Ад. Джо Аберкромби

Да­гос­ка, вес­на 576 го­да

Темпл бе­жал.

Это про­ис­хо­дило с ним да­леко не в пер­вый раз. Пол­жизни он бе­гал от че­го-то, а боль­шую часть дру­гой по­лови­ны пот­ра­тил на по­гоню за тем, от че­го ког­да-то убе­гал. Но так, как в этот раз, он не бе­гал еще ни­ког­да. Он бе­жал так, буд­то сам ад гнал­ся за ним по пя­там. Впро­чем, так оно и бы­ло.

Зем­ля сно­ва сод­рогну­лась. Кра­ем гла­за Темпл уви­дел в но­чи вспыш­ку све­та и вздрог­нул. Мгно­вени­ем поз­же раз­дался гро­мовой рас­кат та­кой си­лы, что у не­го в ушах заз­ве­нело. Сле­ва от не­го вспых­нул над до­мами огонь, взмет­нувшись, как ру­ки бе­зум­ца, по­тянул­ся, раз­бра­сывая жид­кое пла­мя по Вер­хне­му го­роду. Об­ло­мок кам­ня с че­лове­чес­кую го­лову ве­личи­ной рух­нул пря­мо пе­ред ним, пе­реп­рыгнул че­рез до­рогу и раз­бился о сте­ну, под­няв об­ла­ко пы­ли. С не­ба со свис­том и гро­хотом сы­пались мел­кие кам­ни.

Темпл мчал­ся даль­ше, не чуя под со­бою ног. Ес­ли гурк­ский огонь, сып­лю­щий­ся с не­бес, все же ра­зор­вет его в клочья, ко­торые ни­ког­да ник­то не най­дет, он ни­как не смо­жет по­мешать это­му. Очень ма­ло кто бу­дет скор­беть о нем. Кро­хот­ная ка­пель­ка в оке­ане тра­гедии. Ему ос­та­валось лишь на­де­ять­ся, что Бог выб­рал его и ре­шил спас­ти, хо­тя он ни­как не мог при­думать ни од­ной серь­ез­ной при­чины для это­го.

Он ма­ло что знал на­вер­ня­ка, но был уве­рен в том, что не хо­чет уми­рать.

Нет­вердо дер­жась на под­ка­шива­ющих­ся но­гах, он прис­ло­нил­ся к сте­не и за­шел­ся в прис­ту­пе каш­ля. В гру­ди у не­го хлю­пало, от­то­го что он пос­то­ян­но вды­хал дым. Мно­го дней вды­хал дым. Из глаз тек­ли сле­зы. От пы­ли. От стра­ха. Он ог­ля­дывал­ся на­зад, в ту сто­рону, от­ку­да при­шел. Сте­ны Вер­хне­го го­рода, зи­яв­шие об­ру­шив­ши­мися зуб­ца­ми, по­чер­не­ли от ко­поти. Там сра­жались лю­ди – кро­шеч­ные фи­гур­ки, ос­ве­щен­ные крас­ным за­ревом.

Борь­ба бы­ла без­на­деж­ной. Эта без­на­деж­ность вы­яс­ни­лась мно­го дней на­зад. И все же они сра­жались. Мо­жет быть, что­бы за­щитить свое. Свое иму­щес­тво, свои семьи, свой об­раз жиз­ни. Мо­жет быть, они сра­жались ра­ди люб­ви. Мо­жет быть, ра­ди не­навис­ти. Мо­жет быть, у них уже не ос­та­лось ни­чего ино­го.

Темпл не пред­став­лял се­бе, что мог­ло под­вигнуть че­лове­ка сра­жать­ся. Сам он ни­ког­да не ис­пы­тывал склон­ности к борь­бе.

Он проб­рался по за­вален­но­му му­сором пе­ре­ул­ку, спот­кнул­ся об упав­шую бал­ку и сса­дил ко­жу на ко­ленях, вы­вер­нулся из-за уг­ла, под­няв над гла­зами ла­донь, как сла­бый щит про­тив жа­ра. Дом го­рел, тре­щало пла­мя, дым, клу­бясь, под­ни­мал­ся в ноч­ное не­бо.

Огонь, пов­сю­ду огонь. «Я ви­дел ад, – ска­зал Вер­ту­рио, – и этот ад – боль­шой го­род, на­ходя­щий­ся в оса­де». Да­гос­ка яв­ля­ла со­бой ад уже мно­го не­дель. Темпл ни­ког­да не сом­не­вал­ся, что ока­зал­ся там по зас­лу­гам. Прав­да, за­был уме­реть, пе­ред тем как по­пал ту­да.

Он ви­дел си­лу­эты лю­дей, тол­пивших­ся у две­ри, ви­дел, как один взмах­нул то­пором, ус­лы­шал, как зат­ре­щало де­рево. Гурк­ские во­ины уже су­мели прор­вать­ся за сте­ну? Или это ма­роде­ры, поль­зу­ющи­еся слу­ча­ем прих­ва­тить что-ни­будь, по­ка еще есть что прих­ва­тить? Темпл по­думал, что вряд ли мо­жет пос­та­вить им что-то в ви­ну. В свое вре­мя он мно­го че­го прих­ва­тил. И к то­му же ка­кой смысл те­перь в лю­бых об­ви­нени­ях?

Ког­да нет за­кона, нет и прес­тупле­ния.

Он пом­чался даль­ше, при­гиба­ясь по­ниже и прик­ры­вая рот рва­ным ру­кавом. Ник­то не по­верил бы, что его одеж­ды хра­мово­го служ­ки бы­ли ког­да-то бе­лос­нежны­ми. Те­перь они прев­ра­тились в та­кие же от­вра­титель­ные лох­мотья, как те, что он но­сил, ког­да ни­щенс­тво­вал, и бы­ли ис­пачка­ны са­жей, пеп­лом, грязью и кровью – его собс­твен­ной и тех, ко­му он по­пытал­ся по­мочь. Тех, ко­му он не су­мел по­мочь.

