лась до опуш­ки, а от­ту­да – до боль­шо­го ду­ба, на ко­торый мож­но бы­ло за­лезть. Там я и про­вела ос­та­ток но­чи, рас­ко­рячив­шись в из­ги­бе ство­ла. Пос­ле­дуй сто­нущее чу­дови­ще за мной, шан­сов бы у ме­ня не бы­ло. Я по-преж­не­му слы­шала его, но уже вда­леке. Мне не хо­телось ду­мать о нем, но не ду­мать я не мог­ла.

Я то за­сыпа­ла, то про­сыпа­лась, од­ним гла­зом наб­лю­дая за тем, что про­ис­хо­дит вни­зу. Один раз что-то боль­шое под­бре­ло к де­реву, при­нюха­лось, а за­тем уш­ло сво­ей до­рогой. В дру­гой раз по­чуди­лись рас­плыв­ча­тые фи­гуры на не­кото­ром рас­сто­янии, но они лишь за­мер­ли на мгно­вение, све­тя гла­зами в тем­но­те. Уг­ро­зы я не по­чувс­тво­вала, да и они в кон­це кон­цов рас­тво­рились. Я при­жала жур­нал му­жа к гру­ди, слов­но та­лис­ман, от­го­ня­ющий ноч­ных приз­ра­ков. От­кры­вать его не хо­телось: я все боль­ше и боль­ше бо­ялась то­го, что там уви­жу.

Еще раз я прос­ну­лась пе­ред са­мым рас­све­том: яс­ность выш­ла на­ружу, и те­перь моя ко­жа тус­кло све­тилась в тем­но­те. Я под­ня­ла во­рот­ник и спря­тала ру­ки в ру­кава, что­бы быть ме­нее за­мет­ной, а по­том сно­ва про­вали­лась в сон. Ка­кая-то часть ме­ня хо­тела зас­нуть и не про­сыпать­ся до са­мого кон­ца.

Вдруг я вспом­ни­ла, где ви­дела сбро­шен­ную чу­дови­щем «мас­ку»: это бы­ло ли­цо пси­холо­га из один­надца­той эк­спе­диции. Я смот­ре­ла бе­седу с ним пос­ле его воз­вра­щения че­рез гра­ницу.

– Зо­на Икс – кра­сивое и уми­рот­во­ря­ющее мес­то, – го­ворил он спо­кой­ным го­лосом и от­чужден­но улы­бал­ся. – Мы не уви­дели ни­чего не­обыч­но­го. Сов­сем ни­чего.

Я уже на­чина­ла по­нимать, что смерть здесь, в Зо­не, и там, за гра­ницей, – раз­ные ве­щи.

* * *

На­ут­ро в ушах все еще сто­ял стон чу­дови­ща. Я по­дош­ла к кру­тому спус­ку, ухо­див­ше­му к чер­ным лу­жам, из ко­торых тор­ча­ли об­манчи­во мер­твые ки­пари­сы. Во­да скра­дыва­ла вся­кий звук, и в не­под­вижной по­вер­хнос­ти, как в зер­ка­ле, от­ра­жались толь­ко де­ревья и се­рый мох. Боль­ше все­го в Зо­не Икс мне нра­вил­ся имен­но этот учас­ток тро­пы. Мир буд­то за­мер, нас­то­рожив­шись, но в то же вре­мя был по­лон уми­рот­во­рения. Ти­шина од­новре­мен­но при­зыва­ла рас­сла­бить­ся и пре­дос­те­рега­ла от это­го. До ла­геря бы­ло чуть боль­ше ки­ломет­ра, и я за­мед­ли­ла шаг, рас­тво­рив­шись в сол­нечных лу­чах и гу­ле на­секо­мых в вы­сокой тра­ве. Я об­ду­мыва­ла, как вес­ти се­бя с то­пог­ра­фом: что рас­ска­зать, а что ута­ить.

Яс­ность вспых­ну­ла внут­ри ме­ня, и я ус­пе­ла дер­нуть­ся впра­во.

Пер­вая пу­ля по­пала в ле­вое пле­чо, а не в сер­дце. Я от­шатну­лась. Вто­рая про­шила ле­вый бок и не то что­бы сби­ла с ног, но от уда­ра я по­теря­ла рав­но­весие и в пол­ной ти­шине по­кати­лась вниз по скло­ну. В ушах за­реве­ло. Я ле­жала у под­но­жия хол­ма, пы­та­ясь вос­ста­новить ды­хание, од­на ру­ка в чер­ной во­де, дру­гая по­до мной. Сна­чала ка­залось, что ле­вый бок кто-то раз­ре­зал мяс­ницким те­саком и на­чал за­шивать по жи­вому. Од­на­ко боль тут же утих­ла, прев­ра­тив­шись в до­сад­ный зуд, от­вер­стия от пуль за­тяну­лись. Ор­га­низм что-то там за­те­ял, под ко­жей буд­то ро­ились кро­хот­ные на­секо­мые.

Прош­ло все­го нес­коль­ко се­кунд. На­до бы­ло дви­гать­ся. К счастью, я дер­жа­ла пис­то­лет в ко­буре, а то бы он вы­летел. Те­перь я дос­та­ла его. Пе­ред па­дени­ем я ус­пе­ла раз­гля­деть в за­рос­лях тра­вы блик от при­цела. Я зна­ла, кто ус­тро­ил за­саду: то­пог­раф слу­жила в ар­мии, сра­зу вид­но – про­фес­си­онал. Од­на­ко она не по­доз­ре­вала, что яс­ность за­щища­ет ме­ня, и бо­левой шок ме­ня не обез­дви­жил.

Я пе­река­тилась на жи­вот и по­пол­зла по кром­ке во­ды.

С про­тиво­полож­но­го «бе­рега» до­нес­ся ок­лик то­пог­ра­фа:

– Где пси­холог? Что ты с ней сде­лала?

– Она умер­ла! – крик­ну­ла я в от­вет, пы­та­ясь при­дать го­лосу сла­бость.

Зря я ска­зала ей прав­ду. То­пог­раф выс­тре­лила над тра­вой в на­деж­де спуг­нуть и зас­та­вить ме­ня вы­бежать из ук­ры­тия.

– Я не уби­вала ее! – крик­ну­ла я. – Она спрыг­ну­ла с ма­яка!

– Сно­ва не­об­ду­ман­ный риск? – швыр­ну­ла то­пог­раф, как гра­нату.

Ви­димо, она все это вре­мя раз­мышля­ла о мо­ей не­удав­шей­ся по­пыт­ке под­вер­гнуть ее вну­шению.

– Пос­лу­шай! Я ра­нена и не вы­караб­ка­юсь! Брось ме­ня и ухо­ди! Я те­бе не враг!

Жа­лос­тли­вый го­лос дол­жен был ус­по­ко­ить то­пог­ра­фа, но от­ве­та я так и не дож­да­лась – толь­ко жуж­жа­ли пче­лы, кру­жась над ди­кими цве­тами, да где-то в чер­ном бо­лоте ло­пались пу­зыри. Я под­ня­ла гла­за к ос­ле­питель­но си­нему не­бу и по­дума­ла, что по­ра дви­гать­ся.

– Воз­вра­щай­ся в ла­герь, за­бирай при­пасы и иди к гра­нице, – крик­ну­ла я еще раз. – Мне все рав­но, я те­бя не дер­жу!

– Не ве­рю ни еди­ному тво­ему сло­ву! – раз­да­лось в от­вет: то­пог­раф бы­ла бли­же и за­ходи­ла с дру­гой сто­роны. – Ты вер­ну­лась, но ты боль­ше не че­ловек. Убей се­бя са­ма, по­ка я это­го не сде­лала.

Ее тон мне не пон­ра­вил­ся.

– Я та­кой же че­ловек, как и ты, – отоз­ва­лась я. – Все, что про­ис­хо­дит, – ес­тес­твен­ный про­цесс.

Прав­да, ед­ва ли она пой­мет, что я име­ла в ви­ду яс­ность.

Я хо­тела ска­зать, что все идет, как дол­жно, но, увы, са­ма не бы­ла в этом уве­рена, да и то­пог­раф не ста­ла бы ме­ня слу­шать.

– Имя! – кри­чала она. – На­зови свое имя! Ска­жи мне, черт возь­ми, как те­бя зо­вут!

– И что с то­го? – крик­ну­ла я в от­вет. – Те­бе-то ка­кая раз­ни­ца? Не ви­жу в этом смыс­ла.

Мол­ча­ние ста­ло от­ве­том: все, боль­ше го­ворить она не бу­дет. Я для нее – де­мон, дь­явол, что-то не­понят­ное и не­пос­ти­жимое. Я чувс­тво­вала, как она приб­ли­жа­ет­ся, пря­чась в склад­ках мес­тнос­ти.

То­пог­раф вы­жида­ла, ей ну­жен был один точ­ный выс­трел, мне же хо­телось прос­то ки­нуть­ся на нее, ту­по па­ля пе­ред со­бой. Од­на­ко вмес­то это­го я быс­тро кра­лась к ней по кром­ке во­ды. Воз­можно, она жда­ла, что я убе­гу, уве­личи­вая дис­танцию, но я зна­ла, что с при­цель­ной даль­ностью ее вин­товки это бы­ло са­мо­убий­ством. Я по­пыта­лась за­мед­лить ды­хание, прис­лу­шива­ясь к зву­кам, ко­торы­ми она вы­дала бы свою по­зицию.

Че­рез мгно­вение на про­тиво­полож­ном скло­не хол­ма пос­лы­шались ша­ги. Я по­доб­ра­ла ко­мок гря­зи и заш­вырну­ла его как мож­но даль­ше, к кром­ке бо­лота, от­ку­да я при­пол­зла. Про­летев над бо­лотом мет­ров пят­надцать, он с чав­ка­ющим хлю­пань­ем пог­ру­зил­ся в во­ду; я же в это вре­мя прод­ви­галась вверх по хол­му, по­ка мне не от­крыл­ся ку­сочек тро­пы.

То­пог­раф пол­зла сквозь вы­сокую тра­ву мет­рах в трех от ме­ня. На со­тую до­лю се­кун­ды она под­ня­ла го­лову, что­бы ос­мотреть­ся и сно­ва ис­чезнуть. Вре­мени на раз­думья и ко­леба­ния не бы­ло. Я выс­тре­лила.

Го­лова то­пог­ра­фа дер­ну­лась на­бок, она бес­шумно осе­ла в тра­ву, со сто­ном раз­бу­жен­но­го че­лове­ка пе­ревер­ну­лась на спи­ну и зас­ты­ла. Ли­цо ее бы­ло за­лито кровью, лоб пе­реко­режи­ло. Я ска­тилась вниз по скло­ну и с удив­ле­ни­ем ус­та­вилась на пис­то­лет. Та­кое ощу­щение, что я на­ходи­лась на раз­вилке меж­ду дву­мя бу­дущи­ми, хо­тя толь­ко что выб­ра­ла од­но из них. Те­перь ос­та­лась толь­ко я.

Че­рез не­кото­рое вре­мя я ре­шила удос­то­верить­ся и ос­то­рож­но под­пол­зла к греб­ню хол­ма. То­пог­раф по-преж­не­му ле­жала в тра­ве и не дви­галась, вин­товка над ее го­ловой на­поми­нала вос­кли­цатель­ный знак. Я ни­ког­да еще ни­кого не уби­вала. Прав­да, учи­тывая осо­бен­ность это­го мес­та, мне не ве­рилось, что я и сей­час со­вер­ши­ла убий­ство. По край­ней ме­ре, так я убеж­да­ла се­бя, что­бы унять дрожь. Хо­телось пред­ста­вить, как бы все обер­ну­лось, по­пытай­ся я вра­зумить ее. Что бы­ло бы, ес­ли бы я не ста­ла стре­лять и сбе­жала в ча­щу?

Я под­ня­лась на но­ги и вска­раб­ка­лась на холм. Пле­чо не бо­лело – толь­ко ту­по ны­ло, – но я все рав­но чувс­тво­вала се­бя раз­би­той. Гля­дя в ок­ро­вав­ленное ли­цо то­пог­ра­фа, я пы­талась по­нять, как прош­ли ее пос­ледние ча­сы в ба­зовом ла­гере, что тер­за­ло ее. Мо­жет, она от­пра­вилась к гра­нице, за­сом­не­валась, вер­ну­лась, за­тем опять уш­ла – и так сно­ва и сно­ва, слов­но в за­кол­до­ван­ном кру­ге? Дол­жна же быть ка­кая-то при­чина, по­будив­шая ее на­пасть на ме­ня. Или дос­та­точ­но бы­ло все­го раз пе­рено­чевать од­ной, что­бы съ­еха­ла кры­ша? Оди­ночес­тво да­вит, тре­бу­ет дей­ствий. Вер­нись я рань­ше, как обе­щала, мо­жет, все бы­ло бы ина­че?

Я не мог­ла бро­сить ее тут, но и та­щить те­ло в ла­герь (там за па­лат­ка­ми бы­ло ста­рое клад­би­ще) то­же не ре­шалась: ме­шала яс­ность. Что ес­ли она дол­жна еще пос­лу­жить Зо­не, из­ме­нить­ся и вый­ти на но­вый уро­вень су­щес­тво­вания, а, по­хоро­нив ее, я на­рушу ход ве­щей? В об­щем, я ре­шила пе­река­тить то­пог­ра­фа к во­де. Она еще не око­чене­ла, ко­жа бы­ла теп­лой на ощупь, из ды­ры в го­лове со­чилась кровь. Доб­равшись до бе­реж­ка, я поп­ро­сила у нее про­щения и ска­зала, что про­щаю ее. Не ду­маю, что от этих слов был ка­кой-то толк, да и зву­чали они аб­сур­дно. Ес­ли бы она вдруг ожи­ла, о про­щении мы бы, ве­ро­ят­но, по­дума­ли в пос­леднюю оче­редь.

Я под­хва­тила те­ло то­пог­ра­фа на ру­ки и шаг­ну­ла в чер­ную во­ду. Зай­дя ту­да по ко­лено, я от­пусти­ла ее и смот­ре­ла, как она то­нет. Ле­вая ру­ка ка­кое-то вре­мя пла­вала блед­ной ак­ти­ни­ей, но по­том ис­чезла. Не знаю, ве­рила ли то­пог­раф в бо­га, ожи­дала ли воз­ро­дить­ся на не­бесах или стать кор­мом для чер­вей. Она ухо­дила все глуб­же и глуб­же, а сво­ды ки­пари­сов об­ра­зовы­вали над ней сво­его ро­да усы­паль­ни­цу. Я поб­ре­ла на­зад к бе­регу.

Пол­ностью осоз­нать про­изо­шед­шее я не ус­пе­ла. Сто­ило мне сно­ва сту­пить на тро­пу, яс­ность выр­ва­лась из мо­их нер­вных цен­тров, стре­мясь зах­ва­тить весь ор­га­низм. Я упа­ла на зем­лю, свер­нувшись, как эм­бри­он, в ка­ком-то хо­лод­ном ко­коне, а яс­ность об­ра­зова­ла вок­руг ме­ня ос­ле­питель­но си­ний оре­ол. Я чувс­тво­вала, буд­то на ме­ня па­да­ют сне­жин­ки и про­жига­ют ко­жу, как си­гарет­ные окур­ки. Ско­ро я не мог­ла по­шеве­лить­ся и за­мер­ла в ло­вуш­ке собс­твен­но­го те­ла, не в си­лах от­вести взгляд от тра­вы или хо­тя бы зак­рыть рот, что­бы в не­го не на­билась зем­ля. Бо­ли от ран не ощу­щалось, и от это­го дол­жно бы­ло быть хо­рошо и у­ют­но, но в об­мо­роке ме­ня прес­ле­дова­ли ви­дения.

