Архив за месяц: Февраль 2018

С моим телефоном веселее чем со мной. Дженни Лоусон

Когда я просыпаюсь утром, то частенько нахожу у себя на телефоне новые сообщения. Затем я читаю эти сообщения и начинаю подозревать, что меня преследует какая-то умалишенная, и это действительно так. Только в роли этой умалишенной выступаю я. Ведь дело в том, что я сама отправляю себе послания. Читать далее

Маленькая Лизавета. Пауль Хейзе

«Я решительно настаиваю на том, – воскликнула неугомонная девушка, после того как профессор закончил свой рассказ, – чтобы никто не вздумал разводить критику по поводу этой прекрасной истории, что позволил себе уже однажды мой дорогой шурин с историей о госпоже Абигайль. Это приводит меня примерно в такое же бешенство, как и в случае, когда, возвращаясь из театра и находясь еще под воздействием всего увиденного и услышанного там, слышишь вдруг речи какого‑нибудь „умного“ господина, который окатывает тебя ледяной водой критики, и ты тут же „спускаешься на землю“. Поэтому я не хочу, чтобы мне портили удовольствие от истории с фрейлейн Бландиной трезвыми разглагольствованиями о „субъективном“ и „объективном“. Читать далее

Душевное равновесие. Майк Резник

Сьюзен Кэлвин поднялась на сцену и оглядела сидящих в зале акционеров «Юнайтед Стейтс роботc энд мекэникл мен корпорейшн».

— Позвольте поблагодарить вас за участие в нашем собрании, по-деловому обратилась Сьюзен к акционерам, — и рассказать о наших последних достижениях.

«Какое у нее грозное лицо, — подумал Огюст Геллер, сидевший в четвертом ряду. — Она напоминает мне учительницу, которая преподавала мне английский в седьмом классе. Я ее ужасно боялся». Читать далее

Беспричинный человек. Юрий Буйда

Громадный угрюмый кирпичный дом-утюг высоко возносил свои черепичные скаты над пестрядиной толевых и шиферных крыш сарайчиков, в которых вздыхали коровы, похрюкивали свиньи и бесшумно росли овцы. Поздним летним вечером Митя Северин выбирался во двор, садился на принесенный с собою стул, упирался босыми пятками в землю и подносил к губам трубу. Он играл «Не шей ты мне, матушка, красный сарафан», постепенно переплавляя мелодию во «Вниз по реке» или в битловское «Вчера». Время от времени он прикладывался к стоявшей под стулом бутылке и, выкурив маленькую папироску и смачно отхаркавшись, вновь брался за трубу. Читать далее

Пленные. Даниил Гранин

Ночью бы­ло вид­но, как го­рел Ле­нин­град. Из­да­ли пла­мя ка­залось бе­зобид­ны­ми кро­хот­ным. Пер­вые дни мы га­дали и спо­рили: где по­жар, что го­рит, — и каж­дый ду­мал про свой дом, но мы ни­ког­да не бы­ли уве­рены до кон­ца, по­тому что на го­ризон­те го­род не имел глу­бины. Он имел толь­ко про­филь, вы­резан­ный из те­ни. Про­шел ме­сяц, го­род все еще го­рел, и мы ста­рались не ог­ля­дывать­ся. Мы си­дели в око­пах под Пуш­ки­ном. Пе­ред­ний край нем­цев выс­ту­пал кли­ном, ос­трие кли­на под­хо­дило к на­шему взво­ду сов­сем близ­ко, мет­ров на пол­то­рас­та. Ког­да от­ту­да дул ве­тер, слыш­но бы­ло, как выс­кре­быва­ют кон­сер­вные бан­ки. От этих зву­ков нас по­таш­ни­вало. Спер­ва ка­залось, что к го­лоду при­вык­нуть нель­зя. А те­перь это чувс­тво при­тупи­лось, во рту все вре­мя ны­ло. Дес­ны опух­ли, они бы­ли как ват­ные. Ши­нель, вин­товка, да­же шап­ка ста­нови­лись с каж­дым днем тя­желее. Все ста­нови­лось тя­желее, кро­ме пай­ки хле­ба. Читать далее

Сжигательница цветов. Ричард Бротиган

Пенни не появилась, и мне поэтому было очень хреново. То есть — ну, в общем, я на это рассчитывал, но она не появилась, и мне от этого было очень хреново. Пенни обычно приходит к ручью в середине дня и плавает там голышом пару минут, а вчера — не появилась.
Еще бы мне не нравилось прятаться по кустам и смотреть, как Пенни плавает голышом: она, наверное, самая красивая индианка во всем округе. Я просидел в кустах больше часа, пока не понял, что она не придет, а потом решил топать домой и сделать что-нибудь. Я выполз из кустов, прошел через ельник к дороге и двинулся домой. Читать далее

Спасти человека. Святослав Логинов

Спасатель был красавцем. При всем старании я не мог бы достать и до колена его экзоскелета. Броня на груди отливала синью перекаленного железа, хотя это был и вовсе не металл, а материал куда более прочный. Две мощные руки (рук у человекоподобных механизмов традиционно было по две штуки) и дюжина иных приспособ, умеющих сверлить, резать, сваривать, стрелять и не знаю, что еще. Были там и электрические разъемы, хотя большинство выводов находилось в голове. Собственно, кроме всевозможных контактов, в голове и не было ничего, ну, может быть, какие-то сенсорные выводы, которые конструкторам хотелось поднять повыше. Короче, спасатель выглядел очень совершенной машиной, куда там моему Карьеру. Только Карьер, несмотря на наличие имени, и есть машина, в меру умелая, в меру тупая, а спасатель был человеком. Читать далее

Счастье. Михаил Зощенко

Иной раз хочется подойти к незнакомому человеку и спросить: ну, как, братишка, живешь? Доволен ли ты своей жизнью? Было ли в твоей жизни счастье? Ну-ка, окинь взглядом все прожитое.

С тех пор как открылся у меня катар желудка, я у многих об этом спрашиваю.

Иные шуточкой на это отделываются – дескать, живу – хлеб жую. Иные врать начинают – дескать, живу роскошно, лучше не надо, получаю по шестому разряду, семьей доволен. Читать далее

Рыбалка ближе к полудню. Франсуаза Саган

Этой весной мы были в Нормандии в моем шикарном жилище, тем более шикарном, что после двух лет, в продолжение коих там немилосердно текла крыша, нам удалось наконец ее починить. Разом исчезли тазы под потолочными балками, исчезли капли ледяной воды, срывавшиеся в ночи на наши расслабленные сном лица, исчез под ногами губчатый коврик — новая действительность нас пьянила. И тут-то мы замыслили перекрасить ставни, которые из рыжих превратились в грязно-каштановые, а потом и вовсе в серо-буро-малиновые. Это лихое решение имело свои непредвиденные психологические и спортивные последствия. Читать далее

Веер из Галаты. Милорад Павич

Вспомни Константинополь в Афинах, и это будет один Константинополь. Вспомни его в Риме, и это будет совсем другой Константинополь.

Если бы вы поехали в Стамбул в конце XIX века, Восточный экспресс довез бы вас до самой бухты Золотой Рог, которая делит город на две неравные части. Потом бы вас доставили на судне в ту часть турецкой столицы, которая называется Галата, и с пристани отнесли в паланкине на холм Пера, к месту назначения всех пассажиров этого поезда — в знаменитый отель «Пера Палас». Читать далее