Темпл про­вел в Да­гос­ке всю жизнь. Он вы­рос на ее ули­цах. Он знал их, как ре­бенок зна­ет ли­цо ма­тери. Но те­перь с тру­дом уз­на­вал их. До­ма пред­став­ля­ли со­бой по­чер­невшие пус­тые обо­лоч­ки, об­на­жен­ные бал­ки тор­ча­ли, как реб­ра ва­ля­ющих­ся в пус­ты­не тру­пов, от де­ревь­ев ос­та­лись об­го­релые пни, ули­цы зи­яли тре­щина­ми в зем­ле и тут и там бы­ли за­вале­ны ку­чами щеб­ня. Он шел в сто­рону уте­са, на вер­ши­не ко­торо­го све­тилась ог­ня­ми Ци­тадель, мель­ком уви­дел над упав­шей кры­шей один из тон­ких шпи­лей Боль­шо­го хра­ма и при­бавил хо­ду.

Огонь бу­шевал по все­му го­роду, но с не­ба уже не па­дал. Это са­мо по се­бе пу­гало Тем­пла еще силь­нее. Ког­да пе­рес­та­ет па­дать огонь, при­ходят сол­да­ты. Он всег­да бе­жал от сол­дат. Пе­ред гур­ка­ми был Со­юз, пе­ред Со­юзом да­гос­ское во­инс­тво. Лю­бой че­ловек, не­зави­симо от цве­та ко­жи, ес­ли дать ему меч, бу­дет пос­ту­пать точ­но так же, как и все ос­таль­ные.

Здесь на­ходил­ся ры­нок, где бо­гачи по­купа­ли мя­со. От не­го ос­та­лось лишь нес­коль­ко по­чер­невших арок. Здесь он соп­ли­вым маль­чиш­кой про­сил по­да­яния. Ког­да под­рос, во­ровал здесь у тор­говцев. Став еще стар­ше, он ночью, око­ло это­го фон­та­на, по­цело­вал де­вуш­ку. Те­перь фон­тан сло­ман и за­бит пеп­лом. Что ста­лось с де­вуш­кой? Да кто же это зна­ет?

Это бы­ло кра­сивое мес­то. Гор­дая ули­ца в гор­дом го­роде. Все это ос­та­лось в прош­лом, и че­го ра­ди?

– Не­уже­ли это твой план? – про­шеп­тал он в не­бо.

Но Бог ред­ко го­ворит с ни­щими маль­чиш­ка­ми. Да­же с те­ми из них, кто по­лучил об­ра­зова­ние в Боль­шом хра­ме.

– По­моги­те, – до­нес­ся до не­го свис­тя­щий по­луше­пот. – По­моги­те.

В ка­мен­ном кро­шеве ря­дом с ним ле­жала жен­щи­на. Он чуть не нас­ту­пил на нее, про­бегая ми­мо. Ее уда­рило то ли ос­колком гурк­ской бом­бы, то ли об­ломком го­ряще­го зда­ния. На обож­женной шее взду­лись вол­ды­ри, часть во­лос слиз­ну­ло ог­нем. Пле­чо бы­ло сло­мано, и ру­ка, вы­вер­ну­тая под не­ес­тес­твен­ным уг­лом, тор­ча­ла у нее за спи­ной. Он не мог на глаз от­ли­чить пор­ванное тряпье от изу­родо­ван­ной пло­ти. От нее пах­ло жа­реным мя­сом. От это­го за­паха у не­го за­ур­ча­ло в пус­том же­луд­ке, а в сле­ду­ющий миг к гор­лу под­сту­пила тош­но­та. С каж­дым вздо­хом у нее кло­кота­ло в гор­ле и буль­ка­ло в гру­ди. На ис­пещрен­ном чер­ны­ми пят­на­ми ли­це тем­не­ли ог­ромные гла­за.

– О бо­же, – про­шеп­тал Темпл. Он не знал, с че­го на­чать. На­чинать бы­ло, собс­твен­но, не с че­го.

– По­моги­те, – сно­ва про­шеп­та­ла она и уце­пилась за его ру­ку, не сво­дя с не­го глаз.

– Я ни­чего не мо­гу сде­лать, – прох­ри­пел Темпл. – Мне очень жаль…

– Нет, нет, умо­ляю…

– Мне очень жаль. – Ста­ра­ясь не смот­реть ей в гла­за, он выс­во­бодил ру­ку. – Да сми­лу­ет­ся над то­бою Бог. – Хо­тя бы­ло со­вер­шенно яс­но, что не сми­лу­ет­ся. – Мне очень жаль! – Темпл вып­ря­мил­ся. От­вернул­ся. По­бежал даль­ше.

Ее кри­ки сти­хали у не­го за спи­ной, а он пы­тал­ся убе­дить се­бя, что выб­рал не толь­ко са­мый лег­кий об­раз дей­ствия, но и са­мый пра­виль­ный. Он ни­чего не мог для нее сде­лать. Она не вы­жила бы. Гур­ки по­дош­ли слиш­ком близ­ко. Взва­лив ее на пле­чи, он не смог бы убе­жать от них. Он дол­жен пре­дуп­ре­дить дру­гих – это его обя­зан­ность. Он не мо­жет спас­ти ее. Он мо­жет спас­ти толь­ко се­бя. Луч­ше, ес­ли ум­рет один из них, чем оба, вер­но? Бог дол­жен по­нимать это, не так ли? Ведь Бог сос­то­ит из по­нима­ния.