Я пом­ню толь­ко три от­рывка. В пер­вом я бы­ла как буд­то го­ловас­ти­ком в лу­же во­ды, а то­пог­раф, пси­холог и ан­тро­полог не­веро­ят­но дол­го раз­гля­дыва­ли ме­ня свер­ху. Во вто­ром я си­дела ря­дом со сто­нущим чу­дови­щем, гла­дила его по го­лове и шеп­та­ла что-то на нез­на­комом мне язы­ке. В треть­ем пе­редо мной пред­стал ожив­ший кон­тур гра­ницы Зо­ны, по­хожий на опо­ясы­ва­ющий ее ров, и в этом рву плес­ка­лись ги­гант­ские мор­ские тва­ри, не за­мечая, что я на них смот­рю. И мне бы­ло ужас­но боль­но от это­го без­разли­чия.

По­том, гля­дя на по­мятую тра­ву и раз­бро­сан­ную грязь, я по­няла, что не бы­ла впол­не не­под­вижна: ме­ня би­ло в кон­вуль­си­ях и спаз­мах, я из­ви­валась, как чер­вяк. Не­кая по­та­ен­ная часть ме­ня все еще пе­режи­вала аго­нию и же­лала уме­реть, толь­ко яс­ность не да­вала. Су­мей я до­тянуть­ся до пис­то­лета, я бы зас­тре­лилась… С ра­достью.

* * *

Ду­маю, вы уже по­няли, что я не умею го­ворить лю­дям то, что, как им ка­жет­ся, они име­ют пра­во знать. До сих пор я ста­ралась не вда­вать­ся в под­робнос­ти от­но­ситель­но яс­ности – для то­го что­бы вы, чи­тая мой от­чет, не усом­ни­лись в мо­ей объ­ек­тивнос­ти. Вза­мен я по­веря­ла этим стра­ницам боль­ше лич­ной ин­форма­ции, чем хо­тела бы, от­части по­тому, что все это име­ет от­но­шение к Зо­не Икс.

Де­ло в том, что за па­ру мгно­вений до то­го, как то­пог­раф по­пыта­лась убить ме­ня, яс­ность вдруг вспых­ну­ла и уси­лила мои ощу­щения. Я чувс­тво­вала, как моя спут­ни­ца пы­та­ет­ся ус­тро­ить­ся по­удоб­нее на зем­ле, при­цели­ва­ясь; слы­шала, как с ее лба па­да­ют кап­ли по­та; обо­няла де­зодо­рант, ко­торый был на ней; ощу­щала вкус по­жух­лой тра­вы, ко­торую она при­мяла, ус­тра­ивая за­саду. Те же уси­лен­ные ощу­щения по­мог­ли мне зас­тре­лить ее – собс­твен­но, толь­ко бла­года­ря им у ме­ня и по­лучи­лось.

Я бы наз­ва­ла это сво­его ро­да обос­тре­ни­ем бо­лез­ни. По до­роге к ма­яку и об­ратно яс­ность про­яв­ля­ла се­бя срод­ни прос­ту­де: не­боль­шая тем­пе­рату­ра, ка­шель, нас­морк. Иног­да тем­не­ло в гла­зах или кру­жилась го­лова. Ме­ня бес­пре­рыв­но бро­сало из од­но­го сос­то­яния в дру­гое: я чувс­тво­вала то не­обык­но­вен­ную лег­кость, то не­выно­симую тя­жесть.

Мой муж не ос­та­вил бы яс­ность в по­кое, он бы на­шел ты­сячу спо­собов спра­вить­ся с ней и за­лечить шра­мы. Он ни за что не дал бы мне раз­би­рать­ся с ней са­мой – вот по­чему, ког­да мы жи­ли вмес­те, я ред­ко го­вори­ла ему, что бо­лею. Од­на­ко в этом слу­чае лю­бые уси­лия с его сто­роны бы­ли бы тщет­ны. Мож­но впус­тую тра­тить вре­мя, вол­ну­ясь о смер­ти, ко­торая мо­жет и не нас­тать, а мож­но пол­ностью сос­ре­дото­чить­ся на тех се­кун­дах, что те­бе ос­та­лись.

В се­бя я приш­ла толь­ко к по­луд­ню сле­ду­юще­го дня. Не пом­ню как, но мне уда­лось до­пол­зти до ба­зово­го ла­геря. Я бы­ла по­хожа на вы­жатый ли­мон и так ис­то­щена, что приш­лось за нес­коль­ко ча­сов осу­шить поч­ти вед­ро во­ды, что­бы вос­полнить по­тери ор­га­низ­ма. Бок го­рел, но дви­гать­ся не ме­шал, а еще я чувс­тво­вала, как идет ре­гене­рация. Яс­ность, уже про­ник­шая в мои ко­неч­ности и со­бирав­ша­яся зах­ва­тить все те­ло, нем­но­го сба­вила на­пор – нуж­но бы­ло ле­чить мои ра­ны – и ор­га­низ­му уда­лось ее не­надол­го пе­ребо­роть. Сим­пто­мы прос­ту­ды от­сту­пили, а лег­кость и тя­жесть сме­нились пос­то­ян­ным гу­дени­ем внут­ри ме­ня и неп­ри­ят­ным ощу­щени­ем, буд­то что-то пол­за­ет под ко­жей, соз­да­вая слой, иде­аль­но пов­то­ря­ющий ее.

Я зна­ла: хо­рошее са­мочувс­твие об­манчи­во, и это мог­ла быть все­го лишь пе­редыш­ка пе­ред сле­ду­ющей ста­ди­ей. Я ис­пы­тала об­легче­ние, по­няв, что до сих пор из­ме­нения в мо­ем ор­га­низ­ме не бы­ли бо­лее ра­дикаль­ны­ми, чем уси­лен­ные чувс­тва и реф­лексы, да еще лег­кое све­чение от ко­жи. Но все это блед­не­ло по срав­не­нию с дру­гим вы­водом: что­бы дер­жать яс­ность в уз­де, при­дет­ся пос­то­ян­но встря­хивать ор­га­низм, не да­вая за­жить ра­нам и трав­мам.

По­это­му, ког­да я уви­дела, во что прев­ра­тил­ся ба­зовый ла­герь, я вос­при­няла это как дан­ность. То­пог­раф ис­кром­са­ла все па­лат­ки на лос­ку­ты и сож­гла на­уч­ные от­че­ты, ос­тавши­еся от пре­дыду­щих эк­спе­диций. Мне по­пада­лись лишь по­чер­невшие кус­ки, тор­чавшие меж­ду обуг­ливших­ся дров. Все ору­жие, ко­торое ей не уда­лось взять с со­бой, она тща­тель­но ра­зоб­ра­ла на час­ти и раз­бро­сала по все­му ла­герю – мол, вот те­бе за­дач­ка, со­бери. Пов­сю­ду ва­лялись вскры­тые и вы­пот­ро­шен­ные кон­сер­вные бан­ки. В мое от­сутс­твие то­пог­раф прев­ра­тилась в мань­яка-убий­цу все­го не­живо­го.

Ее жур­нал ле­жал на вид­ном мес­те – сре­ди ос­татков ее пос­те­ли и па­лат­ки, ок­ру­жен­ный рос­сыпью карт, в том чис­ле ста­рых и по­жел­тевших. В жур­на­ле бы­ло пус­то. Вы­ходит, ког­да она у­еди­нялась, что­бы «на­писать от­чет», то де­лала это для от­во­да глаз. Она ни­почем не хо­тела де­лить­ся сво­ими нас­то­ящи­ми мыс­ля­ми ни с пси­холо­гом, ни с кем-ли­бо из нас. Я да­же за­ува­жала ее за это.

Там же ле­жал и об­ры­вок бу­маги с ее пос­ледним ла­конич­ным пос­ла­ни­ем, ко­торое мог­ло объ­яс­нить ее враж­дебность: «Ан­тро­полог пы­талась вер­нуть­ся, но я о ней по­забо­тилась». Ли­бо она спя­тила, ли­бо бы­ла слиш­ком нор­маль­ной. Я вни­матель­но изу­чила кар­ты. Ни од­на из них не от­но­силась к Зо­не Икс, но не­кото­рые мес­та бы­ли мне зна­комы. По лич­ным под­пи­сям, сде­лан­ным то­пог­ра­фом, я по­няла: на кар­тах изоб­ра­жены мес­та, где она жи­ла или бы­вала. Нель­зя ви­нить ее за то, что она цеп­ля­лась за прош­лое, что­бы удер­жать­ся в нас­то­ящем, пусть и тщет­но.

Про­чесы­вая ос­татки ба­зово­го ла­геря, я оце­нила об­ста­нов­ку. То­пог­раф как-то про­пус­ти­ла нес­коль­ко ба­нок кон­сервов, а так­же не­боль­шой за­пас пить­евой во­ды, спря­тан­ный в мо­ем спаль­ном меш­ке (я так всег­да де­лаю). Ни од­но­го об­разца не ос­та­лось – их, как я по­лагаю, она выб­ро­сила в бо­лото, ког­да шла го­товить за­саду, – но этим то­пог­раф ни­чего не до­билась: все из­ме­рения и наб­лю­дения я за­писы­вала в блок­нот, ко­торый ле­жал у ме­ня в рюк­за­ке. Мне бу­дет не­дос­та­вать боль­шо­го и мощ­но­го мик­роско­па, но сго­дит­ся и тот, что я бра­ла с со­бой на ма­як. Ем я ма­ло, так что еды хва­тит на па­ру не­дель, а во­ды – на три-че­тыре дня сверх то­го, к то­му же я всег­да мо­гу про­кипя­тить еще. Спи­чек дос­та­точ­но, что­бы под­держи­вать кос­тер в те­чение ме­сяца, а я ведь умею раз­во­дить огонь и без них. Кро­ме то­го, ме­ня жда­ли при­пасы в ма­яке – как ми­нимум со­дер­жи­мое рюк­за­ка пси­холо­га.

За ла­герем, где на­ходи­лось ста­рое клад­би­ще, я уви­дела пус­тую све­жевы­рытую мо­гилу. Ря­дом с ней в зем­лю был вбит крест, нас­пех сде­лан­ный из упав­ших ве­ток. То­пог­раф вы­рыла ее для ме­ня или для ан­тро­поло­га? Или для обе­их? Ме­ня не прель­ща­ла пер­спек­ти­ва про­вес­ти ос­та­ток веч­ности ря­дом с ан­тро­поло­гом.

Чуть поз­же, ког­да я ре­шила приб­рать­ся, на ме­ня вдруг на­шел прис­туп сме­ха – я да­же сог­ну­лась по­полам от бо­ли. Вне­зап­но вспом­ни­лось, как я мы­ла по­суду пос­ле ужи­на той са­мой ночью, ког­да муж вер­нулся из Зо­ны. Я от­четли­во пред­ста­вила се­бе та­рел­ки с ос­татка­ми спа­гет­ти и ку­рицы. Уди­витель­но, как неч­то та­кое обы­ден­ное мог­ло со­сущес­тво­вать со столь не­веро­ят­ным воз­вра­щени­ем.

05: Рас­тво­рение

Мне ни­ког­да не нра­вились го­рода, но при­ходи­лось тер­петь: муж не мог жить вне го­рода, луч­шей ра­боты, чем в го­роде, ниг­де не сыс­кать, а в по­ле я бы прос­то унич­то­жила се­бя. Тем не ме­нее наз­вать ме­ня «го­рожан­кой» нель­зя. Грязь и пыль, жизнь, бур­ля­щая сут­ки нап­ро­лет, тол­пы лю­дей, пос­то­ян­ный свет, скры­ва­ющий звез­ды, вез­де­сущие вых­ло­пы бен­зи­на, ты­сячи при­мет заг­ни­вания че­лове­чес­тва… все это мне не нра­вилось.

– Ку­да те­бя не­сет на ночь гля­дя? – не раз спра­шивал ме­ня муж (до эк­спе­диции ос­та­валось при­мер­но де­вять ме­сяцев).

Пе­ред сло­вом «не­сет» я от­четли­во слы­шала не­выс­ка­зан­ное «на са­мом де­ле».

– Ни­куда, – от­ве­чала я.

Ку­да гла­за гля­дят.

– Нет, прав­да, ку­да ты ухо­дишь? – К его чес­ти сто­ит ска­зать, что он ни­ког­да не сле­дил за мной.

– Я не из­ме­няю те­бе, ес­ли ты об этом.

Пусть та­кая пря­мота и не ус­по­ка­ива­ла его, но воп­ро­сов он боль­ше не за­давал.

Я го­вори­ла ему, что оди­нокие по­луноч­ные про­гул­ки рас­слаб­ля­ли и по­мога­ли за­сыпать, ког­да ра­бота бе­сила или ста­нови­лась не­выно­симо скуч­ной. Од­на­ко я не гу­ляла, а хо­дила на пус­той, по­рос­ший тра­вой учас­ток. Точ­нее, пус­тым он не был – и имен­но по­это­му мне нра­вил­ся. Там оби­тали два ви­да ули­ток, три ви­да яще­риц да ба­боч­ки со стре­коза­ми. В ко­лее, ос­тавлен­ной ког­да-то гру­зови­ком, на­чала со­бирать­ся дож­де­вая во­да. Так спер­ва по­яви­лась лу­жа, а за­тем и пруд. Ка­ким-то об­ра­зом ту­да за­нес­ло ик­ру, и в во­де за­велись маль­ки, го­ловас­ти­ки и вод­ные на­секо­мые. Вок­руг пру­да вы­рос­ла тра­ва, ук­ре­пив поч­ву, и для пе­релет­ных пев­чих птиц он слу­жил пе­рева­лоч­ным пун­ктом.

Как би­осис­те­ма пус­тырь не по­ражал во­об­ра­жение, од­на­ко он на­ходил­ся близ­ко, и это по­дав­ля­ло же­лание сесть в ма­шину и рва­нуть в глушь. Мне нра­вилось бы­вать там ночью, по­тому что тог­да мож­но бы­ло встре­тить за­та­ив­шу­юся в тра­ве ли­су или кар­ли­ковую сум­ча­тую ле­тягу, при­сев­шую от­дохнуть на те­лефон­ном стол­бе. Не­пода­леку кру­жились ко­зодои, ко­торые ло­вили на­секо­мых, штур­му­ющих улич­ные фо­нари. Мы­ши и со­вы, как по­велось из­древ­ле, иг­ра­ли в охот­ни­ка и до­бычу.

От жи­вот­ных, оби­та­ющих в нас­то­ящей глу­ши, их всех от­ли­чала ос­то­рож­ность, выс­тра­дан­ная в тя­желых и му­читель­ных ис­пы­тани­ях. Жизнь на ок­ку­пиро­ван­ной че­лове­ком тер­ри­тории тра­гич­на и ред­ко за­кан­чи­ва­ет­ся хо­рошо.

Я не рас­ска­зыва­ла му­жу о том, ку­да хо­жу гу­лять, так как хо­тела, что­бы пус­тырь при­над­ле­жал толь­ко мне. У пар и без то­го хва­та­ет об­щих дел, ко­торы­ми за­нима­ют­ся по при­выч­ке или по­тому, что так де­ла­ют все. Я ни­чего не имею про­тив этих ри­ту­алов, бо­лее то­го, по­рой они да­же дос­тавля­ют удо­воль­ствие. Но этот учас­ток го­род­ской глу­ши был мо­им и толь­ко мо­им. Он за­пол­нял мою го­лову, ког­да я ра­бота­ла, и это ус­по­ка­ива­ло, зас­тавля­ло ожи­дать но­вых ми­ни­атюр­ных драм. Мыс­ли о пус­ты­ре при­туп­ля­ли во мне жаж­ду сво­боды. Тог­да я не зна­ла, что в это же вре­мя му­жу сни­лась Зо­на Икс с ее бес­край­ни­ми прос­то­рами. Впос­ледс­твии эта па­рал­лель по­мог­ла мне смяг­чить злость пос­ле его ухо­да и за­меша­тель­ство от его вне­зап­но­го и пу­га­юще­го воз­вра­щения… Прав­да, увы, я так и не смог­ла по­нять, что же я не раз­гля­дела в му­же.

Пси­холог го­вори­ла: «Гра­ница над­ви­га­ет­ся… с каж­дым го­дом все быс­трее», – од­на­ко мне это ут­вер­жде­ние ка­залось слиш­ком при­зем­ленным, слиш­ком при­митив­ным. Мой пус­тырь был не единс­твен­ной «мер­твой» зо­ной – их бы­ли ты­сячи, и ник­то не об­ра­щал на них вни­мания, по­тому что они «бес­по­лез­ны» и от­то­го не­види­мы. В этом мно­жес­тве пе­реход­ных сред мог­ло оби­тать что угод­но, и ник­то бы не за­метил. Мы при­вык­ли счи­тать гра­ницу не­види­мой и неп­ро­ница­емой сте­ной, но ес­ли учас­тни­кам один­надца­той эк­спе­диции уда­лось вер­нуть­ся не­заме­чен­ны­ми, кто зна­ет, вдруг прос­ко­чило что-то еще?

* * *

За­лечи­вая мои ра­ны, яс­ность всту­пила в но­вую фа­зу. Я бес­прес­танно чувс­тво­вала зов Баш­ни, ко­жей ощу­щала ее под зем­лей – как бы­ва­ет в по­ру пер­вой люб­ви, ког­да не гля­дя мо­жешь ска­зать, где точ­но на­ходит­ся пред­мет тво­их же­ланий. Ви­димо, от­части от то­го, что мне нуж­но бы­ло ту­да вер­нуть­ся, а от­части от воз­дей­ствия спор. Тем не ме­нее с этой тя­гой сле­дова­ло бо­роть­ся: сна­чала де­ла. И ес­ли я смо­гу за­нять­ся ими, не от­вле­ка­ясь ни на что пос­то­рон­нее, воз­можно, мне удас­тся сло­жить все во­еди­но.

Для на­чала сле­дова­ло от­де­лить ложь и по­луп­равду, ко­торы­ми нас пич­ка­ло ру­ководс­тво, от нас­то­ящих осо­бен­ностей Зо­ны Икс: нап­ри­мер, те­перь я зна­ла, что все на­чалось со сво­его ро­да плац­дарма, «про­тозо­ны». Го­ра жур­на­лов в тай­ни­ке ма­яка ко­рен­ным об­ра­зом из­ме­нила мое пред­став­ле­ние о Зо­не, но, увы, све­дения о до­пол­ни­тель­ных эк­спе­дици­ях ни на й­оту не приб­ли­зили ме­ня к по­нима­нию Баш­ни и ее сущ­ности. В пер­вую оче­редь нап­ра­шивал­ся та­кой вы­вод: до­пус­тим, гра­ница рас­ши­ря­ет­ся, но про­цесс пог­ло­щения но­вой тер­ри­тории при этом ос­та­ет­ся не­из­менным. Во всех жур­на­лах встре­чались до­каза­тель­ства пов­то­ря­ющих­ся цик­лов и сме­ны се­зонов обы­ден­но­го и стран­но­го, что по­мога­ло оп­ре­делить тен­денции. Впро­чем, ру­ководс­тво на­вер­ня­ка зна­ло и об этом, так что это мож­но бы­ло счи­тать до­казан­ным фак­том. Са­ма вы­дум­ка о том, что пе­ред на­ми прош­ло – не­удач­но – все­го нес­коль­ко эк­спе­диций, и вну­шен­ная нам «Юж­ным пре­делом» да­та на­чала ис­сле­дова­ний под­держи­вали идею цик­лов в гло­баль­ном про­цес­се рас­ши­рения.

В жур­на­лах мож­но бы­ло про­честь об от­ва­ге и тру­сос­ти, хо­роших и не­удач­ных ре­шени­ях, но в ко­неч­ном сче­те все они по­вес­тво­вали о не­из­бежнос­ти. Ни­кому еще не уда­лось про­ник­нуть в суть за­мыс­ла Зо­ны и уж тем бо­лее по­мешать его осу­щест­вле­нию. Лю­ди уми­рали, их уби­вали, кто-то воз­вра­щал­ся преж­ним, кто-то нет, а Зо­на Икс про­дол­жа­ла свое де­ло как ни в чем не бы­вало… Ру­ководс­тво нас­толь­ко бо­ит­ся вно­сить ра­дикаль­ные кор­ректи­вы в си­ту­ацию, что про­дол­жа­ет от­прав­лять эк­спе­дицию за эк­спе­дици­ей, на­мерен­но ис­ка­жая ин­форма­цию, как буд­то по-дру­гому нель­зя. Мы не бу­дем во­евать с Зо­ной, мы бу­дем кор­мить ее, и, мо­жет быть, ко­му-то пос­час­тли­вит­ся нат­кнуть­ся на объ­яс­не­ние, най­ти ка­кое-то ре­шение… по­ка Зо­на Икс не пог­ло­тила весь мир.

Под­кре­пить эти ги­поте­зы бы­ло не­чем. Впро­чем, са­мого их на­личия бы­ло дос­та­точ­но, что­бы ис­пы­тать мрач­ное удов­летво­рение.

Я де­лала все, лишь бы не чи­тать жур­нал му­жа, хо­тя он ма­нил к се­бе не мень­ше Баш­ни. От­тя­гивая мо­мент чте­ния, я ре­шила за­нять­ся изу­чени­ем при­несен­ных с со­бой об­разцов. Вод­ру­зив мик­роскоп на шат­кий сто­лик (то­пог­раф ос­та­вила его в по­кое, ви­димо, пос­чи­тав, что с не­го и так дос­та­точ­но), я на­чала рас­смат­ри­вать об­разцы, взя­тые с те­ла пси­холо­га. Клет­ки ее здо­рово­го пле­ча и клет­ки из ра­ны ка­зались обык­но­вен­ны­ми, че­лове­чес­ки­ми. Я срав­ни­ла их со сво­ими – ни­какой раз­ни­цы. Не­лепи­ца ка­кая-то. Я пе­реп­ро­веря­ла об­разцы сно­ва и сно­ва, да­же по-дет­ски де­лала вид, что от­во­рачи­валась – и тут же рез­ко под­ска­кива­ла к мик­роско­пу.

Ме­ня не по­кида­ла уве­рен­ность, что сам акт наб­лю­дения все ме­ня­ет, и сто­ит мне от­влечь­ся, как клет­ки прев­ра­ща­ют­ся во что-то еще. Да, бе­зумие, но вы­кинуть из го­ловы эту мысль не по­луча­лось. Зо­на Икс каж­дым сте­бель­ком, слу­чай­ным на­секо­мым, са­мой кро­хот­ной ро­син­кой буд­то из­де­валась на­до мной. Что бу­дет, ког­да Сли­зень дой­дет до дна Баш­ни? Что бу­дет, ког­да он вер­нется на по­вер­хность?

За­тем я изу­чила об­разцы из де­рев­ни: мох со «лба» од­ной из рас­ти­тель­ных фи­гур, щеп­ки де­рева, мер­твую ли­су и кры­су. Де­рево и прав­да ока­залось де­ревом, кры­са – кры­сой, а вот мох и ли­са… сос­то­яли из мо­дифи­циро­ван­ных че­лове­чес­ких кле­ток. Там, где по­ко­ит­ся зло­вон­ный плод, что греш­ник пре­под­нес на дла­ни сво­ей, про­из­ве­ду я се­мена мер­тве­цов

По­доз­ре­ваю, в этот мо­мент я дол­жна бы­ла с кри­ком ужа­са от­ско­чить от мик­роско­па, но нич­то из то­го, что мне от­кры­лось, боль­ше не выз­ва­ло во мне по­доб­ной ре­ак­ции, так что я лишь ти­хо вы­руга­лась. Вепрь на пу­ти в ба­зовый ла­герь, дель­фи­ны со стран­ным взгля­дом, сто­нущее чу­дище в за­рос­лях трос­тни­ка, да­же кло­ны учас­тни­ков один­надца­той эк­спе­диции, ко­торые вер­ну­лись до­мой, – все под­твержда­ло то, что я ви­дела в мик­роскоп. Здесь про­ис­хо­дили прев­ра­щения, и как бы мне ни ка­залось по пу­ти к ма­яку, что я сли­ва­юсь с «ес­тес­твен­ным» лан­дшаф­том, нель­зя бы­ло от­ри­цать, что все кру­гом бы­ло глу­боко «не­ес­тес­твен­ным». Я ис­пы­тала сво­еоб­разное об­легче­ние: те­перь, по край­ней ме­ре, я зна­ла на­вер­ня­ка, что здесь про­ис­хо­дит неч­то стран­ное, и об­ра­зец моз­го­вой тка­ни, взя­тый ан­тро­поло­гом с ко­жи Слиз­ня, уже не вы­зывал удив­ле­ния.

Я ре­шитель­но отод­ви­нула мик­роскоп в сто­рону и пош­ла обе­дать. Смыс­ла тра­тить си­лы на убор­ку в ла­гере я не ви­дела – пус­кай этим за­нима­ет­ся сле­ду­ющая эк­спе­диция. Ме­ня ждал еще один оча­рова­тель­ный ве­чер, ос­ле­питель­но си­нее не­бо и ком­фор­тная жа­ра. Ка­кое-то вре­мя я наб­лю­дала за сну­ющи­ми в вы­сокой тра­ве стре­коза­ми, за вы­делы­вав­шим пи­ру­эты крас­но­голо­вым дят­лом. Да, я лишь от­тя­гива­ла свое не­из­бежное воз­вра­щение в Баш­ню. Да, я впус­тую тра­тила вре­мя.

Ког­да я на­конец от­кры­ла жур­нал му­жа, яс­ность бес­ко­неч­ной вол­ной нак­ры­ла ме­ня и со­еди­нила с зем­лей, во­дой, де­ревь­ями и воз­ду­хом. Я по­чувс­тво­вала се­бя частью це­лого и це­лое – частью се­бя.

* * *

Я ожи­дала от жур­на­ла му­жа че­го угод­но, но толь­ко не это­го: бóль­шая часть за­писей, за ис­клю­чени­ем нес­коль­ких нас­пех сде­лан­ных по­меток, бы­ла ад­ре­сова­на мне. Мне да­же за­хоте­лось выб­ро­сить жур­нал прочь, слов­но ядо­витую змею. По­доб­ная ре­ак­ция не име­ла ни­како­го от­но­шения к люб­ви или не­люб­ви, а ско­рее вы­тека­ла из чувс­тва ви­ны. Муж хо­тел, что­бы я проч­ла его днев­ник, и мне приш­лось приз­нать: ли­бо он мертв, ли­бо пе­решел в со­вер­шенно иное сос­то­яние, и мне ни­как не свя­зать­ся с ним, ни­как не вы­разить свою бла­годар­ность.

В один­надца­тую эк­спе­дицию от­пра­вились во­семь че­ловек: пси­холог, два ме­дика (в том чис­ле мой муж), лин­гвист, то­пог­раф, би­олог, ан­тро­полог и ар­хе­олог – все муж­чи­ны. В Зо­ну Икс они приш­ли зи­мой, ког­да де­ревья сбро­сили лис­тву, а за­рос­ли трос­тни­ка ста­ли тем­нее и гу­ще. Кус­тарни­ки «по­нуро тес­ни­лись» у тро­пы, как вы­ражал­ся мой муж. «Птиц мень­ше, чем ука­зано в от­че­тах, – пи­сал он. – Но ку­да они по­дева­лись? Толь­ко Ку­куш­ка зна­ет…» Не­бо за­тяну­ли ту­чи, а уро­вень во­ды в ки­пари­совом бо­лоте был низ­кий. В кон­це пер­вой не­дели по­яви­лась за­пись: «За все вре­мя ни од­но­го дож­дя».

Баш­ню (ви­димо, толь­ко я ис­поль­зую это сло­во) они об­на­ружи­ли на пя­тый или шес­той день: я все боль­ше убеж­да­лась в том, что мес­то для ба­зово­го ла­геря выб­ра­но с тем рас­че­том, что­бы эк­спе­диция обя­затель­но нат­кну­лась на нее. Од­на­ко они пос­ту­пили ина­че, чем мы, пос­коль­ку то­пог­раф пред­ло­жил на­нес­ти на кар­ту как мож­но бóль­шую тер­ри­торию. «Ни­кому из нас не хо­телось спус­кать­ся, – пи­сал муж, – и мне мень­ше всех». У не­го бы­ла кла­ус­тро­фобия, и по­рой он да­же вы­лезал пос­ре­ди но­чи из пос­те­ли и шел спать на ве­ран­ду.

По ка­кой-то при­чине их пси­холог не стал нас­та­ивать на том, что­бы эк­спе­диция спус­ти­лась в Баш­ню, так что они пос­ле­дова­ли даль­ше, ми­мо заб­ро­шен­ной де­рев­ни к ма­яку. Ока­зав­шись в ма­яке, они с ужа­сом об­на­ружи­ли сле­ды по­бо­ища, но «не ста­ли ни­чего поп­равлять из ува­жения к по­гиб­шим» (ду­маю, речь о пе­ревер­ну­тых сто­лах на пер­вом эта­же). К мо­ему ра­зоча­рова­нию, муж ниг­де не упо­минал фо­тог­ра­фию смот­ри­теля на лес­тнич­ной пло­щад­ке.

Как и я, они наш­ли ку­чу жур­на­лов; как и ме­ня, их это пот­рясло. «Мы дол­го спо­рили о том, что де­лать даль­ше. Я пред­ла­гал прек­ра­тить вы­пол­не­ние за­дачи и вер­нуть­ся, по­тому что нас яв­но об­ма­нули». Од­на­ко в этот мо­мент вме­шал­ся пси­холог и вос­ста­новил кон­троль, пусть и на­тяну­тый. Од­на из ди­рек­тив для ис­сле­дова­телей Зо­ны Икс гла­сила: эк­спе­диции нель­зя раз­де­лять­ся. Тем не ме­нее в сле­ду­ющей за­писи муж пи­сал о том, что они ре­шили ра­зой­тись и за­нять­ся каж­дый сво­им де­лом – для то­го что­бы спас­ти эк­спе­дицию и что­бы ник­то не по­пытал­ся сбе­жать к гра­нице. Вто­рой ме­дик, ан­тро­полог, ар­хе­олог и пси­холог ос­та­лись в ма­яке изу­чать жур­на­лы и ок­рес­тнос­ти. Лин­гвист с би­оло­гом вер­ну­лись к Баш­не, а мой муж с то­пог­ра­фом от­пра­вились даль­ше по по­бережью.

В од­ной из за­писей то­го пе­ри­ода он по­казал­ся мне ка­ким-то пу­га­юще одер­жи­мым – не столь­ко оп­ти­миз­мом, сколь­ко не­понят­ной эй­фо­ри­ей: «Те­бе бы тут пон­ра­вилось, – пи­сал он. – Те­бе бы пон­ра­вилось, как иг­ра­ет свет на дю­нах. Те­бе бы пон­ра­вилось, как здесь прос­торно и ди­ко».