Та­кие вот вре­мена по­казы­ва­ют, что на са­мом де­ле пред­став­ля­ет со­бой че­ловек. На ка­кое-то вре­мя Тем­плу уда­лось убе­дить се­бя, что он дос­той­ный че­ловек, но быть доб­ро­детель­ным лег­ко до тех пор, по­ка твоя доб­ро­детель не под­вер­гнет­ся ис­пы­танию. Он же, слов­но вер­блю­жий по­мет, под­су­шен­ный на сол­нце, ос­та­вал­ся под кор­кой на­бож­ности тем же са­мым зло­вон­ным, сво­еко­рыс­тным тру­сом, ка­ким был всег­да.

Ка­дия ска­зал бы, что со­весть – это часть Бо­га, ко­торой Он на­деля­ет каж­до­го. Ос­ко­лок бо­жес­твен­ности. Вы­бор есть всег­да.

Он не­реши­тель­но при­ос­та­новил­ся и ус­та­вил­ся на кро­вавые от­пе­чат­ки, ко­торые ее паль­цы ос­та­вили на его ру­каве. Дол­жен ли он воз­вра­тить­ся? Он сто­ял, дро­жа, тя­жело ды­ша, уго­див в кап­кан меж­ду вер­ным и не­вер­ным, меж­ду ра­зум­ным и глу­пым, меж­ду жизнью и смертью.

Ка­дия од­нажды ска­зал ему, что для хо­роше­го че­лове­ка он че­рес­чур мно­го ду­ма­ет.

Он ог­ля­нул­ся че­рез пле­чо ту­да, от­ку­да при­бежал. Огонь и зда­ния, оза­рен­ные рез­ким све­том ог­ня, и на фо­не ог­ня он уви­дел пе­реме­ща­ющи­еся чер­ные си­лу­эты. Тон­кие те­ни ме­чей, и ко­пий, и вы­соких шле­мов гурк­ских во­инов. И то ли это бы­ла лишь иг­ра мер­ца­ющей дым­ки, то ли он и впрямь уви­дел там фи­гуру ино­го ро­да? Вы­сокую и ху­доща­вую фи­гуру жен­щи­ны с блес­тя­щими зо­лотис­ты­ми во­лоса­ми, об­ла­чен­ной в бе­лую бро­ню. Ужас ко­мом встал в гор­ле Тем­пла, он упал, вско­чил и по­бежал. Без­думный по­рыв ре­бен­ка, вы­рос­ше­го на ули­це. Или кро­лика, уви­дев­ше­го тень яс­тре­ба. Он не знал тол­ком, за­чем ему жить, но точ­но знал, что не хо­чет уми­рать.

Хри­пя, каш­ляя, из пос­ледних сил пе­ред­ви­гая отя­желев­шие но­ги, он взби­рал­ся по рас­трес­кавшей­ся лес­тни­це Боль­шо­го хра­ма. Ког­да он уви­дел зна­комый фа­сад, у не­го по­лег­ча­ло на ду­ше, нев­зи­рая да­же на то, что он точ­но знал, что очень ско­ро эту пло­щадь за­пол­нят гур­ки. Гурк­ское во­инс­тво… или еще ху­же.

Он пром­чался к при­зыв­но блес­тевшим во­ротам – го­рячий ве­тер кру­жил пе­пел, свер­ху не­тороп­ли­во сы­пались го­рящие бу­маги, – при­нял­ся ко­лотить в дверь, так что ку­лак за­болел, и, сры­вая го­лос, вык­ри­кивал свое имя. Вне­зап­но в боль­шой две­ри от­кры­лась ма­лень­кая створ­ка, он юр­кнул ту­да, и за его спи­ной с уте­шитель­ной ве­сомостью опус­тился тя­желый за­сов.

Он в бе­зопас­ности. Пусть да­же все­го на нес­коль­ко мгно­вений. В кон­це кон­цов, че­ловек, ока­зав­ший­ся в пус­ты­не, ес­ли ему пред­ла­га­ют во­ду, не дол­жен при­веред­ни­чать.

Ког­да Темпл в пер­вый раз во­шел в это рос­кошное гро­мад­ное по­меще­ние и уви­дел свер­ка­ющие мо­за­ики, и фи­лиг­ранную ка­мен­ную резь­бу, и свет, ль­ющий­ся сквозь звез­дча­тые ок­на и зас­тавля­ющий све­тить­ся по­золо­чен­ные зна­ки свя­щен­но­го пи­сания, пок­ры­ва­ющие сте­ны на вы­соте че­лове­чес­ко­го рос­та, он чувс­тво­вал на сво­ем пле­че ру­ку Бо­га.

Те­перь он при­сутс­твия Бо­га не чувс­тво­вал. Не­объ­ят­ное прос­транс­тво ос­ве­щали лишь нес­коль­ко ламп, да на по­тол­ке пля­сали от­све­ты по­жаров, пы­лав­ших за ок­на­ми, в го­роде. Смрад стра­ха и смер­ти сме­шивал­ся со сте­нани­ями ра­неных, бес­ко­неч­ным нег­ромким бор­мо­тани­ем без­на­деж­ных мо­литв. Да­же мо­за­ич­ные ли­ца про­роков, ко­торые ког­да-то ка­зались ис­полнен­ны­ми не­бес­но­го эк­ста­за, те­перь зас­ты­ли в ужа­се.

Храм был пе­репол­нен людь­ми; все – муж­чи­ны и жен­щи­ны, мо­лодые и ста­рые – бы­ли кош­марно гряз­ны и ох­ва­чены от­ча­яни­ем. Темпл про­тис­ки­вал­ся че­рез тол­пу, пы­та­ясь по­давить страх, пы­та­ясь ду­мать толь­ко о том, как бы най­ти Ка­дию, и на­конец уви­дел его на воз­вы­шении, где ког­да-то сто­яла ка­фед­ра. Один ру­кав бе­лого оде­яния он отор­вал по са­мое пле­чо на пе­ревяз­ку для ко­го-то. Вто­рой про­мочил по ло­коть кровью, во­зясь с ра­нены­ми. Гла­за у не­го за­пали, ще­ки вва­лились, но чем без­на­деж­нее де­лалось по­ложе­ние, тем спо­кой­нее, ка­залось, он ста­новил­ся.

Ка­кой мо­гущес­твен­ной си­лой нуж­но об­ла­дать, спро­сил се­бя Темпл, что­бы дер­жать на сво­их пле­чах бре­мя жиз­ней всех этих лю­дей?

Вок­руг не­го сто­яли во­ины Со­юза, и Темпл, по­вину­ясь ста­рому ин­стинкту, по­дал­ся на­зад. Их бы­ло, по­жалуй, с дю­жину; ме­чи в нож­нах из ува­жения к свя­той зем­ле, но ру­ки ви­сят над ру­ко­ятя­ми. Сре­ди них был ге­нерал Висс­брук с длин­ной от­ме­тиной пеп­ла, раз­ма­зан­но­го по за­горе­лому ли­цу. До на­чала оса­ды он был до­воль­но толст, но сей­час мун­дир бол­тался на нем. За пос­леднее вре­мя все оби­тате­ли Да­гос­ки из­рядно по­худе­ли.

– Гурк­ские вой­ска прор­ва­лись че­рез Се­вер­ные во­рота в Вер­хний го­род. – Он, ес­тес­твен­но, го­ворил на язы­ке Со­юза, но Темпл по­нимал его не ху­же лю­бого уро­жен­ца Сре­дин­ных зе­мель. – Ско­ро они зах­ва­тят сте­ну. Мы по­доз­ре­ва­ем пре­датель­ство.

– Вы по­доз­ре­ва­ете Ни­комо Кос­ку? – уточ­нил Ка­дия.

– Я по­доз­ре­вал его не­кото­рое вре­мя, но Кос­ка, ка­ким бы он ни был, от­нюдь не ду­рак. Ес­ли бы он хо­тел про­дать го­род вра­гам, то сде­лал бы это рань­ше, тог­да мож­но бы­ло бы по­лучить хо­рошую це­ну.

– А как нас­чет его жиз­ни? – вме­шал­ся сол­дат с пра­щой.

Висс­брук фыр­кнул.

– Вот ее-то он ни­ког­да в грош не ста­вил. Кос­ка со­вер­шенно не зна­ет, что та­кое страх.

Бо­ги, ка­ким бла­гос­ло­вени­ем это дол­жно быть. Для Тем­пла всю жизнь, сколь­ко он мог вспом­нить, стра­хи бы­ли са­мыми близ­ки­ми спут­ни­ками.

– Как бы там ни бы­ло, те­перь это не име­ет ров­но ни­како­го зна­чения, – про­дол­жал Висс­брук. – Пре­дал нас Кос­ка или нет, жи­вой или мер­твый, те­перь он, не­сом­ненно, на­ходит­ся в аду. Точ­но так же, как и мы все. Хад­диш, мы от­сту­па­ем в Ци­тадель. Вам луч­ше бы пой­ти с на­ми.

– И ку­да же вы от­сту­пите, ког­да гур­ки нач­нут штур­мо­вать Ци­тадель?

Висс­брук сглот­нул, дер­нув ос­трым ка­дыком, и про­дол­жил, буд­то не слы­шал слов Ка­дии. В чем-чем, а в этом при­шель­цы из Со­юза за вре­мя сво­его пре­быва­ния в Да­гос­ке про­яви­ли се­бя нас­то­ящи­ми мас­те­рами.

– Вы от­важно сра­жались во вре­мя оса­ды и по­каза­ли се­бя ис­тинным дру­гом Со­юза. Вы зас­лу­жили мес­то в Ци­таде­ли.

Ка­дия улыб­нулся.

– Ес­ли я и зас­лу­жил ка­кое-ни­будь мес­то, то имен­но здесь, в мо­ем хра­ме, сре­ди мо­их лю­дей. И с гор­достью зай­му его.

– Я знал, что вы от­ве­тите имен­но так. Но обя­зан был пред­ло­жить.

Ка­дия про­тяги­вал ему ру­ку.

– По­читаю за честь зна­комс­тво с ва­ми.

– Это честь для ме­ня. – Ге­нерал шаг­нул впе­ред и об­нял свя­щен­нослу­жите­ля. Пол­ко­водец Со­юза – уро­жен­ца Да­гос­ки. Бе­локо­жий и тем­но­кожий. Стран­ное зре­лище. – Мне очень жаль, – ска­зал он, и на его гла­зах блес­ну­ли сле­зы, – что я не по­нимал вас, по­ка не ста­ло слиш­ком поз­дно.

– Это ни­ког­да не бы­ва­ет слиш­ком поз­дно, – от­ве­тил Ка­дия. – Я по­лагаю, что мы с ва­ми мо­жем встре­тить­ся на не­бесах.