Вдво­ем они шли це­лую не­делю, сос­тавляя кар­ту и ожи­дая вот-вот нат­кнуть­ся на гра­ницу (чем бы она ни бы­ла), ко­торая прег­ра­дила бы им даль­ней­ший путь.

Ни­чего по­доб­но­го.

Вмес­то это­го они день за днем шли по од­но­му и то­му же лан­дшаф­ту. «Мы идем на се­вер, нас­коль­ко я мо­гу су­дить, – пи­сал муж, – но да­же нес­мотря на то что за день мы про­ходим ки­ломет­ров по трид­цать, ни­чего вок­руг не ме­ня­ет­ся». При этом он вся­чес­ки под­черки­вал: они «не хо­дили кру­гами», од­на­ко бы­ло «стран­но, что мы до сих пор не дош­ли до гра­ницы». В са­мом де­ле, они заш­ли в са­мую глубь не­из­ве­дан­ных об­ластей «Юж­но­го пре­дела» (он имел в ви­ду не ор­га­низа­цию). «Нас под­сте­гива­ла не­уве­рен­ность ру­ководс­тва по по­воду то­го, что на­ходи­лось за гра­ницей».

Я то­же зна­ла, что Зо­на Икс рез­ко об­ры­валась за ма­яком. От­ку­да? Ну да, так нам го­вори­ло ру­ководс­тво во вре­мя обу­чения. Ста­ло быть, я не зна­ла ров­ным сче­том ни­чего.

В кон­це кон­цов они по­вер­ну­ли на­зад, по­тому что «уви­дели на го­ризон­те фон­та­ны стран­ных ог­ней и ус­лы­шали не­понят­ные зву­ки. Нас бес­по­ко­ила судь­ба ос­тавших­ся там кол­лег». Пе­ред тем как раз­вернуть­ся, они уви­дели «ка­мен­ный ос­тров – пер­вый ос­тров, ко­торый мы ви­дели в Зо­не. Нам вдруг очень за­хоте­лось ис­сле­довать его, од­на­ко доб­рать­ся ту­да бы­ло неп­росто. По-ви­димо­му, на ос­тро­ве ког­да-то жи­ли лю­ди: холм был усе­ян ка­мен­ны­ми до­мами, а на бе­регу рас­по­лага­лась прис­тань».

На воз­вра­щение к ма­яку уш­ло не семь дней, а че­тыре: «Зем­ля как буд­то сжа­лась». При­быв на мес­то, они уви­дели кро­вавые пос­ледс­твия пе­рес­трел­ки на лес­тнич­ной пло­щад­ке. Пси­холог про­пал, а единс­твен­ный вы­жив­ший – ар­хе­олог – был при смер­ти. «Он ска­зал нам, что неч­то „не из это­го ми­ра“ под­ня­лось по лес­тни­це, уби­ло пси­холо­га и заб­ра­ло его с со­бой. „Но за­тем пси­холог вер­нулся“, – бре­дил ар­хе­олог, од­на­ко мы ви­дели все­го два те­ла, и пси­холо­га сре­ди них не бы­ло. Это­го нам ар­хе­олог так и не смог объ­яс­нить, как и то­го, по­чему они на­чали стре­лять друг в дру­га. Он толь­ко пов­то­рял „мы уже не до­веря­ли се­бе“ сно­ва и сно­ва». Мой муж так­же от­ме­тил: «Не­кото­рые ра­ны бы­ли вов­се не от пуль, и с та­кими пят­на­ми кро­ви я рань­ше не стал­ки­вал­ся – да­же на мес­тах прес­тупле­ний. А еще на по­лу был стран­ный оса­док».

Ар­хе­олог «си­дел у сте­ны в даль­нем уг­лу пло­щад­ки и уг­ро­жал пе­рес­тре­лять нас, ес­ли мы по­дой­дем ос­мотреть его ра­ны. Впро­чем, он вско­ре умер». Пос­ле это­го они уб­ра­ли те­ла с пло­щад­ки и по­хоро­нили на бе­регу не­пода­леку от ма­яка. «Очень тя­гос­тно на ду­ше, Ку­куш­ка, и не знаю, уда­лось ли свык­нуть­ся с этим. Нав­ряд ли».

Ос­та­лись толь­ко лин­гвист и би­олог в Баш­не. «То­пог­раф пред­ло­жил пой­ти ту­да, от­ку­да мы приш­ли, или в про­тиво­полож­ную сто­рону, но мы оба зна­ли, что это бу­дет бегс­твом от дей­стви­тель­нос­ти. Все его сло­ва сво­дились к од­но­му: нуж­но бро­сить эк­спе­дицию и за­терять­ся на мес­тнос­ти».

Мес­тность эта ста­ла не­гос­тепри­им­ной. Тем­пе­рату­ра то рез­ко па­дала, то воз­раста­ла; под зем­лей что-то ро­кота­ло, слу­чались тол­чки. Сол­нце при­об­ре­ло «зе­лено­ватый от­те­нок», как буд­то «гра­ница ис­ка­жала зре­ние». А еще они ви­дели, как «пти­цы: яс­тре­бы, ут­ки, цап­ли, ор­лы – все впе­ремеш­ку – еди­ной ста­ей тя­нулись ку­да-то в глубь Зо­ны, слов­но с ка­кой-то целью».

Зай­дя в Баш­ню, они спус­ти­лись на нес­коль­ко уров­ней и ско­ро под­ня­лись на­верх. Я не встре­тила ни еди­ного упо­мина­ния о сло­вах на сте­не. «Ес­ли лин­гвист и би­олог бы­ли там, то го­раз­до глуб­же, и мы не со­бира­лись их до­гонять».

Они вер­ну­лись в ба­зовый ла­герь, где об­на­ружи­ли те­ло би­оло­га с мно­жес­твен­ны­ми но­жевы­ми ра­нени­ями. От лин­гвис­та ос­та­лась лишь за­пис­ка: «Ушел в тун­нель. Не ищи­те». Я по­чувс­тво­вала укол жа­лос­ти к по­гиб­ше­му кол­ле­ге; он на­вер­ня­ка пы­тал­ся уре­зонить лин­гвис­та (по край­ней ме­ре, хо­телось в это ве­рить), а мо­жет, пы­тал­ся его убить. К то­му мо­мен­ту лин­гвист дол­жен был по­пасть­ся на при­ман­ку Баш­ни, слов или Слиз­ня. Я по се­бе знаю, на что спо­собен этот текст. Пред­ставь­те, что он сот­во­рит с тем, кто в сос­то­янии пос­тичь его смысл…

Бли­же к но­чи мой муж с то­пог­ра­фом вер­ну­лись к Баш­не. За­чем – не­яс­но (в жур­на­ле на­чались пе­ребои, вы­пада­ли це­лые ча­сы, о ко­торых не бы­ло на­писа­но ни сло­ва). В сгус­тивших­ся су­мер­ках им пред­ста­ла приз­рачная про­цес­сия, нап­равляв­ша­яся в Баш­ню: се­меро из вось­ми учас­тни­ков один­надца­той эк­спе­диции, вклю­чая двой­ни­ков му­жа и то­пог­ра­фа.

«И тут я уви­дел пе­ред со­бой… се­бя. Ли­цо пус­тое, дви­жения дер­га­ные: это был не я… и в то же вре­мя я. От удив­ле­ния мы с то­пог­ра­фом не мог­ли по­шеве­лить­ся, да­же не по­пыта­лись их ос­та­новить: как мож­но во­об­ще ос­та­новить са­мого се­бя? Не скрою, мы бы­ли на­пуга­ны. Ос­та­валось толь­ко смот­реть, как они спус­ка­ют­ся. Че­рез мгно­вение все вста­ло на свои мес­та, и я все по­нял. Мы мер­твы. Мы – неп­ри­ка­ян­ные приз­ра­ки, ко­торые не зна­ют, что жизнь здесь идет сво­им че­редом и что все так, как и дол­жно быть… толь­ко ка­кая-то ву­аль ме­ша­ет раз­гля­деть это».

Пос­те­пен­но это ощу­щение с не­го спа­ло. Еще нес­коль­ко ча­сов они с то­пог­ра­фом пря­тались сре­ди де­ревь­ев у Баш­ни, ожи­дая, не вер­нутся ли двой­ни­ки, и спо­ря, что с ни­ми де­лать. То­пог­раф пред­ла­гал их унич­то­жить, мой муж хо­тел доп­ро­сить. Оба так и не отош­ли от пот­ря­сения и по­это­му не при­дали боль­шо­го зна­чения то­му, что пси­холо­га в ко­лон­не двой­ни­ков не бы­ло. Че­рез ка­кое-то вре­мя из Баш­ни с ши­пени­ем выр­вался пар, и в не­бо на нес­коль­ко се­кунд уда­рил луч све­та. Од­на­ко ник­то так и не вы­шел, и в ито­ге они вер­ну­лись в ла­герь.

Пос­ле это­го ре­шили ра­зой­тись. То­пог­раф пос­чи­тал, что с не­го хва­тит, и соб­рался не­мед­ленно вер­нуть­ся к гра­нице. Муж от­ка­зал­ся ид­ти за ним, ви­димо, по­тому что по­доз­ре­вал (ис­хо­дя из не­кото­рых за­писей): «воз­вра­щение тем же пу­тем, что и приш­ли, – ско­рее все­го, ло­вуш­ка». Во вре­мя по­хода на се­вер от ма­яка, ког­да на пу­ти не по­палось ни еди­ного пре­пятс­твия, мой муж и вов­се «за­сом­не­вал­ся в су­щес­тво­вании гра­ниц», хо­тя и не мог об­лечь это ощу­щение в строй­ную те­орию.

По­мимо под­робно­го от­че­та о том, что ста­ло с эк­спе­дици­ей, по­яв­ля­лись и за­мет­ки лич­но­го ха­рак­те­ра, ко­торые я обоб­щать не бу­ду. Кро­ме раз­ве что од­но­го от­рывка, ко­торый хо­рошо опи­сыва­ет Зо­ну Икс и на­ши от­но­шения:

«С чем бы я здесь ни стол­кнул­ся, что бы ни пе­режил – да­же са­мое пло­хое, – я хо­чу, что­бы ты то­же бы­ла здесь. Как бы­ло бы здо­рово, за­вер­буй­ся мы вмес­те. По до­роге на се­вер я бы по­нял те­бя луч­ше. Мож­но бы­ло бы мол­чать всю до­рогу, ес­ли бы ты за­хоте­ла, и ме­ня бы это нис­коль­ко не за­дева­ло. А еще мы бы не ста­ли по­вора­чивать на­зад – мы бы шли и шли, по­ка не упер­лись…»

С са­мых пер­вых строк жур­на­ла на­чало при­ходить по­нима­ние: за от­кры­той и об­щи­тель­ной на­руж­ностью мо­его му­жа скры­вал­ся глу­бокий внут­ренний мир, и ес­ли бы мне хва­тило моз­гов не ста­вить барь­еров, я бы уз­на­ла о его су­щес­тво­вании рань­ше. Увы, это­го не слу­чилось. Я впус­ти­ла в свое сер­дце при­лив­ные бас­сей­ны и спо­соб­ные раз­ла­гать плас­тик гри­бы, но не му­жа, и это сне­дало ме­ня те­перь боль­ше все­го. Да, он то­же ви­новат в на­шем раз­ла­де: слиш­ком силь­но да­вил, слиш­ком мно­гого тре­бовал, хо­тел уви­деть во мне то, че­го не бы­ло… Но и я мог­ла бы пой­ти ему навс­тре­чу и при этом сох­ра­нить не­зави­симость. А те­перь слиш­ком поз­дно.

По­пада­лось мно­жес­тво при­ят­ных ме­лочей: то опи­сание при­лив­но­го бас­сей­на в кам­нях на по­бережье, то под­робное наб­лю­дение за тем, как во­дорез ис­поль­зу­ет ос­тавших­ся пос­ле от­ли­ва ус­триц для охо­ты на круп­ную ры­бу. В кар­ман на зад­ней об­ложке вот­кну­ты фо­тог­ра­фии при­лив­но­го бас­сей­на, а с ни­ми за­сушен­ные цве­ты, изящ­ный стру­чок, не­обыч­ные листья. Му­жу до все­го это­го не бы­ло де­ла, а уж наб­лю­дать за во­доре­зом да еще и на­писать о нем це­лую стра­ницу зна­чило про­явить чу­деса усид­чи­вос­ти. Все это пред­назна­чалось мне и толь­ко мне. Ни­каких пос­вя­щений – все по­нят­но без слов. Он знал, что я тер­петь не мо­гу вся­кие там «люб­лю».

Пос­ледняя за­пись, сде­лан­ная пос­ле воз­вра­щения к ма­яку, гла­сила: «Я от­прав­ля­юсь вверх по по­бережью, но не пеш­ком. В заб­ро­шен­ной де­рев­не есть лод­ка. Она ды­рявая и прог­нившая, но я по­чиню ее: в сте­не ря­дом с ма­яком дос­та­точ­но до­сок. Я бу­ду сле­довать вдоль бе­рего­вой ли­нии до пре­дела, до ос­тро­ва и, мо­жет быть, даль­ше. Ес­ли ты чи­та­ешь это, то знай, что я от­пра­вил­ся ту­да и бу­ду там». Мож­но ли най­ти сре­ди всех мес­тных пе­реход­ных сис­тем са­мую пе­реход­ную: ту, где вли­яние Баш­ни кон­ча­лось, а вли­яние гра­ницы еще не на­чалось?

Зак­рыв жур­нал, я с уми­рот­во­рени­ем пред­ста­вила, как муж вы­ходит в мо­ре на вос­ста­нов­ленной лод­ке, че­рез гро­хочу­щий при­бой в ти­хие во­ды, как он плы­вет вдоль бе­рега на се­вер, вновь пе­режи­вая са­мые счас­тли­вые мо­мен­ты сво­ей жиз­ни. В эту ми­нуту я от­ча­ян­но гор­ди­лась им, его ре­шимостью и храб­ростью. Я ощу­щала, что те­перь мы свя­заны ку­да как креп­че, чем ког­да бы­ли вмес­те.

В про­межут­ках меж­ду эти­ми об­ра­зами и об­рывка­ми мыс­лей, по­сещав­ших ме­ня пос­ле проч­те­ния, я за­дава­лась воп­ро­сом: вел ли он жур­нал по-преж­не­му или глаз дель­фи­на по­казал­ся мне та­ким зна­комым не по­тому, что до бо­ли на­поми­нал че­лове­чес­кий? Впро­чем, за­бивать го­лову глу­пос­тя­ми я не ста­ла: не­кото­рые воп­ро­сы от­па­да­ют са­ми со­бой, осо­бен­но ес­ли дол­го не уда­ет­ся най­ти на них от­ве­та.

* * *

Боль от ран утих­ла и ста­ла тер­пи­мой, ес­ли толь­ко глу­боко не вды­хать. К но­чи яс­ность сно­ва про­билась в лег­кие, а от­ту­да – к гор­лу, и ка­залось, что я вы­дыхаю све­тящи­еся клу­бы. Ме­ня пе­редер­ну­ло от мыс­ли, что я прев­ра­щусь в фон­тан све­та, как пси­холог, пусть это слу­чит­ся и нес­ко­ро. До ут­ра ждать нель­зя: в Баш­ню нуж­но ид­ти не­мед­ленно – боль­ше все рав­но не­куда. Штур­мо­вую вин­товку я бро­сила, взя­ла толь­ко нож и один пис­то­лет. Рюк­зак то­же ре­шила ос­та­вить, но по­веси­ла на ре­мень фля­гу с во­дой. Я зах­ва­тила с со­бой фо­то­ап­па­рат, хо­тя на пол­пу­ти к Баш­не пе­реду­мала и ос­та­вила его у кам­ня. Не­об­хо­димость де­лать сним­ки и за­писы­вать от­вле­ка­ет от глав­но­го, да и тол­ку от все­го это­го не боль­ше, чем от об­разцов. В ма­яке до­жида­лись ко­пив­ши­еся де­сяти­лети­ями от­че­ты це­лых по­коле­ний ис­сле­дова­телей, по­бывав­ших здесь до ме­ня. От бес­смыс­леннос­ти и бес­по­лез­ности все­го это­го хо­телось пла­кать.

Я взя­ла бы­ло фо­нарь, но све­чения, ис­хо­дяще­го от мо­его те­ла, ока­залось дос­та­точ­но. Я быс­тро кра­лась в тем­но­те по тро­пе, ве­дущей к Баш­не. Над ус­тре­мив­ши­мися ввысь сос­на­ми чер­не­ло без­донное не­бо. Его усе­яли ми­ри­ады свер­ка­ющих то­чек, ко­торых здесь не скры­вали ни гра­ницы, ни ис­кусс­твен­ное ос­ве­щение. Вид­но бы­ло все. В детс­тве я, как и все де­ти, смот­ре­ла на ноч­ное не­бо в по­ис­ках па­да­ющих звезд. Став взрос­лой, я ис­ка­ла уже не па­да­ющие звез­ды, а не­под­вижные, пред­став­ляя, ка­кая жизнь на­селя­ет бес­ко­неч­но да­лекие не­бес­ные бас­сей­ны. Звез­ды в Зо­не Икс выг­ля­дели стран­ны­ми и бы­ли рас­се­яны в ха­отич­ном и нез­на­комом по­ряд­ке, хо­тя не да­лее как прош­лой ночью я ис­ка­ла ус­по­ко­ения в зна­комых соз­везди­ях. Мо­жет, я толь­ко сей­час ви­дела, ка­кие они на са­мом де­ле? Мо­жет, я на­хожусь даль­ше от до­ма, чем пред­по­лага­ла? Эта мысль при­нес­ла с со­бой неж­данное и мрач­ное удов­летво­рение.

* * *

Ког­да я вош­ла в Баш­ню, до ме­ня до­нес­лось да­лекое сер­дце­би­ение. Я по­вяза­ла рес­пи­ратор так, что­бы он плот­но зак­ры­вал нос и рот – то ли пы­талась пре­дот­вра­тить даль­ней­шее за­раже­ние, то ли сдер­жи­вала яс­ность, не знаю. Сло­ва на сте­не све­тились яр­че, и моя ко­жа, ка­залось, от­ве­чала им тем же, ос­ве­щая до­рогу. В ос­таль­ном на пер­вых эта­жах не бы­ло ни­чего но­вого. Все бы­ло зна­комо, и рас­сла­бить­ся ме­шало толь­ко то, что я впер­вые ока­залась в Баш­не од­на. С каж­дым но­вым по­воро­том в тем­но­ту, ко­торую рас­се­ива­ло лишь зер­нистое зе­лено­ватое све­чение, креп­ло ощу­щение, что сей­час из те­ней на ме­ня кто-то наб­ро­сит­ся. В эти ми­нуты мне не­дос­та­вало то­пог­ра­фа, и я чувс­тво­вала се­бя страш­но ви­нова­той. Нес­мотря на то что я ста­ралась сос­ре­дото­чить­ся на спус­ке, текст на сте­не сно­ва и сно­ва при­тяги­вал мое вни­мание: «…и при­несут тем­ные са­ды ми­лость да бла­годать, и рас­кро­ют­ся в них тем­ные бу­тоны, что зу­бами сво­ими пож­рут эпо­ху, пе­рева­рят и воз­вестят о ее кон­це…»

Мес­то, где мы наш­ли труп ан­тро­поло­га, ока­залось бли­же, чем я ду­мала. Ме­ня от­че­го-то уди­вило, что она по-преж­не­му ле­жала в той же по­зе, со скло­нен­ной го­ловой, а вок­руг все так же ва­лялись об­рывки тка­ни, пус­той рюк­зак и раз­би­тые про­бир­ки. Те­ло ее бы­ло пок­ры­то дви­жущим­ся блед­ным ков­ром. Нак­ло­нив­шись бли­же, я раз­гля­дела ла­доне­об­разные ор­га­низ­мы – те са­мые, что жи­ли в сло­вах на сте­не. Труд­но ска­зать, чем они бы­ли за­няты: то ли за­щища­ли ее, то ли из­ме­няли, то ли раз­ла­гали те­ло. Прав­да ли, что то­пог­раф ви­дела ан­тро­поло­га в ба­зовом ла­гере пос­ле то­го, как я уш­ла к ма­яку?

Я не ста­ла за­дер­жи­вать­ся и пош­ла даль­ше.

Сер­дце­би­ение Баш­ни заз­ву­чало гром­че и от­да­валось эхом, его соп­ро­вож­да­ли ка­кой-то гул и жуж­жа­ние. Сло­ва ста­ли еще све­жее, буд­то толь­ко что «вы­сох­ли». Про­тив­ная зат­хлость ус­ту­пила поч­ти тро­пичес­кой ду­хоте, я да­же вспо­тела. На­конец след Слиз­ня стал бо­лее гус­тым и лип­ким, так что приш­лось дер­жать­ся пра­вой сте­ны, что­бы не нас­ту­пать в не­го. Сте­на то­же из­ме­нилась: те­перь ее пок­ры­вал то ли ли­шай­ник, то ли мох. При­жимать­ся к ней не хо­телось, но ино­го вы­бора не бы­ло.

Так я шла еще ча­са два. От рас­ка­тис­тых уда­ров вздра­гива­ли сту­пени, гул сме­нил­ся элек­три­чес­ким трес­ком. В ушах зве­нело, все те­ло виб­ри­рова­ло, одеж­да про­мок­ла нас­квозь и лип­ла к ко­же. От ду­хоты хо­телось сор­вать мас­ку и ды­шать пол­ной грудью, но я сдер­жа­лась. Уже близ­ко, уже ско­ро… Вот толь­ко до че­го?

Сло­ва на сте­не бы­ли та­кими све­жими, что с них буд­то ка­пали чер­ни­ла. Су­ществ-ла­дошек там во­дилось мень­ше, и они еще бы­ли сжа­ты в ку­лач­ки: ви­димо, не впол­не прос­ну­лись или ожи­ли. И мер­твые поз­на­ют жизнь в смер­ти, ибо то, что раз­ло­жилось, не под­вер­глось заб­ве­нию, и, ожив­шие, они сно­ва вый­дут на свет в бла­жен­ном не­веде­нии

Я пре­одо­лела еще один ви­ток лес­тни­цы, выш­ла на уз­кую пло­щад­ку пе­ред сле­ду­ющим… и из-за по­воро­та по­казал­ся свет. Яр­кое зо­лотое си­яние раз­ли­валось от не­види­мого мне ис­точни­ка за сте­ной. При ви­де его яс­ность внут­ри ме­ня за­билась и зад­ро­жала. Треск сно­ва уси­лил­ся и стал прон­зи­тель­нее. Мне по­чуди­лось, буд­то из ушей вот-вот пой­дет кровь. Уда­ры сер­дца от­да­вались в каж­дой час­тичке те­ла. Та­кое ощу­щение, что из че­лове­ка я прев­ра­тилась в при­ем­ник бе­зум­ных сиг­на­лов. Яс­ность по­луп­розрач­ным па­ром ста­ралась про­бить­ся сквозь мас­ку. Я сор­ва­ла мас­ку, от­ча­ян­но гло­тая воз­дух. «Все, что бе­решь, на­до от­да­вать», – воз­никло в го­лове. Ос­та­валось по­нять, ко­му и что это зна­чило для на­бора мыс­лей и кле­ток, сос­тавляв­ших ме­ня.

Вы по­нима­ете, что по­вер­нуть на­зад те­перь бы­ло так же не­воз­можно, как вер­нуть­ся в прош­лое. Не­из­вес­тное при­тяги­вало не­умо­лимо, и я се­бе боль­ше не при­над­ле­жала. Уй­ди я от­ту­да, не за­вер­нув за угол, вер­нись я на по­вер­хность… во­об­ра­жение му­чило бы ме­ня до кон­ца жиз­ни. В ту ми­нуту я ре­шила: пус­кай я ум­ру, но все-та­ки уз­наю… хоть что-ни­будь.

Я сде­лала шаг и вош­ла в свет.

* * *

До окон­ча­ния ко­ман­ди­ров­ки в Ска­лис­том за­ливе ос­та­вались счи­тан­ные ме­сяцы, и по но­чам я ста­нови­лась все бес­по­кой­нее. Тог­да я уже зна­ла на­вер­ня­ка, что грант не прод­лят, а ви­дов на но­вую ра­боту еще не бы­ло. Что­бы от­влечь­ся, я за­тащи­ла в пос­тель оче­ред­но­го нез­на­ком­ца из пив­ной, но вот он ушел, а я ко­торый час не мог­ла зас­нуть. Ал­ко­голь еще не вы­вет­рился, и я ре­шилась на от­ча­ян­ный и глу­пый пос­ту­пок: се­ла в фур­гон и по­еха­ла к при­лив­ным бас­сей­нам. Хо­телось зас­тать их врас­плох: от­че­го-то ка­залось, что ночью, ког­да ник­то не ви­дит, мес­тная жизнь ста­новит­ся чем-то иным. Ви­димо, та­кое бы­ва­ет, ес­ли слиш­ком дол­го изу­ча­ешь ко­го-то и мо­жешь нав­скид­ку от­ли­чить один мор­ской ане­мон от дру­гого или оп­ре­делить, кто из оби­тате­лей бас­сей­на со­вер­шил прес­тупле­ние.

Я при­пар­ко­вала фур­гон и спус­ти­лась по вих­ля­ющей тро­пе к пес­ча­ному пля­жу, ос­ве­щая се­бе путь кро­шеч­ным фо­нари­ком на бре­локе для клю­чей. За­тем я прош­ле­пала по мел­ко­водью и заб­ра­лась на ка­мен­ную пли­ту. Хо­телось рас­тво­рить­ся. Всю жизнь мне го­вори­ли, что я че­рес­чур дис­ципли­ниро­ван­на, но это не так. Я тер­петь не мо­гу дис­ципли­ну и ни­ког­да ее не при­дер­жи­валась.

В ту ночь я при­дума­ла ты­сячу по­водов сва­лить все на ко­го-то еще, но ес­ли кто и об­ла­жал­ся, то это я: не от­прав­ля­ла от­че­ты, не вы­пол­ня­ла пос­тавлен­ных за­дач, фик­си­рова­ла ни­кому не нуж­ные дан­ные – ед­ва ли это удов­летво­ряло ор­га­низа­цию, пре­дос­та­вив­шую грант. Я ста­ла ко­роле­вой при­лив­ных бас­сей­нов, мое сло­во – за­кон, и по­это­му в от­че­тах по­яв­ля­лось толь­ко то, что мне хо­телось. Как всег­да, ме­ня за­нес­ло. Как всег­да, я сли­лась с мес­тностью – ку­да там объ­ек­тивнос­ти.

Во­ору­жив­шись сво­им жал­ким фо­нари­ком, я об­хо­дила при­лив­ные бас­сей­ны. Нес­коль­ко раз я те­ряла рав­но­весие и чу­дом не упа­ла. Ес­ли бы кто-то наб­лю­дал за мной (а по­чему, собс­твен­но, и нет?), то ему бы пред­ста­ло ди­кое зре­лище: пь­яный би­олог, чер­ты­ха­ясь, идет ку­да гла­за гля­дят. Би­олог эта уже вто­рой год про­пада­ла нез­на­мо где, по­теря­ла смысл жиз­ни и чувс­тво­вала се­бя у­яз­ви­мой и оди­нокой, хо­тя да­ла се­бе за­рок, что не бу­дет та­кой. Все ее пос­тупки и сло­ва об­щес­тво счи­тало без­нравс­твен­ны­ми и эго­ис­тичны­ми. И вот те­перь она ис­ка­ла что-то в при­лив­ных бас­сей­нах пос­ре­ди но­чи, буд­то ей ма­ло тех чу­дес, что она об­на­ружи­ла днем. Она то пла­кала, то во­пила, то кру­жилась на сколь­зких кам­нях, не бо­ясь упасть, за­рабо­тать си­няк или сса­дину, а то и вов­се раз­мозжить че­реп.

Вдруг, хо­тя я и не зас­лу­жива­ла это­го (а мо­жет, зас­лу­жива­ла? мо­жет, я как раз это и ис­ка­ла?), мне от­кры­лось неч­то чу­дес­ное. В од­ном из круп­ных при­лив­ных бас­сей­нов что-то сла­бо све­тилось. Дро­жащее си­яние зас­та­вило ме­ня за­мереть. Я ис­ка­ла знак? Я дей­стви­тель­но хо­тела най­ти что-то или толь­ко ду­мала, что хо­тела? Да, дей­стви­тель­но хо­тела, ре­шила я и, мгно­вен­но прот­резвев, пош­ла к бас­сей­ну. Те­перь я смот­ре­ла под но­ги и вы­веря­ла каж­дый шаг: мне ни­как нель­зя бы­ло раз­бить­ся, по­ка не уви­жу, что же скры­ва­ет­ся в во­де.

Я при­села на кор­точки, вгля­делась в мут­ную во­ду и уви­дела ред­кую раз­но­вид­ность ги­гант­ской мор­ской звез­ды. Она бы­ла шес­ти­конеч­ная, раз­ме­ром со ско­воро­ду и ис­то­чала тем­но-зо­лотис­тое си­яние, буд­то бы­ла ох­ва­чена ог­нем. На про­фес­си­ональ­ном жар­го­не мы пред­по­чита­ли на­зывать ее «раз­ру­шитель ми­ров» – это под­хо­дило боль­ше, чем на­уч­ное на­име­нова­ние. Ее те­ло сплошь пок­ры­вали тол­стые ши­пы, а вдоль окай­млен­ных изум­рудно-зе­леной ще­тиной кра­ев тя­нулись тон­чай­шие проз­рачные рес­нички, с по­мощью ко­торых «раз­ру­шитель» пе­ред­ви­гал­ся по нап­равле­нию к до­быче: дру­гим, бо­лее мел­ким мор­ским звез­дам. Я еще ни­ког­да не ви­дела та­кой об­разчик, да­же в ак­ва­ри­уме, и от не­ожи­дан­ности чуть не упа­ла – сла­ва бо­гу, вов­ре­мя упер­лась ру­кой в край бас­сей­на.

Чем боль­ше я смот­ре­ла на эту звез­ду, тем ме­нее пос­ти­жимой она ка­залась, все боль­ше на­поми­нала неч­то чу­жерод­ное. Во мне креп­ла уве­рен­ность, что я ни­чего не смыс­лю ни в при­роде, ни в эко­сис­те­мах. То ли мое нас­тро­ение, то ли за­вора­жива­ющее тем­ное све­чение «раз­ру­шите­ля» зат­ме­вали ра­зум и зас­тавля­ли ви­деть в этом су­щес­тве неч­то, не под­да­юще­еся опи­санию с по­мощью при­выч­ных би­оло­гичес­ких ка­тего­рий (хо­тя это дав­но уже сде­лано). Еще чуть-чуть, и я нач­ну за­думы­вать­ся, а знаю ли я хоть что-ни­будь про са­му се­бя. Глу­пость, ко­неч­но. А мо­жет, и нет.