– В та­ком слу­чае поз­во­лю се­бе еще раз выс­ка­зать на­деж­ду, что ис­тинной ока­жет­ся ва­ша ве­ра, а не моя. – Висс­брук вы­пус­тил Ка­дию из объ­ятий, рез­ко по­вер­нулся, но тут же ос­та­новил­ся и ска­зал че­рез пле­чо:

– Нас­тавник Глок­та пре­дуп­ре­дил ме­ня, что луч­ше по­кон­чить с со­бой, не­жели ока­зать­ся в пле­ну у гур­ков. – Ка­дия мор­гнул и про­мол­чал. – Как бы каж­дый из нас ни от­но­сил­ся к на­шему быв­ше­му пред­во­дите­лю, сле­ду­ет приз­нать: в том, что ка­са­ет­ся пле­на у гур­ков, он нес­равнен­ный спе­ци­алист. – И сно­ва хад­диш ни­чего не от­ве­тил. – А вы-то как ду­ма­ете по это­му по­воду?

– Са­мо­убий­ство счи­та­ет­ся прес­тупле­ни­ем про­тив Бо­га. – Ка­дия по­жал пле­чами. – Но раз­ве в та­кие вре­мена, как ны­неш­ние, кто-ни­будь мо­жет ска­зать, что вер­но, а что нет?

Висс­брук мед­ленно кив­нул.

– Мы от­ре­заны. От Со­юза. От се­мей. От Бо­га. И те­перь все мы дол­жны най­ти наш собс­твен­ный путь. – И он стре­митель­но за­шагал к зад­не­му вы­ходу из хра­ма; его каб­лу­ки звон­ко сту­чали по мра­мор­но­му по­лу, а тол­па рас­сту­палась, что­бы про­пус­тить ге­нера­ла и сол­дат.

Темпл бро­сил­ся впе­ред и схва­тил Ка­дию за ру­ку.

– Хад­диш, вы дол­жны пой­ти с ни­ми!

Ка­дия мяг­ко уб­рал паль­цы Тем­пла со сво­его за­пястья. Точ­но так же, как сам Темпл – паль­цы уми­ра­ющей жен­щи­ны.

– Я рад, Темпл, что ты еще жив. Я бес­по­ко­ил­ся о те­бе. Но ты в кро­ви…

– Это все ерун­да! Вы дол­жны уй­ти в Ци­тадель.

– Дол­жен? Темпл, у че­лове­ка всег­да есть вы­бор.

– Они идут. Гур­ки уже сов­сем близ­ко. – Он сглот­нул. Да­же сей­час он не мог зас­та­вить се­бя по­высить го­лос и внят­но про­из­нести то, что со­бирал­ся. – Сю­да идут едо­ки.

– Я знаю. Имен­но по­это­му я дол­жен ос­тать­ся здесь.

Темпл скрип­нул зу­бами. Спо­кой­ствие ста­рика при­води­ло его в ярость, и он знал, что бы­ло то­му при­чиной. Он ста­рал­ся не для бла­га Ка­дии, а для се­бя са­мого. Он хо­тел, что­бы свя­щен­ник сбе­жал от­сю­да, а он сбе­жал бы вмес­те с ним. Нев­зи­рая да­же на то, что мес­та, где мож­но бы­ло бы не опа­сать­ся едо­ков, не су­щес­тво­вало. Не су­щес­тво­вало во всем ми­ре, и тем бо­лее в Да­гос­ке. Да­же от­ступ­ле­ние в Ци­таде­ли мог­ло поз­во­лить вы­иг­рать лишь нес­коль­ко – очень нем­но­го – дней.

Хад­диш улыб­нулся. Как буд­то ви­дел нас­квозь все его мыс­ли. Ви­дел и про­щал да­же это.

– Я дол­жен ос­тать­ся, – ска­зал он. – Но ты, Темпл, дол­жен уй­ти. Ес­ли ты чувс­тву­ешь не­об­хо­димость по­лучить мое раз­ре­шение, я с удо­воль­стви­ем раз­ре­шаю.

Темпл вы­ругал­ся. Слиш­ком час­то его про­щали. Он хо­тел, что­бы его бра­нили, об­ви­няли, би­ли. Он хо­тел по­лучить по­вод для то­го, что­бы с лег­ким сер­дцем бро­сить все и сбе­жать, но Ка­дия не со­бирал­ся поз­во­лить ему уй­ти с лег­ким сер­дцем. Имен­но за это Темпл всег­да лю­бил его. Его гла­за на­пол­ни­лись сле­зами. Он вы­ругал­ся. Но ос­тался.

– Что мы бу­дем де­лать? – прох­ри­пел Темпл.

– Бу­дем за­ботить­ся о ра­неных. Под­держи­вать сла­бых. Хо­ронить мер­твых. Мо­лить­ся.

Он не про­из­нес «сра­жать­ся», но бы­ло яс­но, что кое-кто ре­шил это за нас­тавни­ка. Око­ло сте­ны, с тем ви­дом, что бы­ва­ет у де­тей, за­думы­ва­ющих втай­не от взрос­лых ка­кую-то па­кость, не­уве­рен­но топ­та­лись пя­теро слу­жек. Темпл уви­дел, как блес­ну­ло лез­вие: под ман­ти­ей был спря­тан то­пор.

– По­ложи­те ору­жие! – по­высил го­лос Ка­дия и ре­шитель­но нап­ра­вил­ся к ним. – Вы в хра­ме!

– Вы что, на­де­етесь, что гур­ки ста­нут ува­жать на­шу свя­тую зем­лю? – виз­гли­во крик­нул один из них; в гла­зах его бе­зуми­ем по­лыхал страх. – Ду­ма­ете, что они то­же по­ложат ору­жие?

Ка­дия был спо­ко­ен, как сто­ячая во­да.

– Бог бу­дет су­дить их за их прес­тупле­ния. А нас – за на­ши. По­ложи­те ору­жие.