Ког­да я на­конец отор­ва­ла взгляд от мор­ской звез­ды, то ка­кое-то вре­мя не мог­ла от­ли­чить оке­ан от не­ба, не мог­ла по­нять, ку­да смот­рю: в во­ду или на бе­рег. Я ут­ра­тила чувс­тво прос­транс­тва, и единс­твен­ным ори­ен­ти­ром для ме­ня был тем­ный ого­нек у мо­их ног.

* * *

Пер­вая встре­ча со Слиз­нем про­из­ве­ла по­хожее впе­чат­ле­ние, толь­ко пом­но­жен­ное на ты­сячу. Ес­ли тог­да, мно­го лет на­зад, я все­го лишь пе­рес­та­ла от­ли­чать мо­ре от бе­рега, то те­перь в го­лове сме­шались лес­тни­ца с по­тол­ком. Те­ряя рав­но­весие, я упер­лась ру­кой в сте­ну, а она буд­то ку­да-то уш­ла, и я с тру­дом удер­жа­лась, что­бы не про­валить­ся сквозь нее.

Там, в глу­бине Баш­ни, я да­же не по­няла, на что смот­рю, и те­перь му­читель­но со­бираю вос­по­мина­ния по ку­соч­кам. Труд­но ска­зать, ка­кие про­белы мозг ус­лужли­во за­пол­нил вы­дум­кой, лишь бы не об­ре­менять се­бя та­ким объ­емом не­пос­ти­жимой ин­форма­ции.

Я, ка­жет­ся, пи­сала о зо­лотом си­янии? Сто­ило мне за­вер­нуть за угол, свет прев­ра­тил­ся из зо­лото­го в си­не-зе­леный, но этот си­не-зе­леный не был по­хож ни на один цвет, ко­торый я ви­дела рань­ше. Гус­той и ос­ле­питель­ный, он лил­ся вол­на­ми и пог­ло­щал все вок­руг. Ока­зав­шись внут­ри не­го, я по­теря­ла спо­соб­ность раз­ли­чать очер­та­ния пред­ме­тов, по­это­му пе­рек­лю­чилась со зре­ния на дру­гие ор­га­ны чувств.

В ушах на­бира­ла мощь сим­фо­ния ль­да или раз­би­ва­ющих­ся ле­дяных крис­таллов – по­ис­ти­не не­зем­ной шум, ко­торый я оши­боч­но при­нима­ла за элек­три­чес­кий гул. В нем бы­ли своя ме­лодия и ритм, на­пол­нившие соз­на­ние. Пос­те­пен­но на­чало ка­зать­ся, что сло­ва на сте­не то­же свя­заны со зву­ком, прос­то рань­ше я это­го не слы­шала. Виб­ра­ция об­ла­дала ве­сом и тек­сту­рой и соп­ро­вож­да­лась за­пахом че­го-то па­лено­го, вро­де осен­ней па­лой лис­твы или пе­рег­ревше­гося дви­гате­ля. На язы­ке ос­тался прив­кус го­релой мор­ской со­ли.

Ни­какие сло­ва… ни­какие сним­ки…

По­ка мои гла­за при­выка­ли к све­ту, Сли­зень ме­нял свою фор­му мол­ни­енос­ны­ми тем­па­ми, слов­но нас­ме­ха­ясь над тем, что я не мог­ла вос­при­нять его. Вот он от­ра­жение мно­жес­тва пре­лом­ленных зер­кал. Вот он мно­гос­лой­ная струк­ту­ра в фор­ме ар­ка­ды. Вот он чу­дище вро­де улит­ки, вок­руг ко­торо­го ма­ячи­ли еще бо­лее стран­ные су­щес­тва. Вот он си­яющая звез­да… Глаз не мог за­печат­леть его, буд­то про­пус­кной спо­соб­ности глаз­но­го нер­ва бы­ло не­дос­та­точ­но.

За­тем он вдруг на­чал раз­растать­ся, стре­митель­но приб­ли­жа­ясь ко мне. Он рос и рос, по­ка не за­пол­нил все прос­транс­тво, да­же там, где его не бы­ло – где его не дол­жно бы­ло быть. Он пе­рего­родил со­бой лес­тни­цу, как буд­то сте­на или дверь. Толь­ко это бы­ла не сте­на све­та – зо­лото­го, си­него, зе­лено­го, но из ка­кого-то дру­гого спек­тра, – а сте­на пло­ти, на­поми­нав­шей свет. По ней шли плав­ные из­ви­ва­ющи­еся раз­во­ды, как по за­мер­зше­му во­допа­ду. В воз­ду­хе, по­доб­но ле­нивым го­ловас­ти­кам, па­рили жи­вые су­щес­тва. Прав­да, они дер­жа­лись пе­рифе­рии мо­его зре­ния, как чер­ные мош­ки, по­это­му впол­не мог­ли ока­зать­ся ил­лю­зи­ей.

Ос­леплен­ная этой те­кучей мас­сой и бес­числен­ны­ми от­ра­жени­ями Слиз­ня, я по­лага­лась на дру­гие чувс­тва и, ка­жет­ся, раз­гля­дела тень ру­ки или что-то по­хожее. Она бы­ла раз­мы­та, в пос­то­ян­ном дви­жении, мед­ленно, но упор­но ос­тавляя след на ле­вой сте­не – сво­его ро­да за­коди­рован­ный сиг­нал из прев­ра­щений, из­ме­нений и пре­об­ра­жений. Над ней – еще од­на тень, от­да­лен­но на­поми­на­ющая го­лову, та­кая же раз­мы­тая, буд­то оку­тан­ная гус­ты­ми во­дорос­ля­ми в мут­ной во­де.

Я по­пыта­лась отой­ти, под­нять­ся на­верх… но не по­лучи­лось. То ли Сли­зень пой­мал ме­ня в ло­вуш­ку, то ли мой мозг пре­дал, но дви­гать­ся я не мог­ла.

Сли­зень то ис­че­зал, то по­яв­лялся, а мо­жет, это я то те­ряла соз­на­ние, то при­ходи­ла в се­бя. В од­но мгно­вение не бы­ло ни­чего – то есть сов­сем, – буд­то сло­ва пи­сались са­ми со­бой, а по­том вдруг воз­ни­кал Сли­зень – и опять про­падал. Не­из­менной ос­та­валась лишь тень ру­ки и воп­ло­ща­ющий­ся текст.

Что де­лать, ког­да пя­ти чувств не­дос­та­точ­но? Я по-преж­не­му не мог­ла уви­деть его, и это пу­гало силь­нее все­го. По­чему я его не ви­дела? В па­мяти сно­ва всплы­ла мор­ская звез­да из Ска­лис­то­го за­лива. Она рос­ла и рос­ла, за­нимая со­бой сна­чала весь бас­сейн, по­том це­лый мир, а я ба­рах­та­лась на ее ше­рохо­ватой све­тящей­ся по­вер­хнос­ти, ус­та­вив­шись на ноч­ное не­бо, а ее свет про­ходил сквозь ме­ня.

Под ужас­ным дав­ле­ни­ем све­та, в ко­тором буд­то скон­цен­три­ровал­ся весь вес Зо­ны Икс, я ре­шила сме­нить так­ти­ку. Я по­пыта­лась сос­ре­дото­чить­ся толь­ко на сло­вах на сте­не, на ру­ке и те­ни го­ловы… или шле­ма… или че­го-то там над ней. На кас­ка­де искр, ко­торые на са­мом де­ле бы­ли жи­выми ор­га­низ­ма­ми. На но­вом сло­ве. На се­бе, все еще ос­лепшей. Яс­ность внут­ри ме­ня при­тих­ла, буд­то мы приш­ли в храм.

Все это вмес­те с уда­рами сер­дца и ка­кофо­ни­ей зву­ка от бес­пре­рыв­но­го пись­ма на­пол­ни­ло ме­ня без ос­татка. Вот она, та ми­нута, ко­торую я не­осоз­нанно жда­ла всю жизнь: встре­ча с са­мым прек­расным и са­мым ужас­ным соз­да­ни­ем в ми­ре, но мне ее не пе­режить. Ка­кие бес­по­лез­ные инс­тру­мен­ты взя­ла я с со­бой! Ка­кое не­под­хо­дящее имя я при­дума­ла для не­го: Сли­зень! Вре­мя рас­тя­нулось, ста­ло топ­ли­вом для соз­да­ния но­вых слов, ко­торые это су­щес­тво пи­сало вот уже бог зна­ет сколь­ко лет, бог зна­ет за­чем.

Не знаю, как дол­го я сто­яла, за­мерев, на по­роге и смот­ре­ла на Слиз­ня. Это мог­ло длить­ся це­лую веч­ность, а я бы да­же не за­мети­ла те­чения вре­мени.

Но что по­том?

Что при­ходит на сме­ну от­кро­вению и оце­пене­нию?

Ли­бо смерть, ли­бо мед­ленное, но уве­рен­ное от­та­ива­ние, воз­вра­щение в ре­аль­ный мир. Не то что­бы я при­вык­ла к Слиз­ню, ско­рее, я сно­ва на мель­чай­шую до­лю се­кун­ды вспом­ни­ла, что Сли­зень – это ор­га­низм. Слож­ное, не­веро­ят­ное, опас­ное, вну­ша­ющее страх и тре­пет су­щес­тво. Да, он, воз­можно, не под­да­ет­ся объ­яс­не­нию. Да, мо­им чувс­твам, зна­ни­ям и уму, воз­можно, не под си­лу пос­тичь его, но это все рав­но был жи­вой ор­га­низм. Он ми­мик­ри­ровал, прик­ры­ва­ясь об­ра­зами, ко­торые, как мне упор­но ка­залось, чер­пал из мо­его соз­на­ния. И все это лишь для то­го, что­бы сло­мать мою ло­гику и за­душить во мне би­оло­га.

С ог­ромным уси­ли­ем – все те­ло зас­то­нало – я по­вер­ну­лась к Слиз­ню спи­ной.

Ка­залось бы, прос­тей­шее дей­ствие, но оно при­нес­ло нес­ка­зан­ное об­легче­ние. Я при­жалась к прох­ладной и шер­ша­вой сте­не и зак­ры­ла гла­за: за­чем мне зре­ние, ес­ли оно лишь пре­да­ет?… Пе­реби­рая ру­ками, я на­чала ка­раб­кать­ся на­зад. Свет по-преж­не­му да­вил на спи­ну, му­зыка слов на­пол­ня­ла че­реп, пис­то­лет, про ко­торый я сов­сем за­была, впи­вал­ся в бед­ро. Впро­чем, са­ма мысль о нем ка­залась жал­кой и бес­смыс­ленной, как и мысль об об­разцах: во что тут бы­ло це­лить­ся?

Я под­ня­лась на од­ну или две сту­пень­ки, ког­да спи­ну мне об­да­ло сна­чала жа­ром, за­тем влаж­ным и тя­желым при­кос­но­вени­ем, как буд­то гус­той свет прев­ра­щал­ся в мо­ре. На­ив­но бы­ло ду­мать, что я смо­гу сбе­жать. Еще од­на сту­пень­ка – и я на­чала за­дыхать­ся. Свет и прав­да стал мо­рем.

И хо­тя я осоз­на­вала, что это не нас­то­ящая во­да, я чувс­тво­вала, что то­ну.

Ме­ня на­пол­ни­ла от­ча­ян­ная па­ника де­воч­ки, упав­шей в фон­тан и впер­вые в жиз­ни осоз­навшей, что она мо­жет уме­реть. Это­му не бы­ло кон­ца, де­вать­ся бы­ло не­куда. Гус­той зе­лено-си­ний оке­ан, ос­ве­щен­ный ис­кра­ми, зах­лес­тнул ме­ня, и я то­нула, от­ча­ян­но ба­рах­та­лась и сно­ва то­нула, по­ка не приш­ло осоз­на­ние, что это бу­дет про­дол­жать­ся веч­но. Я пред­ста­вила, как при­бо­ем ме­ня выб­ра­сыва­ет на кам­ни в ты­сячах ки­ломет­ров от­сю­да, изу­родо­ван­ную до не­уз­на­ва­емос­ти. А в па­мяти толь­ко ужас этих ми­нут.

За­тем я спи­ной по­чувс­тво­вала, как на ме­ня ус­та­вились сот­ни глаз. Я ста­ла ры­беш­кой в бас­сей­не, за ко­торой наб­лю­дала чу­довищ­ная де­воч­ка. Я ста­ла мышью на пус­ты­ре, за ко­торой охо­тилась ли­са. Я ста­ла до­бычей мор­ской звез­ды из при­лив­но­го бас­сей­на.

Яс­ность, скрыв­ша­яся в ка­ком-то во­донеп­ро­ница­емом угол­ке, твер­ди­ла, что эту ми­нуту мне не пе­режить и что на­до сми­рить­ся. А мне хо­телось жить – очень хо­телось! Увы, сил не ос­та­валось да­же на то, что­бы ды­шать. Я от­кры­ла рот, впус­ти­ла в лег­кие по­ток во­ды, ко­торая на са­мом де­ле во­дой не бы­ла. И гла­за – это не гла­за, а Сли­зень, при­жав­ший ме­ня к сте­не и про­ника­ющий в ме­ня. Все его вни­мание сос­ре­дото­чилось на мне, а я, бес­по­мощ­ная и бро­шен­ная, не мог­ла ни по­шеве­лить­ся, ни по­думать.

И тут на мой ра­зум об­ру­шил­ся бу­шу­ющий во­допад, но вмес­то во­ды бы­ли паль­цы, мно­жес­тво паль­цев. Они щу­пали ме­ня, вдав­ли­вались в шею, сквозь за­тылок про­ника­ли в мозг… а по­том дав­ле­ние ос­лабло, хо­тя ка­кая-то неп­ре­одо­лимая си­ла все еще при­жима­ла ме­ня, и на ка­кое-то вре­мя приш­ло ле­дяное спо­кой­ствие, а сквозь не­го тек без­бреж­ный си­не-зе­леный свет. Все еще уто­пая, я по­чу­яла жже­ние внут­ри го­ловы и за­ора­ла. Мой че­реп рас­кро­шило в пыль, и по пы­лин­ке его соб­ра­ли вновь.

И при­идет огонь, что зна­ет имя твое, и вмес­те со зло­вон­ным пло­дом его тем­ное пла­мя пог­ло­тит те­бя без ос­татка

Боль­ше­го му­чения я в жиз­ни не ис­пы­тыва­ла. Ме­ня буд­то раз за ра­зом прон­за­ли ме­тал­ли­чес­ким пру­том, боль рас­простра­нилась по те­лу и ста­ла как вто­рая ко­жа. Все вок­руг ок­ра­силось крас­ным. Я от­клю­чилась, по­том приш­ла в се­бя, за­тем еще раз от­клю­чилась, и еще раз. Все это вре­мя я про­дол­жа­ла гло­тать воз­дух, впив­шись в сте­ну для опо­ры, так как под­ка­шива­лись но­ги. От кри­ка рот рас­крыл­ся так ши­роко, что хрус­тну­ла че­люсть. Ка­жет­ся, ка­кое-то вре­мя я не мог­ла ды­шать от бо­ли, но яс­ность это не ос­та­нав­ли­вало. Она про­дол­жа­ла на­сыщать мою кровь кис­ло­родом.