Муж­чи­ны взгля­нули друг на дру­га, по­пере­мина­лись с но­ги на но­гу, но, хо­тя все они бы­ли во­ору­жены, ни у ко­го из них не хва­тило сме­лос­ти встре­тить­ся с неп­реклон­ным взгля­дом Ка­дии. Один за дру­гим они сло­жили ору­жие на пол.

Хад­диш по­ложил ру­ку на пле­чо то­му, кто толь­ко что пы­тал­ся спо­рить с ним.

– Сын мой, взяв ору­жие, ты всту­пил на неп­ра­виль­ный путь. Пос­ту­пать как хо­чет­ся сле­ду­ет да­леко не всег­да. Мы дол­жны со­вер­шать та­кие пос­тупки, ка­кие хо­тели бы ви­деть у дру­гих. И те­перь бо­лее чем ког­да-ли­бо.

– Как же это по­может нам? – Темпл не сра­зу со­об­ра­зил, что про­бор­мо­тал эти сло­ва вслух.

– В кон­це кон­цов, что нам еще ос­та­ет­ся? – И Ка­дия пос­мотрел на ог­ромные две­ри хра­ма, под­тя­нул­ся и рас­пра­вил пле­чи.

Темпл по­нял, что сна­ружи ус­та­нови­лась ти­шина. На пло­щади, где не­ког­да гул­ко раз­но­сились при­зывы на мо­лит­ву. По­том за­зыва­ли по­купа­телей тор­говцы. По­том сто­нали ра­неные, пла­кали оси­ротев­шие и бес­по­мощ­ные. Ти­шина мог­ла оз­на­чать лишь од­но.

Они приш­ли.

– Ты пом­нишь, кем ты был, ког­да мы с то­бой впер­вые встре­тились? – спро­сил Ка­дия.

– Во­ром. – Темпл сглот­нул. – Ду­раком. Маль­чиш­кой без ка­ких-ли­бо прин­ци­пов и це­ли.

– И пос­мотри, ка­ким ты те­перь стал!

Ему ка­залось, что он с тех пор ни­чуть не из­ме­нил­ся.

– Во что я прев­ра­щусь без вас?

Ка­дия улыб­нулся и по­ложил ла­донь на пле­чо Тем­пла.

– Все бу­дущее лишь в тво­их ру­ках. И в ру­ках Бо­га. – Он шаг­нул сов­сем близ­ко, вплот­ную к Тем­плу, и про­шеп­тал:

– Не де­лай ни­каких глу­пос­тей. Ты ме­ня по­нима­ешь? Ты дол­жен жить.

– По­чему?

– Как про­ходит бу­ря, как про­ходит чу­ма, как про­ходит на­шес­твие са­ран­чи, так прой­дут и гур­ки. Ког­да это слу­чит­ся, Да­гос­ке очень силь­но пот­ре­бу­ют­ся хо­рошие лю­ди.

Темпл соб­рался бы­ло за­метить, что он ни­чуть не луч­ше лю­бого за­уряд­но­го во­ра, ког­да на во­рота об­ру­шил­ся гул­кий удар. Ог­ромные створ­ки сод­рогну­лись, под­ня­лась ту­ча пы­ли, лам­пы ис­пу­ган­но за­мига­ли. Лю­ди враз­но­бой за­аха­ли, по­дались на­зад и сгру­дились в по­лутем­ной глу­бине хра­ма.

Еще один удар – и две­ри, и тол­па, и Темпл, все сод­рогну­лись.

А за­тем проз­ву­чало сло­во. Оно бы­ло про­из­не­сено гро­мовым го­лосом, ог­лу­шитель­но, не­мыс­ли­мо гром­ким и мощ­ным, как удар ог­ромно­го ко­локо­ла. Темпл не знал это­го язы­ка, за­то уви­дел, как на две­ри ос­ле­питель­ным све­том за­пыла­ли пись­ме­на. Тя­желые во­рота взор­ва­лись; ту­ча ще­пок и кус­ки до­сок раз­ле­телись по сто­ронам, по­сыпа­лись со сту­ком на мра­мор­ный пол.

В про­ем, ог­ра­ничен­ный те­перь ко­сяка­ми с ис­ко­режен­ны­ми пет­ля­ми, всту­пила че­лове­чес­кая фи­гура. Фи­гура в бе­лой бро­не, пок­ры­той зо­лоты­ми пись­ме­нами, с улыб­кой на ли­це – ли­це, прек­расном нас­толь­ко, что мож­но бы­ло по­думать, буд­то его от­ли­ли из тем­но­го стек­ла.

– При­ветс­твую вас от име­ни про­рока Кха­люля, – теп­лым, дру­жес­твен­ным го­лосом про­из­нес во­шед­ший, и лю­ди зас­ку­лили и по­пяти­лись еще даль­ше.

Пе­ред гла­зами Тем­пла все еще пла­вали в тем­но­те ог­ненные пись­ме­на – свя­тые пись­ме­на, ко­щунс­твен­ные пись­ме­на, – а в ушах все еще гу­дел их от­звук. Де­воч­ка-под­росток ря­дом с ним зас­ку­лила, зак­рыв ли­цо ру­ками. И Темпл по­ложил ей ла­донь на пле­чо, пы­та­ясь ус­по­ко­ить ее, пы­та­ясь ус­по­ко­ить се­бя. А в храм вхо­дили все но­вые и но­вые фи­гуры. Фи­гуры в бе­лой бро­не.

Их бы­ло толь­ко пять, но лю­ди от­сту­пали пе­ред ни­ми, в стра­хе сби­ва­ясь в ку­чу, как ес­ли бы они бы­ли ов­ца­ми, а при­шель­цы – вол­ка­ми. Сов­сем ря­дом с Тем­плом по­яви­лась жен­щи­на – кра­сивая, ужас­ная, вы­сокая и ху­дая, как копье; ее блед­ное ли­цо ис­пуска­ло свет, на­подо­бие то­го, что ль­ет­ся от жем­чу­жин, а зо­лотые во­лосы ше­вели­лись, как буд­то она нес­ла с со­бою свой собс­твен­ный ве­тер.

– При­вет, ми­лаш­ки. – Она ши­роко улыб­ну­лась Тем­плу, про­вела кон­чи­ком длин­но­го за­ос­трен­но­го язы­ка по длин­но­му ос­тро­му зу­бу, зак­ры­ла рот, клац­нув че­люс­тя­ми, и под­мигну­ла ему. У не­го все обор­ва­лось внут­ри.

Раз­дался крик. Кто-то выс­ко­чил из тол­пы. Один из слу­жек. Темпл уви­дел, как в тем­но­те свер­кнул ме­талл, а по­том его в оче­ред­ном спаз­ме стра­ха, ов­ла­дев­шем тол­пой, швыр­ну­ло в сто­рону.

– Нет! – зак­ри­чал Ка­дия.

Слиш­ком поз­дно. Жен­щи­на, од­на из едо­ков, сор­ва­лась с мес­та. Быс­тро, как мол­ния, и так же смер­то­нос­но. Она схва­тила дер­зко­го за за­пястье, вздер­ну­ла над по­лом, с не­имо­вер­ной си­лой рас­кру­тила вок­руг се­бя и швыр­ну­ла че­рез весь храм, как кап­ризный ре­бенок мог бы бро­сить сло­ман­ную кук­лу; вы­пав­ший из ру­ки кин­жал заг­ре­мел по ка­мен­но­му по­лу.

Крик прер­вался, ког­да служ­ка вре­зал­ся в сте­ну на вы­соте, по­жалуй, де­сяти ша­гов; те­ло, вы­вер­ну­тое так, буд­то в нем не бы­ло кос­тей, шлеп­ну­лось на пол в брыз­гах кро­ви и крош­ке рас­ко­лото­го мра­мора. Го­лова уби­того бы­ла рас­плю­щена и вы­вер­ну­та впе­ред за­тыл­ком, но ли­цо, к счастью, ока­залось по­вер­ну­то к сте­не.

– Бо­же… – про­шеп­тал Темпл. – О бо­же.

– Ни­кому не дви­гать­ся! – крик­нул Ка­дия, вски­нув ру­ку.

– Ты их пред­во­дитель? – ос­ве­домил­ся пер­вый из едо­ков, вски­нув бровь. Его тем­ное ли­цо бы­ло глад­ким, кра­сивым и мо­лодым, но гла­за вы­дава­ли ста­рость.

– Я, Ка­дия, хад­диш это­го хра­ма.

– Зна­чит, свя­щен­ник. Че­ловек кни­ги. Да­гос­ка по­роди­ла мно­го свя­тых. Поч­тенных фи­лосо­фов, приз­нанных те­оло­гов. Лю­дей, вни­мав­ших го­лосу Бо­га. Не из их ли чис­ла ты, хад­диш Ка­дия?

Темпл не пред­став­лял, ка­ким об­ра­зом Ка­дии это уда­валось, но он не вы­казы­вал стра­ха. Он го­ворил как с лю­бым из сво­их при­хожан. Да­же к это­му дь­яво­лу, по­рож­де­нию ада, по­жира­телю люд­ской пло­ти, он от­но­сил­ся так, буд­то тот был не мень­ше и не боль­ше, чем он сам.

– Я все­го лишь че­ловек. И пы­та­юсь в ме­ру сил сле­довать пу­тем доб­ро­дете­ли.

– Хо­чешь верь, хо­чешь нет, но все мы пы­та­ем­ся де­лать то же са­мое. – Едок хму­ро взгля­нул на свою ла­донь, сжал ее в ку­лак, а по­том поз­во­лил паль­цам мед­ленно рас­крыть­ся, слов­но вы­сыпал пе­сок с ла­дони. – И вот ку­да при­вел ме­ня путь к доб­ро­дете­ли. Ты зна­ешь, кто я? – На его прек­расном ли­це не бы­ло да­же на­мека на из­де­ватель­ское тор­жес­тво три­ум­фа­тора. Толь­ко пе­чаль.

– Ты Ма­мун, – от­ве­тил хад­диш Ка­дия. – По­рож­де­ние пус­ты­ни. Триж­ды бла­гос­ловлен­ный и триж­ды прок­ля­тый.

– Да. Од­на­ко с каж­дым го­дом прок­ля­тия де­ла­ют­ся все тя­желее, а бла­гос­ло­вения об­ре­та­ют все боль­шее сходс­тво с пылью.

– Те­бе не­кого ви­нить, кро­ме са­мого се­бя, – спо­кой­но ска­зал Ка­дия. – Ты прес­ту­пил Бо­жий за­кон и ел люд­скую плоть.

– Да, муж­чин, жен­щин, и де­тей, и все, что ды­шит. – Ма­мун об­ра­тил тя­желый взгляд к изу­родо­ван­но­му тру­пу служ­ки. Од­на из жен­щин-едо­ков при­села на кор­точки око­ло те­ла, об­макну­ла па­лец в кровь и на­чала раз­ма­зывать ее по рав­но­душ­но улы­ба­юще­муся ли­цу. – Знай я тог­да то, что знаю те­перь, кое-что, воз­можно, пош­ло бы по-дру­гому. – Он улыб­нулся. – Но как ни лег­ко го­ворить о прош­лом, вер­нуть­ся ту­да не­воз­можно. Я об­ла­даю та­ким мо­гущес­твом, о ка­ком ты мо­жешь толь­ко меч­тать, и все же я ос­та­юсь плен­ни­ком мо­их прош­лых де­яний. Мне ни­ког­да не по­кинуть клет­ку, ко­торую я собс­твен­но­руч­но соз­дал для се­бя. Все та­ково, ка­ково оно есть.