Вдруг ощу­щение че­го-то внут­ри ме­ня уш­ло, а вмес­те с ним от­хлы­нуло и за­топив­шее ме­ня вяз­кое мо­ре. Я по­чувс­тво­вала тол­чок – это Сли­зень от­бро­сил ме­ня, из­би­тую и скор­чившу­юся, вниз по лес­тни­це. Ли­шив­шись опо­ры, я ку­барем по­кати­лась вниз. Толь­ко что в ме­ня про­ник­ло и сок­ру­шило то, че­му нет мес­та в этом ми­ре. Я жад­но гло­тала воз­дух. Ме­ня тряс­ло, гор­ло сад­ни­ло, а внут­реннос­ти как буд­то кто-то вы­пот­ро­шил.

Од­на­ко ос­та­вать­ся там, в пре­делах его по­ля зре­ния, бы­ло нель­зя. Дру­гого вы­хода не бы­ло, и я бро­силась в тем­но­ту, сна­чала на чет­ве­рень­ках, ох­ва­чен­ная сле­пым же­лани­ем уб­рать­ся от Слиз­ня как мож­но даль­ше.

На­конец свет по­зади по­мерк, и я по­чувс­тво­вала се­бя в бе­зопас­ности. Тог­да я сно­ва упа­ла на лес­тни­цу и ле­жала так дол­гое вре­мя. Те­перь, ви­димо, Сли­зень ме­ня приз­нал. Ви­димо, в от­ли­чие от ан­тро­поло­га, мои «сло­ва» он по­нял. Ин­те­рес­но, как дол­го клет­ки смо­гут скры­вать свои из­ме­нения? Мо­жет, это на­чало кон­ца?… Как бы то ни бы­ло, ме­ня на­пол­ня­ло нес­ка­зан­ное об­легче­ние: я все-та­ки прош­ла ис­пы­тание, пусть и до­рогой це­ной.

Яс­ность свер­ну­лась где-то внут­ри, как по­битая кош­ка.

* * *

Воз­можно, единс­твен­ное, что у ме­ня по­луча­ет­ся луч­ше все­го – вы­живать в ус­ло­ви­ях, ког­да вы­жить не­воз­можно. Не мо­гу ска­зать, ког­да мне уда­лось сно­ва под­нять­ся и пой­ти даль­ше, ед­ва пе­ред­ви­гая но­ги. Не знаю, сколь­ко на это уш­ло вре­мени, но у ме­ня по­лучи­лось.

Вско­ре лес­тни­ца пе­рес­та­ла вить­ся, ду­хота рез­ко спа­ла, а кро­шеч­ные соз­да­ния, жив­шие на сте­нах, ис­чезли, хо­тя я по-преж­не­му ви­дела сле­ды прош­лых над­пи­сей. Зву­ки, ко­торые из­да­вал на­вер­ху Сли­зень, зву­чали в от­да­лении, а яс­ность, ос­ве­щав­шая мне до­рогу, нем­но­го по­угас­ла. Я ста­ралась дер­жать­ся по­даль­ше от слов, как буд­то они мог­ли при­чинить боль, од­на­ко они слу­жили хо­рошим ори­ен­ти­ром, и от это­го ста­нови­лось спо­кой­нее. Те фраг­менты, что встре­чались здесь, ока­зались по­нят­нее и бо­лее чи­та­емы­ми – от­то­го ли, что их нич­то не скры­вало, или прос­то те­перь я зна­ла боль­ше? «И оно приш­ло за мной, от­бро­сив все лиш­нее…» – сно­ва и сно­ва.

Кро­ме то­го мне сра­зу бро­силось в гла­за, что сту­пени из­ме­нились и по раз­ме­ру поч­ти сов­па­дали со сту­пень­ка­ми внут­ри ма­яка. По­толок то­же пре­об­ра­зил­ся: рань­ше он был ров­ным, те­перь его ис­секло мно­жес­твом глу­боких и кри­вых бо­розд.

Я ос­та­нови­лась вы­пить во­ды и пе­ревес­ти дух. Пот­ря­сение, ис­пы­тан­ное при встре­че со Слиз­нем, не от­пуска­ло. Сквозь не­го я осоз­на­вала, что ес­ли пой­ду даль­ше, сле­ду­ет быть го­товой к но­вым от­кры­ти­ям. Хо­тя бы мо­раль­но.

Че­рез нес­коль­ко ми­нут да­леко вни­зу воз­ник кро­шеч­ный све­тящий­ся пря­мо­уголь­ник. Я спус­ка­лась и спус­ка­лась, а он не­хотя уве­личи­вал­ся в раз­ме­рах. Еще спус­тя пол­ча­са мне по­каза­лось, что он по­хож на дверь, но за раз­мы­тым све­чени­ем раз­гля­деть бы­ло нель­зя.

Чем бли­же, тем боль­ше «дверь» на­поми­нала пор­тал, ко­торый я уви­дела, ог­ля­нув­шись пос­ле пе­рехо­да че­рез гра­ницу. На­вер­ное, все из-за рас­плыв­ча­того све­чения – его труд­но бы­ло спу­тать с чем-то дру­гим.

Спус­тя пол­ча­са ме­ня ста­ло тя­нуть на­зад. Я пе­ребо­рола это же­лание, ведь вер­нуть­ся зна­чило сно­ва встре­тить­ся со Слиз­нем, а это­го я не пе­режи­ву. От пос­то­ян­но пе­реп­ле­та­ющих­ся бо­розд на по­тол­ке бо­лела го­лова, буд­то они вре­зались мне в че­реп и зас­тавля­ли ос­та­новить­ся.

Про­шел час. Пря­мо­уголь­ник све­та стал еще боль­ше, но не от­четли­вее. От взгля­да на не­го му­тило. Все внут­ри ме­ня кри­чало, что све­тящий­ся пор­тал в тем­но­те – не дверь, а пасть ка­кого-то зве­ря, и он сож­рет ме­ня, сто­ит мне пе­решаг­нуть че­рез по­рог.

На­конец я вста­ла. Сло­ва тя­нулись даль­ше, до две­ри ос­та­валось пять-шесть со­тен сту­пенек. На нее боль­но бы­ло смот­реть, свет об­жи­гал ли­цо. Я хо­тела ид­ти даль­ше, но не мог­ла. Но­ги не слу­шались, страх и дур­но­та не под­чи­нялись уси­ли­ям во­ли. Да­же яс­ность как буд­то спря­талась, и я пос­чи­тала это на­меком на то, что даль­ше ид­ти не сле­ду­ет.

Тог­да я се­ла на сту­пень­ки и ста­ла гля­деть на дверь. Тре­вожи­ло од­но: вдруг это ощу­щение – след от гип­но­тичес­ко­го вну­шения, вдруг пси­холог да­же пос­ле смер­ти ма­нипу­лиру­ет мной? Мо­жет, во мне за­ложе­на не­кая ус­та­нов­ка, ко­торую мо­ей ин­фекции все же не уда­лось по­давить? Мо­жет, про­цесс ан­ни­гиля­ции за­пущен и это – пос­ледняя ста­дия?

Впро­чем, ка­кая те­перь раз­ни­ца. Я зна­ла, что до две­ри не дой­ду ни­ког­да. Сна­чала ста­нет так пло­хо, что я не смо­гу дви­гать­ся, а по­том мне разъ­ест гла­за, и я ни за что не вы­берусь на по­вер­хность. Так я и ос­та­нусь на этой лес­тни­це, как ан­тро­полог, так и не раз­га­даю не­воз­можное, как пси­холог. Я вста­ла и по­вер­ну­лась – это да­лось с болью, буд­то я ос­та­вила часть се­бя там, на сту­пень­ках. А за­тем мед­ленно поб­ре­ла на­верх. Пор­тал све­та ос­та­вил та­кой же след в мо­ем во­об­ра­жении, как и Сли­зень.

Я пом­ню, как, от­во­рачи­ва­ясь, по­чувс­тво­вала на се­бе чей-то взгляд, но ког­да ог­ля­нулась, вни­зу ни­кого не бы­ло – толь­ко зна­комое рас­плыв­ча­тое бе­лое све­чение.

* * *

Я мог­ла бы ска­зать, что не пом­ню, как вер­ну­лась, что сра­зу же очу­тилась на по­вер­хнос­ти под сол­нечны­ми лу­чами. Ес­ли бы. Как бы мне хо­телось стать тем огонь­ком, ко­торый во мне раз­гля­дела пси­холог, и вос­па­рить над зем­лей. Увы, хоть я и за­рабо­тала пра­во на то, что­бы все кон­чи­лось… это был еще не ко­нец.

С болью и ужа­сом я вспо­минаю каж­дый шаг по этой прок­ля­той лес­тни­це. Пом­ню, как ос­та­нови­лась пе­ред тем, как шаг­нуть за по­ворот и сно­ва встре­тить­ся со Слиз­нем, все еще за­нятым сво­им не­пос­ти­жимым де­лом. Удас­тся ли мне пе­режить еще од­но вскры­тие моз­га?

Не сой­ду ли я с ума от ощу­щения, что то­ну, и не важ­но, что ра­зумом я по­нимаю: это ил­лю­зия. Од­на­ко чем сла­бее я ста­нов­люсь, тем силь­нее бу­дет под­во­дить рас­су­док. Еще нем­но­го, и я сдам­ся, скро­юсь в те­ни и прев­ра­щусь в при­виде­ние, блуж­да­ющее по ниж­ним уров­ням. Те­перь или ни­ког­да: сил и ре­шимос­ти у ме­ня боль­ше не при­бавит­ся.

Я выб­ро­сила из го­ловы Ска­лис­тый за­лив, мор­скую звез­ду в при­лив­ном бас­сей­не и вмес­то это­го ду­мала о му­же, его жур­на­ле и о том, как он плы­вет на лод­ке ку­да-то на се­вер. Я ду­мала толь­ко о том, что на по­вер­хнос­ти, а не под зем­лей.

И вот я сно­ва при­жалась к сте­не, заж­му­рилась от яр­ко­го све­та, скри­вилась и зас­то­нала, ожи­дая, как на ме­ня нах­лы­нет вол­на и с трес­ком рас­ко­лет­ся че­реп… но ни­чего не слу­чилось. Ни­чего. Один раз Сли­зень вскрыл ме­ня, изу­чил, взял об­ра­зец и, ос­но­выва­ясь на ка­ком-то сво­ем кри­терии, от­пустил. Боль­ше я его не ин­те­ресо­вала. По­чему? Не знаю.

Я под­ня­лась и поч­ти за­вер­ну­ла за угол, ког­да что-то зас­та­вило ме­ня ог­ля­нуть­ся, рис­кнуть и бро­сить пос­ледний дер­зкий взгляд на то, че­го мне не суж­де­но пос­тичь.

И сре­ди мно­жес­тва ми­ражей, соз­данных Слиз­нем, я раз­гля­дела ед­ва раз­ли­чимое ли­цо муж­чи­ны, по­лус­кры­тое те­нями и не под­да­ющи­мися опи­санию су­щес­тва­ми, ко­торые кру­жили вок­руг, как тю­рем­щи­ки.

На ли­це муж­чи­ны бо­ролись та­кие до­веден­ные до край­нос­ти чувс­тва, что я не­воль­но опе­шила. В склад­ках и мор­щи­нах чи­тались не­из­бывная боль и пе­чаль, но сквозь них прос­ве­чива­лось ка­кое-то мрач­ное удов­летво­рение и эк­стаз. Я ни­ког­да не ви­дела по­доб­но­го вы­раже­ния, но ли­цо уз­на­ла сра­зу: по фо­тог­ра­фии. Ши­рокое, гру­бое ли­цо, пра­вый глаз свер­ка­ет ор­ли­ным взо­ром, ле­вого поч­ти не вид­но из-за при­щура. Дру­гие чер­ты, за ис­клю­чени­ем очер­та­ний во­лево­го под­бо­род­ка, те­ря­ют­ся за гус­той бо­родой.

Пос­ледний смот­ри­тель ма­яка, зак­лю­чен­ный внут­ри Слиз­ня, гля­дел пря­мо на ме­ня не прос­то че­рез про­пасть, а че­рез вре­мя. Да, его ли­цо за­ос­три­лось, гла­за за­пали, под­бо­родок стал от­четли­вее, но в ос­таль­ном муж­чи­на не пос­та­рел ни на день с то­го мо­мен­та, как бы­ла сде­лана фо­тог­ра­фия – боль­ше трид­ца­ти лет на­зад! Те­перь этот че­ловек жил в не­пос­ти­жимом для нас прос­транс­тве.

Осоз­на­вал ли он, во что прев­ра­тил­ся, или уже дав­но ли­шил­ся рас­судка? Ви­дел ли он ме­ня на са­мом де­ле?

Не знаю, смот­рел ли он на ме­ня, по­ка я не обер­ну­лась, и как дол­го. Мо­жет, его и не бы­ло, по­ка я не пос­мотре­ла. Од­на­ко пусть я взгля­нула на не­го лишь мель­ком, он по­казал­ся мне ре­аль­ным. Впро­чем, ед­ва ли что-то во мне ше­вель­ну­лось – слиш­ком быс­тро все про­изош­ло. Я ни­чем не мог­ла ему по­мочь, да и не бы­ло у ме­ня сил ни на что, кро­ме собс­твен­но­го вы­жива­ния.

Как вы­яс­ни­лось, уто­нуть – еще не са­мое страш­ное. Труд­но ска­зать, что он по­терял или, мо­жет, при­об­рел за про­шед­шие трид­цать лет, но за­видо­вать ему я в лю­бом слу­чае не ста­ла бы.

* * *

Зо­на Икс мне не сни­лась – по край­ней ме­ре, та­ких снов я не пом­ню. Муж счел это стран­ным и как-то ска­зал, что я прос­то-нап­росто жи­ву во сне и не мо­гу прос­нуть­ся. Мо­жет, он так по­шутил, а мо­жет, и нет. Его-то пол­жизни прес­ле­дова­ли кош­ма­ры, и преж­де чем ос­та­вить его нав­сегда, сде­лали та­ким, ка­ким он стал. Дом и под­вал, где со­вер­ша­лись ужас­ные прес­тупле­ния.

В тот день я так вы­мота­лась на ра­боте, что вос­при­няла его сло­ва всерь­ез. Усу­губ­ля­ло си­ту­ацию то, что до эк­спе­диции ос­та­валась од­на не­деля.

– Мы все жи­вем во сне, – от­ве­тила я ему, – и про­сыпа­ем­ся толь­ко, ког­да что-то на­руша­ет гра­ницы то­го, что мы счи­та­ем ре­аль­ностью.

– То есть, Ку­куш­ка, я на­рушаю гра­ницы тво­ей ре­аль­нос­ти? – спро­сил он, и в этот раз я уло­вила в его го­лосе от­ча­яние.

– Да ну те­бя со сво­ей «Ку­куш­кой», – про­вор­ча­ла я.

Мне бы­ло не до шу­ток. Все внут­ри ме­ня сжа­лось, но я дол­жна бы­ла выг­ля­деть нор­маль­ной. Ког­да он вер­нулся, и я уз­на­ла, что на са­мом де­ле зна­чит «нор­маль­но», как же я по­жале­ла о том, что не да­ла во­ли чувс­твам, не ста­ла кри­чать, не сде­лала что угод­но, лишь бы не быть нор­маль­ной.

– Воз­можно, я лишь плод тво­их сно­виде­ний, – ска­зал он. – Воз­можно, я здесь лишь для то­го, что­бы ис­полнять твою во­лю.

– Тог­да ты яв­но не справ­ля­ешь­ся.

Я уш­ла на кух­ню на­лить се­бе во­ды. Он в это вре­мя до­пивал вто­рой бо­кал ви­на.

– Или, на­обо­рот, справ­ля­юсь, по­тому что ты хо­чешь, что­бы я не справ­лялся, – ска­зал он с улыб­кой.

За­тем он по­дошел ко мне сза­ди, об­нял и при­жал к ши­рокой гру­ди. Ру­ки у не­го бы­ли ог­ромные, а ла­дони – без­на­деж­но гру­бые и муж­ские: с та­кими впо­ру жить в пе­щере или, как он, хо­дить под па­русом. Вмес­то оде­коло­на его вез­де соп­ро­вож­дал ан­ти­сеп­ти­чес­кий за­пах лей­коп­ласты­ря. Он сам был слов­но плас­тырь, нак­ле­ен­ный пря­миком на ра­ну.

– Ку­куш­ка, ес­ли бы мы не бы­ли вмес­те, где бы ты бы­ла? – спро­сил он.

Я не зна­ла, что от­ве­тить. Не здесь, но и не там. На­вер­ное, ниг­де.

– Ку­куш­ка?

– Да, – на­конец под­да­лась я.

– Ку­куш­ка, я бо­юсь, – ска­зал он. – Бо­юсь, что вы­нуж­ден про­сить те­бя о боль­шом одол­же­нии. Я знаю, это очень эго­ис­тично с мо­ей сто­роны…

– Про­си уже.

Я все еще зли­лась, но в те пос­ледние дни су­мела сми­рить­ся с ут­ра­той, спря­тать ее по­даль­ше и уже не сдер­жи­вала сво­их чувств от му­жа. Часть ме­ня за­видо­вала вы­пав­ше­му ему шан­су, осо­бен­но ког­да мои ко­ман­ди­ров­ки от­ме­нялись од­на за дру­гой. Единс­твен­ное, что под­держи­вало ме­ня, – это пус­тырь, ко­торый при­над­ле­жал мне и толь­ко мне.

– Ты пой­дешь за мной, ес­ли я не вер­нусь? По­жалуй­ста.

– Ты вер­нешь­ся. – И бу­дешь си­деть пе­редо мной, как ста­туя, сам на се­бя не по­хожий.

Как я те­перь жа­лею, что не от­ве­тила ему, пус­кай да­же «нет». И как бы мне хо­телось, хоть это и нес­бы­точ­ная меч­та, что­бы я и прав­да пош­ла в Зо­ну Икс за ним.

* * *

Бас­сейн. Ска­лис­тый за­лив. Пус­тырь. Баш­ня. Ма­як.Все они од­новре­мен­но ре­аль­ны и не­ре­аль­ны, су­щес­тву­ют и не су­щес­тву­ют. Они воз­ни­ка­ют в мо­ей го­лове, ког­да я о них ду­маю, ког­да при­поми­наю что-то но­вое, и каж­дый раз они нем­но­го дру­гие. Иног­да они прик­ры­ва­ют­ся чем-то, иног­да по­казы­ва­ют­ся та­кими, ка­кие есть.

Ког­да я, обес­си­лев­шая, на­конец выб­ра­лась на по­вер­хность, я лег­ла на вер­ши­ну Баш­ни и счас­тли­во улы­балась – прос­то от то­го, что сно­ва уви­дела сол­нце. Мир пос­то­ян­но ме­нял­ся у ме­ня в го­лове, и все мыс­ли бы­ли пог­ло­щены смот­ри­телем ма­яка. Я вы­тащи­ла фо­тог­ра­фию из кар­ма­на и вгля­дыва­лась в его ли­цо, как буд­то на­де­ясь най­ти в нем не­дос­та­ющие от­ве­ты.

Мне нуж­но бы­ло знать, что я на са­мом де­ле ви­дела его, а не ка­кую-ни­будь ил­лю­зию, сот­во­рен­ную Слиз­нем, так что я цеп­ля­лась за лю­бое под­твержде­ние. Са­мым убе­дитель­ным, как ни па­радок­саль­но, бы­ла не фо­тог­ра­фия, а об­ра­зец ко­жи Слиз­ня, взя­тый ан­тро­поло­гом, – тот са­мый, что ока­зал­ся че­лове­чес­кой моз­го­вой тканью.

Ис­хо­дя из это­го, я на­чала во­об­ра­жать ис­то­рию смот­ри­теля, нас­коль­ко хва­тало фан­та­зии. Бы­ло труд­но, по­тому что я ни­чего не зна­ла ни о нем, ни о его жиз­ни и не мог­ла пред­ста­вить его во всей пол­но­те. Я ви­дела его лишь на фо­тог­ра­фии и – на мгно­вение – в Баш­не. Вот на что ме­ня хва­тило по до­роге к ла­герю: ког­да-то он был че­лове­ком и вел обыч­ную жизнь, но ни один из ри­ту­алов, сос­тавляв­ших ее, не спас его от то­го, что слу­чилось. Бу­ря на­кати­лась, как мо­гучая вол­на, зах­ва­тила его и пе­ремо­лола. Ви­дел ли он ее приб­ли­жение с вер­ши­ны сво­его ма­яка? Впол­не воз­можно.

Что же он ви­дел? Тут уже на­чина­ют­ся до­мыс­лы. Мне по­чему-то пред­став­ля­ет­ся шип, твер­дый и длин­ный – нас­толь­ко, что про­ник глу­боко в те­ло ми­ра да там и зас­трял. Те­перь им дви­жет лишь один, ско­рее все­го, бес­созна­тель­ный ин­стинкт: пог­ло­щать и под­ра­жать. Ка­тали­зато­ром и дви­гате­лем про­цес­са прев­ра­щения од­но­го в дру­гое яв­ля­ют­ся сло­ва. Воз­можно, речь идет о су­щес­тве, жи­вущем в иде­аль­ном сим­би­озе с сон­мом дру­гих су­ществ. Воз­можно, это «все­го лишь» ма­шина. Как бы то ни бы­ло, ес­ли это неч­то об­ла­да­ет ра­зумом, то он ко­рен­ным об­ра­зом от­ли­ча­ет­ся от на­шего. Он пре­об­ра­зу­ет на­шу при­роду в со­вер­шенно но­вый мир, ко­торый фун­кци­они­ру­ет по чуж­дым нам за­конам. Его единс­твен­ная цель – ими­тиро­вать и ос­та­вать­ся не­види­мым, ста­новясь тем, что он пог­ло­ща­ет, но при этом не те­ряя сво­ей чу­жерод­ности.

Не знаю, как и из ка­ких да­лей по­пал сю­да этот шип, но ка­ким-то об­ра­зом – по во­ле судь­бы или слу­чая – он встре­тил­ся со смот­ри­телем ма­яка. Ос­та­ет­ся за­гад­кой, по­чему он не от­пустил его и как дол­го дли­лось пре­об­ра­жение. Ник­то не ви­дел это­го про­цес­са – лишь трид­цать лет спус­тя од­но­му би­оло­гу уда­лось мель­ком за­метить ре­зуль­тат и за­думать­ся, как же это про­изош­ло. Ка­тали­затор? Ис­кра? Дви­жущая си­ла? Пес­чинка, став­шая жем­чу­жиной? Или слу­чай­ная жер­тва?

И вот его судь­ба ре­шена… А те­перь пред­ставь­те се­бе все эти две­над­цать (пять­де­сят, сто… не важ­но) эк­спе­диций, ко­торые кон­такти­рова­ли с этим су­щес­твом (су­щес­тва­ми?), ста­нови­лись пи­щей и ма­тери­алом для пе­рера­бот­ки. Все они по­пада­ли в Зо­ну че­рез не­из­вес­тную точ­ку вхо­да, брешь в за­гадоч­ной гра­нице, близ­нец ко­торой, ве­ро­ят­но, на­ходит­ся на са­мом дне Баш­ни. Пред­ставь­те, что учас­тни­ки всех этих эк­спе­диций, да­же те, что «вер­ну­лись» (осо­бен­но те, что вер­ну­лись), по-преж­не­му здесь, в Зо­не Икс, толь­ко в иной фор­ме. Они нас­ло­ились друг на дру­га и про­дол­жа­ют об­щать­ся, как мо­гут. Иног­да их об­ще­ние про­яв­ля­ет­ся как что-то неп­ри­выч­ное на­шему са­мов­люблен­но­му взгля­ду, в то вре­мя как здесь это впол­не нор­маль­но. Мне не да­но уз­нать, с чем свя­зано по­яв­ле­ние двой­ни­ков, да это, на­вер­ное, и не важ­но.

На­конец пред­ставь­те, что по­ка Баш­ня соз­да­ет и пре­об­ра­жа­ет свой мир внут­ри гра­ницы, в наш мир че­рез за­пущен­ные са­ды и бро­шен­ные по­ля про­ника­ют раз­ведчи­ки. Как и на ка­кие рас­сто­яния они пе­реме­ща­ют­ся? Что за стран­ные про­цес­сы это­му со­путс­тву­ют? В бу­дущем, ве­ро­ят­но, эти раз­ведчи­ки дос­тигнут са­мых от­да­лен­ных скал и не­замет­но по­селят­ся в так зна­комых мне при­лив­ных бас­сей­нах. Но, мо­жет быть, я оши­ба­юсь, и Зо­на Икс не про­буж­да­ет­ся ото сна, не ме­ня­ет­ся, а ос­та­ет­ся преж­ней.

Са­мое ужас­ное, что пос­ле все­го уви­ден­но­го я уже не мо­гу с уве­рен­ностью ска­зать, что это пло­хо – осо­бен­но ког­да срав­ни­ва­ешь пер­воздан­ную при­роду Зо­ны Икс и изу­родо­ван­ный че­лове­ком мир за гра­ницей. Пе­ред смертью пси­холог ска­зала, что я «на­чала ме­нять­ся» – на­вер­ное, в смыс­ле «из­ме­нила сво­им». С од­ной сто­роны, ед­ва ли: хо­тя бы по­тому, что я во­об­ще сом­не­валась в на­личии «сво­их» и «чу­жих». А с дру­гой, воз­можно, и так. Те­перь я ви­жу, ме­ня мож­но пе­ре­убе­дить. Кто-ни­будь ре­лиги­оз­ный или су­евер­ный, тот, кто ве­рит в ан­ге­лов или бе­сов, взгля­нул бы на это ина­че. Да кто угод­но взгля­нул бы на это ина­че, но толь­ко не я. Я – би­олог, и ни­како­го глу­бин­но­го смыс­ла в про­ис­хо­дящем не ищу.

Бе­зус­ловно, все эти до­мыс­лы не­пол­ны, не­точ­ны и бес­по­лез­ны. От­сутс­твие дос­то­вер­ных от­ве­тов – приз­нак то­го, что мы так и не на­учи­лись за­давать нуж­ные воп­ро­сы. На­ши инс­тру­мен­ты бес­силь­ны, ме­тодо­логия – ущер­бна, мо­тивы – эго­ис­тичны.

* * *

Ос­та­лось нем­но­го. Рас­сказ по­лучил­ся сбив­чи­вый и нев­нятный, да и черт с ним. От Баш­ни я от­пра­вилась к ма­яку, а по до­роге заш­ла в ла­герь. Дол­гих че­тыре дня я до­води­ла до ума этот от­чет, пусть и не­совер­шенный. К не­му я при­лагаю вто­рой жур­нал со все­ми за­пися­ми, ка­са­ющи­мися об­разцов, соб­ранных учас­тни­ками эк­спе­диции и мной в том чис­ле, а так­же за­пис­ку для ро­дите­лей.

Все эти ма­тери­алы я пе­реп­ле­ла с жур­на­лом му­жа. Они бу­дут ле­жать на са­мом вер­ху ку­чи, пря­мо под лю­ком. Я отод­ви­нула стол и ко­вер, что­бы вам лег­че бы­ло его най­ти. Еще я вер­ну­ла фо­тог­ра­фию смот­ри­теля в рам­ку, прав­да, не удер­жа­лась и сно­ва об­ве­ла его ли­цо.

Ес­ли ве­рить от­че­там, то пос­ле то­го как Сли­зень за­кон­чит свой цикл внут­ри Баш­ни, Зо­ну Икс сот­ря­сут кон­вуль­сии, ко­торые сно­ва выль­ют­ся в бар­ри­кады и кровь. Вы­ража­ясь об­разно, Зо­на нач­нет ме­нять шку­ру. Воз­можно, за этот про­цесс от­ве­ча­ют спо­ры, вы­рыва­ющи­еся из слов, на­писан­ных Слиз­нем. Пос­ледние па­ру но­чей над Баш­ней рос энер­ге­тичес­кий вихрь, рас­простра­ня­ясь все даль­ше и даль­ше в ок­рес­тнос­ти. Из во­ды еще ник­то не по­яв­лялся, а вот из де­рев­ни ка­кие-то фи­гуры от­пра­вились к Баш­не. В ба­зовом ла­гере ти­шина, а от пси­холо­га на пля­же под ма­яком не ос­та­лось да­же бо­тинок: та­кое ощу­щение, что она рас­та­яла и об­ра­тилась в пе­сок. Сто­нущее чу­дище в сво­ем ко­ролевс­тве трос­тни­ка каж­дую ночь на­поми­на­ет о се­бе.

Все это по­дав­ля­ет во мне вся­кое же­лание уз­нать… хоть что-то. Ме­ня те­перь боль­ше бес­по­ко­ит яс­ность: она не за­кон­чи­ла со мной – нап­ро­тив, все толь­ко на­чина­лось! – и мысль пос­то­ян­но ка­лечить се­бя, что­бы ос­та­вать­ся че­лове­ком, от­че­го-то ка­жет­ся жал­кой. Ког­да три­над­ца­тая эк­спе­диция дос­тигнет ба­зово­го ла­геря, ме­ня тут не бу­дет. (Ин­те­рес­но, мы уже встре­тились или еще нет? Суж­де­но ли мне рас­тво­рить­ся в Зо­не и гля­деть из тра­вы или из во­ды на удив­ленных ис­сле­дова­телей? Бу­ду ли я осоз­на­вать, что что-то не так, или при­вык­ну?)

Я со­бира­юсь в до­рогу. Я пой­ду вслед за му­жем – нас­коль­ко хва­тит сил и вре­мени – вверх по по­бережью, до ос­тро­ва и да­же даль­ше. Нав­ряд ли я най­ду его, да мне и не нуж­но: я лишь хо­чу уви­деть то, что ви­дел он, по­чувс­тво­вать его ря­дом с со­бой. Ес­ли быть до кон­ца чес­тной, то я не мо­гу от­де­лать­ся от ощу­щения, что он все еще здесь, пусть и пол­ностью пре­об­ра­жен­ный: во взгля­де дель­фи­на, в фи­гуре из мха, где-то и вез­де сра­зу. Ес­ли по­везет, я, воз­можно, най­ду бро­шен­ную лод­ку на пус­тынном пля­же и уз­наю, что же слу­чилось даль­ше. Это­го бу­дет впол­не дос­та­точ­но.

Путь этот я прой­ду од­на, без вас. Не на­до ид­ти за мной. Я дви­га­юсь быс­тро, и вам все рав­но ме­ня не дог­нать.

Ин­те­рес­но, всег­да ли ос­та­вал­ся кто-то вро­де ме­ня, кто по­хоро­нит, по­горю­ет и дви­нет­ся даль­ше?…

Я – пос­ледняя жер­тва двух эк­спе­диций, один­надца­той и две­над­ца­той.

До­мой я не вер­нусь.

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print