– У нас всег­да есть вы­бор, – ска­зал Ка­дия.

Ма­мун улыб­нулся ему. Стран­ная это бы­ла улыб­ка. Поч­ти… об­на­дежи­ва­ющая.

– Ты так счи­та­ешь?

– Так нам го­ворит Бог.

– В та­ком слу­чае я пред­ла­гаю вы­бор те­бе. Мы мо­жем заб­рать их. – Он об­вел взгля­дом тол­пу, и ког­да его стек­лянные гла­за сколь­зну­ли по Тем­плу, тот по­чувс­тво­вал, что во­лосы у не­го на шее вста­ли ды­бом. – Мы мо­жем заб­рать их всех, но ты ос­та­нешь­ся цел и нев­ре­дим.

Зла­тов­ла­сая жен­щи­на-едок сно­ва под­мигну­ла Тем­плу, и он по­чувс­тво­вал, что при­жимав­ша­яся к не­му де­воч­ка дро­жит, а по­том по­чувс­тво­вал, что и сам то­же зад­ро­жал.

– Или же мы возь­мем те­бя, – про­дол­жал Ма­мун, – и уце­ле­ют они.

– Все они? – спро­сил Ка­дия.

– Все.

Темпл по­нимал, что нас­ту­пил миг, ког­да ему сле­ду­ет вый­ти впе­ред. Пос­ту­пить так, как он хо­тел бы пос­ту­пить. Со­вер­шить та­кой пос­ту­пок, ко­торо­го хо­телось бы ждать от дру­гих. Нас­ту­пил миг, ког­да сле­дова­ло про­явить доб­лесть, са­мо­от­вержен­ность и зас­ту­пить­ся за че­лове­ка, ко­торый спас его жизнь, ко­торый по­казал ему, что та­кое ми­лосер­дие, ко­торый дал ему шанс, хо­тя он то­го не зас­лу­живал. Шаг­нуть впе­ред и пред­ло­жить се­бя вмес­то Ка­дии. Миг для это­го нас­ту­пил.

Темпл не по­шеве­лил­ся.

Ник­то не по­шеве­лил­ся.

Хад­диш все же улыб­нулся.

– Едок, ты зак­лю­чил не­выгод­ную сдел­ку. Я с ра­достью от­дал бы свою жизнь за лю­бого из них.

Бе­локу­рая жен­щи­на воз­де­ла длин­ные ру­ки, поз­во­лила го­лове зап­ро­кинуть­ся и за­пела. В ог­ромном по­меще­нии ее вы­сокий и изу­митель­но чис­тый го­лос взле­тал вы­ше и зву­чал ку­да кра­сивее, не­жели лю­бая му­зыка, ка­кую ког­да-ли­бо слы­шал Темпл.

Ма­мун упал на ко­лени пе­ред Ка­ди­ей и при­ложил ру­ку к сер­дцу.

– Ког­да на­ходит­ся хоть один пра­вед­ник, все не­беса ли­ку­ют. Вы­мой­те его. Дай­те ему еду и во­ду. С по­четом преп­ро­води­те его к сто­лу Про­рока.

– Да пре­будет с ва­ми Бог, – про­бор­мо­тал Ка­дия, ог­ля­нув­шись че­рез пле­чо; его ли­цо все еще оза­ряла улыб­ка. – Да пре­будет Бог со все­ми ва­ми. – И он вы­шел из хра­ма. По обе сто­роны его соп­ро­вож­да­ли поч­ти­тель­но скло­нив­ши­еся едо­ки, хад­диш же дер­жал го­лову вы­соко.

– Очень жаль, – ска­зала, не­доволь­но вы­пятив гу­бы, жен­щи­на из едо­ков с из­ма­зан­ным кровью ли­цом. Она взя­ла за щи­колот­ку труп служ­ки и по­волок­ла за со­бой к две­рям, ос­тавляя на по­лу кро­вавый след.

Ма­мун на мгно­вение за­дер­жался в про­еме, где не­дав­но бы­ли во­рота.

– Все ос­таль­ные сво­бод­ны. По край­ней ме­ре, сво­бод­ны от нас. От са­мих се­бя спа­сения нет.

Сколь­ко вре­мени сто­яли они, об­ли­ва­ясь по­том, в этой люд­ской ку­че, пос­ле то­го как едо­ки по­кину­ли храм? Сколь­ко вре­мени они мол­ча сто­яли и смот­ре­ли на раз­ру­шен­ные во­рота? Зас­тывшие от ужа­са. Це­пене­ющие от мук со­вес­ти. Нес­коль­ко ми­нут? Нес­коль­ко ча­сов? Сна­ружи сла­бо до­носи­лись шум по­жара, ляз­ганье ста­ли, кри­ки – раз­но­об­разные зву­ки зах­ва­чен­ной вра­гами Да­гос­ки. Звук кон­ца све­та.

В кон­це кон­цов де­воч­ка, сто­яв­шая око­ло Тем­пла, по­вер­ну­лась к не­му и спро­сила сдав­ленным ше­потом:

– Что же нам те­перь де­лать?

Темпл сглот­нул.

– За­ботить­ся о ра­неных. Под­держи­вать сла­бых. Хо­ронить мер­твых. Мо­лить­ся.

Бо­же, ка­кими же пус­ты­ми ка­зались эти сло­ва. Но ведь ни­чего дру­гого не ос­та­валось…

Поделиться...
Share on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Share on Google+
Google+
Tweet about this on Twitter
Twitter
Print this page
Print